Часть 3. Друг без друга

      Дом Нора всегда был довольно уютным — нельзя было точно сказать, из-за чего именно: быть может, дело было в том, что из его гостиной всегда раздавались веселые, живые разговоры Лауры и Джина; может, на уют влиял характер Нора, его аккуратность и ненавязчивая чистоплотность; может, все дело было в теплой мастерской, где он чинил карты и лечил монстров; а может, вообще все сразу. В любом случае в доме Нора чувствовалась безопасность. В его стенах был ответственный и умный взрослый, видевший и сталкивавшийся со многим — Нор был серьезным, не очень многословным, но понимающим человеком. Он умел одним лишь словом отогнать хулиганов и приструнить разошедшегося ребенка. Он был родителем. Однако отцом он приходился только Лауре. От чая валил толстый слой пара, вздымаясь вверх и пропадая где-то под потолком — Робин, абсолютно молчаливый и растерянный, наблюдал за тем, как пар продолжал уходить через неплотно закрытую крышку чайника. Ему следовало встать со стула и помочь — но он чувствовал себя до того уставшим, что, когда эта мысль наконец дошла до него, Нор уже поставил перед ним красивую белую чашку, наполненную горячим, свежезаваренным чаем. — Спасибо, — на автомате выдал Робин и, встрепенувшись, поспешно добавил. — Давайте я помогу. — Сиди, — Нор прошел мимо него со второй чашкой и сел напротив. — Иначе разбудишь Цыпу. Робин удивлённо взглянул вниз — Цыпа, изредка подергивая лапкой, дремал на его коленях. И как он умудрился не заметить своего монстра? — Спасибо Вам, — Робин взялся двумя руками за чашку. Она была обжигающе горячая, но замёрзшие пальцы почувствовали это с большим опозданием. Странно — на дворе лето, а он замерз. — И простите, что помешал работе. — Ничего страшного, — голос Нора звучал так, будто спасение Робина действительно не отвлекло его от важных дел. — Боюсь, Лаура не простила бы мне, если бы я не успел вовремя. Разговаривать не хотелось. Казалось, будто в горло пропихнули ком чего-то царапающего и тяжелого — Робин, зажмурившись на секунду, наконец взял себя в руки, спросив: — Как Вы узнали? Нор отхлебнул чай: — Что нужна помощь? — Робин кивнул. — Дети, смотревшие гонку, прибежали ко мне и сказали, что Марк снова принялся обижать младших, — Нор поднял на Робина пристальный, внимательный взгляд. — Что он хотел от тебя? — Я… не знаю, — Робин запнулся. — Точнее, я хотел погонять, а когда пришел на трек, Марк с компанией уже был там. В это время какой-то мальчик убежал с площадки, Марк заметил меня, начал обзываться и тогда мы решили сразиться… — Я имел в виду другое. Робин вздохнул, заерзав на стуле — Цыпа, встрепенувшись, проснулся и удивлённо чирикнул, когда Робин прижал его в себе. «Ему надоело возиться с такой малявкой, как ты». — Он решил, что я сжульничал, чтобы выиграть, — Робин не знал, сколько длилась пауза между вопросом и ответом, но, видимо, достаточно недолго, чтобы Нор не успел серьезно забеспокоиться. — Неужели Марк всё никак не может принять тот факт, что проигрывает братьям Уайт? — в голосе Нора слышалась едва заметная усмешка. Робин почувствовал себя чуточку легче. — Его поведением уже давно должны были заинтересоваться рыцари. Робин промолчал — да, должны были. Еще лет пять назад, когда стало ясно, что беспризорный кудрявый мальчишка превращается в наглого хулигана, не гнушающегося избивать детей и женщин. И тем не менее он продолжал терроризировать жителей до тех пор, пока более-менее подросшие Джин и Майкл не начали ставить его на место не только словесно, но и в гонках. «Майкл…» Робину показалось, что его сердце вырвали и сжали в ладони, перехватив вместе с тем дыхание. Марк был последним человеком, которому стоило верить. Он лгал нагло и неприглядно, пороча всех, кто попадался под руку. Он мог наговорить все что угодно, лишь бы сбить противника с толку и дойти до финиша первым. Робин знал это — и потому привык не слушать то, что говорил ему Марк. Он привык не принимать в свой разум то, что говорили ему злые, завистливые люди. Но тем не менее ему хотелось плакать. — Что-то еще случилось, Робин? — Нор догадался по его лицу, что это не всё и теперь ждал продолжения истории. И Робину захотелось рассказать. Рассказать все, что услышал от Марка, выложить все в подробностях, чтобы наконец избавиться от этого мерзкого привкуса горечи во рту — в виске внезапно отдало отголосками фантомной головной боли. Нет. Нет, он не станет этого делать, он не станет ничего рассказывать. Зачем нагружать Нора? Зачем взваливать на него свои проблемы? Зачем волновать взрослого человека по пустякам, которые наговорил какой-то глупый хулиган? Нет-нет, он не станет беспокоить Нора. Ведь он все равно не скажет ему правду. И Робин ответил первое, что пришло ему в голову: — Я… я не жульничал, — Робин поднял взгляд на Нора; тот удивлённо моргнул, будто ожидал услышать нечто другое, — честно. — Конечно, Робин. Мы все знаем, что ты не способен на такое, — Нор кивнул ему и поднялся из-за стола, взяв в руки чашку. Робин наконец вспомнил про свой нетронутый чай. — Уже поздно, останешься? Комната Джина свободна. — Нет, спасибо Вам, — Робин отрицательно помотал головой и, силой залив в себя уже остывший чай, тоже встал из-за стола. — Доброй ночи, мистер Джесси. — Доброй ночи, — Нор, убрав чашки, подошел к двери мастерской. Робина кольнула совесть: все-таки он отвлек его от работы. — И, Робин, мой тебе совет: попробуй подружиться с кем-нибудь. — Цып, — Цыпа наконец подал голос, захлопав крыльями. Робин округлил глаза в удивлении. «Подружиться?» — Да… Конечно. И Робин, развернувшись, поспешил выйти из чужого дома.

