Хуесос_(NC-17)

Стук в дверь. Даня открывает ее, но там никого нет. Канун Хеллоуина проходит, как всегда раздражающе, но на этот раз была просто какая-то паранормальная хуйня: кто-то долбился в дверь, а когда Даня доброжелательно хотел послать дебила с его тупорылыми вопросами типа сладость или гадость, мама или папа, то на пороге никого не было, словно кто-то не смешно его разыгрывает. Ночь. Одиннадцать часов. Еще раз будет такой прикол со стуком в квартиру, Даня возьмет пневмат и сделает мамкиному шутнику гадость по коленям. Он ложится с не очень хорошим настроением. Так еще и казаться начинает всякое, что кто-то ходит рядом с его кроватью или в других комнатах; Кашин отчетливо слышит чьи-то тихие крадущиеся шаги. Паранойя, просто тупая паранойя... — Бля, — что-то упало на кухне. Он встает с кровати, на всякий случай взяв с собой карманный ножик. Красться до кухни в темноте было стремно. Казалось, что кто-то уже стоит сзади и выжидает того, чтобы напасть. Но никого нет. Ведь он уверен, что абсолютно один. Пульс участился, дыхание стало тихим и почти незаметным, как и собственные шаги. И тут... Он видит чей-то силуэт, стоящий около окна. Это точно не легендарный стул с навешанной одеждой на спинку. Это похоже на человека. И это пиздец как стремно. Он резко врубает свет и охуевает, потому что посреди комнаты действительно стоит незнакомый чувак. — Блять! Ты кто нахуй? И че ты забыл в моем доме? Он выглядел как-то не... по-человечески? Бледный, жилистый, с ярко выраженными синяками под глазами и остроконечными ушами. Стоял, словно чья-то потерявшаяся тень. В тупом наряде Дракулы, словно только что вылез из фильма Van Helsing. Незнакомец смотрит Даниле прямо в глаза, и ДК замирает, когда оказывается под влиянием алого взгляда. — А ты не знаешь, кто я? Даня посмотрел на него с пары минут. Вновь оглядел с ног до головы и выдал первую, пришедшую в канун Хеллоуина, мысль: — Ты наверняка невероятно быстр и силён, у тебя бледная ледяная кожа, твои глаза меняют цвет и иногда ты говоришь так, будто ты из другого времени. — Продолжай, — рыжий видит чужую ухмылку. — Ты никогда не пьёшь и не ешь, ты избегаешь солнца... Сколько тебе лет? — Двадцать шесть. — И давно тебе двадцать шесть? — Уже да. — Я знаю, кто ты. Даня отходит на шаг назад, когда как чужая фигура, наоборот, приближается к нему все ближе. Кашин чувствует какую-то опасность и вместе с этим сексуальное давление. — Скажи... громко... — говорит нечто. — Вампир, — напряженно произносит Даня, вжимаясь спиной в стену. — Да ладно. Как ты узнал? — Предчувствие. — Ты боишься? Он совсем рядом. ДК в душе не ебет о его мотивах и что вообще нужно делать в такой ситуации, потому оставляет всякие попытки и просто внимательно наблюдает за чужими действиями. Вроде ничего плохого не происходит. Ножик все еще греется в руках. — Нет, — пиздит как дышит. — Не бойся меня. Я друг! — Ха-ха, классно разрядил обстановку. Они замолчали на мгновение. Замерли на месте. Наверное, оба смущались как-то поднимать самую важную тему. — Так... Короче, че ты забыл в моем доме? — первым решает нарушить тишину Даня. — В Хеллоуин просыпается вся нечисть, в том числе и вампиры. Просто питаемся кровью, вот и приходится людей немножко пугать. — Вы их че, типа... Убиваете? — Ну кто как, но я типа не из этих. — Типа не из этих? — Ну... Да. Я чуть-чуть выпиваю крови у разных людей. — Охуеть. — Так ты мне дашь? — Что? — Даня вопросительно выгибает бровь. — Ну, бля... — кровосос почесал затылок. — Кровь тип. — Нет. Схуяли вообще он должен ему позволять сосать из него кровь? — Ну ладно. Я тогда пойду. Рад был познакомиться, все дела. — Стой. Погоди. Вампир оборачивается. На его вроде довольно человеческом лице изображалось любопытство. — Как тебя зовут? — Владимир. — Вова? Серьезно? — Ну а что поделать? Не я решал, — Володя пожал плечами. — А если я соглашусь на?... Эту хуйню, короче. — Тогда я выпью немного. Даня сам не