Часть 2

*** ***

      Гермиона никак не могла выбросить из головы то утро. Сколько бы она ни пыталась, мысли о том, что произошло между ними, не давали ей покоя. Хоть она и не помнила подробностей той ночи, но ощущение неправильности, недопустимости, было с ней постоянно. Каждый раз, закрывая глаза, ей чудилось, что она вновь оказалась в том мгновении, где что-то пошло не так.       Целую неделю ей удавалось избегать его. Лишь каникулы перед новым семестром спасали от случайных встреч — их пути не пересекались в коридорах академии, где они обычно натыкались друг на друга. Библиотека стала её убежищем. Она проводила там часы напролёт, стараясь углубиться в учебники и свитки, забыться в ворохе знаний, но даже магические формулы и текста не могли заглушить постоянно всплывающие мысли о нём.       Если не было возможности прятаться среди книг, Гермиона закрывалась в своей комнате, боясь столкнуться с ним на пути в кафетерий или во дворе. Однако каждый раз, когда случайно её взгляд проскальзывал в сторону окна, она видела Малфоя. Его светлые волосы сияли на солнце, когда он направлялся на очередную тренировку. Он двигался уверенно, не замечая её взгляда, который так и не решался задержаться на нём слишком долго. Но, украдкой разглядывая его, Гермиона каждый раз ощущала внутри странный трепет, который ей не удавалось объяснить.       Это было мучительно — видеть его и одновременно избегать.       Что ж, ей было стыдно признаться, но Драко Малфой был в её вкусе. В этом заключалась горькая ирония: тот, кого она всегда считала воплощением высокомерия и презрения, оказался тем, на кого она не могла не обращать внимания. Конечно, можно было бы закрыть глаза на их многолетнюю вражду - эту бесконечную борьбу, начавшуюся с первого же года их пребывания в Хогвартсе, когда им было всего по одиннадцать. Однако Гермиона не могла отрицать очевидного: Малфой вырос, и сейчас он вполне был хорош собой.       Он высокий, с резкими чертами лица. Всем своим видом он демонстрировал уверенность, точно зная, что привлекает взгляды. Его серебристые волосы всегда безупречно уложены, а в глазах мелькал холодный, но в то же время притягательный блеск. Он умел вызывать в окружающих восхищение, даже если никто этого не признавал. И Гермиона могла поклясться, что он прекрасно осознавал, какое впечатление производит.       Это её раздражало. Он был не просто уверен в себе — он явно наслаждался тем, что вызывает подобные реакции, и, возможно, знал, что даже она, Гермиона Грейнджер, не могла остаться полностью равнодушной. Сама мысль об этом приводила её в ярость. Как мог человек, который столько лет был ей противен своим поведением, теперь занимать её мысли? Но каждый раз, когда её взгляд задерживался на нём дольше, чем следовало бы, в её голове всплывала эта мучительная правда — Драко Малфой был слишком привлекателен, чтобы полностью его игнорировать.       Еще в Хогвартсе девочки табуном ходили за ним, как за каким-то идолом, и, когда они поступили в академию, их число только возросло. Малфой всегда притягивал внимание. Гермиона не могла не замечать, как часто его можно было встретить в кафе неподалеку, сидящим за столиком с очередной эффектной блондинкой или брюнеткой. Он, как обычно, мило ворковал, глядя на свою новую спутницу, а его пальцы играли с её локонами, накручивая их себе на палец с небрежной грацией. Гермиона усмехнулась. Ещё бы. У всех его девушек были длинные, идеально уложенные волосы. Может, это был его фетиш?       Но не только это бросалось в глаза. Все его пассии были будто бы взяты с обложек глянцевых журналов: длинные ноги, безупречные фигуры, уверенные взгляды. У них была та лёгкость, которой, казалось, обладали только те, кто знал свою привлекательность и умел ею пользоваться. Что из этого списка было у Гермионы Грейнджер? Она хмыкнула, глядя на своё отражение в оконном стекле. Пакля на голове вместо причёски и рост в пять с половиной футов. Да уж, она явно проигрывала по всем фронтам, как бы ни старалась это игнорировать.       Но всё-таки… сколько же выпил Малфой той ночью?       