***

      Прошло около двух недель с их отъзда из города Летто. За это время они успели излечить от Хаоса ещё двух несчастных монстров, которым не повезло оказаться под влиянием тьмы, и теперь вновь находились в пути, держа путь в другие, более дальние города. В дороге было… нелегко. Четыре наездника с абсолютно разными характерами и их четыре таких же разношёрстных, как они сами, монстра в одном фургоне — было удивительно, что они всё ещё не переубивали друг друга в таком ограниченном пространстве. С одной стороны, спасибо, что не переубивали. С другой — от кого-нибудь всё-таки можно было бы и избавиться. Так, просто, чтобы место освободить. Только чтобы освободить место. И вовсе не потому, что некоторые члены команды Майклу не нравятся. Сумерки, а следом и ночь настигли их довольно внезапно: не смотря на то, что из города, в котором останавливались на ночлег, они выехали очень рано и планировали достигнуть пункта назначения к вечеру, к ночи они были лишь на половине от всего пути. Никаких поселений ближайшие километров десять не ожидалось, из-за чего им пришлось совершить привал, просто съехав с главной дороги. — Ночь предлагаю переждать здесь, а на утро уже выдвигаться, — предложила Лаура, сонно прикрыв рот рукой и зачем-то пихнув Джина в бок. — Все устали, нет смысла тащиться дальше. На этом — несмотря на два протеста со стороны Феттеля и Драка (Джина, кажется, просто заставили согласиться) — и порешили, поставив маленький лагерь прям на месте съезда. Костер развели быстро, еду приготовили на скорую руку — никто из понимания не жаловался, когда она оказалась сильно недосоленной — и постепенно принялись расходиться по палаткам. — Не знаю как вы, а я спать, — Феттель у костра задерживаться не стал и ушёл сразу, как доел ужин. — Пейне! — Мы тоже пойдём, — Лаура поднялась с места и, поправив юбку, ловко поймала прыгнувшую ей на руки Пейне. — Всем доброй ночи. — Дофрой! — проговорил Джин с набитым ртом, все еще доедающий остатки еды. — Рар, — откуда-то издалека отозвался Рарркен. Феттель, однако, промолчал. — Да, — лаконично ответил Майкл, отодвинув недоеденный ужин в сторону, и молча принялся смотреть на огонь. Майкла раздражала эта поездка. Он не мог сказать, что конкретно в ней ему не нравилось: он уже привык к долгим разъездам, как-никак, последние три года только в них и находился, путешествуя по городам и сражениями зарабатывая себе статус и навыки опытного, первоклассного гонщика. Он привык быть в пути: его не смущали расстояния, кочки, духота дороги и усталость от долгого сидения на одном месте. Он привык к тому, что его домом стал фургон, а не город — городов он повидал слишком много и ни один не запал в его душу. Он привык, и тем не менее эта поездка его раздражала. В ней было много чего лишнего, в ней было много кого лишнего. Возможно, он просто не привык путешествовать с этими людьми. Возможно, он просто слишком привязался к… Краем глаза поймав на себе пристальный взгляд Джина, Майкл отвернулся от костра. Да, всё-таки он слишком привязался. — Эм-м, — Джин озадаченно почесал затылок и пальцем показал на наполовину полную тарелку Майкла. — Доедать будешь? Майкл фыркнул: — А что, хочешь доесть? — слова вышли довольно грубыми и неприветливыми. Лео в его ногах как-то сердито махнул хвостом. — Нет, — Джин смутился, будто ожидал немного другого ответа. — Но Драка, кажется, уже претендует на твою порцию. И правда — красный дракончик все ближе подкрадывался к его тарелке, не очень успешно прячась в тенях. Майкл отрешённо ответил: — Пусть берет. Я не голоден. — Дра! Радостный Драка тут же схватил в лапы тарелку и убежал с ней в другую сторону — Лео проводил его долгим, недовольным взглядом, но с решением хозяина спорить не стал. Наступило молчание — Майкл снова