Глава 45. После битвы — путь к дому

             Море успокаивалось медленно, словно нехотя отпуская то, что стало свидетелем в этот день.       Кэти стояла на палубе Лживого золота, смотрела на тело Л'Олонэ, накрытое парусиной, и не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Только усталость. Глубокую, до костей.       — Капитан, — Матео подошёл к ней, его лицо было перепачкано копотью и кровью. — Мы подсчитали потери.       — Говори.       — Морской дракон потерял шесть человек. Золотая лань — четверых. Морская звезда — троих. Северная звезда — десятерых. Капитан погиб.       Кэти закрыла глаза на миг.       — Похороним в море, как подобает морякам. А пираты?       — Тридцать сдались. Заперты в трюме.       — Отвезём в Дроган. Отец рассудит.       — А Л'Олонэ?       — Отрежьте голову. Насадите на рею Морского дракона. Пусть все видят, что он мёртв. А тело — рыбам.       Матео кивнул и ушёл.       В трюме Лживого золота Кэти нашла двенадцать девушек. Они сидели в клетках, грязные, бледные, с пустыми глазами. Те же щели в потолке, тот же запах гнили. Кэти почувствовала, как внутри что-то оборвалось.       — Откройте клетки, — приказала она.       Девушки выходили, не веря своему счастью. Одна, рыжая, как сама Кэти, упала на колени, целуя палубу.       — Вы свободны, — сказала Кэти. — Мы отвезём вас в Дроган. А оттуда — домой. Кто захочет остаться — останется. Я помогу.       Позже, в каюте Л'Олонэ, Матео нашёл тайник за картой. Он протянул Кэти потрёпанный том в кожаном переплёте.       — Книга. Настоящая?       Кэти открыла, провела пальцем по страницам. Те же символы, тот же запах древности. Она чувствовала тепло, исходящее от переплёта.       — Она, — сказала Кэти. — Передайте Астеру. Пусть изучает. Пусть найдёт способ снять проклятие с команды Доолана.       — Вы уверены? — удивился Матео. — После всего?       — Никто не заслуживает быть проклятым, — ответила Кэти. — Даже он.       Эскадра вошла в бухту Дрогана на четвёртый день.       На причале собрались люди. Женщины плакали, мужчины снимали шляпы, дети бежали к воде. Кэти сошла на берег, и её встретили как героиню.       Богумир ждал в конце причала.       — Ты сделала это, — сказал он, обнимая дочь.       — Мы сделали это, — ответила Кэти.       Она рассказала о пленных, о девушках, о книге. И о том, что Алекс вернулся и помог в бою.       — Завтра будет суд, — сказал Богумир. — Ты должна быть на нём.       — Нет, — Кэти покачала головой. — Это твоё дело. Ты команданте. Я ухожу.       — Куда?       — На причал. К кораблю. Мне нужно подумать.       Суд собрался в ратуше на следующий день.       Алекс стоял перед старейшинами без оружия, без защиты. Богумир сидел во главе стола, и его лицо было непроницаемо.       — Алекс Доолан, — начал он. — Ты обвиняешься в предательстве. Что скажешь?       — Я не буду оправдываться, — ответил Алекс. — Я сделал то, в чём меня обвиняют. Я заслуживаю смерти.       В зале зашумели. Богумир поднял руку.       — Ты не просишь пощады?       — Нет. Но я прошу шанса искупить вину. Не для себя. Для тех, кто идёт за мной.       Богумир смотрел на него долго.       — Ты спас мою дочь, — сказал он. — Этого недостаточно, чтобы простить. Но достаточно, чтобы дать шанс.       Он поднялся.       — Алекс Доолан, ты приговариваешься к службе флоту Дрогана до полного искупления. Будешь ходить в море, защищать город. Если я узнаю, что ты снова предал, я убью тебя сам. Без суда. Свободен.       Алекс опустил голову.       — Спасибо, команданте. Я не подведу.       Кэти не было на суде.       Она стояла на причале у Морского дракона, проверяя снасти. Матросы грузили припасы, готовили корабль к выходу. Она решила уйти на рассвете — на Тортугу, за обещанными делами, за новой жизнью.       Алекс пришёл, когда солнце клонилось к закату.       — Ты уходишь, — сказал он, останавливаясь в трёх шагах.       — Завтра на рассвете.       — Я останусь. Буду служить флоту, как приказал твой отец.       — Знаю.       — Кэти, — он шагнул ближе. — Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслужил. Но я хочу, чтобы ты знала: я изменился. Не потому, что ты хотела. А потому, что сам захотел.       Она повернулась к нему. В её глазах не было ненависти. Не было и любви.       — Я вижу, что ты стал другим, — сказала она. — Этого достаточно, чтобы не стрелять.       Она повернулась и пошла к трапу.       — Кэти, — позвал он.       Она остановилась.       — Я буду ждать. Всегда.       Кэти не обернулась.       — Прощай, Алекс, — сказала она и поднялась на борт.       На рассвете Морской дракон вышел из бухты.       Кэти стояла на носу, глядя на удаляющийся берег. На стенах, на пушках, на людях, которые махали ей вслед. На отце, который стоял на крепостной стене. На одном, который стоял на причале, опираясь на костыль, и смотрел, как тает за кормой чёрный корабль.       Она не махнула ему. Но и не отвернулась.       Алекс стоял на причале, пока Морской дракон не превратился в точку, а точка не исчезла за горизонтом.       — Я буду ждать, — прошептал он. — Пока ты не сможешь простить. Или пока море не разлучит нас навсегда.       Ветер разнёс его слова над водой, и где-то там, на Морском драконе, Кэти услышала их. Или ей показалось.       Она улыбнулась — впервые за долгое время — и приказала поднять все паруса.       Впереди было море. Впереди была свобода. Впереди была новая жизнь.       А надежда, как якорь, осталась в Дрогане.       Полгода спустя. Кэти стояла на причале Тортуги, глядя на море. Чёрные паруса Морского дракона были убраны, команда разошлась по кабакам. Матео подошёл сзади.       — Капитан, — сказал он, — Морская дева на рейде. Доолан ждёт.       Кэти молчала. Смотрела на корабль, на его знакомый силуэт.       — Скажи ему, — ответила она наконец, — что я приду, когда буду готова. Или не приду.       Матео кивнул и ушёл.       Кэти осталась одна, глядя на море.