Глава 3. Скучал (18+) (ER, секс в публичном месте, юмор(?))

Месяц. Целый месяц он не видел свою прекрасную, мягкую и очень сексуальную девушку. Конечно, боссу все претензии на этот счёт он уже высказал, получив в ответ заверения, что такая "командировка" у него только на один раз, но это не избавило его ни от нудных переговоров с иностранными поставщиками, ни от компании руки и телефона одинокими вечерами. Связь он подключил в первый же день, потому что без её голоса точно с ума сошёл бы. Поэтому, когда самолёт наконец приземлился, возвращая его в родной город, Чуя не стал дожидаться багажа. Отправил сообщением приказ одному из своих подчинённых — которых, надо сказать, обычно так не использовал —и побежал искать среди толпы встречающих худенькую девичью фигуру. Таких оказалось достаточно: японцы от природы были склонны к худобе, но нужной среди них не было. Ещё не дошла? Она не могла не прийти, он позвонил ей перед самым вылетом. Нервно проверив телефон и увидев, что ни звонков, ни сообщений он не получал, Чуя засунул его обратно в карман, потопал ногой в нетерпении и, плюнув на всё, совсем не по-взрослому побежал к застеклённому коридору, который вёл к выходу из аэропорта. Бинго! Акутагава, выделявшаяся из массы обыденно одетых людей своей любовью к чёрному, как раз направлялась в его сторону. Она шла быстро, и всё же недостаточно. Терпение Чуи иссякло всего через секунду после того, как он её увидел, как зацепился взглядом за такие родные жесты, привычную ей хмурость, не исчезавшую, даже когда она радовалась. —Акутагава! Он налетел на неё внезапным ураганом, заключил в железные, но жаркие объятия, уткнувшись носом в жёсткие пряди чёрно-белых волос. Акутагава на секунду замерла, оценивая ситуацию, после чего хрипло выдохнула ему на ухо, полузадушено просипев: - Чуя, кха... пусти. Пришлось немного ослабить хватку, за что его наградили ответными объятиями. Чуть менее крепкими, но всё равно желанными, необходимыми, как вода заблудшему в пустыне. — Я скучал. — Я заметила. Даже лёгкое недовольство в её голосе было столь дорого сердцу, что Чуя не мог не улыбнуться. Он вдохнул запах шампуня, который сам покупал ещё перед отъездом. Видно, не успел закончиться. По телу разливалось тепло, и он прижался ближе, позволяя себе опустить руки чуть ниже. Неприлично ниже. — Ты серьёзно? Акутагава наверняка нахмурилась сильнее. Чуя не видел. Он был занят тем, что бессовестно лапал собственную девушку после долгой разлуки. — Я очень скучал. Она фыркнула, но отпихнуть не попыталась. Её ухо, находившееся прямо перед его глазами, покраснело, отражая охватившее её смущение. И всё же, когда ладони бесстыдно забрались под плащ, а наглые пальцы с предвкушением прошлись по поясу брюк, цепляясь за прохладную кожу живота, она не выдержала: — Ч-у-я. Она даже шипела мило. Пусть её тон и обещал ему все муки ада, если он не прекратит. Чуя улыбнулся ей в шею, плавно увлекая за собой, к одной из неуютно-прозрачных стен прохода. Каким-то образом он оказался спиной к людскому потоку, а она — прижатой к прочному стеклу. И не сказать, что такое положение ему не нравилось. — Я так давно тебя не видел. Прежде, чем Акутагава успела вставить хоть слово, он поцеловал её, стараясь передать через слияние губ всю тоску и нежность, собравшиеся в нём за бесконечно долгий месяц. Это должно было не только предотвратить любые возражения, но и позволить ему протянуть до дома без физического контакта. Что же... Чуя никогда не умел просчитывать последствия своих действий. — Ха, не... не здесь же... Её тихий, трогательно сбивавшийся голос и сжавшиеся на воротнике его рубашки пальцы, пошедшее красноватыми пятнами лицо и будоражащий лёгким безумием взгляд — всё это только подкинуло дров в костёр возбуждения, а поднявшееся пламя окончательно сожгло остатки самоконтроля, твердившие о необходимости добраться хотя бы до машины. — Почему