Часть 1

*** ***

      Потянувшись в постели, Гермиона открыла глаза, и тут же сощурилась из-за яркого света, пробивающегося через приоткрытые шторы. Комната была полна теплыми солнечными лучами, но для нее они были слишком резкими. Голова гудела, а вместе с ней ныла каждая мышца тела, будто она вчера участвовала в марафоне или в какой-то дуэли.       Что вообще происходило вчера?       Воспоминания путались, оставляя лишь туманные образы и ощущение усталости.       Не без труда привыкнув к свету, она осторожно села в постели. Головная боль вновь напомнила о себе. Она огляделась, и её взгляд упал на стены — их светлый цвет и тонкая полоска обоев были похожи на те, что украшали её комнату в общежитии. Но что-то было не так: шкаф стоял не на том месте, стул выглядел чужеродным, и даже постельное белье — оно было другого цвета и совершенно незнакомое на ощупь. Это чувство тревоги, как комок в горле, постепенно возрастало.       Неспешно повернув голову направо, чтобы не усиливать головную боль, Гермиона увидела что-то неожиданное, и из её пересохших губ сорвался слабый шепот.       Она смогла лишь вымолвить одно: — Оу.        Там, развалившись на спине и мирно посапывая, лежал мужчина. Его светлые волосы, растрепанные и упавшие на лицо, были ей слишком знакомы. Это был тот самый человек, с которым она бы никогда не пожелала оказаться в одной постели — Драко Малфой. Словно в кошмаре, она замерла, едва дыша, пытаясь осознать всю абсурдность происходящего.        Как она могла оказаться в его комнате? Как это вообще могло случиться?       Тяжело выдохнув, Гермиона сжала губы, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить его. Её разум судорожно пытался выстроить цепочку событий, но все было слишком туманно. Воспоминания ускользали, оставляя после себя лишь глухую пустоту.       Краем глаза она заметила россыпь красноватых отметин на его шее, которые тянулись вдоль ключиц и спускались по груди ниже, исчезая под одеялом. Они выглядели как следы от губ и ногтей. Смущение и ужас охватили её с новой силой, сердце застучало в груди.       Последнее, что она помнила — это как пришла на вечеринку в честь завершения сдачи первых экзаменов в Аврорской Академии. Атмосфера была напряженной, но праздничной: студенты радовались передышке после долгих недель учебы, а алкоголь тек рекой.       Она выпила пару бокалов вина, ощущая, как напряжение постепенно отпускает. Затем, немного поддавшись настроению, решилась на бокал огневиски, который быстро согрел её изнутри. Всё казалось вполне невинным — обычная студенческая вечеринка.       Однако вскоре, как это часто бывало, ее взгляд пересекся с презрительными серыми глазами Малфоя. Между ними снова вспыхнула искра раздражения. С того самого дня, как они оказались в одной академии, их старая конкуренция только усилилась. Что в Хогвартсе, что здесь — они всегда пытались обойти друг друга. И на вечеринке не обошлось без словесной перепалки. Острые реплики, ироничные замечания, брошенные обвинения — их ссоры были чем-то привычным, почти ритуалом, без которого оба уже не могли существовать.        Но что произошло потом? Как от этого обычного спора она оказалась здесь, в его комнате, да ещё и с ним в одной постели? Гермиона пыталась собрать мысли, но воспоминания были размытыми. Обрывки фраз, вспышки света, смех — все сливалось в один неразличимый хаос. Она терялась в догадках, с трудом понимая, как события могли выйти из-под контроля.       Ладно, погостили и хватит, пора и честь знать.       Она еще раз огляделась по комнате, стараясь не смотреть на спящего Малфоя. Ее взгляд остановился на платье, небрежно закинутом на спинку стула. Она тихо выдохнула и, медленно, словно подкрадываясь к чему-то опасному, начала осторожно выползать из-под одеяла.       Каждое движение было продумано: она старалась не шуметь и не привлечь внимание. Тонкая ткань постельного белья скользила по её коже, пока она медленно высвобождала ноги и, успев лишь коснуться стопами мягкого ковра, почувствовала прикосновение — сильные, теплые руки мягко, но уверенно обхватили её за талию. Это касание запустило разряд по её спине, словно ток пробежал по каждому нерву.       Её тело напряглось, и сердце на миг остановилось. Слишком знакомое ощущение его прикосновения, как будто это было не впервые. — Постой, — раздался слегка хриплый, еще сонный голос за её спиной. — Побудь со мной еще немного.       Прежде чем она успела даже подумать о побеге, его руки снова настигли её, и в следующее мгновение Гермиону мягко, но настойчиво повалили обратно на постель. Его длинные, крепкие руки сомкнулись на её талии, притягивая ближе. Его тепло окутало её, и она почувствовала, как мужское дыхание медленно и ритмично касается её шеи.        Ее сердце забилось быстрее, и в этот момент до нее вдруг дошло, что он тоже был нагим.       Ну, конечно…       Гермиона заставила себя признать очевидное: они были вместе этой ночью. Её мозг пытался найти оправдание, объяснение тому, как они могли оказаться в такой ситуации. Обрывочные сцены, которые раньше казались туманными, вдруг стали обретать ясность, но все еще оставались укутанными завесой стыда и шока.       