Часть 3. Традиция клана Хатаке

Ранним утром, перед очередными строгими уроками у Сацуко-сан, я решила отправиться к дяде Араши в надежде стырить парочку свежеиспечённых булочек. Пробираясь по улочкам, я заметила, что клановые улицы сегодня были особенно оживленными — вокруг царило какое-то странное волнение. Люди ходили туда-сюда, кто-то нёс корзины, кто-то украшения, а дети резво бегали с радостными криками. — Странные они сегодня какие-то, — пробормотала я себе под нос, глядя, как одна женщина несётся с охапкой цветов, а старики собрались у фонтана и что-то оживленно обсуждают, кивая и переговариваясь. Подходя к кафе дяди Араши, я подумала, что и здесь, наверное, витает этот особый настрой. Когда я зашла внутрь, Араши-сан как раз доставал из печи свежие булочки, и мне повезло — он не заметил, как я "прикарманила" одну из них. Но прежде чем улизнуть, я решила спросить: — Дядя Араши, почему сегодня все такие… ну, будто спешат куда-то? И вроде бы радостные. У всех лица светятся, а кто-то даже цветы раздаёт. Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, словно и не ожидал моего вопроса, и приподнял бровь. — Ты, что ли, не знаешь? — спросил он с лёгким укором, продолжая раскладывать ароматные пирожки.  Я только пожала плечами и слегка нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. — Через неделю же солнцестояние, Мидори, — улыбнулся он, вытирая руки полотенцем. — Мы готовимся к клановому празднику Ысыах. Это наша традиция — один из самых значимых праздников года. — Ысыах? — переспросила я, пытаясь уловить значение слова.  — Это день, когда мы приветствуем лето, — пояснил он с особой теплотой. — Готовимся к веселью, угощениям и танцам. Собираемся всей семьей, чтобы отпраздновать начало долгих солнечных дней. Он присел напротив и посмотрел мне прямо в глаза, с чуть хитрой улыбкой. — Даже твоя Сацуко-сан будет на празднике, так что постарайся сегодня не опаздывать на урок, — подмигнул он, явно поняв, что я пришла сюда вовсе не за беседой, а за его выпечкой. — Хорошо, хорошо, не опоздаю! — засмеялась я, мысленно представляя, каким будет этот праздник и что меня ждет впереди. Когда я шла к дому Сацуко-сан, торопливо доедая украденную у дяди Араши булочку, её аромат и тепло словно поднимали настроение. Она была ещё чуть тёплой, мягкой, чуть хрустящей по краям — дядя Араши действительно знал толк в выпечке, и я не удержалась от небольшой кулинарной авантюры. Сегодня мне особенно хотелось увидеть Сацуко-сан, ведь на улицах клана царило какое-то удивительное оживление. Люди шли с корзинами, перетаскивали вещи из домов, а лица их были светлыми и радостными. Подходя к дому Сацуко-сан, я всё думала об этом. «Почему же все так заняты?» — не переставала я задавать себе вопрос. Зайдя в дом и поприветствовав её, я быстро заметила, что у Сацуко-сан сегодня особенно хорошее настроение, как будто она тоже готовилась к чему-то важному. Мы сразу приступили к занятиям — у нас были уроки по правописанию, чтению и даже основы этикета. Я старалась изо всех сил, чувствуя, что радость праздника словно наполнила весь дом Сацуко-сан. Но что-то меня всё-таки смущало: мы закончили намного раньше, чем обычно. Когда она вдруг сказала, что уроки окончены, я взглянула на неё удивлённо. — Сацуко-сан, а почему сегодня так рано? — спросила я, с трудом сдерживая любопытство. Она посмотрела на меня немного удивлённо, но глаза её мягко заискрились. — Ах, Мидори, неужели ты не знаешь? — сказала она с легкой улыбкой, поправляя очки. — Через неделю у нас будет Ысыах — один из самых важных праздников для нашего клана. Это время летнего солнцестояния, когда мы чествуем приход лета, обновление жизни и силы. Я сразу вспомнила слова дяди Араши, который что-то вскользь говорил о празднике, но ничего не объяснил. — Ысыах? — повторила я, пытаясь понять, что же это такое. — Да, это древний праздник, который чтит солнце, — объяснила Сацуко-сан. — В этот день мы все собираемся, чтобы приветствовать начало лета. Это не просто праздник, это целый ритуал, который передаётся в нашем клане из поколения в поколение. Мы благодарим за зиму и встречаем лето с радостью, символизируя тем самым вечный круг жизни. Это время, когда все собираются вместе, чтобы поделиться едой, радостью и теплом. Она помолчала на мгновение, словно предаваясь воспоминаниям. — В день Ысыаха мы устраиваем большой пир, — продолжала она. — Люди готовят разные блюда, ставят столы прямо под открытым небом. По традиции празднование будет проходить на