взглянул на огонь: тёплый, завораживающий, красный. — Эй, Майкл, — Джин снова подал голос. Майкл, вздохнув, вновь недовольно повернулся к нему. — Всё нормально? — А должно быть? — Да, нет, просто… — Джин замялся, что было на него похоже: обычно он очень быстро подбирал слова даже к самым острым ситуациям. Майкл нахмурился. — Ты уверен, что поступил правильно, а-а, э-эм, оставив Робина в Летто? Майкл едва заметно скривился, Лео в его ногах беспокойно заерзал: — Это Лаура тебя подговорила? — Чего? Нет! — Джин состроил обиженное лицо, что, в общем-то, не очень ему помогло. — Ты бы сам до такого вопроса не додумался, — прохладно заметил Майкл. — Да я… — Джин, сдаваясь, поднял руки вверх и громко прошептал. — Ладно, это была она, только не говори ей! — Майкл закатил глаза. С этими двоими всегда было так… — Но, — Джин внезапно продолжил и отвлекшемуся Майклу пришлось вновь вернуться к разговору, — я правда не понимаю, зачем ты оставил Робина в Летто. Майкл почувствовал, как на него внезапно нахлынуло уже успевшее остыть раздражение: — Какая разница? С ним там ничего не случиться. — Но и здесь с ним ничего бы не случилось! — Джин оживлённо зажестикулировал руками. — В фургон бы он вместе с нами спокойно поместился, он же маленький, на коленках бы чьих-нибудь поехал, — у Майкла дернулся глаз. Лео издал негромкий рык, но Джин продолжал. — Ест он как цыплёнок, если не меньше, проблем вообще не создает, ходит рядом, честно помогает, поддерживает, да он иногда подсказывает вещи, о которых никто из нас даже подумать не мог! Майкл стиснул зубы. И к чему вся эта болтовня? — Это же просто чудо, а не ребенок! — И что ты мне предлагаешь? — огрызнулся Майкл. — Вернуться в Летто? — Нет, — Джин нахмурился. — Я просто не понимаю, зачем ты вообще его там оставил. — «Зачем»? Ты серьезно сейчас, Джин? — Майкл стиснул кулаки, чтобы хоть как-то сдержать нахлынувшие эмоции. — Если ты все ещё не заметил, то без Колдуна семена Хаоса стали намного менее предсказуемыми, — Джин поджал губы, Драка, наконец доевший порцию Майкла, невесело сложил руки на груди. — Теперь в сражениях заражённые монстры не просто втаптывают чужие карты в трек, но и кидаются на гонщиков, а вместе с тем — и на зрителей. Ты правда хочешь, чтобы я взял Робина в такие условия? Джин сморщил нос: — Ты преувеличиваешь, — поймав на себе возмущенный взгляд Драка, которого сутки назад чуть не зажарили лучом, Джин все-таки добавил. — Ладно, может, ты и прав. Отчасти. Но Майкл, Робин ведь не из тех, кто идёт на рожон, а потом огребает по первое число от всех, кому не лень! Он умный малый, он не лезет туда, куда его не просят, и я уверен, что если бы ты сказал ему не участвовать в гонках, он бы тебя послушал и даже близко не подошёл к треку. Тем более, он аккуратнее и осторожнее нас всех — вот кто-кто, а Робин был бы последним, кто в этой поездке бы пострадал. — Не говори так, будто умеешь предвидеть будущее, — раздражённо фыркнул Майкл. — Ты не можешь знать, что произойдет в следующую минуту и когда чужой монстр взбесится до такой степени, что попытается атаковать простых зрителей. Я не буду подвергать Робина опасности. И точка. — Но с нами он в безопасности, Майкл! В Летто намного больше опасностей! Здесь-то все свои! — «Все»? Ты так уверен, что «все»? Джин промолчал — Майкл поднялся со своего места. Зачем вообще было поднимать эту дурацкую тему? Неужели этим вечером никак нельзя было обойтись без неё? — Лео, пойде- — Я просто не понимаю, зачем ты и себя, и его мучаешь, — Джин тоже встал, но попытку приблизиться не предпринял. — Серьёзно, все уже заметили, как тебе плохо без Ро- Глаза Майкла опасно сверкнули голубым предострегающим пламенем — Джин нахмурился, но замолчал. В ту ночь они разошлись по палаткам абсолютно молча.