же нет? Он сам не любил заниматься сексом на публике, но никто из проходивших мимо на них не смотрел, одежда Акутагавы была достаточно свободной, чтобы скрыть часть действа, да и мысль о том, чтобы попробовать что-то настолько рискованное, казалась ему привлекательной. Тем более, после столь долгого сдерживания естественных потребностей. — Чуя, мы можем поехать домой. Намёк был очевиден. Его нежелание ждать — тоже. — И когда мы туда доедем? Сначала отчёт боссу, потом письменный доклад, потом ты сбежишь работать, потому что внезапно кого-то где-то надо убить. Не хочу. Акутагава поджала губы, слегка опухшие и налившиеся кровью после поцелуя. — Здесь люди. — Ты можешь прикрыть нас своей способностью. — Это аморально. — Мы мафиози, нам вообще должно быть плевать. — И всё же- Он прервал поток бесполезных слов ещё одним поцелуем. Чтобы не потеряться в нём полностью, Чуя намеревался ограничиться лёгким касанием, коротким, но приятным мгновением. Акутагава скользнула ладонями по его плечам и сцепила руки в замок за его шеей, мешая осуществить задуманное и демонстрируя то, в чём он был практически уверен после многих лет совместной жизни: она была совсем не против его поползновений. — ...это будет вопиющее бесстыдство, — прошептала она на одном дыхании, пройдясь коленом вдоль его ноги. По телу побежали мурашки, осевшие мучительным желанием в нижней части тела. Кажется, он видел в серых глазах любимой чертей, выползавших каждый раз, когда она позволяла себе побыть немного... безрассудной. — Всю вину беру на себя. Акутагава кивнула. А затем, наконец, одарила его тем, чего ему так долго не хватало. Снова поцелуй. Только теперь она прильнула к нему так близко, что даже через плотный плащ и рубашку он чувствовал два небольших полушария её груди с уже наполовину затвердевшими сосками. Длинные завязки плаща, волочившиеся по земле, неестественно изогнулись, расширились, создавая преграду случайному взгляду. Умница. Чуя поспешил продолжить с того момента, на котором его прервали. Он ухватился за молнию на её брюках и расстегнул их достаточно, чтобы ткань сползла с аккуратных ягодиц. — Быстрее, у нас мало времени. ...обычно эти слова он слышал от Акутагавы в другой ситуации. Среди надёжных стен, гладких простыней и удушающей страсти, иногда — мучительной тягучести взаимных ласк. Тем волнительнее было услышать их сейчас, с шумом разговоров за спиной и громкими объявлениями по интеркому аэропорта в ушах. Чуя коснулся пальцами тонких нитей нижнего белья — необычный выбор, который заставлял задуматься о том, что не он один с нетерпением ждал встречи, — и залез под кромку кружевного материала, намеренно неторопливо спускаясь вдоль него к промежности. — Ох. Удивлённый выдох вырвался сам собой, когда он почувствовал, насколько мокро и скользко там уже было. — ...не ты один "скучал". Акутагава упрямо смотрела прямо на него, хотя румянец на её щеках стал гораздо ярче. Чуя сглотнул, смачивая в миг пересохшее горло. Его переполняло тепло и любовь и робкое счастье, потому что где-то за монолитной смелостью взрослого мужчины всё ещё жил сомневающийся в себе подросток, не уверенный в том, что его можно любить. Не уверенный, что его любила Акутагава, его собственная девушка, ни разу не сказавшая заветных слов напрямую. Он быстро чмокнул её в щёку, пытаясь силой воли задавить прорезавшиеся чувства. И всё же не удержался. — И как часто ты думала обо мне, когда... — он протолкнул палец внутрь, скорее почувствовав, чем услышав влажное чавкание, с которым её плоть приняла инородный предмет, — касалась себя? Акутагава раздражённо сощурилась. Её бёдра рефлекторно дёрнулись, пытаясь глубже насадиться на источник удовольствия. — Заткнись, — выдохнула она ему в губы, притянув к себе практически вплотную, — и переходи уже к делу. Этого было достаточно. Чуя улыбнулся, позволяя утянуть себя в очередной