Гермиона снова и снова прокручивала в голове то утро. Её мысли занимали ощущения, которые она не могла забыть. Её кожа до сих пор помнила прикосновение его пальцев. Длинных, уверенных, умелых. Жаль, что память об остальных событиях ночи ускользала. Но даже это уже заставляло её сердце биться быстрее. Она не могла вспомнить подробностей, но знала одно — его прикосновения были такими, что она невольно содрогалась при одной лишь мысли о них.       Если он только пальцами мог довести её до дрожи, что ещё могло случиться под покровом ночи? Должно быть, это были безумные ощущения. Гермиона тяжело выдохнула, почувствовав, как её дыхание участилось. Она ненавидела себя за эти мысли, за этот интерес, который она не могла контролировать.       Ты в любой момент можешь вернуться, если пожелаешь.        Эти слова звучали у нее в голове, терзая сознание. А она действительно желала. Желала сильнее, чем осмеливалась признаться даже себе. Она хотела снова ощутить его рядом, почувствовать, как его горячие руки скользят по коже, как он нежно касается её шеи своим языком, оставляя за собой влажный след, от которого по всему телу пробегали мурашки.       Она хотела, чтобы он обнял её за талию, притянул к себе так близко, чтобы между ними не осталось и намёка на пространство.       Мерлин, нет!       Гермиона обмахнулась ладонью, пытаясь отбросить это наваждение, но возбуждение уже захлестнуло её, словно цунами. Желание стирало границы между тем, что было правильно, и тем, что она так отчаянно желала. Гермиона старалась взять себя в руки, успокоиться, но перед глазами стоял только он - Драко Малфой.       Его образ преследовал ее, как наваждение. Эти кубики пресса, широкие плечи, сильные руки, накаченная грудь. Каждая деталь его тела врезалась в память. Она чувствовала, как жар внутри нарастает, и, сколько бы она ни пыталась глубоко дышать, это не помогало.       Погрузившись в горячую воду по плечи, Гермиона ощутила, как ускользает напряжение, накопившееся за долгий день. Пар поднимался над ванной, обволакивая её лицо влажным, туманным облаком, отчего кожа слегка покраснела, а дыхание стало глубже и медленнее. Она медленно скользнула пальцами по животу, чувствуя приятное, тянущее ощущение, которое разливалось по телу, почти электрическим током отдаваясь в каждом нерве.       Мысль о Малфое пронзила её, как вспышка. Стоило лишь представить его лицо, услышать мысленно его голос — и сердце тут же учащенно забилось. Сильная волна эмоций нахлынула на нее: смесь желания и трепета. Она попыталась подавить эти чувства, как делала много раз прежде, стараясь сосредоточиться на других мыслях, но возбуждение, разливающееся по телу, не отпускало, увлекая её ещё глубже.       Её пальцы продолжили свой путь, скользя ниже, ощущая тёплую воду и прикосновение гладкой кожи. Она задержала дыхание на мгновение, не решаясь, проверяя, действительно ли хочет идти дальше. Но мысли о Драко Малфое, яркие и наполненные запретным, завладели её разумом. Сердце забилось чаще, когда пальцы приблизились к самому чувствительному месту, едва касаясь, пробуждая волну мурашек по телу.       Тихий, едва слышный стон сорвался с её губ, когда пальцы, наконец, скользнули вдоль клитора. В этом мгновении весь мир вокруг исчез — остались только она, приглушённый свет в комнате, лёгкий аромат трав, поднимающийся вместе с паром, и нарастающие волны удовольствия, что медленно захватывали её целиком.Гермиона погрузилась в это ощущение, позволяя мыслям и чувствам вернуться к воспоминаниям о прикосновениях Малфоя.       В то утро его длинные, изящные пальцы касались её кожи, слегка прохладные на фоне тёплого воздуха в комнате. Умелыми, уверенными движениями он исследовал её тело, будто нащупывая невидимые струны, готовые зазвучать. Казалось, Драко знал её суть, её самые потаенные желания, умея за секунды довести её до грани, где эмоции сталкивались с разумом.       Всё внутри напряглось в ответ, и легкая дрожь прошла по спине, когда сомнения закрались в её мысли, заставляя задуматься, не ошиблась ли она в своём прежнем выборе.       Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как лёгкая дрожь прокатывается по её телу, заставляяя сжимать бедра. Водяная гладь, еще мгновение назад спокойная, колыхнулась, когда она, ведомая нарастающим возбуждением, поднялась из ванны. Вода стекала с её тела, оставляя прохладные дорожки на коже, но ни холод, ни капли больше не могли отвлечь её от того, что охватило её разум. Она больше не могла и не хотела сопротивляться: желание, долгое время скрытое и подавленное, теперь накрыло её с головой.

