Дарующая жизнь

***

Солнечная Италия взывала к себе. Утренние лучи, что пробивались через плотные шторы, игриво прыгали по лицу девушки, от чего она непроизвольно поморщилась и перевернулась на другую сторону кровати. Попытки удержать приятные сновидения оказались тщетны. Брови нахмурились, один глаз приоткрылся. Завидев, что её мужчины нет рядом, Эвтида резко присела на кровати, да так, что спросонья закружилась голова. Она приложила пальцы к вискам, медленно массируя. Знала, что скоро отпустит, однако оставалась обеспокоенной тем, что, похоже, её муж всю ночь просидел в своей импровизированной лаборатории. Как она это поняла? Элементарно. Его сторона кровати была холодной, пустой. Он обещал всего-то оставить травы высушиваться, но в очередной раз засел за изготовлением лекарств. Тяжело вздохнув и откинув одеяло в сторону, Эва встала с кровати и накинула на себя легкий халат. Громко топая босыми ногами по полу, который еще не успел прогреться от солнца, она направилась к возлюбленному. Перепрыгивая через ступеньку, словно маленький ребенок, Эва быстро спустилась к месту назначения и не стучась приоткрыла дверь. Мужчина завидев любимую виновато улыбнулся краем губ. Эвтида же недовольно покачала головой, обошла его со спины и, положив руки ему на плечи, стала медленно массировать их. Она знала, что врач любит это, даже если не признается. — Ты опять просидел всю ночь, хотя обещал не делать так больше, — с неким укором пробормотала девушка, глазами бегая по заметкам, что лежали на столе. — Прости, не удержался. Ливий откинул голову, дабы заглянуть в глаза возлюбленной. Он понимал, что она не злилась, но знал, что переживала, когда он подолгу засиживался в лаборатории. — Я хотел заняться кровоостанавливающим лекарством. Спешу заверить, что у меня почти вышло, — удовлетворенно кивая головой, Ливий встал со своего места. Теперь он смотрел на Эвтиду сверху вниз. — И все же, я мечтаю о том, чтобы ты спал по ночам, — обеспокоенно пробормотала она. Ливий понимал её беспокойство. Он часто жертвовал сном и собой ради других. Таким он был всю свою жизнь. Мужчина коснулся её щеки, нежно оглаживая мягкую кожу. — Я говорил, что люблю тебя? — Каждый день, — её губы изогнулись в улыбке. Они вместе прибрали рабочее место, после чего Ливий направился в их спальню, дабы немного отдохнуть, а может и проспать до вечера. В любом случае, ему нужно было выспаться к завтрашнему дню. Эвтида же, переодевшись, отправилась в импровизированную лабораторию. Она не была врачом и куда ей до мужа, но кое-что она умела. Эвтида сидела на неудобном деревянном стуле, сложив ногу на ногу. Ей казалось, что её ягодицы уже приняли квадратную форму и никогда больше не вернутся к исходному состоянию. Она опустила голову на колени и зарылась пальцами в свои волосы. Сколько она так просидела известно одному только богу Ра. Чёрт, как же затекла спина. Но все же вскоре Эва обнаружила себя стоящей возле её индивидуального стола с ингредиентами. Пальцы медленно проходились по записям из блокнота. Разработки Ливия могли понадобиться в её работе. Она и сама часто получала увечья, после которых несколько недель не сходили синяки с нежной кожи, что уж говорить о её команде. Зеленые глаза пробегались по составу рецепта. Она наполнила котел водой, а затем зажгла под ним огонь. Эвтида подошла к настенным шкафам. Первый ингредиент - корень пустырника. И еще парочка катализаторов. Порядок их добавления не менялся, только способ. Корень пустырника — нарезать не поперек, а вдоль. Листья герани — измельчить до сока, а не нашинковать. Сок асфоделя как ускоритель. Пятнадцать раз перемешать по часовой стрелке, три — против. Говорят, когда занимаешься любимым делом, работа перестает быть просто работой, а превращается в хобби. Действительно, Эвтида понимала это на сто процентов. Ей нравилось помогать Ливию и выискивать наилучшие варианты, когда он не мог. Котел с булькающим варевом. Совершенного оранжевого цвета. То что нужно для этого этапа. Теперь патока ипопаточника. Ингредиент не обязательный, но заметно