окраине нашего комплекса, где растёт одно очень особенное дерево — оно выделяется даже среди самых старых деревьев нашего клана. Это дерево, как оказалось, посадил сам Первый Хокаге, Хаширама Сенджу. Сацуко-сан рассказала, что он сделал это в знак благодарности нашему клану за верность и преданность. Это была не просто благодарность, но и символ крепкой дружбы, Это дерево был символом Древа жизни, которое связывает нас всех. Вокруг него мы водим хороводы, исполняем танцы и песни, чтобы выразить благодарность солнцу за свет и тепло. Её голос звучал мягко, но с ноткой глубокой почтительности к этим традициям. Я даже на секунду представила себе этот большой столб с лентами, и вокруг — весь клан, каждый с искренней улыбкой, идущий в танце под звуки флейты и барабанов. — Знаешь, Мидори, наш клан всегда стоял бок о бок с кланом Сенджу, — сказала она, её глаза потеплели от воспоминаний. — Первый Хокаге, как и Второй, глубоко уважали традиции и дух нашего клана. Они оба частенько приходили на праздники клана, особенно на Ысыах. Для них это было чем-то вроде возможности отдохнуть от их великих дел, погрузиться в атмосферу радости и спокойствия. — Они приходили на наш Ысыах? — удивлённо переспросила я, стараясь представить себе великих Хокаге среди людей нашего клана, сидящих на траве, пьющих кумыс и поющих песни. — Да, — с улыбкой подтвердила Сацуко-сан. — Говорят, что Первый Хокаге был восхищён нашими танцами и традициями, ему было интересно всё, что связано с природой и народными ритуалами. После присоединения клана Хатаке в Коноху он и решил посадить то дерево, которое ты увидишь на Ысыах. Оно стало символом силы, жизни и единства нашего клана с деревней. Эти слова заставили меня ещё больше гордиться своими корнями. С каждой деталью, что она раскрывала, я чувствовала, как ближе становился мне этот праздник, этот день, когда мы, весь клан, будем собираться у того самого дерева, посаженного Хаширамой Сенджу. Я представляла, как будет украшено это древнее дерево — ленты, цветы, всё это будет сделано руками жителей нашего клана. Вся эта подготовка и радость наполняли нас общим духом и связью с предками, которая казалась вечной. — Теперь понимаешь, почему этот день так важен для нас? — спросила Сацуко-сан с доброй улыбкой. — Все жители клана участвуют в подготовке. Самые младшие помогают украшать улицы и плести венки, старшие заняты кулинарией и организацией, — добавила Сацуко-сан. — Мы приостанавливаем все дела, даже обучение, чтобы подготовиться к празднику. На этот раз и ты будешь участвовать в подготовке — это часть взросления и связи с твоими корнями, с нашими традициями. Я слушала её, словно заворожённая, и уже представляла, как буду помогать в подготовке. Впереди меня ждала целая неделя хлопот, радости и ожидания. — Сацуко-сан, а какие у нас будут угощения? — спросила я, не скрывая интереса. Она улыбнулась, взглянув на меня. — Ах, Мидори, мы будем готовить множество угощений: будет кумыс, различные сладости и лепёшки, тушёное мясо и овощи, напитки с травами, которые готовятся только для Ысыаха. Угощения будут необычными, чтобы каждый мог почувствовать вкус праздника. Говорят, что первый кусочек должен принести счастье на весь год. — Правда? А я смогу попробовать? — спросила я с лёгким нетерпением. — Конечно, — ответила она мягко. — Все получают угощения, чтобы ощутить дух Ысыаха и поделиться радостью с другими. Её слова звучали как обещание, и я почувствовала, что этот праздник будет по-настоящему особенным. *** Мы с папой отправились на кладбище чтобы навестить маму, а Какаши был на миссии . Это была наша тихая традиция, которую он тщательно соблюдал. Эти визиты становились чем-то большим, чем просто данью памяти. Когда мы приходили на её могилу, папа всегда находил, что рассказать — новые воспоминания о ней, о том, какой она была, что любила, что делало её особенной. Сегодня он был особенно откровенен, и, кажется, решил, что пришло время поделиться тем, что он так долго держал в себе. — Хитоми была такой сильной, — начал он, ставя свежие цветы у подножия могильной плиты. — Она всегда знала, что ей нужно, и никогда не сдавалась. Когда я встретил её впервые, она была совсем другой, чем остальные. Ты знаешь, она не родом из нашего клана, но она быстро стала частью его. Всегда была готова помочь, всегда стояла за справедливость, как никто другой. Я слушала внимательно, не перебивая. Его голос звучал мягко, с оттенком грусти, но в глазах читалась нежность. — Когда она узнала, что ждёт