Чудище

— Мафань, я принес тебе поесть, — негромко проговорил Илья, держа в руках горячую тарелку супа. Охотник за нечистью отдыхал в своей хижине после очередного убийства очередной твари. Илья им немного восхищался и даже близко не предполагал, как у Влада получается мочить даже самых смертоносных существ. Поселение находилось в лесу, недалеко от гор. Ночью опускался густой туман. Временами луна освещала домики местных жителей и извилистые, протоптанные за много лет, тропы, а временами и белые ночи, которые здесь были редкостью. Сейчас дорогу до покоев Влада освещала полная луна, высунувшаяся из облаков и тускло освещающая верхушки деревьев и крыш. — Влад, я принес тебе поесть. Выйдешь? Калюка никак Илье не отвечает. Может быть, устал и спит. Коряков ставит фонарик на скамью около домика и стучит в дверь. Ответа нет. Подумав, что из-за ранений охотник спит достаточно крепко, Илья все же вошел в помещение без приглашения, не ожидав увидеть чужую сгорбленную фигуру. Коряков не понимал, что происходит с Владом. От него странно пахло терпким мускусом и его движения были резкими, судорожными, как будто ему больно или плохо. — Что ты здесь делаешь? — Мафаня не поднял голову, но его спину и очертания позвоночника осветило лунное сияние. — Тебе плохо? Я могу чем-то помочь? — Уходи на хуй, — как-то тяжело произносит охотник; у него одышка, учащенное дыхание; это видно по часто вздымающимся ребрам. — У тебя все хорошо? — Иля попробовал подойти ближе. — Я сказал... — Калюка запнулся на полуслове, но вместе с выдохом все же сказал то, что хотел: — Съеби. Влад резко поднял на него взгляд, и Илья почувствовал животный испуг, потому что чужие глаза отражают целую луну. Они светятся, словно волчьи. Коряков машинально делает шаг назад. Он начал догадываться, что происходит, и ему это не нравилось. Мафаня оскалил зубы и не по-человечески зарычал. Белые большие клыки сверкнули в ночной тьме. Он спрыгнул с кровати и на четырех конечностях подполз ближе. Это был не Влад, а реально дикий зверь. Охотник, а Илья – его добыча, не более. — Влад? — попробовал позвать Илья. — Беги, — хрипит в ответ охотник; это было последнее предупреждение. Лопатки разъехались в стороны, а кожа порвалась, повисая лохмотьями. Новое тело покрылось грубой кожей, обрастая шерстью и увеличиваясь в размерах в два раза. Влад зарычал, заскулил, отхаркивая собственную кровь и отряхиваясь, очищая морду от оставшейся плоти, пока Илья испуганно вжался в деревянную стену хижины. В его руках все еще стыл суп. Он смотрел на это огромное четырехлапое нечто. На огромные когти, подвижные уши и густую черную шерсть, на абсолютно дикие глаза, в которых полная луна была охвачена красной радужкой. Не мог поверить в то, что видит. Мафаня оборачивается, встает на две ноги, вернее, на лапы и смотрит в упор на Илью. — Я же говорил, беги, — хриплый баритон пробрал до самой души. — Кто хороший мальчик? — Илья рукой нащупывал выход, пока антропоморфный волк вновь опускался на четыре лапы. Оборотень начал медленно, но верно, приближаться, поведя массивными плечами передних лап. С каждой минутой рычание и громадная фигура становились все ближе. Остроконечные когти при каждом шаге стукались о деревянный пол. В мыслях Илья не вспомнил ни одной молитвы, но вспомнил все маты, которые были в его словарном запасе. Даже те, которыми он никогда не пользовался. — Кто такой... Славный? — пытался подобрать лестные прилагательные Коряков. Гребаную щеколду заело. Она, видимо, случайно упала на свое место, когда Илья, как приличный молодой человек, закрыл дверь за собой. — Скажи еще раз: кто я? — рычит Влад; клыки вновь кровожадно блеснули в свете полнолуния. — Славный па... волчонок, — дрожащим голосом полупрошептал Коряков, готовый уже хоть в окно выпрыгнуть. — Да, это я, — говорит Мафа довольным тоном. Он лег на спину и поджал лапы к груди, валяясь, словно действительно радостный щенок, встречающий хозяина. Его крупный, пушистый, черный хвост метрономом стучал о пол хижины. Высунув язык и довольно скуля он произнес умоляюще: — Почеши мне пузико. «Это че еще за пиздец?» — пронеслось в Илюхиных мыслях.