      Резким движением она распахнула шкаф, и несколько вешалок с платьями полетели на кровать. Внутри бушевал вихрь эмоций. Её рука потянулась к полке, на которой хранилось белье. Что же могло понравиться Драко? Может, кружево, которое обвивало бы её тело, создавая чувственный контраст? Или сетка — смелая и соблазнительная?       У Гермионы, если честно, не было привычки покупать парадное белье — обычно она отдавала предпочтение удобному и практичному. Но Джинни регулярно присылала ей по два-три новых комплекта каждые пару месяцев. И эти комплекты были, мягко говоря, эротичными. Черное кружево, тонкие бретели, иногда даже что-то с полупрозрачными вставками. Джинни, видимо, считала, что это обязательно ей пригодится, говоря с неизменной ухмылкой: — Нельзя быть окруженной красавчиками и не переспать хотя бы с одним.       Гермиона тогда смеялась, отмахиваясь от слов подруги, но теперь, когда её пальцы пробегали по мягкому кружеву, она не могла не задуматься: а может, Джинни была права?       Не долго думая, Гермиона выбрала один из комплектов белья — кружевное, чёрное. Его заметная смелость как раз подходила к тому, что она задумала. Платье тоже не заставило долго размышлять: она уже знала, какое именно будет выглядеть достаточно соблазнительно, но при этом не слишком вызывающе. Оно было элегантным, подчёркивало талию и открывало как раз столько, сколько нужно, чтобы вызвать интерес.       Переодевшись, Гермиона взглянула на себя в зеркало, удовлетворённо отметив, что всё выглядит именно так, как она хотела. Но ей предстояло ещё кое-что — скрыть свой план. Она надела тёплый кардиган, запахнув его так, чтобы платье выглядело как обычная часть её наряда. А на ноги натянула мягкие тапочки, чтобы никто не заподозрил ничего лишнего, если её вдруг заметят. Она могла сказать, что просто вышла на вечернюю прогулку или, возможно, пошла подышать свежим воздухом.       Теперь всё зависело от неё. Была не была.        Выскользнув в коридор, Гермиона огляделась, чувствуя, как сердце колотится в груди. Вокруг никого не было, и она, собрав всю свою смелость, двинулась в сторону комнаты Малфоя. Шаги эхом отдавались в её голове, с каждым шагом она ощущала нарастающее волнение. Она понятия не имела, что скажет ему, когда окажется перед ним.       Может быть, всё это была ошибка? За эту неделю многое могло измениться.       А что если он уже нашёл себе новое увлечение?       Это вполне в его духе. Малфой не был тем, кто тратил много времени на раздумья.       Когда она остановилась возле его двери, уверенность куда-то исчезла, словно её и не было вовсе. Возбуждение, которое гнало её сюда, теперь билось где-то далеко. Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от страха и неуверенности.       Мерлин, сумасшедшая. Она не должна была приходить сюда. Или всё-таки должна?       Дверь резко распахнулась, и Гермиона замерла на полушаге назад, застигнутая врасплох. Её сердце на мгновение перестало биться.       Что она теперь ему скажет? Что, пришла заняться с ним сексом? Или, может, признаться, что мастурбировала, думая о нём?       Эти мысли бешено крутились в её голове, парализуя тело и разум.  — Привет, — сказал он, довольно улыбаясь, и облокотился на дверной косяк. — А я всё думал, кто здесь трётся.       Гермиона сглотнула, чувствуя, как слова застряли в горле. Его спокойствие и чуть насмешливый тон вывели её из равновесия ещё сильнее. Он выглядел уверенным и расслабленным, словно её приход был чем-то обыденным, а она стояла здесь, дрожа от нахлынувших эмоций.       На нём не было футболки, и он поиграл мышцами, будто намеренно демонстрируя свои выдающиеся качества, заставляя Гермиону покраснеть. И только сейчас она поняла насколько не подготовлена к данной встрече.  — Хочешь зайти? — спросил он, словно это было самым естественным предложением на свете.       Чертов дьявол.       Её разум вновь заметался между желанием и здравым смыслом. Она хотела войти, но одновременно осознавала, что это рискованно. Взгляд Малфоя был полон игривости, от которой у неё перехватывало дыхание.       Прикусив губу, она шумно выдохнула, чувствуя, как волнение накатывает волной. Где-то вдали послышались чьи-то шаги, и она обернулась в сторону их источника. Легкая тревожность коснулась пальцев рук. У нее оставалось лишь пара секунд, чтобы решить: зайти или нет.       Конечно, она хотела. Иначе зачем бы пришла сюда? Внизу живота приятно тянуло, а между ног было горячо и влажно, её тело уже знало, чего желает.       Не дождавшись ответа, Малфой втянул её в комнату и захлопнул дверь. Гермиона оказалась в ловушке: между шикарным телом и деревянной дверью, за которой отчетливо звучали голоса сокурсников. — Долго думала, — произнес он, снова улыбаясь, облокотившись рукой на дверь и преградив ей путь к отступлению. — Было бы неловко, если бы тебя в таком виде застали возле моей двери. Слухи бы пошли, твоя чистенькая репутация пострадала бы.       Гермиона на мгновение замерла, осознавая, как его слова, полные иронии, вызывают у неё одновременно смех и волнение. Она знала, что он прав — если кто-то увидит её так близко к нему, это действительно станет темой для обсуждения. Но, несмотря на это, она чувствовала, как в груди вновь разгорается огонь желания. — Думаешь, она всё ещё чистая?  — Думаешь, я рассказал всем о той ночи?        Указательным пальцем он скользнул по девичьей шее. Его прикосновение вызывало у неё мурашки, и Гермиона, не в силах отвести взгляд, затаила дыхание. — Я бы не хотел, чтобы все знали, какая ты можешь быть, когда забываешь о глупых рамках приличия, — продолжал он, его голос стал низким и гипнотизирующим. — Как ты кричишь моё имя, царапаясь и кусаясь. Прося, хотя нет, требуя ещё. Жестче. Глубже.       Каждое слово отзывалось в её сознании, заставляя её сердце биться быстрее. Она понимала, что он играет с ней, но это только распаляло её. Внутри всё кипело, и, почувствовав, как его дыхание стало ближе, она задала себе вопрос: как далеко она готова зайти в этой игре?       Скользнув ниже, он резко распахнул кардиган. Его глаза, полные желания, прошлись по ней сверху-вниз, изучая каждый сантиметр открытой кожи. Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегает дрожь.  — Красивое платье, — произнёс он с ухмылкой, приподняв бровь, — не видел его на тебе раньше.       Не видел? Он наблюдал за ней? — Оно новое, — ответила она, стараясь звучать непринуждённо. — Значит, купила его специально для меня?       Как-то неопределенно она пожала плечами, хотя внутри её всю колотило. На самом деле она просто выбрала это платье, потому что ему это должно было понравиться. — Может быть, — бросила она с лёгкой улыбкой, стараясь сохранить уверенность. — Или просто захотелось чего-то нового.       Её слова прозвучали не слишком убедительно, и Гермиона сама почувствовала, как искры между ними разгораются. Их взгляды встретились, и, показалось, его глаза потемнели. — Так, что ты решила, Гермиона? Останешься или пойдёшь? — Ммм, — она облизнула пересохшие губы. — Я бы хотела остаться.       Очередная улыбка. Малфой, как Чеширский кот, сиял от удовлетворения. Ему не удавалось скрыть, насколько он доволен её ответом, а может он даже не хотел. Гермиона почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее.  — И зачем ты пришла, Гермиона?        Она немного замешкалась, и румянец загорелся на щеках, когда она осознала всю смелость своих слов. — Думаю, я пришла к тебе. — Чтобы…? — подталкивал он. — Чтобы узнать, что было той ночью, — произнесла она, едва сдерживая дрожь в голосе.        Это было правдой, но в голове всплывали и другие, более смелые мысли. — Показать или рассказать? — усмехнулся Драко, отойдя назад на два шага.       Гермиона ощутила укол разочарования. Она ожидала, что он сделает шаг навстречу, а не отступит. Но всё же в её сознании зарождалась надежда, что это лишь игра, что он жаждет той же близости, что и она.       