Часть 2. Новые знакомства и любимая семья

Мы с папой шли через деревню, и он снова завёл знакомый разговор: — Мидори, разве тебе не хочется поиграть с другими детьми? — спросил он, внимательно на меня поглядывая. — Какаши в твоём возрасте так и делал, — добавил он, чуть поддразнивая. Я вздохнула и, подняв бровь, ответила: — Папа, ну, я ведь не Какаши. Он усмехнулся, посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Ага, знаю. Ты ещё упрямее. Но, может, тебе стоит попробовать? Игры не так уж плохи, они помогают заводить друзей. — Его взгляд стал более серьёзным. — Я просто хочу, чтобы у тебя было что-то ещё, кроме тренировок и учёбы. Я пожала плечами, стараясь не выдавать, что мне это слегка не по душе. — Мне просто интереснее общаться с тобой, с Какаши, с бабушкой дядей Сатоши или дядей Араши. Мы говорим о вещах, которые… ну, которые детям на площадке неинтересны, — пояснила я, пытаясь донести свою мысль. — Мидори, ты ведь не можешь быть одной из нас, — сказал папа, тронув меня за плечо. — Тебе нужны свои друзья. Я бы хотел, чтобы ты могла радоваться простым вещам, быть ребёнком… хотя бы немного. Я улыбнулась: — Ну, а что, если я уже… не совсем ребёнок? Папа покачал головой, улыбаясь, как будто сомневался, что вообще сможет меня переубедить: — Думаю, ты правду говоришь, — сказал он со смехом. — В тебе и правда живёт кто-то повзрослее. Я вижу, что ты не хочешь играть с детьми, но, может, стоит дать этому шанс? Никогда не знаешь, что найдёшь, пока не попробуешь. — Хорошо, папа, но только сегодня, ладно? Если мне это не понравится, я вернусь к тебе и Какаши. Папа засмеялся, обняв меня одной рукой. — Договорились. Но сегодня мы сделаем исключение — отправимся тренироваться всей командой, как настоящие шиноби. Эта идея меня сразу воодушевила, и я кивнула. Так, по пути к тренировочному полигону, мы встретили Какаши, который как раз выходил из книжной лавки идя по не оживленым улочка встретили Рин, Обито, Генму и Гая. Увидев нас, они приветливо махнули рукой и поздоровались. Гай, едва успев увидеть Какаши, как обычно вспыхнул с энтузиазмом: — О, Какаши! Какой прекрасный день для соревнований! Приготовься, друг, я сегодня настроен решительно! Какаши лишь с лёгким вздохом покачал головой. — Гай, я уже успел устать просто от твоей энергии. Обито, конечно, не мог удержаться от комментариев, пробормотал, обращаясь к Какаши: — А ты, значит, опять гордо избегаешь любых дружеских встреч? — Просто не трачу своё время на мелочи, — отозвался Какаши. — Хотя тебе этого не понять. Папа, наблюдая за их саркастичными репликами, усмехнулся и предложил: — Раз уж мы все здесь, почему бы не провести совместную тренировку? Пойдемте, ребята, к полигону! Эта идея оживила всех, и Гай громко объявил: — Сегодня я буду тренироваться втройне усерднее, чтобы стать настоящим воплощением силы юности! Мы отправились на полигон и начали разминку. Остальные делали вид, что не замечают, что я здесь «единственная маленькая», но мне это было неважно. Генма, глядя на меня, с усмешкой заметил: — Мидори, тебе, конечно, не в обиду, но ты как будто маленький взрослый. Никогда не видел ребёнка, который бы выглядел так серьёзно среди всей этой суматохи. Я пожала плечами: — Я просто не люблю тратить время на лишнее, вот и всё. После разминки начались спарринги. Первым на полигон вышел Гай — его сила и выносливость сразу же проявились. Он с лёгкостью одолел Генму, и его лицо тут же расплылось в довольной улыбке. — Ну как, Какаши? Видел, что я могу? Обито решил не упускать случая поддеть Какаши: — Глянь, твои соперники уже соревнуются, а ты как всегда стоишь в стороне. Какаши, сдерживая улыбку, ответил: — Мой лучший навык — наблюдать за тем, как другие пытаются меня превзойти. Рин предложила мне спарринг, и я с удовольствием согласилась. Её стиль был гибче, чем у Какаши или папы, и мне понравилось, как она не сдерживалась, несмотря на разницу в возрасте. Это был новый и интересный опыт для меня. После спаррингов мы