Глава XV. Отголоски прошлого

День начался совершенно обычно. Римну вновь нагрузили разной работой. Она расположилась на низкой табуретке посреди кухни у самой стены, спрятавшись за большими корзинами и бочкой с водой, чтобы, с одной стороны, сильно не бросалось в глаза, что она наблюдает за всем происходящим, а, с другой, чтобы была возможность видеть, не пытается ли кто подмешать что-либо в еду. Однако ничего необычного не происходило. Иваса как на зло нигде не было видно: то ли он забыл об обещании познакомить ее с бывшими служанками князя, то ли боялся гнева главного повара и лишний раз не показывал нос на кухню. В любом случае Римна на него злилась, потому что теряла драгоценное время. Вот уже усатый повар снял последнюю пробу с приготовленных блюд и подозвал Римну помочь разложить все на тарелки. Римна вылезла из своего укрытия, сполоснула руки и вытерла о грубое полотенце. Она подошла к дымящимся котелкам и, получив инструкции, принялась за дело. Танари возникла словно ниоткуда, она нависла над ней огородным пугалом и недовольно покачала головой. – Вот что прикажешь с тобой делать, а?! Кому я объясняла? – она громко вздохнула, будто все тяготы мира в лице Римны легли на ее плечи. "Да чтоб ты провалилась!" – пожелала ей Римна. Главный повар при этом закатил глаза, тоже вздохнул, только тихо себе в усы, но промолчал. Танари ушла и через пару минут вернулась с высокой темноволосой девицей. – Некогда мне с тобой возиться, – сказала она Римне. – Симана, объясни ей что к чему. Не хватало еще, чтобы наш князь опять остался недоволен. Симана говорила нудно и подробно и настолько быстро, что Римна только дивилась, как ее рот вмещал такое количество слов. К концу Римне стало казаться, что над ней летает огромный гудящий рой. При этом Симана умудрялась одновременно совершать быстрые и четкие движения руками, расставляя все в должном порядке. – Ну, вот все и готово. Запомнила? – бесстрастным тоном произнесла Симана. – Запомнила, – кивнула Римна, хотя запомнить и половину из ее бубнежа казалось сложным. – Тогда бери поднос, я провожу тебя до покоев господина. Всю дорогу рот у Симаны не закрывался: она рассказывала как стучать, как входить, как правильно стоять столбом, когда молчать, а когда говорить, что говорить, а что нет. – Ой, – Римна сделала испуганный вид, – а если напутаю что? Симана на ходу повернула к ней голову и ответила все тем же безэмоциональным тоном: – А ты не путай. На этом Симана замолчала, не желая дальше поддерживать беседу. Римне стало ясно – служанка, как и Танари, не слишком хорошо к ней настроена. Неужели Танари успела наплести про нее всякого или здесь просто не любят новеньких? – Я, конечно, постараюсь, только, судя по всему, господину не так-то легко угодить, – не сдавалась Римна. Она попутно обдумывала, как бы повернуть разговор в нужное русло, чтобы Симана сказала, не она ли прислуживала Арвину. – Если уж служанки с большим опытом не нашли подхода, то что же мне делать? – Да, это правда, – бросила Симана, за все время общения в ее ровном монотонном голосе появились легкие нотки раздражения, а Римна про себя отметила, что Симане, как и Танари, Арвин не нравится. – Так, значит, ты прислуживала ему? – Не прислуживала, а служила, – поправила Римну Симана. Совершенно очевидно, она гордилась своей профессией. – Что ж его не устроило-то? Ты столько всего знаешь и умеешь. – Не знаю, – бросила та и остановилась перед дверью покоев Арвина. "Не знаешь, так не знаешь, зато я теперь знаю, за кем присматривать." – Ну, теперь стучи и заходи, как я тебя учила. Что стоишь-то? А я пошла, обратно сама дойдешь, ждать тебя здесь не стану. Римна постучала – Арвин оказался у себя. Она осторожно вошла, стараясь крепко держать свою ношу: еще не привыкнув ловко управляться с дорогой посудой, Римна боялась оступиться и что-нибудь уронить в самый неподходящий момент. Поставив еду на стол, она поклонилась. – Ваш завтрак, господин. Он повернулся к ней и едва кивнул. Совершенно очевидно, Арвин недавно встал, поскольку не до конца успел привести себя в порядок: взъерошенные волосы забавно торчали в стороны, а шнуровка на вороте белой рубашки была почти не