Глава 1: Необычные метаморфозы

      Гермиона лежала на холодных каменных плитах Большого зала, гадая, что произошло, когда её тело вновь обрело способность чувствовать. Слабое головокружение и жгучая боль в плече напоминали ей, что заклинание, наложенное Рей, было куда мощнее, чем она ожидала.       — Ты в порядке? — голос Гарри донёсся до неё словно сквозь толщу воды. Рон тоже нагнулся над ней, держа за запястье, как будто это могло удержать в реальности.       — Я… Да, всё нормально, — Гермиона попыталась встать, но ноги тут же подкосились, и ей пришлось опереться на Гарри. Она отчаянно не хотела, чтобы это выглядело жалко. В конце концов, уроки по дуэльной магии требовали стойкости, как сама профессор Макгонагалл напоминала каждый раз.       Тем временем Рей, вытянувшая свою руку, стояла рядом, ожидая, когда Гермиона примет её помощь. Сначала Гермиона даже не заметила, что девушка выглядела обеспокоенной — её выражение лица оставалось спокойным, словно искусно выточенная маска. Короткий поклон, который Рей сделала после удара заклинанием, был чем-то настолько чуждым и непривычным, что сразу же привлёк внимание Гермионы, но та не могла вспомнить, когда за последние годы кто-то из её одноклассников выражал подобное уважение.       Гермиона подняла глаза на девушку. Она знала, что Рей Мугэн недавно перевелась из школы Махотокоро. Рей была тонкой и изящной, с длинными прямыми чёрными волосами, которые идеально обрамляли её лицо. Глаза — тёмные, почти чёрные — были слегка опущены, создавая ощущение, что она всегда находится в состоянии спокойной и невозмутимой готовности.       — Прости, — произнесла Рей тихим, монотонным голосом без какой-либо интонации, словно просила прощения не столько за излишнюю силу заклинания, сколько за сам факт, что оно было направлено на Гермиону. — Не рассчитала силы.       Гермиона почувствовала, как обида вспыхнула внутри неё. Рей даже не старалась казаться искренней. Она словно повторяла заранее заготовленную фразу — так приносят извинения лишь для соблюдения формальностей.       — Всё в порядке, — Гермиона наконец приняла руку Рей и поднялась. — Это… было неожиданно, — добавила она, стараясь звучать ровно.       Профессор Снейп, стоящий неподалёку, сложил руки на груди и бросил на Рей короткий, удовлетворённый взгляд.       — Блестящая работа, мисс Мугэн. Плюс два очка Когтеврану, — с явным одобрением произнёс он.       Гермиона не могла удержаться от внутреннего раздражения. Конечно, Снейп обожает её — талантливая новенькая из другой магической школы, показывающая отличные результаты на каждом предмете. И всё же в Рей было что-то, что заставляло Гермиону насторожиться. Возможно, это было в её безупречной манере держаться или в том, как она, казалось, смотрела сквозь людей, не задерживаясь на них взглядом дольше, чем требовалось.       — Спасибо, — только и сказала Гермиона, всё ещё обдумывая произошедшее.       Рей, убедившись, что с девушкой всё в порядке, перевела взгляд на Рона, а после на Гарри. Тёмные глаза, как показалось Гарри, внимательно оценивали их реакцию, хотя выражение лица оставалось совершенно спокойным. Сделав ещё один короткий поклон — на этот раз скорее как знак прощания, — Рей повернулась и направилась к своим одногруппникам.       Её приветствовали когтевранцы, и Падма Патил, стоявшая в переднем ряду, не скрывала улыбки. Она явно была довольна тем, что новенькая принесла их факультету дополнительные баллы. Впрочем, её сестра Парвати, которая часто делила с Гермионой парту на занятиях, выглядела скорее удивлённой и даже слегка смущённой. Её взгляд вновь и вновь возвращался к Гермионе, словно она никак не могла поверить, что та проиграла.       Тем временем Гермиона, наконец обретя полный контроль над своими чувствами, почувствовала, как к горлу подступает раздражение. И оно только усилилось, когда она увидела Драко Малфоя с надменным выражением лица. Тот активно шептался с Крэбом и Гойлом, не скрывая своего удовольствия от того, что грязнокровка потерпела поражение.       — Удивительно, что она вообще осмелилась сразиться, — раздался насмешливый голос Драко, когда он проходил мимо. — Видимо, хотела попробовать себя против настоящего волшебника.       Крэбб и Гойл захохотали, как по команде. Рон уже сделал шаг вперёд, его уши налились красным, но Гермиона крепко схватила его за мантию, удерживая на месте. Она заставила себя не отреагировать, хотя это потребовало усилия.       Профессор Снейп, стоящий за кафедрой, внимательно оглядывал учеников, как хищник, следящий за добычей. Его глаза остановились на Гермионе и её друзьях.       — Урок окончен, — холодно объявил он, не повышая голоса, но его слова эхом разнеслись по классу. — Постарайтесь не задерживаться, мистер Уизли, мисс Грейнджер.       Ученики начали поспешно собирать свои сумки и направляться к выходу. Гермиона, Гарри и Рон двинулись к двери, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Снейп проводил их взглядом, его тонкие губы скривились в едва заметной усмешке.       Коридор за дверьми класса по Защите от Тёмных Искусств был слабо освещён, и прохладный воздух окутывал их, когда трио зашагало по каменному полу.       — Ты видела её лицо, когда Снейп дал ей дополнительные баллы? — начал Рон, вытягивая шею, как будто искал поддержку своих слов. — Ни тени эмоций! Будто это для неё норма — получать похвалу от Снейпа.       — Я думаю, ей просто всё равно, — задумчиво сказала Гермиона, сворачивая в боковой коридор. — Она выглядит… как будто отрешённой от всего.       Гарри покосился на неё, хмуря брови.       — Думаешь, она просто так делает вид? Или это особенность её воспитания?       — Может, у них в Махотокоро так принято, — предположила Гермиона. — В японской культуре очень важно держать эмоции под контролем. Хотя… — Она сделала паузу, словно что-то вспомнила. — Впрочем, мне кажется, что дело не только в этом.       — Понятное дело, что не в этом, — пробормотал Рон. — Просто она странная. У нас тут все свои, а она… как-то… ну…       — Чужая? — подсказал Гарри.       — Вот именно, — с воодушевлением кивнул Рон. — И ещё: что это за штука с поклонами? Я чуть не засмеялся, когда она сделала это перед Снейпом.       — Рон! — укорила его Гермиона, хотя уголки её губ чуть заметно дрогнули. — Это же признак уважения. И это довольно… мило.       — Мило, — повторил Рон с недоверием. — Никогда не думал, что Снейп оценит «милоту».       — Это не мило, это просто культура, — ответила Гермиона с терпеливой интонацией. — Не забывай, что в каждой школе есть свои традиции.       Гарри кивнул, но его мысли были заняты другим.       — Всё равно… Мне кажется, что она что-то скрывает, — пробормотал он, задумчиво потерев подбородок. — Ты видела её взгляд? Как будто она всегда что-то высчитывает.       — Гарри, не будь параноиком, — мягко сказала Гермиона. — Она только недавно сюда перевелась, и ей, вероятно, тяжело привыкнуть к новым правилам и новому окружению.       — Может быть, — неуверенно согласился Гарри, — но я бы предпочёл держать ухо востро.       Рон неожиданно фыркнул:       — Ты всегда держишь ухо востро, Гарри. Ты даже спишь с палочкой под подушкой.       — Это не значит, что я параноик! — возмутился Гарри.       — Ну, мне кажется, ты слегка преувеличиваешь. — Рон шутливо толкнул Гарри в плечо. — Но это ведь не твоё главное хобби, да?       Гарри хотел возразить, но тут Гермиона остановилась и вдруг повернулась к ним:       — Кстати, Гарри, ты не одолжишь мне мантию? У меня есть одно… исследование, — она слегка замялась, подбирая слова, — которое нужно провести.       Рон поднял брови.       — Опять? Что на этот раз? Вы хотите попасть в Хранилище 12? Или ещё что-то более рискованное?       — Не ваше дело, — ответила Гермиона с намёком на строгость в голосе. — Просто… доверяйте мне.       — Как обычно, — пробормотал Гарри, но его глаза мягко блестели. — Ладно, я дам тебе мантию. Но в последний раз!       — Я слышал это в прошлый раз, — вставил Рон, пожимая плечами. — И в позапрошлый тоже.       — Спасибо, Гарри, — кивнула Гермиона, проигнорировав комментарий Рона. — Это очень важно.       Троица шагала по коридорам Хогвартса, направляясь к гостиной Гриффиндора. Преподаватели не раз предупреждали учеников о необходимости вовремя возвращаться в башни факультетов, но, кажется, сам замок время от времени решал бросить вызов этим правилам. Сегодня коридоры выглядели особенно мрачными, своды терялись в полутьме, а слабый ветерок, проникающий через щели оконных рам, шевелил пыль на старинных гобеленах.       — И почему они не могут повесить здесь хотя бы пару дополнительных факелов? — пожаловался Рон, наткнувшись на холодный мраморный постамент. — Честное слово, если так и дальше пойдёт, я скоро превращусь в один большой синяк.       — Рон, ты только что описал свою жизнь в Хогвартсе, — заметила Гермиона, пытаясь скрыть улыбку.       — Я бы не сказал, что вся жизнь тут настолько ужасна, — задумчиво протянул Гарри, смотря на трепещущие тени. — Хотя, конечно, надо признать, порой становится жутковато.       — Жутковато? — Рон покачал головой. — Это ты ещё не был на нашей ночной прогулке с Фредом и Джорджем в башню астрономии в прошлом году. Они пытались показать мне, как можно «сэкономить» несколько минут, проходя через стену… которая на самом деле оказалась не проходной.       — Ты же не рассказывал! — удивился Гарри, останавливаясь и повернувшись к Рону.       — Ну да, — смущённо протянул Рон. — После того, как мне пришлось срочно объясняться перед Филчем, я решил, что об этом лучше забыть.       Гермиона закатила глаза:       — Рон, ты хоть понимаешь, как это опасно? Мог бы серьёзно пострадать.       — Да уж, ты знаешь, как здорово слышать это уже в тысячный раз, Гермиона, — отозвался Рон, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Кстати о Филче. Кто-нибудь ещё заметил, что он стал ходить с какими-то странными зелёными пятнами на рукавах?       Гарри и Гермиона переглянулись.       — Я думала, это просто какая-то старая грязь, — сказала Гермиона.       — Нет, я видел его сегодня утром у дверей Великого зала, — ответил Гарри. — Это выглядело больше как следы от зелья.       — Может, Слизнорт на него случайно плеснул? — предположил Рон, усмехаясь.       — Или это ещё одно его тайное средство для очищения, — фыркнула Гермиона. — Ты же знаешь, как он одержим уборкой.       — Да, или он нашёл ещё одну котлету у себя в кармане, — подколол Рон, и они засмеялись.       Когда они подошли к портрету Полной дамы, она уже удобно устроилась на своём кресле, завернувшись в мягкий шёлковый шарф. Услышав приближающиеся шаги, она приоткрыла один глаз и хмуро посмотрела на них.       — Ну, что вам ещё? — пробурчала она, вытягивая из рукава кружевной платок.       — Пароль «Асфоделус и полынь», — ровным голосом произнесла Гермиона.       — Что ж, заходите, пока я не передумала, — ответила Полная дама с лёгкой досадой и, взмахнув рукой, открыла им проход.       Гарри шагнул первым, и троица оказалась в знакомой и уютной гостиной. Гриффиндорская башня, как всегда, встречала их тёплым светом камина и весёлым треском поленьев. Время от времени всполохи огня освещали портреты на стенах, заставляя нарисованных рыцарей и ведьм переглядываться между собой.       — Наконец-то, — выдохнул Рон, плюхаясь на мягкий диван. — Как будто мы шли сюда целую вечность.       Гарри присел рядом и положил свою сумку на пол. Гермиона, сдвинув брови, поправила лежащие на столе книги.       — Завтра нам нужно снова встретиться с Слизнортом на дополнительных занятиях, — напомнила она. — Вы вообще начали писать его эссе?       — Ой, Гермиона, дай отдохнуть хотя бы десять минут, — простонал Рон, бросив взгляд на свою сумку, в которую он так и не заглянул после обеда.       — Гермиона, — протянул Гарри, пытаясь разрядить обстановку, — как думаешь, если я напишу что-то вроде «зелья для улучшения памяти должны быть отменены из-за их побочных эффектов», Слизнорт поставит мне зачёт?       — Если ты его очаруешь своей теорией, может, и да, — усмехнулась Гермиона. — Но я бы на это сильно не надеялась.       Рон громко вздохнул:       — Знаете, что нам нужно? Просто… сесть и съесть что-нибудь сладкое. Если Фред и Джордж не прислали из своего магазина очередную партию пирожных, я официально объявлю их худшими братьями на свете.       — Ой, Рон, — отозвалась Гермиона, и на её лице мелькнула тёплая улыбка. — Ты, как всегда, думаешь только о еде.       Гермиона, опустившись на кресло, вдруг вспомнила что-то важное и подняла глаза на Гарри:       — Гарри, ты не забыл про мантию?       Гарри, который уже начал потихоньку погружаться в ленивую послешкольную расслабленность, встрепенулся:       — О, точно. Сейчас, минутку, — он встал с дивана и направился к каменной лестнице, ведущей в спальни мальчиков.       Он быстро добрался до комнаты, прошёл мимо своих вещей и откинул крышку сундука, извлекая оттуда свёрнутую в аккуратный рулон мантию-невидимку.       Вернувшись в гостиную, Гарри подошёл к Гермионе и протянул ей мантию. Она благодарно кивнула:       — Спасибо, Гарри. Обещаю вернуть её завтра утром.       Рон, наблюдавший за всем этим с некоторым подозрением, не выдержал:       — Гермиона, что ты затеваешь? Это совсем на тебя не похоже. Ты ведь обычно… ну… не лезешь туда, где нас точно поймают.       Гермиона на секунду задержала взгляд на Роне, словно решала, как именно ему ответить, и вздохнула:       — Рон, Волдеморт вернулся. Мы это знаем. И я не хочу сидеть сложа руки. Нам нужно знать больше, искать слабые места, хоть что-то, что даст нам преимущество. Вот почему я решила изучить Зеркало Еиналеж.       — Зеркало Еиналеж? — удивился Гарри, присаживаясь обратно на диван. — Почему ты решила его изучать? Зачем тебе это?       — Гарри, — терпеливо начала Гермиона, — это зеркало необычное. Его магия поражает воображение, и оно помогло тебе найти философский камень на первом курсе. Дамблдор всегда говорил, что с ним связано много тайн, и я хочу понять, как его свойства можно использовать.       — Подожди, — Гарри поднял руку, словно пытаясь обдумать её слова. — Мы ведь и так знаем, что Выручай-комната может создавать целые арсеналы вещей. Разве это не безопаснее? И потом, ты сама говорила, что Дамблдор, скорее всего, сам заколдовал зеркало, чтобы показать мне камень.       — Мы не можем быть безответственными, полагаясь только на то, что у нас есть сейчас, — возразила Гермиона. — Кто знает, что прячется в этом зеркале или какие магические свойства у него на самом деле? Пока Пожиратели смерти не добрались до Хогвартса, нужно воспользоваться любым шансом, чтобы найти источник силы.       Гарри и Рон переглянулись. Взгляд Рона ясно показывал, что он всё ещё не уверен в этой идее, но Гарри лишь кивнул, понимая, что спорить с Гермионой в таких вопросах бесполезно.       Девушка поднялась и накинула мантию на плечи, осторожно поправив её так, чтобы полностью исчезнуть в складках волшебной ткани.       — Удачи, — негромко сказал Гарри.       Она тихо кивнула и направилась к выходу, пробормотав пароль Полной даме. Гермиона двинулась в сторону библиотеки, держа в голове чёткий план действий. Сердце у неё билось немного быстрее обычного — ощущение, что она делает что-то важное и опасное, ни на секунду не покидало её. Мантия-невидимка надёжно скрывала от случайных встречных, но даже в ней Гермиона чувствовала, как напряжение росло с каждым шагом ближе к запретной секции. Она уже несколько раз проделывала этот путь, но сегодня это было иначе. Её действия теперь ощущались более осмысленными, и страх уступал место желанию найти ответы.       Она скользнула в полутёмную библиотеку, где ряды стеллажей тянулись до самого потолка. Дойдя до запретной секции, Гермиона приостановилась, убедившись, что рядом нет Пивза — тот как раз лениво пролетал через библиотеку, напевая себе под нос какую-то нелепую песенку и размахивая пыльной тряпкой.       Когда дух-проказник улетел, Гермиона осторожно прошла вглубь, к самому концу секции, где на старом деревянном пьедестале стояло накрытое тёмной тканью зеркало. Оно выглядело внушительно и таинственно.       Она сделала глубокий вдох, аккуратно подхватив край ткани, и вновь ощутила знакомое волнение. Возможно, именно здесь кроется разгадка, которая поможет им в борьбе с Волдемортом.       Зеркало не показывало то, что желала Гермиона больше всего, словно утратило свою магическую силу. Отражение, холодное и неподвижное, казалось пустым, лишённым той таинственной глубины, которую она видела прежде. Гермиона провела пальцами по гладкой поверхности, как если бы хотела убедиться, что это всего лишь стекло, а не нечто большее. Достав волшебную палочку, коснулась кончиком волшебного дерева зеркала и прошептала:       — Алохомора.       Заклинание рассеялось в тишине, словно шёпот в пустом коридоре. Ничего не произошло. Гермиона поморщилась. Месяц назад, когда она начинала свои эксперименты, зеркало показывало ей картину, которую она долго лелеяла в своих мыслях: как она с отличием заканчивает Хогвартс, и её имя уважают в магическом сообществе. Но теперь… теперь здесь было только её собственное отражение.       Она убрала палочку и задумчиво прикусила губу. На протяжении нескольких ночей Гермиона перепробовала всевозможные заклинания, начиная от самых простых зачаровывающих до сложных атакующих. Она пробовала Инкарцеро в надежде, что зеркало откроется при прикосновении верёвок, и Конфринго, проверяя, как оно будет реагировать на направленную энергию. Но оно оставалось невредимым и, что хуже всего, совершенно равнодушным к её усилиям.       «Что изменилось?» — лихорадочно подумала Гермиона. Она уже собиралась уходить, когда что-то привлекло её внимание. В уголке зеркала, едва заметные при слабом свете палочки, появились трещины. Их линии расходились, словно мелкие прожилки по льду, аккуратно вплетаясь в саму гладь поверхности.       Сердце у Гермионы сжалось. Зеркало всегда оставалось целым, невредимым, несмотря на её заклинания и эксперименты. Оно выдерживало всё — огонь, лёд, даже физические удары. А теперь, без какого-либо видимого воздействия, образовались трещины. Что это значит? Она попыталась коснуться одной из них пальцем, но быстро отдёрнула руку, почувствовав странный холод, исходящий от стекла.       «Если кто-нибудь узнает…» — пронеслось в её голове. Если кто-то в школе или, хуже того, в Министерстве узнает, что она причинила вред древнему артефакту, это может вызвать не только гнев профессоров, но и серьёзные последствия для Гриффиндора. Репутация факультета и её собственная оказались бы под угрозой.       — Нет, это не должно так кончиться, — пробормотала Гермиона себе под нос.       Она поспешно накрыла зеркало тканью, стараясь скрыть трещины, накинула мантию-невидимку и, стараясь не издавать ни звука, направилась к выходу из запретной секции. Её дыхание было учащённым, а сердце колотилось так, что, казалось, кто угодно мог бы услышать его эхо в тишине библиотеки. Коридоры были безлюдны, и только лёгкий шорох сворачиваемых сквозняком гобеленов сопровождал её шаги.       По пути ей пришлось замедлить шаг, когда навстречу вдруг выплыл Пивз, напевая себе что-то насмешливое и размахивая полупустым мешком, из которого сыпались конфетти и обрывки пергамента. Гермиона замерла, стоя в тени между двумя книжными шкафами. Она задержала дыхание, пока Пивз не улетел прочь, ворча что-то о том, что «в этой школе теперь вообще никто не веселится».       Добравшись до портрета Полной Дамы, Гермиона едва не вздохнула с облегчением. Шепнув пароль, она проскользнула внутрь и аккуратно сняла мантию, стараясь никого не разбудить. В гостиной ещё оставались догорающие угли в камине, и свет от них мягко освещал портреты, которые дремали в своих рамках.       Гермиона поднялась к спальням, стараясь идти как можно тише. Она вошла в свою комнату и аккуратно прикрыла за собой дверь. Комната была погружена в полутьму, подруги мирно спали, завернувшись в одеяла. Девушка медленно сняла мантию и повесила её на спинку стула. Переодевшись в свою мягкую пижаму, она легла в постель, чувствуя, как усталость постепенно берёт своё.       Следующее утро началось для Гермионы довольно сумбурно. Будильник казался громче обычного, и его звон разбудил в ней не только её, но и тяжёлое ощущение недосыпа. Она вскочила с кровати и быстро натянула на себя учебную мантию, собирая учебники в сумку. Не забыла и про мантию-невидимку, положив её в самый низ. Остановившись на мгновение, зевнула, покачала головой и направилась в сторону умывальника, чтобы привести себя в порядок.       Когда она спустилась по лестнице в общую гостиную, Гарри и Рон уже ждали у выхода, поглядывая на часы.       — Ну, как всё прошло? — сходу начал Рон, не скрывая любопытства. Его голос звучал настороженно, и Гермиона заметила, что он даже немного нахмурился. Она опустила взгляд на свой заплечный мешок.       — Рон, можно хоть раз не начинать утро с допроса?       Гарри молча смотрел на неё, чуть нахмурив брови, словно что-то подмечая.       — Ты выглядишь… не очень бодро, — осторожно заметил он. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?       Гермиона выдохнула и быстро взглянула на Гарри, затем на Рона.       — Со мной всё хорошо, — коротко сказала она и, подойдя ближе к Гарри, достала из сумки аккуратно сложенную мантию. — Спасибо, Гарри. Думаю, я больше не буду заниматься этим зеркалом.       Гарри принял мантию, слегка озадаченный её словами.       — Не случилось ничего… странного?       Гермиона на секунду задержала взгляд на своих друзьях, стараясь скрыть усталость в глазах. Затем она пожала плечами и спокойно сказала:       — Скорее всего, из этого ничего не выйдет. Оно просто не работает так, как я думала.       — Я так и знал! — воскликнул Рон с видимым облегчением на лице. — Это зеркало — просто старый хлам, и ничего больше.       Гарри перевёл взгляд с Рона на Гермиону, явно ощутив, что что-то осталось недосказанным, но решив не настаивать. Он знал Гермиону достаточно хорошо, чтобы понять, что если она решила не говорить, значит, у неё были на то причины.       — Если ты так решила, — медленно произнёс он, — наверное, так и будет лучше. Мы и так много всего сейчас должны держать в голове.       Гермиона кивнула, ощущая, как напряжение немного спадает. Она искренне хотела верить, что это решение правильное, но в глубине души понимала: стремление разобраться с зеркалом ещё не исчезло бесследно. Но пока она не знала, что именно она ищет и каковы могут быть последствия.       — Ладно, нам пора на завтрак, — сказала она, сменив тему. — А то опоздаем на уроки.       Они направились к выходу из гостиной, и когда Полная дама открыла им проход, Гермиона почувствовала, что утренний воздух коридора был немного холоднее обычного. Но, по крайней мере, её друзья были рядом, и их тихий разговор помог отвлечься от всех этих тревожных мыслей.       Гарри, Гермиона и Рон двигались по Хогвартсу, преодолевая привычные препятствия в виде движущихся лестниц. Каждый шаг на этих лестницах был немного рискованным: ступени то вытягивались, то сокращались, а перила порой угрожающе покачивались, заставляя каждого ученика делать лишний шаг ради безопасности. На этот раз они болтали о предстоящем уроке трансфигурации.       — Макгонагалл упоминала на прошлой неделе, что на этом занятии мы должны будем попробовать что-то сложное, — сказала Гермиона, крепче сжав ремешок своей сумки. — Мне интересно, что именно она приготовила для нас.       — Лишь бы не оборачиваться в чайники снова, — пробормотал Рон, вспоминая их недавние неудачи с заданиями.       — О, Рон, это было на прошлом курсе, — сказала Гермиона, качая головой, словно напоминая ему о том, что их уровень знаний с тех пор вырос. — Я уверена, что Макгонагалл нацелилась на что-то более серьёзное.       Когда они спустились с последней лестницы, им пришлось пройти через толпу младшекурсников, снующих туда-сюда, размахивая учебниками и пергаментами. Первокурсники и второкурсники всех факультетов занимались своими делами: кто-то спорил о том, какой вкус жевательных лягушек лучше, кто-то громко обсуждал последний матч по квиддичу.       Когда троица подошла к дверям Большого зала, Гарри увидел Невилла, который как всегда с тревогой смотрел в свою тарелку, и Джинни, которая напротив парня и, по всей видимости, что-то с жаром рассказывала.       — Эй, сюда! — позвала она, махнув рукой.       Гарри, Рон и Гермиона сели за стол и начали накладывать в тарелки утреннюю кашу, жареный бекон и горячие тосты.       — Я не решилась тебя разбудить, — начала Джинни, обращаясь к Гермионе. — Ты так сладко спала. Я даже позавидовала.       — Спасибо, Джинни, — она чуть улыбнулась, чувствуя тёплую благодарность за такое внимание. — А как у тебя дела? Как у вас с Дином?       Джинни сразу поникла, и в её глазах мелькнула грусть.       — О, с Дином… — она вздохнула, потянувшись за кувшином с тыквенным соком. — Он, в общем, очень милый, но… — она покачала головой, и голос её стал мягче. — Он всё время старается меня опекать, контролировать. Его навязчивость стала напрягать. Честно говоря, мне это порядком надоело.       Рон, до этого лениво ковыряющийся в тарелке, напрягся и нахмурился. Он явно не хотел слушать подобные разговоры о личной жизни своей сестры, особенно когда речь шла о Дине. Причина раздражения оставалась для него самого загадкой, но одно было ясно: стоило ему представить Джинни с кем-то, и внутри у него всё закипало.       — Он, наверное, просто хочет быть уверенным, что с тобой всё в порядке, — осторожно заметил Гарри, стараясь поддержать Джинни, но при этом не подливать масла в огонь. Ему эта тема была неприятна, хотя он и не понимал до конца почему.       — Знаешь, Гарри, я и без него прекрасно справляюсь, — отрезала Джинни, с грохотов поставив кувшин с соком обратно на стол. — У меня такое ощущение, будто я не могу даже сходить на тренировку по квиддичу, чтобы он не вмешивался.       Рон, видимо, решил, что разговор о чувствах и отношениях стоит оставить тем, кто способен это выдержать, и переключил внимание на свою тарелку, отчаянно жуя тост, будто пытался поглотить всю раздражённость вместе с ним.       Гарри кивнул, понимая, что Джинни ищет не столько совет, сколько поддержку. Он бросил на неё короткий взгляд, пытаясь найти слова, которые могли бы её утешить.       — Джинни, ты всегда была независимой, — мягко сказал он. — Может быть, он просто не понимает, что тебе нужно больше личного пространства?       Джинни посмотрела на него с благодарностью, но в её взгляде ещё оставалась тень грусти.       — Возможно, ты прав, Гарри, — пробормотала она, задумчиво покачивая головой. — Просто иногда мне кажется, что он не замечает, насколько его забота начинает… душить.       Гермиона слегка кивнула, слушая Джинни с вниманием, и подметила:       — Ты пробовала поговорить с ним об этом? Объяснить, как ты себя чувствуешь?       — Я пыталась, — Джинни вздохнула, — но он воспринимает это слишком… болезненно.       Разговор между Джинни и Гермионой начал затихать, и Гарри понял, что, возможно, им всем стоит переключиться на более лёгкие темы, чтобы не нервировать Рона, который в этот момент старался представить, что он вообще не слышал ни слова.       — Эй, Невилл, — позвал Гарри, привлекая внимание друга, который выглядел так, словно уже мысленно был где-то на своих уроках. — Как у тебя дела с этим новым заклинанием? «Дефенстро» или как там его?       Невилл заморгал, возвращаясь в реальность:       — О, «Дефенстро». Да, получилось-таки. Ну, то есть получилось не совсем, как надо… но хотя бы окно не разбил на этот раз.       Гарри улыбнулся, и все слегка расслабились, погрузившись в менее напряжённую беседу о предстоящих занятиях.       Среди учеников Когтеврана сидела Рей, рядом с ней расположились близняшки Патил, а Луна Лавгуд чуть поодаль, с характерным выражением задумчивого интереса.       Гермиона пыталась сконцентрироваться на своём завтраке, но случайно уловила обрывок разговора:       — Мне нравится, что магия может быть такой… гибкой, — говорила Рей, слегка наклонив голову, будто анализируя собственные слова. — Она ведь не всегда одинаковая, верно?       — Что ты имеешь в виду? — спросила Парвати, с любопытством посмотрев на неё.       — Например, — Рей неторопливо подбирала слова, — заклинание «Люмос». Каждый раз, когда его произносишь, оно чуть-чуть разное. Как будто свет зависит от того, как ты о нём думаешь.       Луна кивнула, и её серебристые глаза заблестели, как звёзды.       — Я всегда представляю, что «Люмос» — это как зажигать маленькую звезду, — сказала она мечтательно. — Чем яснее в голове, тем ярче горит.       Парвати улыбнулась:       — Никогда бы не подумала об этом так. Мне казалось, что это просто заклинание — сказал, и готово.       — А я… — Рей чуть помедлила, — я представляю, как он тянется за светом. Как будто заклинание — это способ помочь чему-то выйти наружу. Но, может, это только мои мысли.       