Глава 1.

Ирландия, накануне Самайна, 1807 год от Рождества Христова.       Сквозь лес, в ночи казавшийся бесконечным, неслась огромная тень, чьи ярко-жёлтые глаза могли с лёгкостью сойти за небольшие магические огоньки, которые были сейчас так популярны среди колдунов всей Европы. Из ноздрей существа выходил густой пар вперемешку с громким пыхтением, мощные бока раздувались, словно кузнечные мехи.       Появившись на поляне, оно озарилось лунным светом. Это был мощный единорог вороной масти, чья шкура лоснилась и переливалась даже в темноте. На нём, низко пригнувшись, сидел всадник хрупкого телосложения в тяжёлом плаще из телячьей кожи. Лицо было скрыто капюшоном, нефритом горели глаза, что прищурились от встречного ветра.       Снова нырнув в лесную чащу, наездник и его верный спутник даже не думали делать остановку на ночлег, так как по ночам передвигаться было свободнее и легче, многие не хотели рисковать и нарваться на нечисть или свернуть шею, свалившись в ближайшую лощину. Из чего можно сделать вывод, что встретить кого-то в тёмное время было практически невозможно, что определённо было на руку всаднику, а точнее всаднице.       Эвтида О’Бреслин не боялась ничего из этого. Конечно, прямо нечистью её назвать было нельзя, но являясь самым, что ни на есть, настоящим представителем Племён богини Дану или же в простонародье — эльфом, можно было рассчитывать на определенный почёт и уважение, на худой конец — трепет. Но всё это теперь, к сожалению, осталось в прошлом. Люди больше не боялись её народа, как несколько веков назад. Да что там века! Даже 100 лет назад перед ними тряслись намного больше, а сейчас количество людей только возросло. Спасибо заключению союза Королевств Великобритании и Ирландии 7 лет назад. Теперь людишки плывут сюда со всей Европы, всем же интересно изучить и заселить здешние земли. И ладно бы, если корабли, которые пришвартовываются чуть ли не каждый день, были наполнены простым людом, который был весьма недалёким, а также отличался мнительностью и боязнью всего, что было хоть как-то немного непохоже на обычного человека. Неудивительно, что эти бедные крестьяне сторонились густых лесов, пещер и водоёмов, стоящих вдалеке от поселений. Вот и сейчас тугодумы вовсю готовятся к Самайну: основательно убирают свои свинарники под названием «дома», очищают насквозь чёрные от копоти и дыма очаги. Для покинувших бренный мир готовят пищу и питьё.       Другое дело колдуны и чернокнижники. Эти полоумные идиоты сами лезут к представителям нечистой силы. К примеру, ставят ловушки на лепреконов, чтобы те показали им горшочек с золотом. И, конечно же, этих странных людей не пугает то, что если и поймать лепрекона, а это, ох, как непросто, потому что ехидные коротышки стараются не попадаться людям, умеют отводить глаза, становиться невидимыми, исчезать и мгновенно появляться за спиной, то добра от них не жди. Один маг весьма преклонного возраста скоропостижно преставился от подобных фокусов, у дедули просто случился разрыв сердца от испуга. А ведь он потратил все последние и скудные сбережения на поездку в Ирландию. А если поймать лепрекона и вынудить исполнить желания, то это тоже ни к чему хорошему не приведёт. Хитрец постарается обмануть человека — выполнит желание так, что смысл задуманного и сделанного будет совпадать, но вот суть будет совершенно иная.       И всё же люди никогда не теряли попыток, если не приручить и подружиться, то подчинить или найти рычаг давления точно. Уж слишком заманчивой была мысль о том, чтобы иметь кого-то из нелюдей во служении. Это приносило немалую славу и добавляло особенный статус. Влиятельных людей с их «питомцами» приглашали во дворец просто погостить или на службу самому королю. Могли предложить вступить в ряды монаршей армии или же охранять представителей высоких родов. Также за поимку и доставку особенного создания прямиком под ноги правителю платили хорошо. Можно даже сказать слишком хорошо.       Именно так Эва обрела своего друга. Таранис был тем самым созданием, которого пожелал король для своей младшей дочурки в качестве, подумать только, пони!       