Глава 2.

      С того случая прошло 5 лет. Конечно же, под присмотром Эвы и её восстанавливающих заклинаний единорог быстро восполнял силы, однако сама магия понемногу возвращалась к нему.       Глядя на состояние Тараниса - именно так Эва нарекла своего нового друга в честь могущественного бога, - эльфийка размышляла о том, что же произошло с ним до того, как он набрёл на людское поселение и подвергся гнусной попытке поймать его. Создавалось впечатление, что его держали в заточении и недокармливали. Каких-либо повреждений, не считая полученных в тот день, не было.       Со временем эти мысли были вытеснены более насущными. К примеру, нужно было добывать деньги на пропитание и жильё. Эва была полной сиротой, и хотя у неё были родственники, но она с ними никак не общалась, потому что на это были особые причины.       До её рождения Девин и Катриона О’Бреслин жили с другими эльфами внутри холмов, как и полагается. Однако после появления Эвтиды на свет начались разногласия по поводу внешнего вида и способностей девочки. Она заметно опережала других детей в развитии и во всём остальном: уже в младенчестве она могла взмахом своего крохотного кулачка заставить лёгкие предметы левитировать в воздухе на небольшой промежуток времени. Ещё остальных сидов беспокоила её внешность: чёрные волосы и насыщенно-зелёные глаза не были атрибутами её родословной. Ходили слухи, что Катриона спуталась с чужим эльфом и нагуляла это странное дитя. Доходило даже до драк — Девин никому не давал в обиду жену и дочь.       Поэтому совсем скоро было принято решение покинуть общину и выйти на поверхность. Так и прошли первые 17 лет жизни Эвы. Она жила с родителями в большой и добротной хижине. Семья зарабатывала тем, что помогала людям. Отец охотился, изготавливал редкое и качественное оружие с применением эльфийских технологий на заказ. А мать лечила приходящих людей за небольшую плату и шила восхитительную одежду. Также Девин и Катриона сдавали пару свободных в доме комнат заблудшим путникам.       Так они жили втроём, спокойной и размеренной жизнью. Эва развивала магию и искусство исцеления под внимательным, но ласковым взглядом матери и обучалась ловкости, обращению с различными видами орудий и техникам боя у отца, что с удовольствием наставлял её. Но, к огромному сожалению, счастливое существование этой семьи оборвалось в одно мгновение.       В тот день Эва по просьбе отца вместо него ушла на охоту, тот остался дома и присматривал за больной матерью, и отдыхал после того, как несколько дней назад неудачно упал и повредил ногу. Эльфийка хотела остаться вместе с родителями и помочь им, но Девин твёрдо сказал ей:       — Нет, Эва. Ты не можешь сегодня быть дома, я не в состоянии охотиться, а заказ на этого зверя очень дорогой, нам надолго хватит этих денег. Мы с мамой уверены, что ты непременно справишься.       Поцеловав дочь в лоб, эльф вручил ей свой лук, и Эва, ничего не ответив, лишь обняла мать и отца. С тяжёлым вздохом и плохим предчувствием она вышла из дома, ещё не догадываясь, что это были последние минуты в её жизни, когда она видела родителей живыми.       Возвращаясь с добычей до заката, как и хотел отец, девушка издалека почуяла запах гари. Со стороны чащи, где они жили, в небо тянулась плотная струя дыма, и доносился громкий смех. Почувствовав, как похолодело в желудке, Эва с колотящимся сердцем побежала туда.       Нет, нет, нет! Пожалуйста, только не это!       Заранее понимая, что могло произойти, эльфийка всё же надеялась, что ошиблась. Но она не ошиблась… её кошмар сбылся.       Когда до хижины оставалось всего ничего, она замедлила ход и, пригнувшись, старалась не выходить из-за тени деревьев. С каждым шагом она ощущала, как кровь бежит по венам, и шум сердцебиения закладывал уши, частично заглушая звуки, которые ещё много лет будут преследовать её во сне.       