Глава 18. Кошмары (ER, повседневность, флафф)

Сон ещё сидел в теле расслабляющей негой, когда мозг почувствовал отсутствие рядом чего-то важного. Чуя похлопал рукой по соседней части кровати, ощутив только пустоту и остатки чужого тепла, говорившие о том, что один он лежит уже довольно долго. Пришлось кое-как разлепить глаза и, широко зевнув, сесть, пытаясь не дать сонливости затащить его обратно в желанную темноту. Куда делась Акутагава загадкой не было. Иногда, в случайные ночи после случайных дней, она просыпалась гораздо раньше него, потревоженная смутными видениями и неразборчивыми образами. Чуя не раз говорил ей будить его, если такое случалось, но, похоже, довериться ему в этом вопросе она до сих пор не желала. Он вздохнул, всунув ноги в мягкие пушистые тапочки, и встал, чтобы пойти на кухню. Временами он жалел, что не мог разделить её опыт. Ещё с далёкого, незапомнившегося ничем, кроме своего отсутствия, детства сны ему не снились. Ускользали от него не только приятные грёзы, но и пугающие кошмары, которые и являлись причиной частого недосыпа его упрямой девушки. Будь его воля, он забрал бы их все себе, но, увы. Способность его лежала в совершенно другой области. Из приоткрытой двери лился холодный голубоватый свет нижних ламп. На том, чтобы подвесить их под кухонными шкафчиками, настояла сама Акутагава, не желая беспокоить его своими ночными подъёмами. Чуя хотел, чтобы она полагалась на него больше, но, видимо, это произойдёт только если на Землю упадёт метеорит. Он вдохнул усиливавшийся по мере приближения запах кофе, на секунду сбросив с себя липкие сети усталости. Настенные часы показывали три часа утра. Если учесть, что пришли домой они около одиннадцати, а ложились и того позже, то поспать Акутагаве удалось всего ничего. Он осуждающе покачал головой и открыл дверь до конца, подслеповато щурясь от резкого для ещё недавно закрытых глаз освещения. Пока глаза привыкали к новой обстановке, раздался тихий стук стекла о деревянную столешницу и хриплый то ли от раннего подъёма, то ли от хронической болезни голос: — Я тебя разбудила? Прости. Чуя отмахнулся, подойдя к столу и оценив и поздний перекус в виде пары бутербродов, и недопитый кофе на дне отставленной при его приближении кружки. Он немного постоял, вспоминая, что хотел сделать, а после шагнул к Акутагаве, сидевшей на стуле, и обнял, будто пытаясь спрятать её в своих руках. — Я же говорил, — он зевнул, не сумев удержать в себе это желание, и продолжил: — говорил, что ты можешь будить меня, когда захочешь. Акутагава пробормотала что-то в пижамную футболку, к которой оказалась невольно прижата. Наверняка что-то вроде: «Я хотела, чтобы ты выспался». Она всегда так отвечала на его предложения, будто других слов не знала. Чуя погладил её по волосам, приятно пахнувшим их общим шампунем. — Снова кошмары, да? Он почувствовал, как она кивнула, а потом, спохватившись, ответила вслух: — Да. — И добавила, словно оправдываясь: — Я привыкла. Это пустяки. — Для меня — нет, — отрезал он и отстранился, чтобы обхватить ладонями её щёки, прохладные от лёгкости спальной одежды и начинавшие алеть от попавшего в организм кофеина. — Ты бываешь просто невыносима, особенно на заданиях, но я всё равно тебя люблю и не хочу, чтобы ты зазевалась и получила пулей в лоб, поняла? Акутагава прикрыла глаза, тихо «угукнув». Она накрыла его ладонь своей, утомлённо прижалась к ней, так похожая в этот момент на расслабившуюся кошку, искавшую ласки. — Я постараюсь спать лучше. Чуя фыркнул. — Не бери на себя то, что от тебя не зависит. — Он оттянул одну из щёк в сторону, не болезненно, но достаточно неприятно, чтобы Акутагава поморщилась и приоткрыла глаз, наградив его недовольным взглядом. — Просто разбуди меня, если снова проснёшься, окей? Она задумалась, как будто тут мог быть другой ответ, кроме «да», поэтому Чуя полушутливо добавил: — Не разбудишь, так я вообще спать перестану. Буду следить, чтобы ты высыпалась. Акутагава удивлённо моргнула, кажется, пробудившись от лёгкой дрёмы, в которую успела уплыть за время разговора. Пара секунд потребовалось ей на осмысление его слов, после чего он услышал слегка удивлённое: — Ох, ты шутишь. — Совсем нет. Чуя хмыкнул, наблюдая очевидно медленную работу мысли на её лице. Когда же Акутагава окончательно поняла полученный ответ, она нахмурилась: — Это глупо. — Зато я увижу, что ты в порядке. — Ты не выспишься. — Ты тоже. — Чуя, я привыкла так работать. Ты — нет. — Волнуешься? Это хорошо, может, поймёшь наконец, как волнуюсь я, когда ты носом клюёшь в коридорах. Она замолчала. Чуя рассеянно оглаживал острые скулы, сосредоточив внимание на затуманенных сонливостью и мыслью глазах. Он надеялся, что вид его передаёт всю серьёзность намерения позаботиться о её здоровье, но Акутагава временами бывала ужасно недогадливой. Наконец, она сказала: — …тебе ещё надоест так часто вставать. Полная победа. И всего-то после пары месяцев ночных споров. Если учесть, что на то, чтобы уговорить её переехать к нему, у него ушло года два, то это можно было считать исключительным достижением. Чуя улыбнулся, на радостях громко чмокнув её в лоб. — Я сам тебе это предложил, так что не надоест. — И ты не будешь злиться? — настороженно спросила Акутагава. За настороженностью слышалась едва различимая робость, раскрывавшая ту ранимую и уязвимую сторону его любимой, которую она обычно никому не показывала. Кроме него, разумеется. — Не буду. Ради тебя я могу вообще не спать. Хотя, конечно, лучше будет, если мы оба выспимся. Уголки её губ приподнялись, линии изогнулись в тихом смешке. Она заметно расслабилась, вернувшись к привычной и ему, и ей спокойной уверенности. Чуя потрепал Акутагаву по волосам под её же недовольное ворчание и отступил назад, прикрыв рукой приоткрывшийся в долгом зевке рот. — Пойдём полежим хотя бы. У нас ещё… — он глянул на циферблат, — часа четыре есть. Может, хоть подремать сможешь. Она кивнула, потянулась, разминая затёкшие от долгого сидения плечи и спину. Акутагава собиралась вымыть посуду, чтобы не оставлять её наутро, но Чуя решительно запихнул остатки бутербродов в холодильник и сказал: — Забей. Помоем вечером. Или завтра, мы всё равно одни живём, никто ругаться не будет. Похоже, несмотря на ударную дозу кофе, спать ей хотелось, поэтому спорить она не стала. Зевнула, усиленно стараясь держать рот закрытым, и поплелась в спальню. Чуя выключил несколько ламп, подумал и налил воду в ближайший стакан. После он выключил последний источник света на кухне и со стаканом в руках отправился следом за Акутагавой. Может, ей сказки на ночь почитать? Или поискать те вгоняющие любого в сон медитации, которые так часто рекламировали по телевизору? В любом случае, этим он займётся позже. А сегодня в планах было заобнимать её до умилительного «Чуя, отстань!», сказанного шипящим шёпотом, и проследить, чтобы она отдохнула перед долгим и напряжённым рабочим днём.