затянута. Римна почувствовала, как у нее пожаром запылали щеки. – Господин Арвин, – начала Римна, напрочь забыв все наставления Симаны не обращаться первой, – я внимательно за всеми следила, никто посторонний не приходил. – Не отравили и слава богу, – ответил он с легкой улыбкой. По порученному ей делу пока сказать было больше нечего, но Арвин и не требовал немедленного отчета, прекрасно понимая, что за одни неполные сутки вряд ли можно что-то выяснить. – Меня некоторое время не будет в замке, – предупредил Арвин. – Продолжай наблюдать за тем, что происходит, а по моему возвращению решим, что делать дальше. – Слушаюсь, господин, – проговорила Римна и уже собиралась поклониться и уйти, как в дверь негромко, но уверенно постучали. – Войдите, не заперто, – сказал Арвин, и Римну поразило, какой красоты вошла женщина, как при ее виде изменилось лицо Арвина – оно словно засияло от долгожданных лучей солнца. Он машинально поправил растрепавшиеся волосы, а шнуровка его рубашки затянулась словно сама собой. – Ты можешь идти, Римна. Римна не поняла, как оказалась за дверью. Лицо продолжало пылать, а образ незнакомки не шел из головы. Если уж у нее захватило дух от увиденного, то что уж говорить про князя. Простое серое платье без каких-либо изысков смотрелось на ней лучше расшитого золотом на королеве, выбившиеся из собранных в пучок волос локоны цвета спелого каштана легли озорными завитками на шею, подчеркивая белизну кожи, а колдовская зелень глаз... Уж не ведьма ли, раз так завораживает? Римна закусила губу. Даже не выгляди она как ребенок и будь богата, она не смогла бы соперничать с этой незнакомкой. Вот только Римна навсегда заперта в теле ребенка. Она дочь темных узких улиц и пыльных дорог, она не умеет говорить красиво, не знает, как правильно вести себя, но она умеет ждать и верит, что если суждено, пересекутся пути, как далеко бы они ни начались, не суждено – сколько ни пытайся приблизиться – пройдешь мимо, не заметишь. В ее жизни и так случилось невероятное – не прошел мимо, заметил, а там уж как судьба повернет. Шутить она явно умеет. Немного пришла в себя Римна, только спустившись вниз на кухню. Ивас уже околачивался там, делая вид, что занят делом. Заметив Римну, он убедился, что дядька за ним не наблюдает, и только тогда подошел к ней. – Как тебе здесь спалось, красавица? – улыбаясь до ушей, поинтересовался Ивас. Римна состроила смешную гримасу, ругаться на Иваса за неисполненное обещание она сейчас не собиралась, у нее к нему возникли другие срочные вопросы. – Сможешь найти воск? – Чего? – не понял Ивас. – Ну обычный воск, который пчелы делают. – А-а-а, – протянул Ивас. – Смогу конечно. А зачем он тебе? – Уши затыкать, когда ты слишком много болтаешь! Ивас на мгновение замер, обдумывая, стоит ли обидеться. – Да пошутила я, – поспешила пояснить Римна, пока малявка и впрямь не надулся. – Танари храпит так, что мертвого разбудит. Второй такой ночи я не выдержу. – Сочувствую. От храпа не спасу, но воск, считай, уже у тебя! Он быстро обернулся, неся в небольшой деревянной плошке соты с медом. – Вот, угощайся! "Хоть что-то скрасит сегодняшнее утро," – подумалось Римне. Римна положила в кружки душистые травы, что висели на стене в льняных мешочках, залила крутым кипятком. Травы закружились в воде, начали распариваться, отдавая свой цвет и наполняя пространство терпким ароматом. – Садись что ли, – сказала Римна Ивасу, приглашая за стол и пододвигая к нему кружку. На кухне больше никого не было и стояла непривычная для этого места тишина. Оловянной ложкой Римна отломила кусочек сот и положила в рот. Вкусно, вот только было ей совсем не сладко. Она первая нарушила тишину. – Ты наверняка знаешь, кто та богатая зеленоглазая дама с каштановыми волосами. – Конечно знаю, княгиня Лирея. – Княгиня, значит... – бесцветно повторила Римна. – Когда-то она была помолвлена с князем Арвином, но что-то у них случилось и помолвка сорвалась. А теперь ее пригласил Дэвир и сделал предложение. И, представляешь, она ему отказала. Говорят, из-за Арвина, хотя, как по мне, лучше бы выбрала Дэвира. Римна ощутила, как сердце проваливается в немую пустоту. Она машинально отпила из кружки