Она замерла, пытаясь понять, что делать дальше. Слишком много чувств нахлынуло на нее разом: смятение, стыд, злость — и странная, непрошеная волна тепла, которую она испытывала от его близости.       Они пролежали так еще пару минут в тишине, наполненной только их дыханием. В голове Гермионы всё ещё кружился вихрь мыслей. Его объятия казались расслабленными, почти невинными, как будто он и не понимал, кого держит. Однако, когда его руки неожиданно соскользнули с её талии и медленно переместились вниз, скользнув по её бедрам, она резко вздрогнула, её тело инстинктивно напряглось.       Это прикосновение вернуло её к реальности, и в голове закрутился новый вопрос: неужели Малфой до сих пор не осознал, кого он просил остаться? Или же он был настолько погружён в своё состояние, что просто не обратил внимания?       Возможно, для него это был лишь очередной сон, где всё происходило по инерции, а может, он действительно не вспомнил ничего из того, что случилось прошлой ночью. — М-Малфой, а тебя разве тренировка не ждет? — её голос дрожал от нервозности.  — Сегодня у меня выходной, — ответил он с ленивой уверенностью, не останавливаясь, его рука продолжала двигаться вниз. — Не думаю, что тебе стоит пропускать… — попыталась возразить она, но её голос прозвучал еще слабее, чем она ожидала.       В это мгновение его пальцы скользнули между её ног, и всё её тело напряглось. Внутри сжался тугой узел, а внизу живота вдруг приятно потянуло. Это ощущение, неожиданное и острое, всколыхнуло её с новой силой. Разум пытался сопротивляться, кричал, что нужно остановить его, нужно отстраниться, но тело, словно по собственной воле, не реагировало, оставаясь в его объятиях. — Это же так… - Гермиона почувствовала, как дыхание сбилось, когда Малфой уверенным движением руки раздвинул её ноги. Её слова путались, и каждый вдох казался тяжёлым, словно воздух в комнате внезапно стал гуще. — Ва… ж… но.  — Не важно, — отозвался Малфой тихо, его голос был низким и хрипловатым.        Его руки двигались так, будто знали её тело лучше, чем она сама. Гермиона пыталась собраться, вернуть себе контроль, но её разум тонул в растущем чувстве, которое охватывало её всё больше с каждым его прикосновением.       Слегка холодные пальцы скользнули вдоль её чувствительной кожи, вызывая мгновенную реакцию - мелкая дрожь пробежала по её телу, заставив мышцы невольно напрячься. Гермиона с трудом подавила тихий вздох, который готов был вырваться наружу. Все её тело казалось ей чужим, подчинённым ощущениям, которые она не могла контролировать.       Малфой, уверенно надавив, проник внутрь, и её дыхание окончательно сбилось. Ощущение его пальцев было одновременно пугающим и завораживающим, её разум кричал остановиться, но тело, казалось, утопало в этом потоке противоречивых эмоций. — Стой, - прошептала она, пытаясь собрать остатки воли. — Тебе не нравится? — тихо спросил он, его голос был ровным, даже немного ленивым, как будто он знал, что она не сможет дать отрицательный ответ.       Его вторая рука, не теряя уверенности, поднялась вверх, обхватывая её подбородок, и мягко повернула её лицо к нему. Гермиона ощутила, как сердце застучало еще быстрее.       Горячий язык скользнул вдоль её шеи, оставляя за собой влажный след, и её тело мгновенно отреагировало. Стон сорвался с губ прежде, чем она успела его подавить, отдаваясь в воздухе между ними, и от этого ей стало ещё тяжелее бороться с нарастающим чувством, которое охватывало всё её существо.       Черт, он не перепутал её с кем-то другим. Он знал, кто перед ним, и, кажется, не собирался останавливаться. — Нет, не в этом… — она тяжело выдохнула. — Не в этом дело.  — В чем же? — ответил он, его голос стал ещё более настойчивым.        Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было что-то такое, что заставляло её внутренний голос замолкнуть.       Гермиона хотела сказать что-то весомое. Что-то, что могло бы остановить этот поток, вернуть всё обратно на свои места, но слова не находились. Она хотела объяснить, что всё это было слишком неожиданно, что они всегда были конкурентами, что прошлой ночью всё зашло слишком далеко. — Я вчера немного перебрала, — наконец выдавила она, голос её дрожал, каждое слово давалось с трудом. — И, возможно, только поэтому полезла к тебе в постель… Это была… — она закусила губу, пытаясь подавить растущее волнение. — Ошибка.       Эти слова звучали как признание, и, произнося их, Гермиона ощутила, как её сердце сжалось от стыда. Она смотрела ему в глаза, и в них не было гнева или презрения — лишь легкое недоумение и интерес. — Ошибка? — переспросил он, чуть приподняв бровь. — Ты действительно так думаешь?       Его руки всё ещё не отпускали её, и это ощущение, словно он держал её в плену, мешало разуму найти ясность. Она понимала, что он не собирался просто так её отпускать, и её собственные чувства запутались в этом водовороте. — Ну, я имею в виду… мы вчера оба напились, и произошло это, — продолжила она, пытаясь объяснить ситуацию, но её голос звучал неуверенно.        