тебя, это был один из самых счастливых дней в её жизни. Я помню, как она всё время улыбалась и смеялась, словно у неё было какое-то секретное знание, что всё будет хорошо, — папа улыбнулся, и я заметила, как он на мгновение ушёл в воспоминания. Он смотрел на плиту, словно видел перед собой её лицо, такое, каким оно было в день, когда он сделал ей предложение. Я знала эту историю наизусть — он рассказывал, как стоял перед ней, дрожа от волнения, а она просто засмеялась и, не давая ему договорить, сказала: "Да". Он тогда признался, что это было самое счастливое мгновение в его жизни. — А у Какаши её улыбка, — снова вернулся он к нашим сходствам с матерью. — Она умела находить свет даже в самые тёмные моменты. Когда была Вторая мировая война шиноби, она работала в госпитале, помогала раненым, как только могла. У неё был дар — она могла найти нужные слова для каждого. Никто не выходил от неё без улыбки, даже если шёл в тяжёлом состоянии. Я удивлённо посмотрела на отца, не зная, что мама была вовлечена в войну так сильно. Он заметил моё недоумение и кивнул: — Да, она была медиком. Именно тогда я понял, насколько она сильная. Она не боялась крови, боли и смерти. Её не пугали трудности — она была такой же, как ты. Ты унаследовала её силу, Мидори, и я всегда гордился этим, даже если иногда боялся, что ты слишком рано повзрослела. Он опустил голову, и я увидела, как его рука сжала мой плечо чуть крепче, словно он боялся, что я исчезну, как и она. — Знаешь, перед родами, Хитоми сказала, что ты её маленькое чудо. Я не понимал тогда, что она имела в виду, но теперь, глядя на тебя, понимаю. Ты была тем, что связывало её с этим миром, тем, что давало ей надежду, даже когда силы покидали её. Она хотела, чтобы ты росла в любви, чтобы у тебя было счастливое детство, — его голос стал более уверенным. — Я пытался следовать её желаниям, но, кажется, не всегда справлялся. — Папа, ты делал всё, что мог, — я снова попыталась его утешить. — Мама была бы тобой горда. Он слегка улыбнулся, но в глазах все равно оставалась грусть. — Она очень тебя любила, — тихо сказал он. — Ты была её смыслом жизни. Когда она узнала, что ждёт тебя, она стала заботиться о себе ещё больше, чтобы ты родилась здоровой. Я помню, как она читала тебе сказки, даже когда ты была ещё в животе. Она говорила, что ты слышишь её и что однажды ты будешь такой же умной и доброй, как она. Эти слова почему-то оставили во мне тепло, словно я смогла прикоснуться к тому времени, которое мне было не суждено пережить с ней. Я почувствовала, как что-то щемящее разлилось в груди, но мне было хорошо знать, что она так меня любила. — Ты знаешь, она всегда мечтала, чтобы у тебя были друзья, настоящие и верные. Она думала, что в жизни дружба — это самое ценное. Я думаю, поэтому я так беспокоился, что ты росла одна, что у тебя не было друзей. Хитоми хотела, чтобы ты не только умела сражаться и защищать себя, но и знала, что такое настоящая дружба и поддержка. Эти слова оставили меня задумчивой. Я не думала, что папа так глубоко переживал о моем детстве. Я знала, что он пытался восполнить ту пустоту, которую оставила мама, но не знала, что это было так важно для него. — Мне бы хотелось знать её лучше, — наконец, призналась я. — Я хочу, чтобы у меня было больше воспоминаний о ней. Он посмотрел на меня с нежностью: — У тебя есть её сердце, её сила и её свет. И я верю, что она видит тебя, гордится тобой и улыбается с небес. Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, что, несмотря на потери и боль, у нас есть друг друга, есть эти воспоминания, которые мы всегда будем носить с собой. И пусть я не знала маму, её наследие жило во мне, в каждом моем решении, в каждом моем шаге. Мы сделали глубокий поклон перед могилой мамы, и я заметила, как он шепчет что-то ей, как будто извиняется перед ней за все те ошибки, которые, как он считал, совершил. Когда мы повернулись, чтобы идти домой, он взял меня за руку, и это был редкий жест, который он позволял себе только в особенные моменты. Пока мы шли по узкой дорожке среди деревьев, я чувствовала, что что-то изменилось. Мы не говорили, но наше молчание было уже не таким тяжёлым, как раньше. Я поняла, что для него этот разговор был важнее, чем для меня, и я была рада, что смогла облегчить его душу хотя бы немного. Мы возвращались в клановый комплекс, и по пути проходили мимо одного из популярных онсэнов. Вокруг было тихо, лишь слышались звуки журчания воды. И тут вдруг мы заметили что-то странное. Беловолосый