Глава 44. Последняя битва

      Рассвет застал эскадру Дрогана в открытом море. Солнце поднималось из-за горизонта медленно, нехотя, словно тоже боялось того, что должно было случиться в этот день. Кэти стояла на носу «Морского дракона», вцепившись в ванты, и смотрела на юг. Ветер дул с востока, паруса были полны, и корабль шёл быстро, разрезая волны, как нож — масло.       Позади, в кильватерной колонне, шли остальные. «Золотая лань» с её потемневшими от времени мачтами, «Морская звезда», лёгкая и быстрая, и «Северная звезда», коренастая, с мощными пушками на носу. А замыкала строй «Морская дева» — под командованием Астера, но с Алексом на борту. Кэти чувствовала его присутствие, хотя не оборачивалась.       — Капитан, — Матео подошёл к ней, его лицо было суровым, но в глазах горел тот самый огонь. — Разведчики вернулись. Они нашли флотилию. В двух милях к югу. Стоят на якоре у маленького острова. «Лживое золото» и два брига. Л'Олонэ, видимо, ждёт попутного ветра, чтобы идти к Дрогану.       — Ждёт, — Кэти усмехнулась холодно. — Он думает, что мы сидим за стенами и молимся. Передайте на все корабли: построиться в линию. «Морской дракон» идёт головным. «Морская дева» — замыкающим. Когда я подниму красный флаг — атаковать с двух сторон. Мы зажмём их между собой и островом.       Она подняла руку, и сигнальщик на мачте поднял флаги. Корабли перестроились, занимая позиции.       Первый выстрел прогремел, когда солнце поднялось на длину копья. Ядро с «Лживого золота» вздыбило воду в ста футах от «Морского дракона». Л'Олонэ заметил их. Он не ждал атаки, но его люди были опытными пиратами — они успели зарядить пушки.       — Держать курс! — крикнула Кэти. — Не стрелять до моего приказа!       Корабли сближались. Кэти видела лица пиратов на палубе «Лживого золота» — грубые, обветренные. И одного — который стоял на корме, вцепившись в штурвал, с лицом, изрезанным шрамами, с пустыми ледяными глазами.       Л'Олонэ.       — Огонь! — голос Кэти ударил над водой, как гром.       Десять пушек «Морского дракона» ударили одновременно. Ядра вонзились в борт флагмана, разрывая дерево. «Лживое золото» ответило. Ядро пробило фальшборт в трёх шагах от Кэти, осколки царапнули щеку. Кровь потекла по лицу, но она не обратила внимания.       — Право руля! Идём на абордаж!       На «Морской деве» Алекс чувствовал, как проклятие рвётся наружу. Серебряная пуля в ноге — та, что Богумир вложил в его руку перед выходом из Дрогана, — сковывала зверя, не давала превратиться. Корабль получил тяжёлые повреждения, вода хлынула в трюм. Астер сражался рядом, но людей становилось всё меньше.       — Астер, — сказал Алекс, отступая за мачту. — Нож.       — Капитан, вы…       — Делай, что говорю.       Он полоснул по старой ране. Боль была адской — лезвие скребло по кости, кровь хлестала фонтаном. Пуля выпала на палубу с глухим стуком, и в тот же миг мир перевернулся.       Проклятие вырвалось на свободу. Кожа на руках треснула, трещины залились синим светом, мышцы налились нечеловеческой силой. И вдруг — сквозь боль и ярость — он увидел.       Город. Не руины, не пепелище. Живой, сверкающий золотом и зеленью, с белыми башнями, уходящими в небо. Улицы, залитые солнцем. Рынок, где пахнет специями и цветами. И площадь, где вместо чёрного камня — фонтан с прозрачной водой.       Ал'Оран. Настоящий.       Видение исчезло так же быстро, как появилось. Алекс шагнул в бой — и палуба «Морской девы» очистилась от пиратов за несколько ударов сердца.       Он прыгнул на «Лживое золото». Кэти и Л'Олонэ сошлись в центре палубы.       Клинки скрестились. Л'Олонэ уходил от её ударов, контратаковал, заставлял отступать. Он был опытен, жесток, неуловим. Кэти чувствовала, как усталость наваливается на плечи, как рана на руке начинает ныть.       — Ты пахнешь как она, — прошептал он, нанося удар. — Моя мать. Рыжие волосы, зелёные глаза. Я должен был убить тебя в первый раз.       В его голосе скользнуло что-то, похожее на тоску. Кэти отбила атаку, и вдруг — на миг — она увидела не чудовище, а мальчика. С рыжими волосами и зелёными глазами. Мальчика, который стоял на причале и смотрел, как уплывает его мать, проданная за мешок серебра. Который поклялся, что больше никогда никто не будет владеть им. И который сдержал клятву, став тем, кто владеет всеми.       — А я должна была вырвать тебе сердце ножницами, — ответила Кэти, и в её голове мелькнули свои видения: трюм, щели в потолке, его тяжёлое дыхание, боль. Она отбросила их. — Но я не стала. Потому что я не ты.       Она рубанула, и Л'Олонэ, не удержав равновесия, упал на колено.       В этот момент Алекс оказался рядом. Его глаза горели зелёным огнём, трещины на лице пульсировали. Л'Олонэ поднялся, вытирая кровь с губ.       — Посмотри на себя, — усмехнулся пират. — Ты — чудовище. Такое же, как я. Думаешь, она сможет смотреть на тебя после этого?       Алекс на миг замер, взглянул на Кэти. В её глазах не было страха. Только боль. И понимание.       — Она уже смотрит, — сказал Алекс. — И не боится.       Богумир пробился к ним, когда бой был в самом разгаре. Он видел, как Алекс сражается с Л'Олонэ, как Кэти, раненая, поднимается на ноги.       — Л'Олонэ! — крикнул он, и пират, отбив удар, повернулся. — Твой бой со мной.       Алекс отступил. Богумир и Л'Олонэ сошлись в центре палубы. Удар — и команданте отступает. Ещё удар — и пират теряет равновесие. Богумир не был молодым, но его ярость была сильнее возраста. Он помнил каждый сожжённый дом, каждую слезу дочери.       — За Дроган! — крикнул он, рубанув с плеча.       Л'Олонэ парировал, но не удержал саблю — она вылетела. Пират отступил, нащупывая пистолет, но Богумир был быстрее. Клинок вошёл в грудь Л'Олонэ по рукоять.       — Это за мою дочь, — прошептал Богумир, глядя в глаза врага. — Это за мой город.       Л'Олонэ упал на колени. Его пустые ледяные глаза смотрели в небо, и в них, впервые за много лет, появилось что-то человеческое.       — Мама… — прошептал он. — Я иду…       Он умер с именем матери на губах.       Тишина накрыла палубу.       Пираты, которые ещё сражались, опустили оружие. Алекс стоял у фальшборта, опираясь на поручни. Трещины на его коже тускнели, зелёный огонь угасал. Зверь внутри затих, но теперь был ближе, чем когда-либо.       Кэти подошла к нему, прижимая раненое плечо.       — Ты мог умереть.       — Я должен был быть здесь.       — Это не возвращает прошлое.       — Я знаю. — Он посмотрел на неё. — Но теперь я свободен от пули. И от лжи.       Кэти смотрела долго. Потом кивнула.       — Ты изменился.       — Я стал тем, кем должен был быть.       Они стояли среди трупов, крови и обломков. Не примирение — прощения не было. Но понимание.       — Что теперь? — спросил Алекс.       — Теперь, — Кэти посмотрела на горизонт, где уже показались паруса кораблей Дрогана, спешащих на помощь, — мы возвращаемся домой.       Она повернулась и пошла к трапу, но на полпути остановилась.       — Алекс.       — Да?       — Спасибо. Что пришёл.       В трюме Лживого золота Кэти открыла клетки. Двенадцать девушек, бледных, грязных, с пустыми глазами, выходили, не веря своему счастью.       Одна из них — та самая племянница женщины, что просила о помощи на причале, — упала на колени.       — Сеньора...       — Вставай, — Кэти подняла её. — Ты свободна.       И впервые за долгое время она заплакала при свидетелях.       Похороны павших моряков прошли на закате. Богумир произнёс речь, короткую и суровую.       — Они отдали жизнь за Дроган. Мы не забудем.       Кэти бросила в море свою серьгу — символ девичества, которое она потеряла. Алекс бросил крест отца — знак, что он больше не прячется за проклятием.