Слова её повисли в воздухе, она пыталась найти способ описать то, что между ними произошло, но не могла подобрать нужные фразы. В голове снова мелькали смутные воспоминания о вечере, но это было слишком сложно.   — Это, - вдруг повторил он.        Едва заметно усмехнувшись, Малфой выдохнул, и хватка его ослабела. Он взъерошил свои волосы, словно это было частью какого-то ритуала, который помогал ему успокоиться или переварить услышанное. — В смысле, мне кажется, что нам, возможно, лучше забыть о вчерашнем, — произнесла Гермиона, громко сглотнув слюну. — Мы не можем нравиться друг другу. — Ночью ты, кажется, была довольна этим, — произнес Малфой с лёгким вызовом в голосе, и в его взгляде читалось нечто игривое, почти провокационное.       Смутившись от его слов, Гермиона отвела взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Она натянула одеяло повыше, как будто это могло защитить её от его проницательного взгляда и от той неловкости, которая разрасталась между ними. Её сердце колотилось в груди, и она понимала, что вся ситуация стала слишком запутанной. — Сейчас у нас есть замечательный шанс распробовать всё на трезвую голову.        Его серые глаза сверкали игривым вызовом. Он подался ближе, и Гермиона почувствовала, как его уверенность заполняет пространство между ними, заставляя её нервничать. Казалось, он действительно наслаждался ситуацией, словно её смятение только добавляло ему уверенности. — Мне лучше уйти, — решительно произнесла Гермиона, отстраняясь от его прикосновений и чувствуя, как в ней растёт напряжение.        Она попыталась отстраниться от его прикосновений, но одна из его рук всё ещё оставалась на её бедре. Гермиона глубоко вдохнула, её грудь поднялась, и она ощутила, как внутри неё срастаются противоречивые чувства. Она понимала, что должна взять себя в руки, и, наконец, собравшись с мыслями, решила действовать.       Собрав все свои силы, она медленно, но решительно приподняла свою руку и положила её на его запястье. Пальцы сжались вокруг его руки, и, стиснув зубы, она убрала её. — Малфой, — произнесла она с напряжением в голосе, — Мне нужно уйти.       Её слова звучали более уверенно, чем она чувствовала себя на самом деле. Она знала, что это необходимо, что если она не остановится сейчас, то может потерять контроль над собой, и её жизнь станет ещё более запутанной.       Он, кажется, не сразу понял, что происходит, и, воспользовавшись его замешательством, Грейнджер быстро встала с кровати. Её на мгновение охватило чувство паники, словно реальность возвращалась слишком быстро. Она метнулась взглядом по комнате, её глаза бегло скользнули по незнакомым деталям: постель, скомканное одеяло, разбросанные на полу вещи и даже отражение себя в зеркале, где она выглядела так, будто только что вышла из сна. Каждая деталь комнаты была наполнена воспоминаниями о том, что произошло прошлой ночью, и это только усиливало смятение.       Пытаясь восстановить порядок в голове, она схватила своё платье со спинки стула. Гермиона натягивала платье, и оно зацеплялось за её кожу, словно напоминая о каждой детали их ночи, о каждом прикосновении, о каждом взгляде, который они обменивались. В голове возникла мысль, что это вовсе не тот наряд, в котором ей хотелось бы покинуть его комнату — платье казалось слишком облегающим, слишком откровенным, и каждое движение его ткани оставляло неприятное послевкусие.       Когда она, наконец, застегнула молнию на спине, её руки дрожали от напряжения. Она взглянула в зеркало — отражение напоминало о том, что она не просто Гермиона Грейнджер, а девушка, пережившая момент слабости, момент, который ставил под сомнение все её принципы и убеждения. Волосы были растрепаны, а макияж смазан, и она выглядела так, словно сама не могла поверить в произошедшее. — Ты в любой момент можешь вернуться, если пожелаешь, — произнес Малфой.        Эти слова повисли в воздухе, и Гермиона почувствовала, как по её спине пробежала дрожь. Он смотрел на неё с такой выраженной надеждой, что ей стало неловко.       В этом мгновении ей показалось, что между ними возникла невидимая связь — что-то большее, чем просто физическое влечение, что-то, что она не могла игнорировать. Но её разум и сердце боролись: с одной стороны, желание уйти, оставить всё позади, а с другой — томительное ощущение, что они могут быть чем-то большим, чем враги и соперники.       Она крепче сжала дверную ручку, пытаясь сосредоточиться на реальности. Эти слова звучали слишком заманчиво, но она знала, что не может позволить себе остаться.       Гермиона резко открыла дверь и вышла в коридор, оставляя Малфоя, его слова и всю эту запутанную ситуацию. Она закрыла дверь, и резкий звук замка стал последним аккордом в этой симфонии противоречий. В её голове всё ещё звучали его слова, но она знала, что сейчас ей нужно время и душ.