присоединились к Генме, который сидел у дерева и наблюдал за сражением Обито и Какаши. Как всегда, Какаши без особого труда перехватывал все удары Обито и в итоге снова победил его. Обито, уставший, но не сдающийся, выдохнул: — Ну, в следующий раз я точно выиграю! Какаши, ухмыльнувшись, ответил: — Охотно верю… только в твоих мечтах. Гай, тем временем, сражался с папой. Он был действительно силён и полон энергии. Папа давал ему советы, корректируя его движения и стойку, на что Гай в ответ с радостью объявил: — Сакумо-сан, с такими советами я обязательно стану ещё сильнее! Мы с Генмой и Рин сидели рядом и беседовали. Я, глядя на Генму, не могла не задать давно интересующий меня вопрос: — Генма-сан, а как вы сражаетесь, не выпуская эту… зубочистку? Я каждый раз боюсь, что она вот-вот станет частью вашего обеда. Генма с улыбкой заметил: — Это мой секрет! Повышает концентрацию, знаешь ли. Рин засмеялась и добавила: — Думаю, он просто к ней так привык, что без неё ему не так весело. Когда тренировка подошла к концу, папа с улыбкой предложил: — Давайте закончим этот день в кафе, я угощаю. Эта идея всех порадовала, и мы отправились туда. В кафе царила тёплая и дружелюбная атмосфера. Мы смеялись, обменивались впечатлениями, обсуждали тренировки. Обито, смахивая со лба пот, задумчиво произнёс: — Победить Какаши — это, видимо, миссия уровня S. Не думал, что будет так сложно. Какаши, поднимая бровь, усмехнулся: — Для тебя, Обито, это скорее миссия без шансов на успех. Рин засмеялась, а Гай, весь воодушевлённый, заявил: — Обито, не сдавайся! Сила юности побеждает всё на своём пути! Я сидела за столом, наблюдая за этой картиной, и думала: как было бы здорово, если бы у нас был способ сохранить этот момент, с его смехом, подшучиваниями, этим ощущением единства. Если бы только можно было запечатлеть эти счастливые мгновения… *** Когда мы с Какаши вернулись домой после долгого дня, нас уже ждал дядя Сатоши, который, как оказалось, вернулся с миссии. Как только мы вошли, он, улыбаясь, развернулся к нам: — Ну наконец-то, мои любимые племянники! — сказал он, раскинув руки, словно ждал, что мы сразу кинемся его обнимать. — Дядя Сатоши! — я первой подбежала к нему и обняла. — Ты опять пропадал целую вечность! Какаши усмехнулся, наблюдая за нами, но затем тоже подошел и дружески похлопал дядю по плечу. — Дядя, ну ты как всегда, — сказал он, покачав головой. — Мы думали, ты уже забыл, как выглядит дом. Сатоши весело рассмеялся и по-доброму потрепал Какаши за волосы. — Кто бы говорил, Какаши! — подмигнул он. — Ты вон, уже весь такой серьезный и мрачный, как твой отец. Может, мне научить тебя расслабляться? — Уж ты-то научишь, — съязвил Какаши, но с улыбкой. — Чем на этот раз нас порадуешь? Дядя Сатоши хитро прищурился и вдруг вытащил из своей сумки огромный мешок со сладостями, который был почти полон. — Я же не забыл про наши традиции! — сказал он с гордостью. — Только взгляните на это! Всё ради вас, чтобы скрасить этот вечер. — Ура! — воскликнула я, заглядывая в мешок. — О, а можно сразу начать с конфет? — Как скажешь, Ангелочек, — рассмеялся дядя, протягивая мне первую сладость. — Только не говори потом, что не предупреждал, что это опасное угощение! Мы быстро подготовили чай и расселись за столом. Пока я разливала чай, Сатоши принялся, как всегда, рассказывать о своей миссии, причем с таким воодушевлением, будто он не шиноби, а герой какого-нибудь приключенческого романа. — Так вот, слушайте! Там было… я вам скажу, не меньше сотни врагов! Я один, против всех этих ребят, а тут — хоп! — пара печатей, и всё! Они разбежались, как мыши! Какаши закатил глаза: — Дядя, ты не утрируешь? Ты же вроде на разведку ходил. — Эй, да какая разница! Должен же я добавить немного драмы? — дядя подмигнул, весело смеясь. — Вот если бы ещё и поменьше говорили про "знания, которые надо передавать молодому поколению", — пошутил Какаши, беря очередное пирожное. Дядя Сатоши театрально вздохнул, качая головой: — О, шиноби нового