Не отбрасывая тени

      В покрытой ползучим мхом и тайными шорохами забытой деревне их ждала изба на холме.       Их изба.       Издалека в предрассветном сумраке были видны горящие окошки. — Наверняка Ладка ждёт, — облизнулся Янтарь в предвкушение нормальной еды. — Не надейся на сметану, — остудила его пыл Хтонь. — Сначала всыпет тебе за то, что в ночь ушёл. — Да какой там! — шаркнул Яшка лапой. — Не привёл ещё одну Сущу и ладно, с домовой на самом деле договориться-то легче лёгкого. — Как знаешь.       Старая каменистая дорога тянулась к жилищу, окружённая зарослями колючего шиповника и мрачными крючковатыми деревьями. Здесь время заколдовало само себя, заперев в вечном полумраке. Знакомом и родном. Он не пугал их.       Да, ужасно густой туман окутывал всю их деревню в любое время года и, крадучись по земле, потирая свои невидимые руки о каменные стены домов, высасывал жизнь и рассудок из тех, кто осмеливался вглядеться в него повнимательнее. Ярослава, когда-то похожая на прекрасный весенний цветок, теперь была лишь тенью самой себя, но зато теперь помнила, какой была эта деревня раньше.       С поля она вышла, закутанная в чёрную одежду — замотанное на манер туники покрывало словно было соткано из снов и образов, что так и не сбылись. Душа девушки, пока они шли по дороге вдоль кладбища, воскрешала мёртвые давние воспоминания. Вот здесь играли дети, вот тут девчонки плясали у берёзы, а здесь мужики силами мерялись. Теперь лишь её собственная память и тот её небольшой отрывок, увиденный котом, напоминали о том, что осталось от неё прежней.       И настала пора менять реальность.       Ярослава ощутила, как стужа захватила её сердце. Возвращение из мира мёртвых ни для кого не проходило без последствий. Кот теперь научился слышать Лес, переходить через мост туда-обратно, а она... Она обрела на миг то самое живое тепло и тогда же его и потеряла. Она была голодная, она была злая. И больше не могла питаться эмоциями, как делала это раньше. Разумеется, способ был — еда, принесённая родственниками кому-то на кладбище. Но кто будет ей готовить? Настасья померла, а Никифор и вовсе оказался местной старой кикиморой.       Деревня, некогда полная смеха и жизни, встретила их привычной тишиной и холодом. Люди прятались в своих домах, опасаясь покинуть их, боялись тумана. И фигуры кота, одиноко вышагивающего в темноте. — Куда ты? — спросил Янтарь, когда на перекрёстке его Суща пошла дальше. — Сделать хоть что-то, — ответила она коту. Взгляд её, всё такой же потухший, таил в себе необъятный голод. Голод по жизни, по магим, по всему.       Капище находилось в самом сердце деревни по центру, изрезанное корнями и временем. Статуи стояли полукругом, их мощные фигуры уходили высоко-высоко, в небесную мглу. Будто пытались вместе с деревней затащить в болото и облака.       Местные жители не ходили тут даже днём. Теперь, под покровом ночи, на пропитанной магией земле стояла Ярослава, как когда-то её мать. Она опустилась на колени на том же месте, где лежало когда-то тело женщины, и протянула руки к небу.       Обвившись вокруг её ног, Яшка издал низкий протяжный звук, который звучал как самое настоящее музыкальное сопровождение к древнему ритуалу. Он знал, что его хозяйка готова расправиться с туманом, что одурманил сельчан и заполнил деревню страхом. Ярослава произнесла заклинание, слова которого звучали, как шёпот умирающей земли, переплетая древние фразы с собственными мыслями. С каждым произнесённым словом она чувствовала, как сила накапливается в ней.       И, выждав момент, развела руки в стороны.       Туман пошёл рябью, стал волноваться, словно Яра смогла толкнуть воздух, а у той руки дрожали от мощи стихии и нагрузки. На небе загорелись искры — это были проклятия, изгоняемые из каждого сердца оставшегося в живых жииеля.       Туман, как прирученный лесной нечистью зверь, начал исчезать. Его серые облака потянулись обратно в лес, оставляя за собой лишь лёгкий налёт страха, который одновременно тянулся и к Ярославе, и к Янтарю. Деревня, наконец, увидела свет — искрящийся и чистый, как горная вода, что пробивается сквозь камень.       Рассвет.       Позади хрустнула ветка. Кот не был сосредоточен на колдовстве и потому услышал. Обернулся. Вдали на самом краю леса, на кромке его молодой поросли, стоял огромный медведь. И улыбался. А когда Яшка моргнул — медведя и в помине не было. Только ворон пролетел где-то над лесом, одобрительно каркая.       