Увидев, что в один из дней неподалёку от села бродит истощённый, но явно ещё не старый единорог, крестьяне в ужасе побежали жаловаться охотникам. Те в свою очередь быстро смекнули, что на нём можно нехило так заработать. Отправив гонца с письмом Его Величеству, стали присматриваться к нему, дав запрет всем остальным приближаться.       Спустя пару месяцев вернулся гонец с письмом и помощником, которого назначил сам король. К тому времени единорог был уже не так плох, но слабость была при нём. Он всё также пасся на близлежащих посевах, так как дикие звери не приближались к поселению, и это было его гарантом безопасности. Однако он не учёл того, что если люди не бросаются сразу, то не значит, что они про него позабыли или просто оставили в покое.       Так и случилось. Он как обычно был рядом с табуном сельских лошадей, те его не беспокоили, потому что чувствовали то, что он был сильнее их, хоть и измождён. К такому не подойдёт даже самый задиристый жеребец. А потому Таранис не подумал скрыться при приближении людей. Он видел их почти каждый день, наблюдал за тем, как люди ухаживали за лошадьми или отводили в конюшни.       Но тут люди повели себя весьма неожиданно. Несколько дюжих мужчин подскочили с боку и накинули на шею петли из прочной пеньки. Верёвка специально была сплетена из нескольких рядов волокон, чтобы удержать буйного жеребца. Был бы Таранис в форме, то заранее почувствовал намерения людей и исчез. Не зря единорогов выслеживают десятилетиями. Если они не хотят, то человек никогда не найдёт даже их следа. Их лесная магия всегда выручала их.       А сейчас он был абсолютно беспомощен. От напряжения и дикого выброса адреналина на его шкуре проступили вены и остатки былых мышц. Задыхаясь и пребывая в ярости одновременно, он издавал пронзительное ржание, которое прерывалось рваными хрипами. Встав на дыбы, он сделал только хуже, колючая верёвка затягивалась всё туже. На передние ноги накинули ещё пару петель, тем самым встреножив бедное животное. Потянув их на себя, охотники опрокинули его вперёд. Колени единорога разбились до мяса и окрасились кровью, которая стремительно впитывалась шерстью и смывала пыль с повреждённых ног. Сверху накинули сеть, на концах которой были железные грузы. Из потухших глаз Тараниса брызнули крупные слёзы, когда главный охотник — назначенный королём, подошёл к нему и приставил к его длинному и спиралевидному рогу острый клинок. Ему уже доводилось видеть такой однажды. У этого клинка было только одно назначение — смерть единорога. Всем было известно, что как только единорог лишался своего главного органа — рога, то в ту же секунду погибал. Потому что даже проникающую рану в сердце можно было сразу залечить магией. Но рог… Его не могла спасти даже магия другого сородича.       А потому и были созданы такие клинки. Они всегда помогали усмирять единорогов. Но применяли их в последнюю очередь, потому что люди становились маниакальными, как только им выпадала возможность нанести страдания и муки таким чудесным и невинным созданиям.       Королю было плевать на то, что будущий подарок его дочери прибудет слегка… потрёпанным. Потому как подобное обращение к магическим существам было в порядке вещей.       — Теперь ты будешь послушным, проклятая скотина? — «ласково» спросил охотник.       И только Таранис хотел кивнуть, как прозвучал тихий свист, а глаза мучителя закатились, из вонючего рта потекла тонкая струйка крови, клинок выпал из его руки и глухо шлёпнулся на траву. Из левой стороны груди торчал наконечник стрелы. Мгновение и ещё один охотник замертво свалился на землю. Не понимая, что происходит, остальные побросали концы верёвок и обнажили мечи, готовые отразить атаку неизвестного противника. Опасливо озираясь по сторонам, они молча и напряжённо думали, кто же это мог быть.       — Великий Боже, мне страшно! Давайте уйдём отсюда! — законючил один из них.       — Заткнись, Кербхоллан! Нас просто решили припугнуть, — попытался усмирить его Киннеидай — второй по старшинству после почившего помощника короля.       — О нет. Не просто припугнуть, — сообщил высокий и звучный голос с насмешливой ноткой, явно принадлежавший женщине.       