мужчина, чуть наклонившись, подглядывал через деревянный забор, за которым, судя по всему, плескались девушки. Мы с отцом остановились как вкопанные. Папа кашлянул, привлекая внимание незнакомца. Тот мужчина вздрогнул, резко выпрямился и обернулся к нам. Его лицо было полным удивления, но сразу же сменилось радостью, как только он узнал, кто перед ним. — Сакумо! — вскрикнул он, с широкой улыбкой на лице. — Давненько не виделись! — Джирая! — воскликнул отец, немного растерянно улыбаясь. Он явно не ожидал увидеть своего старого друга в таком... компрометирующем положении. — Это... не то, что ты подумал! — заторопился Джирая, чешуя затылок, но на лице его мелькнула довольная ухмылка. Я невольно удивилась, глядя на эту необычную сцену. Так вот каков был один из легендарных саннинов. — Что ж, не мне тебя судить, — засмеялся отец. — Рад тебя видеть, Джирая. Что ты делаешь в этих краях? — Да так, прогуливаюсь, собираю материал для... исследований, — с загадочной улыбкой пояснил он, но его глаза предательски скользнули к забору. Папа пригласил Джираю в гости, и мы втроём отправились домой. По пути они с Джираей оживлённо обсуждали последние события. — Я всё слышал о твоих подвигах на границе, Сакумо, — начал Джирая, бросив быстрый взгляд на отца. — С тобой всегда можно быть уверенным, что дело сделано. — Это не было чем-то необычным, — спокойно ответил отец, пожимая плечами. — Обычные обязанности шиноби. А как у тебя дела? Ходят слухи, что ты снова на миссиях был вдали от Конохи. — Ах, да. Пару миссий за пределами Деревни, — отмахнулся Джирая, хотя по его тону чувствовалось, что миссии были нелёгкими. — Зато у меня есть повод снова хвастаться своими учеником. Особенно Минато. Знаешь, он — настоящий талант. — Слышал о нём, — кивнул отец. — Говорят, он действительно выдающийся ниндзя. Удачно тебе с ним. — Да, удачно, — с гордостью согласился Джирая, и они продолжили обсуждать последние события в деревне, изменения в политике и новые тактики, применяемые на миссиях. Когда мы дошли до нашего дома, нас встретил дядя Сатоши, который выглядел немного удивлённым, увидев Джираю в компании отца. — О, Джирая! — воскликнул он, радостно улыбнувшись. — Как давно не виделись! — Давно, Сатоши! — отозвался Джирая, пожав его руку. — Рад снова быть в Конохе и встретиться со старыми друзьями. — Проходи, присаживайся, — пригласил дядя, распахивая дверь. — У нас найдётся, чем тебя угостить. И они все вместе вошли в дом, продолжая разговоры, как будто и не было этих долгих лет разлуки. Дядя сразу же поставил на стол небольшую бутылочку саке, подмигнув папе. — Пить будем? — спросил Джирая, взяв чашку в руки. — Всё-таки, когда мы в последний раз так собирались? — Давненько это было, — признал отец и, оглянувшись на меня, махнул рукой. — Ладно, давай немного. Ради старых времён. Я села за стол, наблюдая, как они увлечённо общались, то смеясь, то рассказывая друг другу последние новости. Джирая начал рассказывать о своём ученике, Минато, хвастаясь, какой тот гений и как быстро прогрессирует. Слушая его, я поймала себя на мысли, что его энтузиазм был заразителен. — Он будущий Хокаге, вот увидите! — восторженно заявил Джирая, подняв чашку. — А я тебе скажу, что в нашем клане тоже есть гении, — усмехнулся дядя Сатоши, легонько хлопнув меня по плечу. — Мидори и Какаши — гордость Хатаке! Я бы сказал, что Какаши уже подаёт большие надежды, а Мидори обладает необычайной смекалкой. Печати? Запросто! Стратегия? Пожалуйста! Думаю, они скоро превзойдут даже меня. — Ух, я в этом даже не сомневаюсь, — сказал Джирая, кивая в мою сторону. — Если вы унаследовали хоть часть таланта вашего отца, то весь мир скоро заговорит о вас. В этот момент папа, немного смущённый вниманием к нам, лишь улыбнулся, обнимая нас обоих: — Ну-ну, не перехваливайте. Всё ещё впереди. Постепенно разговоры за столом перешли на более серьёзные темы: обсуждение печатей, техник и стратегий. Дядя и Джирая обсуждали тонкости фуиндзюцу, а отец рассказывал о своём опыте в миссиях. Я слушала, наслаждаясь тёплой атмосферой, но вскоре разговоры перешли на более скучные для меня вещи, и я решила уйти. — Я к Сацуко-сан, — объявила я, поднимаясь со стула. — Не буду мешать вашим взрослым делам. — Не забудь взять у неё те печенья, которые ты так любишь! — крикнул мне вслед дядя Сатоши, смеясь. Я улыбнулась и кивнула, уходя, чувствуя, что этот вечер останется в моей памяти надолго. *** Когда Какаши вернулся с миссии, мы отправились за продуктами. Пока мы шли по рынку, выбирая овощи и специи, на нас налетел Гай, сияя как всегда своей неугомонной энергией. Конечно, это быстро переросло в очередное соревнование, и, пока они соревновались — перепрыгивали через заборы, бегали по стенам домов и привлекали внимание прохожих, — я решила отдохнуть в стороне.  