улучшающий свойства. Сок пиявки, корень маргаритки, веточка лаванды. Прекрасно. Итого, час. Эве понадобился час, чтобы приготовить кроваво-красное варево, которым девушка была вполне довольна. Она отошла обратно к стеллажам, дабы взять пустой бутылек и, набрав из котла жидкость большой пипеткой, наполнила его. Закупоривая склянку Эва краем глаза замечает, как солнце садиться за горизонт. Ей остается только показать Ливию проделанную ею работу. Он определенно должен это оценить. Всегда оценивал. Радовался её заслугам больше, чем своим. Сердце щемило от счастья от того, что ей достался такой мужчина. Воспоминания об их свадьбе растекались приятным теплом по всему телу. Джезерит и Деметра Пеллейская растроганно наблюдали, как Нэйла помогала Эвтиде накрыть фатой ее великолепную прическу, которую сделала сама. Часть волос была поднята наверх, часть спускалась к плечам, а белые ленточки были вплетены в ее локоны. — Красавица, — прошептала Нэй, окончательно установив фату. Обе женщины были готовы залиться водопадом слез. Менее, чем через полчаса, их дети будут женаты. Джезерит сдерживала слезы, а Деметра даже не пыталась. Ливий лучезарно улыбался всем присутствующим. Это был их день, новое начало… новый этап в их жизни. По традиции перед невестой шли её подруги. Первой шла Нэйла в великолепном длинном платье серебристого цвета. На самом деле, Эвтида не хотела, чтобы подружки невесты были в определенных одинаковых платьях, потому что они были настолько разными. Вместо этого она попросила их надеть платья цвета расплавленного серебра. Таким образом она не ограничивала их в выборе фасона и каждая из девушек могла остаться преданной самой себе. Следующей шла Герса. На ней было серебряное платье в пол с боковым разрезом на юбке, выставлявшим напоказ ее идеальные ноги. Ливий будто перестал дышать, увидев, как Эва спускалась по мраморной лестнице. Она была великолепна в своем белоснежном свадебном платье с замысловатой вышивкой цвета слоновой кости, выполненной во французском стиле. Когда Эва спустилась к подножью лестницы, к ней подошел Исман, чтобы сопроводить невесту. Эвтиде пришлось сдерживать слезы, пока брат вел ее. Она не могла оторвать глаз от ожидавшего у алтаря дьявольски красивого лекаря, одетого в смокинг. — Я действительно самый счастливый человек в мире, — прошептал Ливий, подняв ее фату, чтобы поцеловать возлюбленную. Ни один из них не обращал внимания на священника, зачитывавшего стандартную речь. Они могли лишь смотреть друг на друга, молча разговаривая глазами. — Согласен ли ты, Лив… — Да, всем сердцем, — прервал его мужчина. — А согласна ли… — Да, всегда и навеки, — она едва дала ему вставить слово. — Ну, — кашлянул мужчина, — Тогда я объявляю вас мужем… Ливий наклонился и подарил Эвтиде один из самых нежных поцелуев в их жизни. Она сморгнула слезы. Эти воспоминания всегда затрагивали очень чувственные глубины её души. Встреча с подобным солнцем словно заставило Эву по новому смотреть на мир. Захотелось задержаться в этом мире с ним настолько, насколько это возможно. И вместе отправиться в Дуат, когда придет время. Прибирая рабочее место в очередной раз, она оставила на столе склянку с лекарством. Когда Ливий проснется, то сразу же направится в свою лабораторию - он делал так постоянно. Эвтида оставила рядом с лекарством записку о том, что отправится на встречу с Нэйлой и раньше вечера ждать её не стоит. Эва закрывает входную дверь и с облегчением выдыхает. Ей удалось уйти тихо, не потревожив сон мужа. Она проголодалась и выдохлась, последние две недели давались тяжело. Даже эйфория от изготовления лекарства не смогла поднять настроение настолько, чтобы забыть о том, что ей мерещится. Мерещится же? Эвтида и сама не знает, что с ней происходит. Недуг может какой? Не понимает. Необъяснимая тревога в груди, что стискивает каждую мышцу, перекрывая воздух в легких, заставляет бегом добраться до места встречи. Она выдыхает только тогда, когда понимает, что стоит посреди паба со странным названием «Жимолость». Морщится от неприятных запахов. Любит