поколения! У вас есть потенциал, но, кажется, вы не хотите учиться. Я-то, между прочим, один из лучших мастеров фуиндзюцу в деревне, а вы только отнекиваетесь! — Да-да, знаем. Каждый раз рассказываешь, — я подмигнула дяде. — Эти все печати, символы... это так сложно! — Ну, раз так, значит, будем тренировать ум в другом. Ангелочек, как насчет того, чтобы я обучил тебя одному маленькому секрету, который Какаши уже знает? Покеру и другим карточным играм. Будешь стратегически мыслить и лучше всех побеждать! — с лукавым блеском в глазах предложил он. Я чуть не поперхнулась: — Ты хочешь научить меня… в покер?  Сатоши подмигнул мне и достал колоду карт. — Не переживай, Ангелочек, всё начинается с малого. Какаши, — он бросил взгляд на моего брата, — ты же помнишь наши уроки? Какаши усмехнулся и, усаживаясь напротив нас, кивнул: — О да, я уже достаточно наслушался твоих наставлений о том, как не показывать свои эмоции. Так что… удачи, сестрёнка. Я только посмотрю, как ты пройдёшь через это испытание. Я вздохнула, с притворной неохотой подходя к столу: — Ладно, покажите, в чём тут секрет, раз вы оба так уверены, что я ничего не пойму. Дядя Сатоши с широкой улыбкой стал объяснять правила и хитрости карточных игр, показывая различные комбинации, как ставить и что стоит учитывать. Какаши сидел рядом, иногда комментируя и поправляя дядю, если тот слишком увлекался своими объяснениями, а дядя Сатоши периодически добавлял свои смешные комментарии: — Главное — это серьёзное лицо. Видишь, у Какаши это лицо уже «по умолчанию», так что он непобедим. А ты, Ангелочек, можешь показывать свою радость, когда выигрываешь, но только после игры! — А ещё, — добавил Какаши, подмигнув, — если дядя Сатоши станет говорить, что это его особый приём — не верь, у него просто тактика «всё на удачу». Мы смеялись, когда я наконец поняла пару приёмов и даже выиграла одну партию. Сатоши подбадривал меня и объяснял, как замечать слабости противника. — Я же говорю, у дяди самые хитрые уловки, — добавил Какаши, показывая мне, как правильно держать карты и не выдавать эмоций. Постепенно я втягивалась, понимая, что покер — это не просто карты, а целое искусство стратегии и хитрости. Мы играли весь вечер, и даже если я чаще проигрывала, мне было весело. Сатоши и Какаши смеялись, подбадривая меня, объясняя ошибки, а я старалась запомнить все их советы, уже строя планы, как однажды обыграю их обоих. — Видишь, в покере и жизни всё схоже, — он философски кивнул, пока Какаши едва сдерживал смех. — Иногда важнее всего умение сохранять спокойствие, даже если ты не понимаешь, что делаешь. *** На следующий день вернулся папа, и мы устроили большой семейный обед. Это был ещё один из тех редких моментов, когда все родные собираются за одним столом, дядя Сатоши, как обычно, засыпал нас историями и шутками, иногда специально подкалывая брата. В разгар обеда, когда папа начал раздавать нам советы, дядя, усмехнувшись, ответил: — Сакумо, не забывай, что у нас тут двое непосед, как ты собираешься сдержать их? — Вот и буду сдерживать благодаря тебе, раз ты у нас учитель жизни, — ответил папа, подмигнув нам с Какаши. Сатоши отмахнулся, ухмыльнувшись: — Я просто не хочу, чтобы ваши, — он сделал театральную паузу, — талантливые дети меня превзошли. Особенно этот мелкий стратег, — он кивнул на меня. — Ещё немного, и моя карьера закончится! Какаши, который всегда умел хорошо скрывать эмоции, усмехнулся и сказал: — Тогда тебе придётся ещё больше поработать, чтобы нас догнать. Особенно если Мидори возьмётся за фуиндзюцу. Я насмешливо закатила глаза: — Фуиндзюцу не для меня, дядя. Лучше уж я пойду покорять кухню. Сатоши тихо рассмеялся и, подмигнув мне, произнёс: — Да, всё ещё в тебя верю, Ангелочек. *** Когда папа и дядя Сатоши ушли, я сразу же повернулась к Какаши и с любопытством спросила: — А куда это они пошли? Какаши замялся, потирая затылок и пытаясь сохранять спокойствие. — Эм… ну… они просто решили… прогуляться, — ответил он, делая вид, что