Падма задумалась, слегка нахмурившись:       — Это… звучит интересно. Ты изучала такие вещи в своей прошлой школе?       Рей кивнула, её глаза мерцали, как у человека, который привык искать ответы.       — В моей школе мы много читали и обсуждали, что значит «создать» магию. Иногда это было как… как размышления о природе света и тьмы. Я читала, что здесь подобные темы обсуждаются, но по-другому.       — Мне нравится твой подход, — заметила Луна. — У тебя такой любопытный взгляд на вещи.       Рей чуть улыбнулась, и её взгляд скользнул по лицам собеседников.       — Может, я просто привыкла смотреть на вещи под разными… углами, — спокойно ответила она.       Гермиона, ненароком подслушав чужой разговор, задумалась. Сначала ей казалось, что Рей немного отстранённая, но теперь это выглядело как нечто другое — словно она искренне пыталась исследовать вещи с нескольких сторон.       Рон, занятый своим завтраком, шепнул ей:       — Она что, изучала магию как философию? В этом есть смысл?       — Это необычно, — признала Гермиона, приподняв брови. — Но, возможно, в этом и есть её сила — видеть магию не только как заклинания, но как что-то более глубокое.       — Ага, — протянул Рон. Он явно не полностью понимал этот подход, но не стал возражать. — В любом случае не хуже, чем представлять звезду.       Когда ученики начали подниматься на уроки, Рей осталась немного дольше, на минуту задержавшись, чтобы задать Луне ещё один вопрос о прочитанной ею книге. Этот тихий обмен репликами остался почти незаметным для остальных, но Гермиона не могла не признать: Рей умело находила способ быть частью коллектива, создавая впечатление человека увлечённого и наблюдательного.              На уроке у Макгонагалл атмосфера была всегда напряжённой — ученики знали, что профессор не терпит небрежности и невнимательности. Стоило Рей войти в класс, как профессор Минерва заметила у неё отсутствие учебника.       — Мисс Мугэн, — холодно сказала профессор, не отрывая взгляда от длинного списка имён, — я надеялась, что все студенты Когтеврана придут на мой урок подготовленными. Это требование — не просьба, а правило.       Рей опустила взгляд, как будто тщательно обдумывала ответ.       — Простите, профессор, — произнесла она ровным тоном. — Это не повторится. Я решу проблему.       Профессор Макгонагалл осмотрела класс и задержала взгляд на Гермионе.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, поделитесь учебником с мисс Мугэн, пока она не приобретёт собственный, — коротко распорядилась она. Гермиона чуть заметно кивнула, пододвигая учебник к середине парты, и села ровно, не глядя в сторону соседки.       Рей осторожно опустилась на скамью рядом с Гермионой и тихо сказала:       — Спасибо. Я достану учебники…       Гермиона снова кивнула и постаралась сосредоточиться на предстоящем уроке, но ей всё равно было трудно не обращать внимания на новое присутствие рядом. Тем временем Макгонагалл, взмахнув палочкой, начала писать на доске крупными чёткими буквами:       «Сложные Метаморфозы: Трансформация Животных в Магические Объекты».       — Сегодня, — начала профессор, оглядев класс, — мы рассмотрим одну из самых сложных дисциплин трансфигурации. Не все волшебники способны управлять подобными превращениями. Превращение живых существ в магические объекты требует не только навыков, но и глубокого понимания как природы магии, так и сути предмета превращения.       Гермиона сразу же приготовила перо и начала записывать каждое слово, но взгляд всё ещё был прикован к новой соседке. Рей, со своей стороны, достала простой блокнот и перо с чернилами. Её движения были плавными и методичными, и Гермиона заметила, что девушка держит перо чуть иначе, чем все остальные — более расслабленно, как будто этому её никто не учил, а она сама решила, что это самый правильный способ.       Профессор Макгонагалл продолжала объяснять принципы сложных трансформаций, рассказывая о том, как важно поддерживать стабильную магическую энергию во время превращения, и о том, что любой сбой может привести к непредсказуемым результатам. Она указала палочкой на длинный список объектов на доске, каждый из которых имел свой символ и описание.       Рей неотрывно смотрела на доску, а затем начала записывать всё, что видела и слышала. Она чередовала быстрые записи в блокноте с беглым взглядом на учебник, который делила с Гермионой.       — Важно помнить, что такие трансформации — это не просто механика, — глубокий голос Минервы эхом раздавался по классу. — Вы должны понимать не только конечную цель, но и сам процесс — откуда идёт энергия, как она трансформируется и почему.              Закончив вводную часть урока, профессор коротко взглянула на список имён перед собой и негромко постучала палочкой по столу, привлекая внимание студентов. В классе наступила тишина, и все ученики, включая Гермиону и Рей, замерли в ожидании.       — В качестве основной задачи на сегодняшний урок вам предстоит выполнить трансформацию кошек в стеклянные бокалы. Это не просто трюк, как может показаться на первый взгляд, а серьёзное испытание вашей способности контролировать магическую энергию, правильно визуализировать конечный результат и точно произносить заклинание.       По классу пронёсся лёгкий ропот, кто-то из учеников даже фыркнул. Гермиона заметила, как Рон покачал головой, явно не в восторге от задачи.       — Это не так сложно, как кажется, — продолжала Макгонагалл, проигнорировав шёпоты. — Но успех зависит от трёх ключевых аспектов: концентрация, точное произношение заклинания и, конечно же, визуализация конечного объекта.       Она подняла палочку и, едва заметно взмахнув, создала перед собой иллюзию кошки, которая тихо мурлыкала, сидя на краю стола.       — Во-первых, — объяснила профессор, — вам нужно сосредоточиться на исходном объекте. Кошка — это живое существо с ярко выраженными чертами, и ваша задача — мысленно отделить её от сущности живого и направить энергию в сторону превращения в объект неживой, в данном случае — в бокал.       Она сделала короткий взмах палочкой, и кошка на её столе начала медленно менять форму. Её контуры смягчились, мурлыканье затихло, и через несколько мгновений перед студентами стоял изящный стеклянный бокал. Профессор подняла его двумя пальцами, чтобы показать классу.       — Теперь ключевой момент — визуализация. Важно не просто «видеть» конечный результат, а понимать его, — пояснила она, ставя бокал обратно на стол. — Если вы сконцентрируетесь на всех аспектах бокала — его прозрачности, твёрдости, звуке, который он издаёт при прикосновении, — вы сможете направить магическую энергию более эффективно.       Рей, сидящая рядом с Гермионой, внимательно наблюдала за трансформацией и сделала несколько заметок в своём блокноте.       — Теперь, — продолжала Макгонагалл, — заклинание. Здесь важно чёткое произношение и ровный поток магической энергии. Заклинание «Аниматус Виртус» требует полной концентрации и точного направления силы. Любые отклонения могут привести к… — она на секунду остановилась, подбирая подходящее слово, — неприятным результатам.       Несколько студентов, включая Невилла, заметно поёжились. Гермиона чуть приподняла бровь и взглянула на свою новую соседку, чтобы понять её реакцию. Рей сидела неподвижно, её лицо было абсолютно спокойным, но глаза выдавали глубокую сосредоточенность.       — Я продемонстрировала вам основной процесс, — сказала Макгонагалл, возвращая стеклянный бокал в прежний облик кошки. — Теперь вы попробуете сами. Кошки уже распределены на ваши столы. Помните, что контроль магической энергии и ясность мыслей — это основа успеха.       Профессор взмахнула палочкой, и на столах перед студентами появились кошки. Они осторожно оглядывались, тихо мурлыкая, и время от времени фыркали, пытаясь устроиться поудобнее на гладкой поверхности.       Гермиона, которая всегда чувствовала волнение перед практическими занятиями, глубоко вздохнула и крепче сжала палочку. Рей, в свою очередь, быстро оглядела свою кошку и снова перевела взгляд на доску, как будто проверяя, не упустила ли чего-то.       — Помни, — шепнула Гермиона, заметив, как Рей колеблется, держа палочку, — визуализируй бокал. Представь его полностью.       — Я… постараюсь, — тихо ответила Рей, кивая.       Гермиона направила свою палочку на кошку перед собой и тихо произнесла:       — Аниматус Виртус.       Она сосредоточилась, вспоминая слова профессора о визуализации. Кошка медленно начала изменяться, её шерсть сглаживалась, а глаза темнели. Через несколько мгновений перед Гермионой стоял изящный, слегка дрожащий стеклянный бокал. Он не был идеальным, но Гермиона удовлетворённо кивнула.       Рей, держа палочку, смотрела на свою кошку. Её лицо оставалось непроницаемым, но Гермиона могла поклясться, что заметила мельчайший отблеск сомнения. Затем Рей сосредоточилась, и её глаза сфокусировались на кошке.       — Аниматус Виртус, — произнесла она с почти безупречным произношением, и Гермиона заметила, как энергия палочки плавно перешла к объекту.       Кошка начала медленно меняться, шерсть поблёкла, контуры смягчились, и, хотя процесс шёл чуть медленнее, чем у остальных, перед Рей вскоре появился стеклянный бокал. Он был чуть неровным и имел лёгкие волнистые края, но форма и текстура соответствовали замыслу.       Рей наблюдала за результатом, не произнося ни слова, затем взглянула на Гермиону, будто ища одобрения.       — Очень хорошо, — прошептала Гермиона с лёгкой улыбкой. — Для первого раза — отлично.              Урок продолжался, и весь класс усердно работал над задачей, но ошибки были неизбежны. Рон, который к тому моменту уже не раз хмурился в попытке сосредоточиться, произнёс заклинание с таким напряжением, что его кошка вдруг замерла, а затем начала медленно вытягиваться в длину, приобретая вид чего-то среднего между бокалом и… чайником. Шерсть стала стекловидной, но у бокала выросли небольшие уши, а в основании что-то подозрительно дёргалось, словно объект собирался шевельнуться.       — Эм, Рон… — начал Гарри, пытаясь не смеяться.       — Да уж, у меня явно что-то не то с визуализацией, — пробормотал Рон, нервно почёсывая затылок и разглядывая свой результат.       На другом конце класса Невилл тоже столкнулся с проблемой. Его кошка была наполовину прозрачной, как стекло, но выглядела скорее как призрак бокала. К тому же она тихо мяукала, а её хвост продолжал махать, хотя сама кошка-бокал уже не двигалась. Невилл дрожащей рукой пытался произнести заклинание ещё раз, но профессор Макгонагалл заметила его состояние.       — Спокойно, мистер Долгопупс, — твёрдо, но не слишком строго сказала она. — Контроль магической энергии — это, в первую очередь, контроль над собственными эмоциями.       Невилл кивнул и сделал глубокий вдох, стараясь не поддаваться панике.       Между тем Драко Малфой, который всегда стремился выделиться на уроках, произнёс заклинание с таким излишним пафосом, что его кошка сначала поднялась на задние лапы, а затем вдруг сложилась пополам и вместо стеклянного бокала стала выглядеть как нечто похожее на расколотую стеклянную лампу. Малфой явно пытался сохранить своё лицо, но его выражение выдавало разочарование.       Гермиона старалась не отвлекаться, но у неё не получилось скрыть смешок, когда она заметила, как Малфой высокомерно дёрнул плечом, будто бы проблема заключалась в кошке, а не в нём.       Гарри, в свою очередь, выглядел довольно уверенно. Он сосредоточился, вспомнил инструкции профессора и направил палочку на свою кошку.       — Аниматус Виртус.       