***

      Карт гнал с бешеной скоростью — казалось, еще секунда, и он, не вписавшись в поворот, врежется в бетонное заграждение, проиграв гонку. Но Цыпа за рулем продолжал успешно избегать столкновений, не сбрасывая скорости — позади, за ним, виднелся голубо-синий карт Лео. Он был далеко. Он был далеко, у них ещё был шанс на победу! — Цыпа, не сбавляй скорость! — крикнул Робин. У них наконец-то получилось обойти Лео и взять преимущество в свои руки. Они шли первые — впервые, кажется, за долгое время. — Последний круг! — задорно объявила комментаторша. — Робин Уайт лидирует, но что на это ответит его брат Майкл? Майкл выглядел спокойным. Кажется, даже слишком спокойным для человека, который проигрывал младшему брату. — Кристаллы льда! — скомандовал он и в Цыпу полетели несколько крупных продолговатых кристаллов. Опасные кристаллы приближались, но безуспешно: карт Цыпы, движущийся на полной скорости, уехал из радиуса поражения быстрее, чем они успели его достигнуть. — Да! — несдержанно крикнул Робин. У них получалось, наконец-то у них получалось! — Не сбавляй скорость, Цыпа, только не сбавляй скорость! Это был их предел. Их максимум по скорости и возможностям, на котором, однако, они собирались достичь финиша. Они могли его достигнуть. Именно сегодня и именно сейчас. Это был максимум по скорости — и они твердо держали его все это время. Он всё еще был впереди — у него был шанс прийти к финишу первым. До финиша оставалось двести метров.

Сто пятьдесят.

Сто.

Пятьдесят.

Он все ещё первый на пути к победе.

Тридцать.

Десять.

Он придет первым!

Девять.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Шум ревущего двигателя заглушает мысли, когда Робин понимает, что он пришёл к финишу. Вторым. Майкл обогнал его на последних двух метрах. Он обогнал его даже тогда, когда Робин выдал максимум своих возможностей.

(Потому что максимум Робина — это минимум Майкла)

Нет, ему вовсе не обидно. Совсем-совсем не обидно. Просто он не ожидал.

(Как ты мог не ожидать самого вероятного исхода событий?)

Он думал, что наконец-то станет равным напарником.

(Равным? Майклу? Что за бред?)

Брат появляется перед ним до того неожиданно, что Робин вздрагивает, слишком погружённый в свои мысли. — И это ты называешь «равным»? Робин округляет глаза. Что? — И это ты называешь «максимумом»? Нет!

Нет!

Нет!

Это не максимум, он может лучше, он будет лучше! — Не будет, — фигура брата расплывается. От слёз? — Лучше уже явно не будет. Почему? Почему не будет? — Нет! — Робин вскрикавает и хватается за рукав брата. — Нет, нет, я правда стану лучше, я стану таким же, как ты! Я буду выигрывать все гонки, я буд- Рукав брата внезапно рассыпается в его руке. И Робин просыпается. ____ Робин свесил с постели голые ноги и вцепился пальцами в одеяло, пытаясь выравнять дыхание. — Этого не было, — прошептал он сбивчиво. Сердце стучало так, что в висках становилось больно. — Этого не было, это лишь плохой сон. Да, лишь плохой сон. Ничего более. Он поднялся с постели, ступил на холодный пол, отдающий мурашками по всему телу. Темнота комнаты встретила его пробуждение испуганной тишиной и ворочающимся во сне Цыпой. Кажется, ему тоже что-то снилось. На негнущихся ногах он подошел к Цыпе и сел перед ним на колени — в тонкую кожу мгновенно врезались щели между досками, принося отрезвляющий дискомфорт. Он в реальности. Всё хорошо. Это не сон. Как давно ему уже не снились кошмары? Снились ли когда-нибудь вообще? Запоминал ли он их? А почему этот запомнил? Робин протянул ладонь к продолжавшему ворочаться Цыпе — тот при прикосновении вздрогнул и внезапно проснулся, растерянно обводя взглядом комнату. — Цып? — Тоже плохой сон? — Робин сочувствующе погладил птицу по холке, на что та охотливо подалась к нему сильнее. — Видимо, мы оба сегодня переволновались, да? — Цып-цып, — Цыпа мягко клюнул хозяина в ладонь. Робин облегчённо хихикнул, но тут же задумчиво замолчал. — Цы-ып? — монстр склонил голову на бок. — Я думаю, что Нор прав, — Робин заглянул в открытое окно, где ярко светил полумесяц. — Нам стоит завести друзей. Как считаешь? Цыпа согласно захлопал крыльями — Робин улыбнулся ему. Сны они в эту ночь больше не видели.