Но вдруг почувствовала новую странную, холодную энергию — мертвую чакру. Моё внимание привлек мужчина, который шёл медленно, будто не замечая ничего вокруг. Его аура казалась чем-то чуждым в этом людном месте. Я, стараясь держаться незаметно, пошла за ним. Он направлялся к территории клана Учиха. По закону деревни никто не мог проникнуть на территорию другого клана без разрешения, и я понимала, что не могу следовать дальше. С неохотой я остановилась и свернула к озеру, решив оставить это странное происшествие на потом. Озеро встречало меня спокойствием — легкий ветерок качал верхушки деревьев, а солнце отражалось в воде золотыми бликами. Я села на прибрежный камень, позволяя мыслим унестись куда-то вдаль. Я ощущала присутствие духов вокруг — они ходили туда-сюда, шептались, но я давно научилась игнорировать их. Внезапно моё внимание привлек один конкретный дух, который следовал за живым человеком это был тот самый дух, которого я видела сегодня. Парень был Учихой с бледной кожей и красивыми, но омраченными грустью чертами лица. На лбу у него красовался защитник лба — символ принадлежности к деревни Коноха. Он был старше меня на несколько лет, с глубоким, усталым взглядом, который выдавал его пережитую боль и внутреннюю стойкость. Он подошёл к озеру, не замечая меня. Я почувствовала его боль, когда дух заговорил. — Прости меня... — шептал мужчина, стоящий позади парня. — Я сожалею, что не был рядом. Прости, что не сдержал свое обещание и оставил вас одних, и теперь тебе пришлось стать кормильцем в семье так рано. Я так сильно люблю вас… Прости меня... Я так горжусь вами. Позаботься о маме и Рюудзи.  Парень медленно опустился на траву рядом со мной, его плечи опустились под тяжестью невидимого груза. Он не видел духа, но, казалось, чувствовал его присутствие. Меня переполняла жалость, и я тихо, почти инстинктивно, протянула руки, обнимая его. Он не сопротивлялся, лишь опустил голову мне на плечо и начал тихо плакать.  — Твой отец любит вас, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Он гордится тобой и просит прощения, что не смог быть рядом, он просит чтобы ты заботился о своих близких.  Парень, словно не веря своим ушам, замер, а затем крепче прижал меня к себе, будто я была его последней опорой в этом мире. Мы сидели так, пока его слёзы не иссякли, а дух стоял напротив, с тихой благодарностью в глазах. Он смотрел на меня, кивнул и, наконец, исчез.  Когда парень немного пришёл в себя, он, казалось, удивился, увидев перед собой маленькую девочку, но ничего не сказал. Я улыбнулась ему, встала и побежала прочь, чувствуя, как светлеет на душе. Он смотрел мне вслед, и, увидев эмблему клана Хатаке на моей одежде, улыбнулся — впервые за долгое время. Когда я встретила Какаши, он был не на шутку рассержен: — Мидори, ты не можешь просто так уходить одна! — накинулся он на меня, едва увидев. — Прости, — сказала я, опустив глаза. — Я не думала, что задержусь. — Это не оправдание, — буркнул он, взял меня за руку и потащил к дому. По дороге он молчал, но я знала, что его гнев был вызван скорее беспокойством, чем чем-то ещё. Когда мы вернулись домой, он немного остыл, и я знала, что его строгость снова сменится братской заботой. *** Наконец наступил ысыах, и весь клан Хатаке был в предвкушении. Этот день начинался с восходом солнца, и весь клановый комплекс был украшен яркими лентами, фонарями и цветами. На Ысыах люди надевают лучшие наряды, тщательно расшитые узорами и украшенные бисером и металлическими элементами. Каждый костюм — это произведение искусства, каждая деталь имеет своё значение. Мужчины носят меховые пояса, кожаные нарукавники и высокие шапки, символизирующие связь с предками. Женщины облачаются в длинные платья с яркими орнаментами, их головы украшают головные повязки, инкрустированные зеркальцами и металлическими подвесками, которые защищают от злых духов. В этом праздничном наряде каждый чувствует себя частью великой истории клана, как будто одежда переносит их к корням, к тем временам, когда духи и люди были едины. Каждый узор и каждое украшение напоминает о семье, традициях и неразрывной связи с предками. На мне было розовое платье с яркими вышивками, меховая накидка и