всё совершенно естественно. — Прогуляться? — переспросила я, скептически прищурившись. — В такое время? Какаши постарался сделать вид, будто его это не смущает. — Ну, да… свежий воздух и всё такое. Они просто решили немного… подышать. — Подышать? — Я едва удержалась от улыбки, не совсем понимая, что за странную отговорку он выбрал. Какаши бросил на меня взгляд, словно проверяя, не слишком ли я подозрительная. В конце концов, он просто пожал плечами: — Знаешь, взрослые иногда делают странные вещи. Я только покачала головой, решив, что, возможно, это одна из тех тайн взрослых, которую мне всё равно не объяснят. Когда папа и дядя Сатоши наконец вернулись домой, еле переставляя ноги и громыхая на весь дом, я полусонно поднялась в кровати, думая, что у нас в доме начинается переполох. Какаши, взяв кунай, остановился у двери и прошептал: — Оставайся здесь, Мидори. Я разберусь. Спросонья мне показалось, что это звучит слишком драматично для такой поздней ночи, но я послушно кивнула. Однако минуту спустя мое любопытство пересилило сон, и я тоже вышла. Первое, что я почувствовала, был крепкий запах алкоголя. С трудом открыв глаза, я увидела картину, достойную какой-нибудь пьесы: Какаши тщетно пытался поднять с пола дядю Сатоши, который, судя по всему, принял пол за удобную кровать. А папа сидел рядом и благополучно задремал, при этом, кажется, даже улыбаясь во сне. — Эм… Какаши? — Я подошла ближе, пытаясь не засмеяться. — Надо бы их как-то в комнаты дотащить. Какаши закатил глаза, одновременно смиряясь с реальностью и подавляя смех. — Помощь бы не помешала, — пробормотал он, поднимая руку дяди Сатоши и едва удерживая его. Мы кое-как подняли дядю Сатоши с пола, и я попыталась подбодрить его: — Дядя, ты как? Силы-то остались? Сатоши что-то пробормотал, судя по всему, о своей доблести и героических подвигах. Я еле сдерживала смех, пока мы с Какаши тащили его в комнату, чувствуя себя словно на одной из его тренировок. — Знаешь, — произнёс Какаши, запыхавшись. — Мы можем считать это ещё одной тренировкой. — Если мы ещё раз окажемся в такой ситуации, это точно будет заслуженная миссия ранга S, — прошептала я, посмеиваясь. Вернувшись за папой, мы с Какаши переглянулись, выдохнув и осознавая, что теперь предстоит поднять его. — Думаешь, он хоть что-то соображает? — тихо спросила я. — О, уверен, он знает, что делает. Примерно, — Какаши вздохнул, едва удерживая равновесие, пока мы вместе дотащили его до комнаты. Когда наконец посадили папу на его кровать, мы с Какаши так вымотались, что молча направились к дивану и просто рухнули на него, едва сдерживая смех. — В следующий раз мы должны их куда-то приковать, чтобы они не шумели, — усмехнулась я, прикрыв глаза. Утром, когда я открыла глаза, Какаши уже был на кухне, разбирая ингредиенты. — Пришло время супа от похмелья, — объявил он, хитро подмигнув мне. — Пора учить тебя искусству кулинарии, раз уж я по ночам тренируюсь с тяжеловесами. — А суп этот волшебный? — усмехнулась я, садясь рядом и следя, как он нарезает овощи. — В некотором роде, — он подмигнул. — Особенно когда тебе нужно оживить двух шумных шиноби. Мы вместе готовили, и Какаши терпеливо показывал мне, как правильно резать и варить, при этом шутя и подбадривая: — Главное — не переусердствовать с ингредиентами. Я тебе не папа, чтобы учить всему на практике, — поддразнил он. Когда суп был готов, мы осторожно поднесли его нашим "героям". Вскоре на кухню, как два затмённые тени, вошли папа и дядя Сатоши. Оба выглядели потрепанными, с мутными глазами и угрюмыми выражениями лиц. Папа попытался сесть за стол, но, видимо, даже простая попытка двигаться оказалась для него трудным испытанием. — Ух, ребята, вы нас спасли, — пробормотал папа, неуверенно улыбаясь и беря чашку с горячим супом. — Мы вам не отплатим, но, по крайней мере, можем сказать "спасибо" за этот суп. Дядя Сатоши сел рядом, тоже протирая глаза. Он выглядел не менее потрёпанным, но в его глазах всё равно весело искрился