Кошка на его столе начала меняться, и контуры стеклянного бокала начали чётко вырисовываться. Гермиона, наблюдая за Гарри, отметила, что он, как всегда, инстинктивно правильно направил магическую энергию. Когда процесс завершился, перед ним стоял почти идеальный бокал.       — Отличная работа, Гарри! — улыбнулась Гермиона.       Однако её похвала прозвучала преждевременно. Бокал начал странно мерцать, словно его структура была нарушена, и спустя мгновение раздался негромкий хлопок — бокал взорвался, разлетевшись на мелкие осколки.       — Гарри! — вскрикнула Гермиона, когда несколько осколков просвистели мимо.       Гарри поднял руки, защищаясь от разлетевшихся обломков, а Рон поспешил отодвинуть свой бокал-чайник подальше, чтобы он тоже случайно не взорвался.       Профессор Макгонагалл немедленно вмешалась, взмахнула палочкой, и осколки быстро собрались в аккуратную кучку на столе. Взгляд Минервы был строгим, но она не повышала голос:       — Это как раз тот результат, о котором я предупреждала, — сказала она твёрдо. — Неверное направление магической энергии может привести к разрушению объекта, и в некоторых случаях последствия могут быть куда хуже, чем просто разбитый бокал.       Она направилась к доске и, сделав взмах палочкой, написала новое заклинание:       «Репарифарго».       — Это заклинание позволяет вернуть объекты в их первоначальную форму, — объяснила Макгонагалл. — Именно такие заклинания вы должны использовать, если что-то пошло не так. Безопасность при работе с магией — наш главный приоритет.       Она обратилась к классу, и её голос звучал серьёзно:       — Я хочу, чтобы вы все запомнили: трансформация живых существ в неживые объекты — это одна из самых сложных дисциплин, и ошибка может повлечь за собой не только учебную неудачу, но и серьёзные последствия. Истории полны примеров, когда великие маги допускали роковые ошибки из-за недостатка контроля или невнимательности.       Профессор Макгонагалл сделала паузу, словно давала студентам время обдумать её слова, а затем продолжила:       — Например, легендарный трансфигуратор Гален Морсби, пытаясь превратить свою фамильную сову в золотой кубок, потерял концентрацию, и вместо этого сова обратилась в огромную кучу золотого песка. Сова погибла, а Морсби был опозорен на многие годы.       Гермиона, как обычно, слушала с нескрываемым вниманием, её перо быстро скользило по пергаменту.       — Помните, — сказала Макгонагалл, глядя на каждого студента в классе, — магия трансформации — это искусство, и ваше мастерство измеряется не только в результате, но и в ответственности за этот результат.       Она мельком взглянула на бокал Рей и вдруг поняла, что тот был идеально гладким и безупречным. Гермиона, как всегда жадная до знаний, решила попробовать улучшить свой результат, сосредотачиваясь на правильной визуализации и контроле магической энергии. Она направила палочку на свой бокал, стараясь вообразить его структуру в мельчайших деталях. Рей продолжала молча наблюдать.       Стекло бокала Гермионы начало светиться, и, хотя сначала на его поверхности появились мелкие трещины, они постепенно исчезли. Бокал становился всё ровнее и совершеннее. Гермиона едва сдержала улыбку, глядя на результат — даже она не ожидала, что ей удастся добиться такого успеха.       Профессор Макгонагалл, внимательно следящая за учениками, подошла к их столу и остановилась, изучая оба бокала.       — Прекрасная работа, мисс Грейнджер, мисс Мугэн, — произнесла она с одобрением. — Вы обе продемонстрировали замечательную концентрацию и точность. Поздравляю.       Гермиона кивнула, чувствуя лёгкую гордость за проделанную работу. В этот момент Рон, наблюдавший за происходящим, тихо пробормотал Гарри:       — Теперь у нас ещё одна книголюбка завелась на уроках, — с деланой грустью сказал он, закатывая глаза.       Гарри, изо всех сил стараясь не смеяться, кивнул, как будто разделял его тяжкую ношу.       Когда урок подошёл к концу, профессор Макгонагалл объявила:       — На сегодня всё. Не забудьте закрепить материал до следующего занятия и выполнить домашнее задание, которое я оставила на доске. Вы свободны.       Студенты начали собирать свои вещи, разговаривая между собой. Рей, которая уже поднялась, повернулась к Гермионе и склонилась в лёгком поклоне.       — Спасибо, что выручила меня учебником, — сказала она тихо, с искренней благодарностью в голосе.       — Всё в порядке, — с улыбкой ответила Гермиона. — Кстати, если тебе нужны учебники, можно сделать заказ у «Флориш и Блоттс». Они быстро доставят книги, которых у тебя нет.       Рей кивнула, её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка.       — Это было бы неплохо, — сказала она. — Буду очень благодарна твоей помощи.       Гермиона, чувствуя, что контакт с новой ученицей налаживается, коротко кивнула в ответ и вдруг заметила, как мимо них, направляясь к выходу, прошёл Драко Малфой со своими спутниками. Его лицо было искривлено в заносчивом недовольстве, а шаг — чуть более резок, чем обычно, будто ему хотелось быстрее уйти из кабинета.       Рей посмотрела на них, её взгляд стал чуть более сосредоточенным, но она быстро вернула внимание к Гермионе.       — У меня будут дела, — сказала она, — но мы ведь увидимся на следующем уроке?       — Куда мы денемся, — пошутила Гермиона, улыбаясь.       Рей снова поклонилась и тихо вышла из кабинета.       Гарри и Рон, закончив собирать свои вещи, подошли к Гермионе.       — Как она, а? — спросил Рон, словно продолжая разговор, начатый где-то у себя в мыслях. — По крайней мере, не упрямая, как Малфой.       — Она просто… другая, — сказала Гермиона, задумчиво поправляя ремешок своей сумки. — Её взгляд на магию немного необычен.       — Ну, если она собирается быть такой же ботанкой, как ты, Гермиона, нам, наверное, придётся держаться подальше, — поддел Рон, бросив на Гарри хитрый взгляд.