Глава 6. Болезнь (ER, флафф, забота, повседневность)

Чуя редко чувствовал себя одиноким, но сейчас… И дело было не в том, что дома, кроме него, никого не было. Всеми покинутый, брошенный на произвол судьбы, он варился в собственных мыслях и только одна из них ярко выделялась на фоне остальных: «Ни одна сволочь мне не позвонила!» Из всего длинного списка контактов никто не удосужился даже простое «Привет, как дела?» спросить, не говоря уже о чём-то большем. Чуя разблокировал экран и пролистал список недавних вызовов. Чаще всего повторялся один номер, но набирать его он не будет даже под страхом смерти. Не после вероломного предательства, совершённого его хозяйкой по отношению к нему, Чуе, и его, Чуи, свободе. Возможно, он излишне драматизировал, но если бы Рюноске, как и положено его девушке, поддержала его, он бы не оказался заперт в квартире без возможности выйти на улицу. Она ещё и дверь на два ключа закрыла! Он, конечно, мог попытаться её взломать, но кроме работы идти ему было некуда, да и не хотелось, поэтому он лежал в кровати, кутаясь в одеяло, и обиженно ждал, пока кто-нибудь развеет его скуку. Таблетки, вываленные на ближайшую тумбочку, он упорно игнорировал. Ну, серьёзно, зачем ему это? Он всегда без лекарств обходился, даже после Порчи. А то, что в глазах двоится и тело ломит, так это пройдёт. У него после ночёвок на улице — что б черти этого Дазая задрали — всегда такое состояние было и ничего, жив. Чуя чихнул и всё же посмотрел на красные капсулы, которые, по словам босса, должны были помочь снизить температуру. Он мастер боевых искусств, Исполнитель портовой мафии, сильнейший боец в городе, он не собирается проигрывать какой-то простуде! …но жаропонижающее, наверное, всё же выпьет. Уж очень голова болит. Хуже, чем с похмелья. А настолько он уже года три не напивался. Он сел, нехотя выдавил таблетку из блистера, закинул в рот и запил водой. Лекарство оказалось приятно безвкусным. Не то что порошки, которые Рюноске положила рядом, настойчиво упрашивая его выпить хотя бы один. Один он и выпил. Всё же, он никогда не видел её такой взволнованной. Несмотря на то, что она предала его и поспособствовала его скорому возвращению в квартиру, Чуя не мог долго на неё обижаться, как не мог проигнорировать её просьбы, когда она открыто заботилась о нём. Он шмыгнул носом и всё же нажал на её номер в телефоне. Звонить он не будет, но написать можно. Он отправил Рюноске короткое «Когда ты будешь дома?» и тут же пожалел. Не мог ничего другого спросить? А вдруг она подумает, что он слабый, раз не может без неё день побыть? Вдруг решит, что такой размазня ей не нужен и переедет обратно к себе? Чуя судорожно начал искать способ удалить отправленное сообщение, но было уже поздно: рядом с текстом появился символ, показывавший, что она уже всё прочитала. Он ждал, что ему что-то напишут, но ни через минуту, ни через две ответа не последовало. Десять минут спустя он, наконец, вдохнул, выдохнул и постарался успокоиться. Ну, правда, мало ли что там на работе случилось? На работе, с которой его выгнали за болезненный вид и пообещали привязать к кровати, если он вернётся… Могла хотя бы точку отправить. Он кинул телефон на тумбочку и упал лицом в подушку, с силой сжимая её пальцами. Бесит. Бесит то, что тело ломит, носом не подышать нормально, а новости с работы он не узнаёт, потому что ему «нужен покой». В такие моменты он немного ненавидел тот факт, что его босс — врач. Звук уведомления заставил его подорваться с места и проверить телефон снова, только чтобы разочарованно положить его обратно. Спамеры, непонятно откуда взявшие его номер телефона, его тоже бесят. Желудок громко заворчал, требуя к себе внимания, и Чуя понял, что кроме кофе он, по сути, ничего и не ел. Если, конечно, это можно считать едой. Вставать не хотелось, но лежать голодным хотелось ещё меньше, поэтому он всунул ноги в тапочки, которые его подлая, но заботливая девушка оставила у кровати, и, закутавшись в плед, отправился на кухню. По пути чихание переросло в кашель, а настроение испортилось ещё больше, поэтому когда в холодильнике из готового оказалась только колбаса, Чуя страдальчески возвёл глаза к потолку, чувствуя непреодолимое желание этот самый холодильник сломать. Мебели в доме повезло, что из-за простуды его способность активировалась через раз. Иначе вскоре от неё остались