Не все сразу, — напомнила она себе, понимая, что сейчас важен не только вопрос о той ночи, но и о том, что происходит между ними сейчас. Её чувства были запутанными, но одно было ясно: она не собиралась сдаваться.       Жестом он пригласил её присесть на кровать, а сам облокотился на столешницу, будто намерено принимая выигрышное положение. Его полуобнажённое тело снова отвлекло её, и Гермиона почувствовала, как в голове всё смешалось. Если он не оденется, она не сможет думать. — Для начала расскажи.        Гермиона присела и чуть откинулась, оперевшись на руки, позволяя кардигану игриво соскользнуть с плеч. Этот жест не мог не привлечь внимание Драко, она заметила, как кадык на его шее дернулся. В эту игру могут играть двое.  — Я была не готова к тому, что произошло, — произнесла она. — Но теперь… Теперь мне хочется знать больше.       Малфой, склонив голову на бок, изучал её, и она могла видеть, как его интерес растёт. Его губы слегка приподнялись в улыбке. — Огневиски — не твой напиток, — произнёс он с ухмылкой. — После того, как мы с тобой повздорили, ты выпила ещё пару стаканов. Блейз обычно характеризует такое состояние словом «развезло». Не буйная, не тихая, просто нужно прилечь. Я собирался и так уходить, решил доставить тебя до комнаты.       Гермиона прищурилась, оценивая его слова. — До своей? — спросила она, поднимая брови. — Я не знаю, в какой ты комнате, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — А твой речевой аппарат и ориентирование в пространстве в тот момент слегка страдали.       Она почувствовала, как уши покраснели, и лицо залило жаром, когда он продолжил: — Не оставлять же мне тебя на полу коридора женского крыла? Пришлось забрать тебя к себе. Напоил тебя водой, и ты благополучно уснула, — он сделал паузу. — Я ушёл в душ, а когда вернулся, ты уже была в более вменяемом состоянии. Помнишь, что сказала мне?        Гермиона нахмурилась, пытаясь воззвать к своим воспоминаниям, но всё было тщетно. Фрагменты той ночи ускользали от неё, словно тени в сумраке. Она помнила общий настрой, смех и лёгкость, но детали расплывались, оставляя лишь смутное ощущение. — Спросила, считаю ли я тебя красивой, — продолжал Драко, его голос вдруг стал тише и чуть хриплым. — Знаешь, что я ответил? Считаю. И ты набросилась на меня.       Гермиона почувствовала, как её сердце замерло. Она не могла поверить, что действительно могла так себя вести. Малфой выглядел серьезным, но что мешало ему соврать ей? Ведь она ничего не помнит, и он мог сказать ей что угодно.  — Честно говоря, если бы я знал, что ты этого не вспомнишь, я бы тебя остановил. Но… я давно думаю о тебе. Решил, что это взаимно.       Эти слова пронзили её. Она искала объяснения, как могла забыть такую важную деталь. В её голове роились мысли, и, несмотря на смущение, её смелость возрастала. — Ты действительно думаешь, что это взаимно? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения. — Или это просто игра?       Малфой вдруг приблизился к ней, и она почувствовала, как между ними нарастает напряжение. Его дыхание стало тяжелее, когда он ответил: — Это не игра, Гермиона. Я не хотел, чтобы это так выглядело.        Его близость заставило сердце сбиться с ритма. Гермиона могла различить легкий аромат его кожи. Сердце гулко отбивало ритм, подстраиваясь под его едва уловимый пульс. Между ними словно был невидимый магнит, тянущий её к нему, и она уже не могла понять — это был страх или притяжение, от которого не хотелось бежать.       Во взгляде серых глаз не было и намека на ложь, наоборот в них горела надежда. — Ты сказал, я могу вернуться, если захочу. Я вернулась.        Слова её стали спусковым крючком, как будто тайный пароль, позволяющий выйти наружу глубоко спрятанные желания. Без промедления Малфой опустился на колени перед ней, утрачивая всякий контроль, и его губы жадно опустились на её, как если бы они были единственным источником жизни. Поцелуй был полон необузданной страсти.        Руки мягко, но уверено заскользили по бедрам, задирая платье выше, обнажая новые части нежной кожи. Драко медленно раздвинул её ноги, устраиваясь между ними, чувствуя как напряжение пронзило Гермиону. Поднявшись выше, до бедер, пальцы сжались, оставляя отпечатки.       