знает, зачем согласился на сомнительную авантюру, но было, действительно, интересно. — Вы же ВИЧ не переносите? — Вроде. — В смысле «вроде», блять? — Да спокойно, мужик. Еще никто не жаловался. Он подходит совсем близко. — А зачем ты показался мне? Есть причина? Мог бы и дальше прятаться, — спрашивает Кашин зачем-то полушепотом. — Ну... Э... Вышло случайно, — Семенюк пожимает плечами. — Я просто долбаеб. Ты не мог уснуть, я решил съебаться отсюда нахуй и споткнулся о стул, — видя неудовлетворенность прошлым кратким ответом, Вова продолжил оправдываться. — Ладно. Давай по-быстрому. — Так говоришь, как будто я те щас сосать не кровь буду. Кашин улыбается чужой несмешной шутке. В целом она еще больше разрядила обстановку. Не, ну может его разыгрывают? Он же должен проверить, настоящий ли Вова вампир. — Ай. Бля, — выдыхает Даня, чувствуя, как его сжали в крепких объятиях, впиваясь в шею. Он хватается за чужие плечи. Впивается в них ногтями, чувствуя, как клыки скользнули дальше, прокусывая кожу, словно острые, заточенные кинжалы. Больно. Ладно, Даня ему верит. Определено верит. По телу вместе с укусом начал распространяться странный жар. Даня часто и рвано выдыхал через нос, пока Вова прижимал его к себе все сильнее. Казалось, что еще чуть-чуть и ребра с треском сломаются. Вампиры холодные, и это чувствуется даже через ткань одежды. Кашин теплый, и Семенюку нравится этот жар, потому он и вжимается в чужое тело так отчаянно. У Дани кружится голова. Стены собственной не особо большой кухни начинают ходить ходуном, скручиваясь к потолку в спираль. — Стой, остановись... — просит рыжий, и Вова, пересиливая себя, отстраняется. — Извини. Ты как? — Нормально. Володя опускает взгляд ниже. — Да я вижу, что и с хуем у тебя нормально, братанчик. — Че? — Даня смотрит вниз на собственную топорщащуюся ширинку. — Сука. Ты не так все понял, — в голове умные мысли словно разбежались; Кашин в такие моменты себя ненавидел. — Да все в порядке, — Вова пытается сгладить острые углы этой неловкой ситуации, правда красноречием он тоже не обладал. — Я мог бы... Помочь. С этим. — Че? Но я типа не педик, — дает заднюю Кашин. — Я тоже, — ровно отвечает Вова, становясь перед ним на колени. — Это как-то странно, бро, — промямлил Даня, смотря на чужой силуэт сверху вниз. Голова вообще не варила, кроме каши из спутанных абстрактных мыслей. В свете луны взгляд цепляется за лицо Семенюка, за его бледную полупрозрачную кожу, через которую во многих местах проглядывали сети вен. Густые брови, крупный нос. Черные, контрастирующие с бледным лицом волосы. Экзотично. Квартира будто ожила и перед взглядом ходила ходуном, пока Даня шипел сквозь зубы неразборчивые фразы, а пальцы Семенюка цеплялись за его брюки. Кашин уверен: он ничего не пил, но ощущал себя так, будто тело ему не принадлежало. Наверное, из него выпили достаточное количество. — Что ты делаешь? — голос ему не принадлежал. — Че я так странно себя чувствую? — Это из-за слюны. Комариные укусы чешутся, а от вампиров чешется немного другое место,— тихо хихикнула пародия на Дракулу. — Забыл сказать. Вова лижет, покусывает нежно и аккуратно. Даня не хочет смотреть вниз и видеть свой член во рту нечисти мужского пола. Хотя то, что ему якобы неприятно – ложь отвратительная и ужасная. Володя надрачивает, приоткрывая головку. Он смотрит хищно снизу вверх, прежде чем укусить около самой чувствительной части члена. Даня стонет впервые громко и путается пальцами в темных волосах. Вова втягивает его член в рот, и ранки, оставленные от клыков, щиплет. Он высасывает критическое количество крови, пока Кашин окончательно не теряет сознание. — С Хеллоуином, — Семенюк вытирает кровь с губ, смотря на беспомощно лежащего человека с расстегнутой ширинкой и полуопущенным членом, вываливающийся из трусов. С праздником можно поздравить и себя. Даня ненавидит себя, свое любопытство и этот праздник. Его вообще в России праздновать не должны.