горячий напиток. "Вот так дела! Что же у них там произошло?" Одно Римна поняла – княгиня не разделяла с остальными дурного мнения об Арвине, хотя лучше бы она и правда выбрала Дэвира, которого Римна еще в глаза не видела. Ивас продолжал что-то рассказывать, переключившись уже на другую тему, но Римна больше не слушала, слова смешались в один монотонный противный гул. Храп Танари ночью и несмолкаемая болтовня Иваса днем. Голова начинала болеть. "Да что б вы оба провалились!" Второй день уже начал клониться к вечеру, а ничего нового узнать не получилось. Римна помогала готовить, помогала мыть, таскала ведра, таскала подносы, меняла белье, чистила и резала. Симана же больше не показывалась, и проследить за ней не вышло, а никто новый не заходил. Пойти просто так без причины искать ее, да и куда? – выглядело бы странным и навело бы на ненужные мысли. Римна вытерла рукавом пот со лба. Так дело не пойдет! А вот что предпринять, она пока не решила. – Пойдем, покажу что-то, – Ивас лыбился пуще прежнего, и его прыщавое юношеское лицо светилось самодовольством. – Да меня Танари живьем съест, если я уйду. – Не съест, она с мигренью слегла, от вредности небось, так что до конца дня надзирать за тобой некому. Римна вытерла руки о передник и сняла его. – Ладно, показывай! Винтовая лестница привела наверх под самую крышу. Римна ступила на пол, и под ноги ей бросились сизые перья. – Ой, голуби! Сколько их здесь! Птицы ходили туда-сюда, ворковали, гадили где попало и совершенно не боялись людей. – Почтовые, – пояснил Ивас. – Ты лучше туда смотри. Он подвел ее к окну, сквозь узкий проем которого открывался красивейший вид на Анвилад: из рваных сереющих облаков вечереющего неба словно лился малиновый сироп, расцвечивающий располагавшиеся внизу дома города, вдалеке виднелись разрисованные тем же цветом поля и извилистое русло реки, а еще дальше вставали волнистые края старого соснового леса. Римна с досадой посмотрела на Иваса. "С тобой только закатами любоваться, сердцеед недозрелый." – А почему все голуби свободно гуляют, а вон те сидят в клетке? – поинтересовалась она. – Так эти все наши, они никуда не денутся, а те, что в клетке, привезены из другого места. Если их выпустить, они тут же домой полетят. – А откуда их привезли? – А я почем знаю? Они Гардаса, члена Совета, он их даже трогать никому не разрешает, сам за ними ухаживает и кормит. Вообще он не любит, когда сюда лишний раз приходят. – Тогда может лучше пойдем обратно? Мало ли что, – ей не хотелось тратить время на Иваса, к тому же она прекрасно понимала, куда он клонит. – Да ты трусиха! — рассмеялся Ивас. – Не бойся, вряд ли кто сюда... – он не успел договорить, как снизу послышались приближающиеся шаги, и Ивас потянул Римну за стоящие у стены огромные бочки. Сидя на корточках сквозь небольшую щель между бочками Римна увидела худощавого чуть сгорбленного человека. Он уверенно прошел к клетке с голубями и достал одного из них. Голубь замотал головой из стороны в сторону, задергал розовыми лапками пока тот человек привязывал небольшой свернутый в трубочку листок, и сквозь слюнявый, неумелый и такой неуместный поцелуй Иваса, Римна услышала, как, отпуская голубя, худощавый тихо произнес: "Во имя Тироны!" "Во имя Тироны?" Нет, она не ослышалась – Тироны, которая чуть не лишила ее жизни, которая убила Велиса, которая вряд ли желает добра тому месту, где она сейчас находится. Худощавый с минуту смотрел в след улетающей птице и, развернувшись, быстро зашагал обратно. Вскоре шаги стихли за толстыми стенами, оставив лишь мерное воркование голубей. – Ты что сдурел?! Римна отвесила самодовольно лыбящемуся Ивасу оплеуху и, потеряв равновесие, тот завалился спиной в загаженное голубями сено. – Я, я...