поцелуй, неизвестно который по счёту. Сколько бы она ни пыталась скрыть собственное смущение, оно пробивалось через маску вечной злости и раз за разом подтверждало, что он небезразличен ей так же, как она ему. — "Посадка на рейс..." Механический голос объявления напомнил об их положении, разбив ощущение мнимого одиночества и уединённости. Чуя решительно сдвинул в сторону тонкие трусики, открывая себе доступ к столь остро желанной части тела. Он убрал руку с одной из ягодиц Акутагавы, чтобы расстегнуть штаны и приспустить бельё, доставая наружу полный, покрасневший от бессонных одиноких ночей член. — Чёрт... — он уже пристроился меж её ног, когда голова немного прояснилась. — Ни одну резинку с собой не взял. Акутагава цыкнула и закатила глаза, приподнимая ногу так, чтобы ему было удобнее, но недостаточно, чтобы вызвать подозрения окружающих. Всё же, её способность, пусть и покрывала большую площадь, не могла спрятать всё. — Сегодня можно. Я на противозачаточных. ...она явно подготовилась к его приезду лучше, чем он ожидал. Чуя толкнулся внутрь, чувствуя, как сердце заходится в ритме дикого возбуждения. Отошли на второй план поредевшие прохожие, вид зеленеющих деревьев через стену. Только жар соединённых тел и головокружительное удовольствие от каждого движения занимали его мысли. — Молодой человек..? Старик. Сгорбленный от тяжёлой физической работы, в традиционном костюме и с тростью в руках, легонько постучал его по плечу, обдавая подёрнутое похотью сознание ледяным душем. Акутагава замерла, сжавшись вокруг него так сильно, что Чуя еле сдержал неуместный сейчас стон. Он сам застыл, напряжённый как камень, судорожно пытаясь придумать ответ достаточно красноречивый, чтобы их оставили в покое. — ...да? Удалось выдавить из себя только жалкий хрип, ничуть не соответствовавший внутренним запросам. — Не подскажете, пожалуйста, как выйти отсюда в Минами? - Старик достал бумажную карту, бережно развернул её и сунул им под нос. — Вот к этому дому, пожалуйста? Чуя притянул Акутагаву в объятия, прикрывая то, за что их могли сдать охране, краем плаща и собственного пиджака. От этого член вошёл глубже, и пришлось сжать зубы, оскалившись в подобии улыбки, чтобы ненароком не заскулить от прошившего его удовольствия. Он взял карту, стараясь не думать о том, чем покрыта рука, которой он её брал, и прошёлся беглым взглядом по переплетениям линий и обведённому красным маркером зданию. — Прямо и налево, — он мотнул головой в сторону одного из выходов, понятия не имея, в какую сторону тот ведёт. — Потом вверх по лестнице и до ближайшей остановки. Там спросите, куда дальше. Старик покивал, также неспеша забрал карту обратно, продлевая мучительное ожидание на бесконечно долгую минуту, и только сложив чёртов кусок бумаги четыре раза шагнул в указанном направлении. — Спасибо-спасибо. Так давно в городе не был, совсем запамятовал где тут что. Поменяли всё, перестроили, ничего не найти. Чуя вдохнул. Выдохнул. Обречённый стон застрял где-то в груди, по которой уже пару секунд как беспокойно стучала пальцами Акутагава, отошедшая от внезапности появления незнакомца. Старик тем временем продолжил, будто не замечая их неудобства: — Говорите, прямо и направо? Или налево? Простите, совсем память худой стала. — Направо, — процедил Чуя сквозь зубы. Только бы избавиться от лишнего свидетеля и закончить начатое, прежде чем любимая совсем потеряет терпение. — Да? Мне казалось, вы говорили налево? — На-пра-во. — Да-да, конечно. Видно, и правда память подвела. ...