Поддавшись вперед, он опустил её на кровать. Когда он отстранился, лицо Грейнджер было красным, глаза она отвела в сторону, скрывая смущение и желание. Увидев это, Малфой не удержался от тихого, немного хриплого смеха, который выдал его удовлетворение.        Он вновь наклонился к ней, даря поцелуй, от которого у неё перехватило дыхание. Его губы были настойчивыми и в то же время нежными.       Но это было только начало. Вскоре его губы начали свой плавный, томительный путь вниз, оставляя цепочку коротких, едва ощутимых прикосновений к девичьей шее, которые заставили Гермиону вздрогнуть.       Когда губы Малфоя добрались до нежной кожи груди, она зажмурилась, ощущая, как от этих прикосновений по телу растекается тепло. Но он не остановился и продолжил двигаться вниз, заставляя ее сердце биться все быстрее и быстрее.        В этот момент Гермиона почувствовала его горячее дыхание на внутренней стороне бедра, которое обожгло. Секунду спустя он коснулся кожи влажным языком, срывая с губ первый стон.        Не спеша, он начал подниматься вверх, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом. Его пальцы мягко, но уверенно скользнули к тонкой тесемке белья, и, подцепив её, он плавно потянул вниз, словно раскрывая перед собой долгожданный подарок.       Гермиона задержала дыхание в ожидании, и Драко не заставил себя долго ждать. Его язык скользнул по клитору, запуская рой мурашек вдоль позвонка. Изогнувшись, она невольно попыталась избежать прикосновений, но он лишь крепко схватил её за бедра, заставляя остаться на месте.        Его движения становились все более уверенными, и волны наслаждения накрывали её одна за другой. Гермиона с трудом удерживалась на грани, ощущая, как всё тело поддаётся его власти, теряя контроль. В комнате раздавался лишь тихий шёпот его имени, а девичьи пальцы судорожно сжимались на белоснежных простынях, пока дыхание становилось всё более прерывистым и горячим.       Наконец, он отстранился, и в его глазах сверкнула насмешка, он прекрасно знал эффект, который произвел, ведь с её губ слетел недовольный стон.        Драко замер на мгновение, наслаждаясь видом. Она лежала, тяжело дыша, щеки пылали, а глаза блестели от накрывших её волн удовольствия и страсти. Платье едва прикрывало тело, скользнув вниз, открывая притягательный контраст мягкой кожи и тонкой черной сетки, сквозь которую просвечивали розовые соски. Он не мог отвести от неё взгляда, чувствуя, как его самообладание тает под напором желания.       Гермиона почувствовала, как его руки заскользили вверх, обнажая каждую линию её тела под его пристальным взглядом. Девичье дыхание участилось, когда Драко нежно, но уверенно провел пальцами вдоль её позвоночника, оставляя лёгкие мурашки на коже. Он притянул её ближе, так, что она ощутила его ровное дыхание у самого уха, и на миг замер, позволяя ей прочувствовать близость и это напряжение, наэлектризовавшее воздух между ними.       Драко наслаждался каждым мгновением, чувствуя, как её тело откликается на его прикосновения. Он наклонился ближе, проводя языком вдоль изгиба шеи, оставляя лёгкий влажный и теплый след на коже. Его руки скользнули к её груди, мягко охватывая ее ладонями, и он ощутил, как она едва заметно дрогнула, выдыхая тихий, прерывистый вздох. — Ты не представляешь как мне было одиноко эту неделю, — неожиданно раздался его шепот, опаливший ухо.        Он притянул её к себе, и Гермиона ощутила сквозь ткань его спортивных штанов, насколько сильно он тосковал. Неужели по ней? С губ её слетел шумный выдох. — Тогда тебе следовало взять дело в свои руки, — неожиданно, даже для самой себя, произнесла Грейнджер.       Малфой рассмеялся. Хрипло, до дрожи в её коленях.  — Я брал дело в свои руки каждый день, Гермиона.        Скользнув руками ниже, Малфой надавил на поясницу, и Грейнджер послушно опустилась на локти, ощущая, как тело поддаётся его власти. Её сердце колотилось в груди, а лёгкое покалывание удовольствия пробегало по позвоночнику. Она задержала дыхание, сгорая от нетерпения.        