украшения из бисера и металла и белые кожаные сапоги с меховой отделкой. Какаши был в темной тунике с вышивкой, меховом поясе и высоких сапогах, с традиционным головным убором, украшенным металлическим орнаментом. Папа выбрал темно-синий костюм с серебряными нитями, широкий пояс с металлом, сапоги и амулет Хатаке, символизирующий защиту. Дядя Сатоши носил светло-серую рубашку с охотничьей вышивкой, меховые накладки на плечах и мягкие кожаные ботинки, украшенные деревянными подвесками. Ысыах — это главный традиционный праздник клана Хатаке, посвящённый летнему солнцестоянию, началу новой жизни, пробуждению природы и почитанию предкам. Праздник проводится в конце июня, когда земля и природа становятся по-настоящему тёплыми. Ысыах несёт глубокий символизм единства человека и природы, гармонии души и духа, и является кульминацией годового цикла жизни. С первыми лучами солнца праздник начинается с очищающего ритуала. По традиции Глава клана, облачённый в традиционные меха и кожаные обереги, поднимает вверх орлиное крыло и проходит по кругу, окуривая пространство дымом от полыни, что священна для Хатаке. Этот аромат, глубокий и терпкий, поднимается к небу, принося с собой молитвы к духам Айыы — благим божествам, которые хранят землю и небо, даруя плодовитость и жизнь. Папа поднимает руки к небу, произносит древние заклинания, воздавая почести силам природы и вселенной. С каждым словом люди опускаются на колени, соединяя свои души с землёй, впитывая её силу и доброту. Участники, наполненные трепетным волнением, чувствуют, как в каждом вдохе появляется новая энергия, как будто сама природа дарит им силу начать жизнь заново. Когда ритуал очищения завершён, наступает черёд кумыса — священного напитка Ысыаха. В больших деревянных чанах, украшенных резьбой, хранится кобылье молоко, заквашенное до слегка кисловатого, свежего вкуса. Его поднимают к небу, благодарят духов и разливают в чаши — хайаах, украшенные резными орнаментами. Каждый участник праздника делает небольшой глоток, ощущая, как прохладный кумыс обжигает губы, наполняя тело прохладой и силой. Этот напиток — символ плодородия и щедрости земли. Хатаке верят, что кумыс соединяет их с духами, делая людей частью великого природного круга. В каждой семье есть свой способ приготовления кумыса, а потому вкус его на Ысыахе всегда особенный, уникальный, будто капли этой земли впитали в себя её историю и любовь. Как только кумыс разлит, наступает время для танцев. Танец осуохай становится кульминацией праздника. Этот танец, передающийся из поколения в поколение, символизирует связь людей с природой, духами и предками. Танцоры выстраиваются в круг, а в центре стоит дерево Аал Лук Мас, посаженное когда-то Хаширамой Сенджу. Это дерево соединяет три мира: Верхний мир — его ветви, Срединный мир — ствол, а Подземный мир — корни. Его присутствие делает танец еще более значимым, ведь оно олицетворяет единство всех уровней жизни и духов. Танец начинается медленно и величественно, как поток реки, плавно скользящий по земле. Руки танцоров поднимаются к небу, словно они просят благословения у солнца, а затем опускаются вниз, прикасаясь к земле, чтобы отдать дань уважения матери-земле. Каждое движение в танце — это как шаг в историю, в духах, живущих в земле и в небе. Ритм постепенно ускоряется, создавая ощущение того, как сама земля и солнце начинают двигаться в едином ритме с танцующими. Танец передает энергию, которая объединяет всех участников, независимо от возраста и статуса. Это не просто развлечение, а ритуал, с помощью которого Хатаке утверждают свою принадлежность к великому кругу жизни. После танцев наступает время для игр и соревнований, где проявляются сила и ловкость клана. Мужчины устраивают борьбу хапсагай, где каждому из них предстоит продемонстрировать не только физическую силу, но и стратегическое мышление. Здесь нет места агрессии — только уважение и честность. Следом проходят скачки на лошадях, где каждый участник соревнуется за звание самого ловкого и быстрого всадника. Параллельно проходят другие народные игры: метание аркана, стрельба из лука, перетягивание палки. Всё это сопровождается громкими возгласами и смехом, ведь Ысыах — это не только священный праздник, но и веселье, где люди могут показать свои умения и радоваться жизни. Во время праздника Ысыах мы с Какаши встретили Обито и Рин. Их лица сразу засияли, и Рин, с улыбкой на лице, подбежала к нам. — Привет, Мидори-чан, Какаши-кун! — весело воскликнула она. — Присоединяйтесь, у