Действие четвëртое

Богато обставленый, но запущенный дом. За длинным столом, заваленным рукописями сидят Альбус Евграфович, Агния Львовна и Марк Георгиевич. Альбус Евграфович. Добро пожаловать, жена о вас с утра толкует… Агния Львовна. Какие новости в издательстве? Или их нет? Альбус Евграфович. Родная, дай поесть ему сначала, не убудет. Марк Георгиевич. Да ладно вам, беседа мне важнее, чем обед. Агния Львовна. Вот-вот, будь добр, помолчи. А вы, Марк, не стесняйтесь отвечать. Вам удалось уже с тем хамом сладить? Когда начнëтся повестей печать? Марк Георгиевич. Почти-почти. Он не артачится как прежде. Дай Апполон, к весне опубликуем. Альбус Евграфович. Ну, поцелуем руку матушке надежде. Агния Львовна. Надежда, вера - сказки, ну их! Есть человек и есть его дела, И, несомненно, лишь второе важно. Ведь рукописям не познать огня, А человек без них бумажный. Альбус Евграфович. Но нет бумаг без человека, вечно жив Он будет для грядущих поколений. Ну неужели ты считаешь, что творенье Важнее, чем его создавший гений? Марк Георгиевич, разглядывая опал на обручальном кольце Агнии Львовны с выражением скрытой ненависти. Так что, вам кажется, бесценен человек Не от того что дорог, попросту не нужен? Агния Львовна. Да что заладили вы, я не людоед. Будь так, кто б вам готовил ужин? Марк Георгиевич. Вы не увиливайте от вопроса ради Бога… Агния Львовна. А что, Бог в вашем мире есть? Ну хорошо. Считаю я, что мы - сосуды рока, Что люди ценятся тогда, когда живëт в них месть, Когда играют чувства на загривке, Когда от них разряд идëт по членам… Исполненный эмоций индивид послужит скрипке, Из уст его польëтся мëдом тенор. Если же нет в душе чувсвительной струны, Если таланта нет сложить из чувства песни, Нет в человеке пользы для земли, И мне он, стало быть, не интересен. Устроит вас ответ такого рода? Или сочтëте вы меня бездушной стервой? Считайте что же, но не забывайте дело, Которое связало нас. Считайте кем хотите, вы не первый. Альбус Евграфович. Родная, вам нельзя так много пить, Зарделись уж ланиты и сверкают очи… Вам стоило бы меньше говорить, А то уж далеко вас сносит очень. Марк Георгиевич. Кто вы, чтобы её учить? Постыдно и грешно! Альбус Евграфович. Ну, тише-тише, друг, что вдруг на вас нашло?