Каждое движение Драко напоминало ей о том, как сильно они оба ждали этого момента. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их негромкими дыханиями и тихими шепотами. Её кожа, уставшая от его прикосновений, горела, а волосы, распущенные и слегка взъерошенные, касались простыней.       До неё донеслось копошение, а потом кровать едва слышно скрипнула под парнем. — Не передумала? — произнёс он.  Гермиона была уверена, что он рассматривает её, и от этого стыд стал сильнее. Её щеки горели, но возбуждение одерживало верх над разумом и телом. Между ног было не просто влажно — там было так мокро, как никогда ранее. Каждый её нерв был напряжен. — Гермиона? — Нет…        Кровать вновь скрипнула, и Драко навис сверху. Головкой члена он осторожно скользнул между её бедер, вызывая у Гермионы дрожь, которая пробежала по всему телу. Его дыхание стало тяжелее.       Гермиона, не в силах сдержаться, подалась бедрами назад, прижимаясь к Малфою ещё ближе. Её сердце колотилось, а внутреннее волнение нарастало. Каждый миг ожидания распалял всё больше.        Он увеличил давление, и головка скользнула внутрь буквально немного. Крепко держа её за бедра, Малфой контролировал степень проникновения, медленно и осторожно продвигаясь вперед.       Гермиона вздохнула, её дыхание стало прерывистым, и она почувствовала, как внутри всё сжалось от восторга и ожидания. С каждой секундой ощущения становились всё более яркими, и она не могла не отдаться этому моменту, позволяя себе полностью раствориться в их близости.       Его член погрузился в неё полностью, и в этот момент она ощутила, как будто время замерло. Внутри неё разгорелось пламя, охватывающее все тело. Каждая клеточка её реагировала на него, и она едва могла сдержать стон, вырывающийся из груди. — Стой, — зашептала Гермиона.  — Я не двигаюсь. Больно?        Драко замер, наслаждаясь моментом, когда их тела стали единым целым. Он чувствовал, как она сжимается вокруг его члена. — Нет… просто… ты такой большой.  С его губ слетел смешок.  — Спасибо за комплимент, — он потянул подушку на себя, располагая её под девичьим животом. — Так будет легче.        Тяжело выдохнув, Гермиона опустилась на подушку. Её тело в мгновенье расслабилось, а от прикосновений Драко, полных ласки и нежности, сердце застучало быстрее.  — Все хорошо?  — Да-а. Только будь со мной понежнее, ладно? — Разве в прошлый раз я был груб?        Малфой чуть отстранился, и член выскользнул, оставляя за собой ощущение пустоты. Гермиона прикусила губу, её тело всё ещё горело от возбуждения. Почему он вызывал в ней такие чувства?  — Нет, но вдруг огневиски сгладило, и я…        Он вновь вошел, заполняя её всю, и Гермиона потеряла дар речи. Она не смогла сдержать стон, который рвался на свободу, и её тело отозвалось на его каждое движение, принимая его с жадностью. — Я буду делать только то, что тебе понравится.  — Просто я ничего не п…        Малфой толкнулся, а затем ещё и ещё, его движения были медленными и дразнящими, он наслаждался каждым моментом и не собирался давать Грейнджер шанса на разговоры. Она сжала в пальцах простыни, чувствуя, как волна возбуждения захлестывает её, заставляя выгибаться навстречу его движениям.       Каждый толчок пробуждал в ней новые волны удовольствия, вызывая ощущение, от которых становилось трудно дышать. Она потеряла счёт времени, отдавшись Малфою полностью.        Его тяжелое, хриплое дыхание слилось с её стонами и скрипами кровати. Драко прижимал девичье податливое тело к себе и одновременно вжимал её в кровать, словно боялся, что она убежит.        Он ощущал, как её тело дрожит под его прикосновениями, и это лишь усиливало его собственные ощущения. В воздухе витала смесь страсти и возбуждения, и они оба погружались в этот момент с головой, забывая о мире вокруг.        Гермиона выгнулась и задрожала, Малфой, уловив её реакцию, понял, что она близка к разрядке. Он ускорился, его движения стали более настойчивыми и глубокими.        