– промямлил Ивас. – Я, я, – передразнила его Римна. – Кто тебе разрешил, а? Главное время нашел! А если бы этот заметил? – Я не думал, что он придет. Он вечером обычно не заходит. – Он! Кто он-то? – Гардас. "Вот это да! – Римна еле сдержалась от возгласа. Выходит, что член Совета каким-то образом связан с ненавистной ей Тироной?! Не зря все-таки сопляк Ивас притащил ее сюда. – Поднимайся давай! – Римна протянула Ивасу руку. – Мы сейчас пойдем, и ты покажешь мне, где комната этого Гардаса. – Зачем? – не понял Ивас. – Чтобы стороной обходить! Сквозь быстро темнеющие лоскуты неба еще сочились бледно-розовые лучи заходящего солнца. Арвин встал с деревянной резной скамьи и подошел к окну, его рука машинально скользнула в висевший на поясе кошель, нащупав в нем миниатюрную шкатулку. Небо стремительно меняло цвет на темно-серый, переходя в лиловый и фиолетовый. Арвин вдохнул теплый воздух полной грудью. Тревожно. Вечером он всегда ощущал тревогу, прощаясь с прожитым днем, безвозвратно уходившим в прошлое, но сейчас он ощущал ее особенно ярко. Что для него готовит завтра? Какой ответ его ждет? Он решил, он отдаст кулон сегодня, пока не знает, каким образом решится его судьба, пока не сгорела последняя надежда. Быть может кулон станет прощальным подарком, а может... Тихие шаги за спиной заставляют обернуться. – Лирея... – Если ты снова будешь пытаться отговаривать меня ехать... Даже такая напряженная и излишне сосредоточенная она невозможно красива. Арвин молчит, рассматривая ее изящную фигуру в последних отблесках заходящего солнца. – Нет, – наконец отвечает он, понимая, что пауза затянулась, – я знаю, что бесполезно, просто в княжестве сейчас неспокойно, а я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – Ну, вот ты опять, – она подходит ближе, едва улыбается с легким укором. – Ты ведь со мной будешь. — Да, но... – Арвин, – она не дает ему закончить, – самое страшное со мной уже произошло. Она так близко, что он почти чувствует ее: ее эмоции осязаемы, они волнами прокатываются по залу, вибрируя, словно музыка, которая здесь когда-то звучала для них двоих. Сейчас, когда он не знает, виновен ли он... Ведь если виновен, он никогда больше не посмеет ее коснуться. Желание сводит с ума. Он не должен этого делать. Арвин проводит пальцами по контуру ее лица, касается мягких завитков волос. Ее дыхание на его губах обволакивает мягким теплом. Еще чуть-чуть и будет поздно. Он хочет, чтобы было поздно. Рука скользит по спине вдоль линии платья, ощущая контраст прохлады шелка и теплоту кожи, поднимаясь вверх к шее. Еще можно остановиться, но Лирея подается вперед, и их губы смыкаются как тогда, пять лет назад. Он все еще прижимает ее к себе, гладит по волосам. – Лирея, я не знаю, что нас ждет, не знаю, какой получу ответ, и не могу тебе сейчас ничего обещать, – он достает шкатулку, умещающуюся в ладони, – но что бы ни случилось, я хочу чтобы эта вещь была твоей. Лирея поднимает голову, смотрит в глаза, и на секунду ей становится страшно, ведь он говорит так, словно заранее прощается. Вот только нет в нем зверя и никогда не было, она точно знает. Арвин открыл шкатулку, и Лерея не сдержала удивления: – Арвин, откуда он у тебя? Но Арвин не успел ответить, Лирея протянула руку и ее глаза и изумруд в центре кулона засветились колдовским зеленым светом. Арвин чуть было ни отпрянул назад. – Лирея, что с тобой? Но она будто не слышала. Камень завораживающе сиял в ее ладони, играя всеми оттенками зелени. – Лирея! – почти закричал Арвин. Она перевела на него взгляд, но смотрела куда-то сквозь. Тогда он с силой вырвал из руки кулон, и странное нездешнее сияние исчезло. Лирея моргнула и начала оседать на пол. Арвин подхватил ее, усадил на обитую кожей кушетку, поближе к открытому окну. – Лирея, ты слышишь меня? Тебе плохо? Свежий воздух привел ее в чувства, она открыла глаза, на этот раз смотревшие ясно. – Прости, я напугала тебя. Не ожидала, что так будет. Со мной уже все в порядке. – Ничего себе в порядке! Ты в обморок упала. И твои глаза и этот кулон, – Арвин так и не успел убрать его и все еще сжимал в ладони, – они светились. Что, черт возьми, это такое? Я и раньше замечал странный зеленый отблеск в твоих глазах, но решил, что мне померещилось. Ты ведь знаешь, что это за вещь. Лирея сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. – Я знала о его существовании, но никогда не видела прежде вживую, лишь на старинной фамильной гравюре. Считалось, что он утерян. Арвин, скажи, откуда у тебя кулон? – Мне отдал его один знакомый ювелир. Лирея удивленно подняла брови. – Отдал?! Такие вещи просто так не отдают. Да и как он вообще попал к нему? – По его словам кулон перешел к нему от старого друга. Он рассказал легенду о древних эрдах, которым боги даровали серебряную жилу в благодарность за оказанные почести, но когда силу волшебного серебра люди стали использовать не во благо, боги забрали свой дар и жила истощилась. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Лирея, я ничего не понимаю. Каким образом ты связана с кулоном? Почему при прикосновении к нему твои глаза начинают так странно светиться? Лирея приподнялась на локтях, осторожно села, положив руки на колени. – Дело в том, что моя мать принадлежала к старинному роду эрдов. Не знаю, что правда, а что вымысел, столько лет прошло с тех времен, многое позабыто и утрачено, только прикасаясь к серебру из той самой жилы во мне словно пробуждается древняя сила. И я не знаю, во благо она или во зло. Арвин слушал словно в тумане. Кулон, ожившие легенды... – Тебе, наверное, трудно в это поверить... Она почувствовала его замешательство, и ей показалось, что установившееся между ними хрупкое единение разобьется как хрусталь, и она вновь останется одна. По коже пробежали мурашки, Лирея поежилась. Арвин встал и направился к двери. Сейчас он уйдет, без слов, без объяснений за то, что скрывала, почти солгала. Окликнуть? Губы задрожали, она закрыла лицо руками, но в этот момент на ее плечи легло что-то мягкое и теплое. – Так-то лучше, – сказал Арвин, поправляя плед из рысьего меха. Он сел рядом, беря ее за холодную руку своей теплой. – Не очень подарок получился. Лирея перевела взгляд на стоявшую у стены среди прочих инструментов лютню. – Арвин, спой для меня. Когда-то у тебя хорошо получалось. Арвин потянулся, взял лютню, провел пальцами по струнам, заставляя инструмент проснуться после долгого сна. – Я позабыл почти все песни. Пожалуй, кроме этой. Только не суди строго. Пальцы снова легли на струны, вырывая из груди лютни новый мотив: Я в бездну сердце уронил Оно на дне во мраке бьется. Когда твой свет его коснется, Родник надежды вновь проснется, Я буду знать, зачем мне жить. Любимая, желанная, далекая звезда, Скажи, зачем отчаянно ищу в ночи тебя? Сошлись пути и разошлись И память лишь жива о той любви, что как огонь, сожгла меня дотла. Любимая, желанная, далекая звезда, Скажи, зачем отчаянно ищу в ночи тебя? Сошлись пути и разошлись И память лишь жива о той любви, что как огонь, сожгла меня дотла. Из пепла горя я воскрес И вновь стою на перепутье. И пусть весь мир нас против будет, Когда развеем миражи, Что сотканы из боли, предательства и лжи. Любимая, желанная, прекрасная звезда, Скажи, зачем в далекий путь зовешь опять меня? Увижу ль вновь иль разобьется хрупкая мечта О той любви, что нас с тобой связала навсегда. Любимая, желанная, прекрасная звезда, Скажи, зачем в далекий путь зовешь опять меня? Увижу ль вновь иль разобьется хрупкая мечта О той любви, что нас с тобой связала навсегда. Лирея вдруг поняла, что он написал песню сам. Это история о них, их потерях и боли. – Красиво и одновременно грустно, – она помолчала. – Арвин, я должна тебе еще кое-что рассказать... Точнее показать... Пойдем! Она осторожно встала и повела его за собой. В ее покоях не горел свет. Она прошла в полутьму, зажгла свечу. Мягкие отсветы пламени заплясали на стенах и потолке. Лирея подошла к секретеру и извлекла из него замотанную в плотную ткань шкатулку. – Разверни, – попросила она. Арвин снял ткань. – Теперь ты понимаешь, почему я так удивилась, когда ты показал кулон? Арвин, я не верю в совпадения. На крышке старинной серебряной шкатулки был оттиск в виде остроконечной звезды. – Эта шкатулка передается в моей семье из поколения в поколение. Вот только открыть ее может этот кулон, сделанный из того же серебра. Но до сих пор он считался утраченным. – И ты не знаешь, что внутри? – Нет. – И никто за все время не пытался открыть ее? Лирея покачала головой. – Если попытаться открыть без ключа, содержимое будет уничтожено. Арвин вынул из кошеля кулон, поднес ближе. Очертания на шкатулке и форма кулона идеально совпадали. – Не надо, не сейчас, – Лирея остановила его. – Нам еще завтра в дорогу. Подождет до возвращения.