бы только щепки. Тяжело вздохнув, он всё же взял палку колбасы и масло. Хлеб хранился в шкафчике, поэтому до него ещё надо было дойти. — Чуя? Виновата в этом простуда, сбившая ему координацию, или ему просто не везло в этот день, но, резко повернувшись на знакомый голос, он почувствовал боль в затылке и увидел, как пол начал приближаться к его лицу. Последним, что он запомнил, было что-то мягкое, аккуратно подхватившее его падающее тело. Мир перед глазами расплывался, поэтому Чуя решил закрыть их обратно. Рядом кто-то был, и он прекрасно знал, кто. Поверить только не мог. Он ведь дома не так уж долго находится, пару часов всего, и она просто не могла вернуться так рано. На лбу лежала мокрая тряпка, на ощупь определённая им как полотенце, которое он оставлял в комнате. Похоже, Рюноске снова его намочила и почти не отжала, из-за чего вода стекала по его лицу на простынь. Он вытер холодные капли и болезненно застонал. — Если ты не галлюцинация, то какого чёрта? — Я тоже рада тебя видеть. Сарказм. Замечательно, вместо того, чтобы начать разговор нормально, он её разозлил. Чуя приоткрыл один глаз и сфокусировался на большом чёрном пятне, постепенно приобретавшем черты его девушки. — У тебя работа же. Надо было сказать, что он тоже рад её видеть. Чёртова гордость. — Меня отпустили. Рюноске ответила так, будто в этом не было ничего необычного, но, зная их босса, поверить в то, что он так просто разрешил ей пойти домой, было трудно. — Ты продала душу дьяволу или он просто был в хорошем настроении? — Ни то, ни другое. — Рюноске сняла с него полотенце и приложила к месту, где оно находилось, тёплую ладонь. — Я его уговорила. Чуя почувствовал себя котом, нежащимся под ласковым прикосновением хозяина. Он сощурился, испытывая странное желание заурчать, но вместо этого просто тихо выдохнул себе под нос. — Он хоть жив остался? — лениво спросил он, прекрасно зная методы общения своей девушки. Нежная ручка тут же обратилась карающим хлыстом и наградила его болезненным щелбаном. Рюноске фыркнула: — Мы поговорили. Чуя потёр место удара, мимоходом отмечая, что чувствует он себя гораздо лучше, чем раньше. Либо таблетки подействовали, либо кроме Расёмона у Рюноске есть волшебная способность исцелять его одним своим присутствием. — А, ясно, — он хотел сесть, но был сразу же уложен обратно чёрными лентами плаща. — Не понял. — Ты болеешь, — пожала плечами Рюноске, бесцеремонно укутывая его в плед. Как ребёнка. Чуя от возмущения даже все слова растерял. — Но это не значит, что я не могу ходить! Он вывернулся из плена шерстяного изделия, игнорируя направленный на него осуждающий взгляд. Он не собирался весь день лежать бревном! — Босс сказал, что тебе нужен покой. Да пошёл этот босс.! Чуя проглотил оскорбления, готовые сорваться с языка, и упрямо посмотрел в непреклонные глаза своей такой же упёртой девушки. В конце концов, первым сдался он и покорно улёгся обратно, мысленно обещая себе больше никогда не попадаться начальству на глаза в нездоровом состоянии. Рюноске довольно улыбнулась, наклонилась и… поцеловала его в лоб. — Я взяла мисо-суп. Тебе погреть? Чуя кивнул, прикрыв пледом нижнюю часть лица. Он был уверен, что покраснел как мальчишка, но, знаете, его не так часто балуют заботой. Пусть и немного унизительной, учитывая его статус в организации. — А… — Твоё вино я тоже взяла. Но его ты получишь только после того, как выпьешь все назначенные тебе лекарства. Обречённый стон, больше похожий на усталый скулёж, вырвался из него сам собой, но эта коварная женщина знала, как получить от него согласие. — Шантажистка, — проворчал он, услышав в ответ довольный хмык. — Отдыхай, — она снова подоткнула плед под него, будто пыталась убедиться, что он никуда не сбежит, и пошла к двери. На выходе из комнаты она остановилась и добавила чуть тише, чем обычно: — Говори, если тебе плохо. Я… не хочу остаться одна. — Это просто простуда. — Его слова прозвучали слишком недовольно, даже пренебрежительно, хотя это последнее, чего он хотел бы. Чуя видел, как напряглась её спина под чёрной тканью, и не мог не сказать: — Хорошо. И ты тоже. Не я один тут игнорирую своё самочувствие. Рюноске кивнула, расслабившись, и ушла на кухню. Чуя прикрыл глаза, чувствуя невероятную усталость. Постепенно сон сморил его, и он погрузился в умиротворяющую темноту, так и не дождавшись позднего завтрака.