же Нэйла «находить» такие места... Постоянно говорит, мол: «Надоели эти ваши светские вечера, хочется простого, человеческого — Пива!». Эвтида улыбается краем губ. Подруга, что ждет девушку у бара, махает той рукой. — Устала тебя ждать, еще дольше не могла? — Эва с улыбкой закатывает глаза. Нэй была в своем стиле. — Могла! В следующий раз обязательно буду добираться дольше! — язвит в ответ она. Следующие полчаса они разговаривают о стране детства. Вспоминают о горячем солнце, просторах пустыни, раскачивающихся на ветру платанах и бескрайнем небе. Диалоги становятся все бессмысленнее. Тревога отступает на задний план. Пара глотков алкогольного коктейля расслабляет каждую клеточку напряженного тела. Подобные вылазки с Нэй всегда успокаивали Эвтиду. Было в них что-то до боли родное. Все же… дом — это не место, а люди. Она это понимала отчетливо. Взгляд сам упал на наручные часы. Перевалило за полночь. Тяжелый вздох сорвался с губ, безалкогольный коктейль был звонко отставлен на барную стойку. Зелёные глаза устало прошлись по помещению, пока не зацепились за пару ледяных омутов. Голубые. Странное чувство, словно током пробило позвоночник. Белокурый мужчина перевёл своё внимание на товарищей, которые сидели с ним за одним столом бурно что-то обсуждая. Эва же развернулась к Нэйле. — Мне пора. Нужно поспать хотя бы пару часов, самолёт завтра в несусветную рань. Можешь не провожать меня, — она немного повысила голос, чтобы её было слышно за навязчивой музыкой. Подруга лишь кивнула головой и осторожно сжала плечо Эвтиды. Они скоро вновь встретятся в Египте. Эта разлука будет недолгой. Людей на дороге практически нет, полную луну заслоняет туча, и вокруг становится совсем темно. Эва неосознанно ускоряет шаг, думает о горячем душе и мысленно лежит в мягкой постели. Только из-за этой фантазии она слышит шаги у себя за спиной, когда становится слишком поздно. Эвтида падает коленями на неровные кирпичи. Лишь за секунду до того, как лицом врезаться в тротуар, ей удается сгруппироваться. Черт! Какая ты глупая! Из-за навалившейся тяжести невозможно вздохнуть. Эва судорожно нащупывает в кармане брюк перцовый баллончик и параллельно молится, чтобы это помогло. Дало ей время. В противном случае дело плохо, она не великий борец. Нет, безусловно базовые приемы в действии, возможно, она и использует, но… Сердце стучит у самого горла и Эвтида действует скорее инстинктивно, чем обдуманно. Приподняв бедра, смещает их влево и правым локтем бьет нападавшего в бок. Он довольно нечеловечески вскрикивает, а Эва пользуется моментом, чтобы перевернуться и врезать ему кулаком в нос. Мужчина отшатывается, а она вскакивает на ноги, делая шаг назад. Он вновь бросается к ней, но в тот же миг Эва пинает его между ног. — Сучье отродье! — кричит мужчина, но, к несчастью, вновь ломится в «бой». Она отступает назад на ватных ногах, пока не упирается лопатками в каменную стену. Глаза расширяются от ужаса и страха - нападавший обвивает её хрупкую шею своей ладонью и сжимает. Эвтида пытается освободится, но безуспешно, хватка лишь усиливается. Перед глазами у неё пляшут звёздочки, чувствует, как начинает терять сознание, губы приоткрываются в немом крике. Из горла выходят лишь жалобные хрипы. Это просто невообразимо. Внезапно возле её уха раздается крик, да настолько громкий, что Эву на пару секунд оглушает. Затем исчезает давление с горла. Закашлившись, она резко хватает губами воздух и оседает на землю. Все тело местами горит, местами болит. Перед ней возникает мужской силуэт. Он подхватывает её под руки помогая подняться на ноги. Голубые глаза внимательно осматривают девушку на предмет видимых повреждений. Не обнаружив ничего серьезного, кроме ссадины и, возможно, синяка на скуле, который даст о себе знать на утро, Амен медленно отпустил девушку убедившись, что та может стоять на ногах. — Сможете дойти до дома самостоятельно? — Что…? — перед глазами слабо плыло, неприятный ком тошноты встал поперек горла, — А… да-да, — заикаясь произнесла Эвтида. В ответ холодный, цепкий взгляд, вновь