И тут из лесной чащи вышла эльфийка весьма броской внешности. Как и все сиды, она была прекрасна особой природной красотой, принадлежащей только её народу, однако было в ней что-то иное, с лёгким демоническим отблеском. Глядя на неё сразу было понятно, что она не из робкого десятка. Яркие, словно драгоценные камни, глаза светились потусторонним зелёным цветом, намекающим на связь с существами, чья сила превосходила нечисть ирландских земель. Ростом она тоже была выше обычных эльфов, чей рост достигал максимум 150 см у женского пола. Эта же представительница была не меньше 175, что уже давало немалый повод для беспокойства. Одежда же напоминала экипировку весьма извращённого характера: жёсткий кожаный корсет поверх лилового платья с глубоким вырезом, кожаными вставками на плечах и высокими разрезами на бёдрах, на длинных ногах красовались каштановые сапоги выше колена с искусной шнуровкой. Дополнял этот откровенный образ высокий и очень пышный хвост смольных волос и многочисленное оружие в виде клинков и ножей на голенищах, и лук со стрелами за спиной.       Шокировано пялясь на сие прелестное, но, судя по всему, смертоносное создание, горе-охотнички начали прикидывать, как бы расстаться мирно, а ещё лучше скрутить задиристую бабёнку и как следует поразвлечься с заходом солнца. Нет, ну а что? И за смерть товарищей отомстят, и себе пользу принесут. Весьма выгодно, а потом можно заковать в волшебные кандалы и продать в приличный бордель. За такую много дадут, главное, мордашку сильно не попортить перед продажей.       Действуя, словно у них был единый разум, мерзопакостные ублюдки широко и совершенно неестественно улыбнулись, явив миру, а заодно и Эве, гнилые зубы. Презрительно скривившись, она с наслаждением плюнула прямо в их сторону, попав в глаз Кербхоллану, от чего тот взвизгнул и обмочился от страха и напряжения, мгновенно позабыв о своих гнусных намерениях.       Эва же расхохоталась от унижения, причинённого этому трусу и оскорбившему честь столь «высоких» личностей. Злобно прищурившись и оскалившись, те рванули вперёд, решив не церемониться с эльфийкой. Но в то же мгновение остановились, как вкопанные, когда та, раскинув руки в стороны и закинув голову, истошно и звеняще закричала. И это прозвучало страшнее, чем вопль самой Банши. Воздух тут же наэлектризовался, как перед ударом молнии, поднялся ураганный ветер, земля загудела, когда близстоящий табун, встревоженный всем этим, отчаянно заржал и бросился к Эвтиде, чтобы тут же начать бегать вокруг неё, как на цирковом манеже, Можно было подумать, что она имела привязывающие к себе нити. Однако это была магия: мощная и всепоглащающая.       Опустив голову и взглянув на мужчин, Эва с безумной усмешкой и пустыми глазами шипяше произнесла на своём языке:       — Gurth gothrimlye! Ndengina sen!       После этих фраз лошади развернулись и с красными от бешенства глазами и, брызжа пеной изо рта, понеслись в сторону охотников. Из-под копыт вылетали комья земли и травы, а угрожающее ржание внушало первобытный страх. В одно мгновение они достигли своих жертв и безжалостно растоптали, пресекая попытку побега и умерщвляя одновременно.       Отпустив магию и освобождая от её влияния животных, Эва проморгалась и потёрла изящными пальцами с длинными ногтями виски. После такого мощного всплеска магии всегда накатывала усталость и сонливость. Но отдыхать было ещё рано. Девушка отправилась в сторону растерянных лошадей и принялась успокаивать их, гладя морды и говоря, что нужно пойти к реке, чтобы смыть с ног кровь и внутренности убитых.       Не дождавшись их ухода, Эва, вытерев пот со лба, стремительно подошла к пострадавшему единорогу, который всё это время, замерев, не отрывал своих золотистых глаз от неё. Встав на колени, О’Бреслин медленно, чтобы не напугать измученное создание, достала нож и перерезала узлы, удерживающие грузы сетки, скинула её, а следом убрала верёвки. Шерсть и кожа под ними была стёрта до кровоточащих ссадин.       — Что же они натворили, милый?.. — с нежностью и грустью в голосе проговорила Эва и, смахнув густую чёлку Тараниса, провела ладонью по лбу и рогу.       Тот в ответ на ласку прикрыл глаза и, вздохнув от осознания того, что всё закончилось, лишь сильнее прислонился к гладящей руке.