вы, это, в порядке? Выглядите неважно. Да и девочка ваша тоже. Акутагава резко втянула воздух вместе с частью его рубашки, случайно задев губами сосок. Может, тот и был менее чувствителен, чем у девушек, но всё чаще происходившие сокращения вокруг члена, близость желанной фигуры и участливый взгляд совершенно постороннего человека превратили лёгкое прикосновение в острое лезвие, срезавшее последнюю удерживавшую его на грани нить. Чуя обнял Акутагаву второй рукой и уткнулся ей в волосы, сжав её с такой силой, что, казалось, ещё немного — и переломит пополам. Блаженство смешалось с облегчением от долгожданной разрядки, а пустота в голове мешала собрать отдельные звуки во внятные слова. И всё же он как-то сумел, преодолев окутавший мозг туман и негу в мышцах, протолкнуть на язык более-менее понятный ответ: — В-всё-о хорошо, ага. Ха-ахахха, у неё т-тоже. Наверное. Вряд ли. Акутагава тихо похрипывала ему на ухо и совсем не двигалась, будто испугавшись наскоро произошедшего излияния. — Вам т-того, — Чуя тяжело дышал ей в область возле шеи, ощущая шедшую по её коже дрожь каждой клеточкой расслабившегося организма, — идти не пора, а? Старик помедлил, пошаркал ногами по каменной кладке и, наконец, сказал: — Да-да, раз уж вы так говорите... Всё же, если вам плохо, тут неподалёку центр охраны есть. Только что мимо него проходил. Хотите, покажу дорогу- — Нет, — Акутагава оборвала его на полуслове. Её голос был похож на зов бога смерти, пришедшего за своей жертвой. Или же просто очень злой девушки, которой надоело продолжать бессмысленный разговор. — Идите, — поддержал её Чуя. Старик что-то прошамкал в ответ и, наконец, оставил их в покое. Ещё пару секунд его шаги, выделявшиеся в уменьшившемся гаме толпы своей неторопливостью, отдавались в ухе раздражающей какофонией. — Ты... - Акутагава заговорила, когда нарушитель царившей между ними идиллии скрылся в недрах аэропорта, и её тон не предвещал ничего хорошего. — Ты кончил от того, что на нас смотрел какой-то старик?! Её шёпот был очень похож на крик и бил прямо по больному. Чуя поспешил оправдаться: — Я кончил, потому что ты дёргалась, окей? Акутагава фыркнула, ничуть ему не поверив. Она отпрянула к стеклу, позволяя обмякшему члену выскользнуть из тёплой оболочки. — Извращенец. — Акутагава- — Бессовестный, бесстыдный, наглый извращенец. Чуя спрятал орган обратно в трусы, застегнулся, стряхивая со штанов несуществующую пыль. Стыд был силён, но нежелание признавать собственную оплошность — ещё сильнее. — Ну, знаешь, ты тоже была не особо против. Особенно в нижней своей части. Акутагава отвернулась. Наверняка надулась, как незрелый подросток, на которого так часто становилась похожа. Она вернула брюки на место и проворчала, невинно-соблазнительно поглаживая бедро: — Мне теперь срочно надо в душ. Чуя покраснел, прекрасно представляя, как наполнявшая её сейчас белёсая жидкость стекает сначала в нижнее бельё, а после —по скрытым широкими штанинами худым ногам. Он определённо должен помочь ей всё смыть. Лично. Своими руками. Уделяя внимание каждой складочке на обнажённом теле. — Ты на машине? Акутагава повернула голову обратно, оценивающе прищурившись. — На рабочей. — Тогда поехали. Короткий секс на публике ничуть не удовлетворил его потребность в ней. Нужно было больше. Нужны были медленные ласки и иступлённые мольбы, слияние голых тел в диком танце не выраженных чувств. Нужна была кровать. Акутагава шикарно смотрелась нагой среди чёрных простыней. — А как же отчитаться боссу? — она хмыкнула. — К тому же, не знаю. Ты сегодня вёл себя просто ужасно. Набросился на меня, как какой-то зверь. Да ещё и в таком месте. Чуя готов был взвыть. - Акутагава. Хитрый блеск глаз, еле заметная улыбка —его нагло дразнили. Игрались, как с котом, подманивая обещанием лакомства и скрывая его в тот момент, как он протягивал руку. — Обещаю больше так не делать, никогда, ни за что. Но сейчас мы едем домой и продолжаем, хорошо? Акутагава ничего не сказала и просто пошла к выходу — тому, который вёл в жилую часть Йокогамы. — Акутагава? Подожди, ты так и не ответила! Эй? Акутагава?! Похоже, ему предстояли долгие уговоры. Возможно, извинения. Но это стоило того, что он получит в итоге. По крайней мере, он надеялся, что получит.