нас тут отличная компания! Я кивнула и ответила: — Конечно, с удовольствием! Куда идти? Обито, сидящий рядом, помахал рукой и подмигнул Какаши: — Мы только что накупили шашлыков и оладьев. Ты же не откажешься, правда? Какаши, усмехнувшись, в ответ сказал: — Не откажусь, конечно. Где еда — там и я. Когда мы подошли к палатке я заметила знакомые лица — рядом с ними были Гай, Генма, Асума и Куренай. Все они были в кимоно, смеялись и наслаждались моментом. — Привет, ребята! — воскликнула я, заметив их. — Как же я рада вас видеть на Ысыахе! Гай, с характерной энергией, подскочил на ноги и с широкой улыбкой приветствовал нас: — Какаши, Мидори-чан! Так рад вас видеть! Смотрите, какие шашлыки мы купили! — Он, весело махая руками, показал на стол, полный вкусных угощений. Генма, улыбаясь, добавил: — Я купил лучшие оладьи. Надеюсь, вам понравится! Асуму и Куренай, сидящие рядом, тоже присоединились к разговору. — Праздник действительно классный, — сказал Асума, поднимая чашу с кумысом. — Много людей, много радости. Наконец-то можно расслабиться. Куренай, с улыбкой на лице, поддержала: — Это правда. Сегодня все, кажется, забыли обо всех делах и просто наслаждаются компанией друг друга. Рин пригласила нас присесть: — Садитесь, у нас много вкусной еды, и атмосфера отличная. Не упустите шанс насладиться этим моментом. Я с улыбкой села рядом с ними, а Какаши в шутку сказал: — Эй, я надеюсь, что не упущу ни одного кусочка шашлыка! Мы все рассмеялись, а Рин наложила себе порцию еды, потом передала мне. — Вот, держи, Мидори-чан. Это тебе точно понравится! Я поблагодарила ее и начала наслаждаться угощением. Все вокруг радостно разговаривали, смеялись и обменивались новостями, а атмосфера праздника была по-настоящему волшебной. Какаши и Обито решили попробовать сыграть в хапсагай — традиционную борьбу клана Хатаке на поясах. Обито тут же воспринял это как вызов. Он уверенно стоял, глаза горели азартом. Какаши сдержанно усмехнулся, подготавливаясь к схватке. — Посмотрим, кто здесь сильнее, — сказал Обито — Не расслабляйся, — ответил Какаши, сделав шаг навстречу. Я и Рин стояли рядом, подбадривая обоих.  — Какаши, не подведи! — крикнула я с улыбкой. — Обито, давай, покажи ему! — поддержала его Рин, сжав кулаки от волнения. Какаши и Обито поклонились друг другу, прежде чем схватиться. Игра началась! Какаши, уверенный и спокойный, двигался плавно и осторожно, выжидая момент для атаки. Обито, полный энергии, бросился вперёд, пытаясь удивить соперника неожиданным броском. Их тела быстро перемещались по арене, каждое движение было точным и уверенным.  — Давай, Обито! Ты сможешь! — выкрикнула Рин, с волнением наблюдая за каждым его шагом. Генма и Асума горячо спорили, кто из них победит — Какаши или Обито. Генма с уверенностью ставил на Обито, а Асума, подмигнув ему, выбрал Какаши.  Однако, спустя несколько минут, Какаши провёл мощный бросок, отправив Обито на землю. Победа была за ним! Я радостно захлопала в ладоши, а Рин подошла к Обито, помогая ему подняться. — Эй, ничего страшного, — нежно сказала она, улыбнувшись ему. — Ты здорово сражался! Обито, слегка смутившись, улыбнулся в ответ, его лицо чуть покраснело.  — Да ладно... Я просто дал ему выиграть! — попытался пошутить он, но было видно, что проигрыш его задел. — Ну что, я же говорил, что Какаши не подведет! — с усмешкой сказал Асума, пожимая плечами, — Пожалуй, куплю Куренай мороженое. Сегодня так жарко! Он посмотрел на Куренай, которая с улыбкой приняла его предложение, и они вместе отправились к ближайшему ларьку с мороженым. Гай, наблюдавший за схваткой с неподдельным интересом, подскочил к Какаши. — Я вызову тебя на поединок! — с воодушевлением заявил он, но тут же замер, когда Какаши лишь усмехнулся. — Прости, Гай, но после этого состязания я возьму небольшой перерыв, — сказал Какаши, похлопав его по плечу. — Я-то думал, ты настоящий соперник! — огорчился Гай, но всё же присоединился к нашему весёлому смеху. — Ну, может, в следующий раз устроим свой турнир, — подмигнул ему Генма, хлопнув Гая по плечу. *** Когда день подходит к концу, наступает время для Олонхо — великого эпоса, который переносит всех в мир древних героев и духов. Старейшины, облаченные в красивые костюмы, начинают рассказывать истории о великих битвах и подвигах, о том, как наши предки сражались с чудовищами и находили силу в единстве с природой. — Давным-давно, — начал один из старейшин, голос которого был глубоким и завораживающим, — наш клан сражался бок о бок с