огонёк. — Ах, этот вечер… Надо было хотя бы оставить какую-то часть здоровья на утро, — заявил дядя, прищурив глаза. — Спасибо, что вы не просто нас угостили, но и пережили с нами этот ужас. Похоже, что и мы теперь, как два старых дерева, которые не могут выпрямиться. Какаши стоял рядом с ними, с лёгкой усмешкой на лице, как всегда, спокойный и собранный, хотя и сам, похоже, не был полностью отдохнувшим. — Главное, чтобы вы выжили, — сказал он с изрядной дозой сарказма, передавая им ложку. — Больше пить не будете, да? Папа и дядя Сатоши переглянулись и оба буркнули что-то вроде: — Мы подумаем. Но их выражения лиц, всё равно, были полны благодарности. Мы с Какаши внимательно следили, как они едят, и в это мгновение было приятно видеть, что они, несмотря на все свои "подвиги", в итоге смогли оценить заботу. Больше всего меня радовало то, что семья снова в сборе, и мы все вместе переживали эти смешные, неловкие моменты. *** Сатоши Хатаке, младший брат Сакумо, всегда был легкомысленным и беспечным. Для него жизнь была коротким и непредсказуемым путешествием, в котором надо было взять от неё всё. Зачем думать о будущем, если никогда не знаешь, когда наступит конец? Он брал каждый день, как последний, и не допускал в свои мысли планов или обязательств. Но однажды произошло событие, которое изменило его взгляд на жизнь. Во время второй мировой войны шиноби, находясь на фронте, он получил весточку о том, что его невестка, Хитоми, снова беременна. Радость за старшего брата смешалась с легкой завистью. Ему нравилась мысль о семье, но он всегда обещал себе, что не будет привязываться и любить кого-то так сильно, чтобы потеря принесла боль. И всё же, несмотря на это убеждение, он продолжал переписываться с Сакумо, расспрашивая о нём, о Хитоми, о племяннике Какаши и обо всем, что происходило в Конохе и в их клане. Даже издалека он не переставал быть частью их жизни, пусть и на расстоянии. Во время одного из отпусков Сатоши вернулся домой. Его встречал старший брат Сакумо с Хитоми, живот которой уже заметно округлился. Видя, как скоро они снова станут родителями, он ощутил лёгкое волнение. Какаши тоже был рядом, правда, что-то изменилось: мальчик носил маску, и Сатоши никак не мог понять, что побудило его к этому. Но, решив не акцентировать внимание, он лишь коротко кивнул, принимая перемены в семье как данность. Прошло немного времени, и Сатоши получил письмо, которое принесло и радость, и горе. Хитоми родила дочь, но сама не пережила роды. Утрата потрясла его. Даже если он и держался в стороне, Сатоши понимал, какую пустоту это оставило в сердце брата. Он не раздумывая взял досрочный отпуск и отправился домой вместе с ранеными, чтобы поддержать Сакумо, Какаши и теперь маленькую Мидори, оставшуюся без матери. Когда он впервые увидел Мидори, он не знал, как держать младенца. Ему казалось, что она слишком хрупкая, слишком маленькая для его больших и грубых рук. Но, видя, как Сакумо и Какаши нуждаются в помощи, Сатоши, как мог, старался быть рядом. Он понимал, что теперь его семья изменилась навсегда. Невозможно было представить, как они будут жить без Хитоми. Он тоже чувствовал эту потерю, но знал, что теперь главное — поддержать брата и племянников. Через несколько дней Сатоши узнал страшные новости о фронте: в одной из битв они понесли значительные потери, многие его товарищи погибли. Эта новость всколыхнула его, заставила задуматься о случайности и хрупкости жизни. Рождение Мидори спасло его, уберегло от судьбы, постигшей его друзей. И в тот момент он понял, что обязан этой маленькой девочке больше, чем можно выразить словами. Он поклялся, что будет рядом, защищая её и оберегая. Ведь её жизнь, сама её появление на свет спасло его, и Сатоши решил, что всегда будет её поддерживать и любить, чтобы оправдать этот дар и быть рядом с семьей, которая стала для него смыслом жизни. А Мидори стала его счастливой звездой. С тех пор он был особенно привязан к ней и часто называл её своим маленьким Ангелочком.