Все её тело сжималось от каждого толчка,  девушка ощущала, как волна удовольствия накрывает с головой, готовая разразиться в яркой вспышке. Малфой сжал пальцы на бедрах Гермионы, и в этот же момент она напряглась, тело её ответило на его прикосновения, как никогда ранее. С губ слетело его имя, произнесённое с таким трепетом, что он не смог сдержать внутреннего восторга. Словно в беспамятстве, она повторила его имя несколько раз, и это вывело Драко из себя, пробудив в нём ещё большее желание.       Каждое произнесённое слово, наполненное страстью и отчаянием, подстёгивало его, и он почувствовал, как внутри него разгорается пламя, заставляя его двигаться быстрее и интенсивнее. Он не мог устоять, и её голос, звучавший в его ушах, стал настоящей музыкой.        Гермиона вдруг выгнулась, сжимаясь внутри так сильно, что Малфой замер. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Мгновение — и он излился внутрь нее, чувствуя горячую пульсацию.        Губами он прикоснулся к девичьему плечу, оставляя легкий, наполненный нежностью поцелуй. И Грейнджер расслабилась, ощущая, как сильна была усталость, которая охватила ее после такого бурного и страстного момента.        Малфой лег рядом, притягивая девушку к себе. Их тела еще были горячими и влажными.        Проведя пальцем по ярко выраженной ключице, Гермиона прилегла на мужское плечо. В его груди так громко и быстро стучало сердце, что казалось, оно хочет вырваться наружу.        Так близко она не видела Малфоя никогда. Тонкие губы, аристократический, слегка вздернутый нос и неприлично длинные светлые ресницы. Он словно выточенная из камня фигура.  — Хочешь что-то спросить? — спросил он, заметив ее пристальный взгляд.  — А я могу? — Еще спрашиваешь?       Выдохнув, Гермиона собралась с силами и наконец задала вопрос, мучавший ее долгое время:  — Те девушки, с которыми ты встречаешься, они…  — Они богатые наследницы, с которыми моя матушка надеется меня поженить, но есть другая девушка, которая мне нравится.  — И кто она?       Малфой рассмеялся.  — Я думал, что ясно выразился. В моей постели ты, а не какая-то другая девушка.  — Оу, — многозначительное слетело с её губ.        Его неожиданная честность смущала. Драко Малфой желал Гермиону Грейнджер? Если бы прямо сейчас она не находилась в его постели. Если бы его руки не лежали на её бедрах и талии, прижимая к его разгоряченному телу. Она бы никогда в это не поверила.       Её мог хотеть Рон Уизли. Между ними всегда была тонкая грань симпатии и раздражения.       Возможно, Кормак Маклаген все еще сох по ней. Совы от него приходили регулярно, неизменны в настойчивых предложениях встретиться с ним.         Но Драко Малфой. Это была ошеломляющая новость. Гермиона никак не могла привыкнуть, что он здесь, что он рядом. — То есть ты хочешь сказать, что я действительно тебе нравлюсь?       Тяжелый выдох, слетевший с губ Драко, вскользь коснулся её макушки, отчего по коже побежали мурашки.       Гермиона затихла, боясь пошевелиться и спугнуть Малфоя. В широкой, ритмично поднимающейся мужской груди, громко стучало сердце. — Какие глупые вопросы задает самая умная ведьма выпуска девяносто седьмого, — в его голосе прозвучала насмешка, но не едкая, без привычной холодности.       Драко чуть приподнялся, и Гермиона, следуя порыву, присела напротив. В этой близости между ними, в сумерках, было что-то странно притягательное.       Не выдержав напряжения, Гермиона прикусила губу и, покраснев, потянула край пледа, желая хоть как-то скрыться от его взгляда. Но Драко схватил её за запястья, притягивая ближе, и повалил Грейнджер на спину.       Он навис над ней, его лицо оказалось так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах, ощущала, как его пальцы держат её осторожно, но настойчиво.       Каким бы не был ответ. Здесь, сейчас, рядом с ним ей было очень хорошо. — Опять хочешь сбежать? — прошептал он чуть хрипло и надломленно. — Нравишься. Ты мне нравишься, Гермиона.       Из груди её вырвался судорожный выдох, и в этот момент она поняла, что нет смысла бороться и убегать. Она хотела остаться здесь, чувствовать его прикосновения везде. — Ну, что ещё раунд? — произнес он.       Малфой усмехнулся и впился в её губы требовательным поцелуем, еще более жадно и страстно, кружа голову. Грейнджер лишь застонала, ощутив новую волну жара и его возбуждения.