великими воинами. Говорят, что духи наших предков до сих пор охраняют эти земли, наполняя их силой и мудростью... Я слушала, затаив дыхание, а костёр потрескивал, создавая ощущение, что мы находимся в каком-то волшебном месте, где прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино. После рассказов старейшин кто-то достал гитару. Тихо, под звуки струн, мы начали петь нашу традиционную песню. Она была о семье, о клане, о наших корнях. Тёплые голоса сливались с шумом ночного ветра, создавая мелодию, которая, казалось, уносилась в звёздное небо. Девушки и парни, воодушевленные звуками гитары, встали и начали танцевать у костра. Их движения были быстрыми и весёлыми, наполненными радостью и лёгкостью. Ритм становился всё быстрее, и я почувствовала, как тянет меня в круг. Какаши, заметив это, улыбнулся и, протянув мне руку, сказал: — Давай, Мидори. Мы не можем остаться в стороне. Я улыбнулась в ответ, взяла его за руку, и мы вместе присоединились к танцу. Танцевать было легко и весело, наши шаги сливались с музыкой, а голоса соклановцев звучали как единое целое. Мы кружились вокруг костра, чувствуя тепло огня и радость единения. Каждый танец был как всплеск энергии, как знак того, что мы — одна семья, что мы помним и чтим наши традиции. Гай, увидев, как мы с Какаши танцуем, не удержался и вскочил на ноги, присоединившись к нам, громко выкрикивая: — Я тоже с вами! Какаши, давай устроим танцевальное состязание! Мы все рассмеялись, а Рин, подхватив Обито за руку, тоже присоединилась к кругу. Вокруг костра кипела настоящая жизнь: радость, смех и дружба заполнили тёмный лес, и в тот момент я знала, что это — мгновение счастья, которое останется в сердце навсегда. Генма, Асума и Куренай стояли рядом у костра, наблюдая, как их друзья весело танцевали в круге, под ритмичные звуки музыки. Они время от времени хлопали в такт, поддерживая танцующих. — Смотри, как Гай увлекся! — заметил Генма, улыбаясь. — Чувствую, что он ещё и сольный номер покажет. — С него станется, — кивнул Асума, усмехнувшись. — Энергия у него, кажется, бесконечная. Куренай тоже улыбнулась, глядя на радостные лица друзей, танцующих вокруг костра. Она повернулась к ребятам: — Как здорово, что у нас есть такие моменты. С ними и жизнь кажется ярче, правда? — Абсолютно, — согласился Генма, глядя на Куренай и Асуму. Со стороны он наблюдал, как Мидори Хатаке счастливо танцевала среди своих друзей, её смех был лёгким, а движения — непринуждёнными. Каждое её движение, каждая улыбка казались наполненными светом и радостью. Он не заметил, как на его лице появилась тёплая, почти невольная улыбка. Мидори была так жива, так наполнена светом, что его сердце начинало биться немного быстрее. Внезапно его младший брат отвлёк его, пригласив танцевать. Тот не мог отказать, и, хотя его мысли всё ещё оставались у Мидори, он пошёл. Но глаза продолжали искать её. Танцуя, он не мог оторвать взгляд от её фигуры. Она была как светлый луч, что проникал в самые тёмные уголки его сердца. Её голубые глаза сияли, как чистое небо после дождя — яркие, искренние, полные жизни. Улыбка, которая освещала её лицо, затмевала всё вокруг. Мидори стала для него лучом, который озарял его мир, и светом, что наполнял его душу. В её присутствии всё становилось ясным и простым, как будто она была его путеводной звездой. Каждое её движение, каждый взгляд — всё это пробуждало в нём чувства, о которых он даже не подозревал. Он почувствовал, как её счастье стало не только её собственным, но и его, как она непроизвольно стала частью его жизни, его света. Всё, что он хотел — это чтобы она оставалась такой, такой счастливой, такой настоящей. Мидори заметила, что кто-то наблюдает за ней, и её взгляд невольно начал искать его среди танцующих. Она чувствовала, что где-то рядом есть этот взгляд, который не оставляет её равнодушной. И вот, наконец, её глаза встретились с его — чёрные, как ночь, полные эмоций и чувств. Это мгновение, когда их взгляды пересеклись, стало почти невидимым для окружающих, но для неё оно было как вспышка, как молния, пронзившая её сердце. Она замерла на секунду, поглощённая этим взглядом, ощущая, как её дыхание сбивается. Но тут её отвлёк голос дяди Сатоши. Он протянул руку, приглашая её танцевать. Мидори не могла отказаться, и, улыбнувшись, взяла его за руку. Сатоши, танцуя вместе с ней, продолжал весело шутить, но внутри её всё ещё оставался этот момент — взгляд, который остался в её памяти, как тихий, глубокий след, который невозможно забыть.