Ярослава знала: хоть прошлое изменить нельзя, спасти деревню от вымирания ей удастся. Пусть никто из жителей об этом не узнает и песни хвалебные ей не споют. Она не для этого сделала ритуал. — Прощай, мам, — прошептала она со слезами, обращёнными у небу, отпуская из сердца терзавшую её боль. Кот не видел её слёз, но увидел из ниоткуда взявшийся свежий ветерок, ласково коснувшийся волос Хтони. Там, среди чёрных прядей, из ниоткуда взялся колосок ржи — точь-в-точь с Загробного поля. — Умничка, — прошелестело эхо.       Люди снова могли вернуться к жизни, вернуться к земле и друг к другу. А их сердца вновь наполнятся со временем светом надежды, который будет теплей и ярче, чем туман, которого они когда-то боялись.       Когда последний клочок тумана исчез, на небосводе распустилось утреннее солнце, освещая мир новым светом. Ярослава, уставшая, но счастливая и спокойная, медленно опустила руки. Тёмно серая кожа её казалась почерневшей от усталости.       С рассветом необычайно яркого утра, когда мир, казалось, впервые пробуждался от многовековой тьмы, Ярослава ощутила изменения в воздухе. Нежные лучи солнца пробивались сквозь крону деревьев, окутывая всё мягким светом. Огромные яблони, обнимающие дворы, расцвели в ярких цветах, которых не было видно сотни лет. И которых точно не должно было быть осенью. Вокруг царила необычная тишина — даже птицы, казалось, затаили дыхание, изумленные красотой нового дня. ***       Ярослава, сидя под своей любимой старой яблоней, почувствовала, что что-то не так. Она и Янтарь были частью этого чудесного нового мира, да, но будто бы не были реальны. Странное ощущение накрыло её, когда она посмотрела тогда на капище себе под ноги — ни у неё, ни у кота не было собственных теней. Словно они были немыми призраками в этом волшебном свете, не оставляя за собой следов. Деревья и дома отбрасывали длинные тени, но они — нет.       Резвясь, Яшка довёл её до забору, за которым находилась их изба — покрытые мхом срубы выглядели более чем приветливо, однако Ярослава погладила его по спине и отказалась входить вместе внутрь. Направилась к яблоне. Её позовут. Присела, как тогда, бняв колени.       Но прошёл час, два, а никто не звал Хтонь в дом.       В этот момент за деревней лес неожиданно ожил. Раздался треск веток, и из тени леса появился силуэт — знакомый и в то же время пугающий. — Алёшка? — спросила Хтонь, не веря глазам.       Да, это был Алексей, ушедший в вечность много лет назад. Его образ казался призрачным, но вместе с тем в нём ощущалась аура жизни. Как же так? Ярослава замерла, не веря своим глазам. Он стоял, будто потерянный во времени, не веря в эту чудесную встречу. — Яра? — произнес он в ответ, и слова были словно шёпот ветра, тихие и невесомые. В его глазах читалась надежда, давно потухшая, но сейчас вспыхнувшая с новой силой.       Алексей подошёл к их оградке, то же самое сделала Хтонь. И вдруг протянул к ней руку. Как в древних легендах, но сейчас вполне взаправду, между ними вспыхнули искры. Целый фейерверк. Так вот о чём говорил пьяный хранитель! Лёша, как и она, мог касаться реального мира. И искрил от радости каждый раз, когда затрагивал его мало-мальскую частичку. Сердце проклятой девушки забилось быстрее. А ведь она когда-то давно была влюблена в этого первого парня на деревне, все соседские девчонки завидовали. Забавно, спустя время это казалось чем-то таким далёким... Но таким родным! — Ты, это ты, правда ты! — прошептала она, не в силах сдержать слёзы счастья. Но тут же в душе возникла тревога. И как теперь быть? Как объяснить всю тяжесть прошедших десятилетий? А надо ли? — Я тебе тут принёс, — прошептал Лёха смущённо и куда-то наклонился, пока Ярослава поняла: он не сможет говорить громче. Утопленники всегда тихи. То, что он говорил с ней, даже шёпотом — настоящее чудо! — Что там? — Вот, — протянул ей умерший свиток. Пахло подгоревшими блинами. Теми самыми, чей запах преследовал Хтонь постоянно. — Это бабка моя напекла, оставила. Я просил "не надо", приходил даже к её калитке, а она всё равно... Ты будешь? — Буду, — улыбнулась Хтонь. Глаза её на миг сверкнули потухшим в эту ночь навсегда золотом. — Спасибо, Лёшка.       Воздух наполнился чем-то иным — тёплым и светлым, как первое дыхание весны. И когда снег, неожиданно решивший спуститься с небес, начал кружиться вокруг, Ярослава поняла: это — начало её новой истории. Лёгкие снежинки медленно касались их лиц, мертвенно серых, и оба призрака почти вымершей деревни улыбнулись. Старые знакомые, они вновь встретились после долгой разлуки. — Теперь будем вместе, Яра, — шепнул Алексей, и вскоре растворился, принеся с собой запах сосны, с того поля, где тени не имели значения.       Видевшего эту трогательную сцену кота пробило на ревнивое "мяу", однако и в его сердце родилась надежда. Надежда, обещавшая скорую встречу.