проходится по её лицу. Теперь она обращает на него внимание. Из-за плохого видения, Эва не сразу понимает, кто перед ней. Когда её взгляд становится более ясным, до неё доходит, что это тот самый мужчина из паба. Эвтиду вдруг как будто окатили ледяной водой. Он показался ей настолько знакомым? Но здравая часть мозга говорила о том, что она никогда раньше его не видела. Они стояли в неловком молчании посреди улицы, где на неё только что напали. Напали. — Подождите… а где? Где нападавший? — она стала оглядываться по сторонам, но все, что ей попадалось на глаза, это чужие дома, узкая улочка и белокурый мужчина. — Как видите, здесь его нет. Амен был недоволен, на то были причины. Слишком знаком ему был нападавший мужчина, но что ему понадобилось от этой девушки, для него стало загадкой, которую он обязательно решит. Зелёные глаза изучали его. Взгляд её такой напуганный, измученный, благодарный…? Все это выбивало его из привычного состояния. Странное ощущение возникшее из неоткуда, заставившее его пойти следом за ней, отбивало свой ритм где-то в области сердца. Он наспех сообщил Тизиану о том, что отлучится, и ушел следом. Как оказалось — не зря, но зачем? Эвтида неловко поджимала губы. Она все еще находилась в состоянии шока. На секунду их глаза встретились. Земля и небо. Обоих окатило волной одинакового запаха — табак и...? Что? Цитрус… похоже на апельсин. Всё это явно ни что иное, как нелепая случайность. — Счастливого пути, — прощается он, — Впредь будьте более осмотрительны. Разворачивается и просто уходит. Лишившись дара речи, Эвтида не двигается с места, пока он не скрывается за ближайшим углом. Не помнит, как двинулась с места - ноги рефлекторно понесли её к дому. Она постоянно оборачивалась в страхе, что за ней кто-то идет, а пальцы настороженно сжимали перцовый баллончик. Он ведь почти помог ей, а значит сможет помочь и во второй раз, однако спокойнее от этой мысли не становилось. Ливий тихо посапывал, когда Эвтида приоткрыла дверь их спальни и, как мышь, прошмыгнула в комнату. Родные стены приносили спокойствие, умиротворение. Здесь ей было хорошо, а под боком у мужа она и вовсе расслабилась. Прижалась к нему, спрятала нос у Ливия в шее, да так и уснула, забывая о выматывающем для неё дне.

***

Эвтида

Я стараюсь сохранять смиренное спокойствие и выдавливаю из себя подобие улыбки. Это было просто неудачное приключение, но Ливий смотрит на меня так, словно готов провалиться сквозь землю за то, что оставил меня одну. Я кладу ладонь поверх его руки, которая касается моего синяка на скуле. Он с сожалением смотрит на меня, я же пытаюсь донести, что это «просто неожиданное стечение обстоятельств». Еще пару недель назад мне показалось, что за мной идет слежка, но беспокоить подобным мужа… Я не посчитала нужным, а теперь он смотрит на меня так, словно весь мир крутится вокруг меня. Пока обрабатывает мои ссадины на руках и лице «громко» молчит. Его молчание хуже всех слов. Даже хуже тех, что застряли и комом стоят в моем горле. — Прости… — тихо выдавливаю я, опуская взгляд на свои ноги. Благо синяк на бедре прикрыт брюками, — Я не ожидала подобного. Ливий поджимает губы, отворачивается. Не смотрит на меня, пока собирает аптечку. Не смотрит, когда мы поднимаемся по трапу. Не смотрит и весь полет, но крепко сжимает мою ладонь в своей. С большей вероятностью — злится на себя. Может немного на меня за молчание. Когда мы оказываемся в Индии время близится к сумеркам. Я устало прикрываю глаза, пока мы едем на такси до нашего отеля. Завтра мы будем по разные стороны. Ливий направится к своим старым знакомым, мне же нужно на рынок и в библиотеку. Наши обычные будничные дни. Сердце на секунду пропускает гулкий удар, словно замедляется. Я поднимаю глаза в сторону окна. За стеклом виднеются дома местных жителей, полная луна, некоторые магазинчики, но буквально на миг мне мерещатся два кроваво-красных пятна в сумрачной темноте. Я тяжело сглатываю вязкую слюну и медленно отворачиваю голову в другую сторону, макушкой упираясь в кожаное сидение автомобиля.