Наконец перед ней возникла ужасающая картина. Дом её семьи был полностью охвачен ярким пламенем. Треск горевшего дерева раздавался, словно со всех сторон. А вокруг этого огненного и смертоносного представления столпились орки. Ростом 5 метров и с тошнотворным цветом кожи, они противно гоготали и перекидывались рычащими фразами на своём гортанном языке. Их огромные тела были покрыты гнойными язвами и свежей грязью. Они напоминали мутированных свиней, извалявшихся в помоях. Черты лица были уродливыми и не оставляли сомнений в том, что орки по сравнению с сидами и другими расами не являются образчиками божественной красоты. У них был безгубый рот, который даже в закрытом состоянии не скрывал кривых, острых зубов, покрытых желтизной. Особенно выделялись нижние и массивные клыки, схожие с кабаньими. Узкие и маленькие глаза с полностью чёрными радужками представляли их жуткими и бездушными созданиями, которые не ведали жалости даже друг к другу и собственным детям.       Присмотревшись повнимательнее, Эва в ужасе прикрыла рот рукой. Это была не просто грязь, а грязь, смешанная с кровью. Кровью её родителей, чья одежда была порвана и валялась на земле бесформенными кусками. Их же самих нигде не было видно. Зато орки уж как-то слишком сыто облизывались и рыгали, хлопая себя по бесформенным брюхам.       Сознание пронзила страшная догадка. Её мама и папа… они были съедены этими тварями. Самые дорогие люди на свете. Ради неё они бросили свой народ и ушли жить по собственным законам, чему и учили её саму. Всегда говорили, что она не урод, а особенная, что её уникальные способности — это не проклятье, а дар, полученный от самой богини Дану.       В груди расползлась душераздирающая боль, которая была в сотни раз хуже физической. Хотелось вырвать сердце и ничего не чувствовать. Однако очень быстро пришло жгучее желание отомстить. Оно кипело в Эве, словно яд в ведьминском котле, звало и манило за собой, не оставляя шанса выстоять против него.       Поднялся ветер, и до орков донёсся запах эльфийки. Они тут же ещё сильнее рассмеялись и многозначительно переглянулись между собой. Поняв, что её присутствие раскрыто, девушка, подавляя внутреннюю дрожь, вышла вперёд, вперив твёрдый взгляд в тех, кто ещё не понимал, что сегодня был первый и последний раз в их злосчастной жизни, когда возмездие настигнет своей цели.       — Мерзкие твари, вы убили моих родителей, и поплатитесь за это! — звенящим от напряжения голосом произнесла Эва.       — Ахах, и что ты нам сделаешь, феечка? Напустишь на нас рой пчёл или завалишь цветочками? — они в открытую насмехались над ней и её силами, считая, что с ней они расправятся так же легко, как и с первыми двумя эльфами, чья плоть была такой нежной на вкус, а крики служили музыкой для уродливых ушей, когда они ещё живыми кинули их в огонь.       Их язвительные издёвки задели Эву за живое. Она была могущественной по многим меркам сидов, не каждый мог овладеть магией на её уровне даже к средним годам. О’Бреслин могла отомстить за смерть близких и она это сделает.       — Во-первых, я не фея, а сид. Во-вторых, — она сделала многозначительную паузу. — Вы покойники. — прекрасное лицо исказила нездоровая усмешка.       — Ты просто сумасшедшая дурочка, которая будет следующей, кто набьёт наши желудки.       — Это ты так думаешь, животное, — практически выплюнула Эва, склонив голову набок.       Обратив лихорадочно-сверкающий взор на то, что когда-то было её родным пристанищем, эльфийка стала призывать огонь к себе. Вглядываясь в самое пекло, она словно погружалась в гипноз. Глаза выглядели остекленевшими, черты лица застыли каменной маской. Застыли и орки, благодаря тому, что их сковали корни вековых деревьев по приказу девушки. Они кричали и пытались вырваться, но Эва не слышала их. Её волновало только то, что нужно обратить разведённый ими огонь против их самих. Они собственноручно создали то, что принесёт им погибель.       На смену колючей злости пришла холодная ярость, руководствующаяся жаждой мщения. Взмах руки, и огонь, как живой зверь ринулся в сторону убийц. Коротким кивком головы эльфийка отпустила корни, чтобы те не пострадали. Почувствовав желанную свободу, орки попытались спастись бегством, уже пожалев о том, что совершили, но огонь настиг их, ведомый силой Эвы. Обрушившаяся на них стена живого пламени почти сразу поглотила их предсмертные вопли боли и отчаянного ужаса.       Хотя смерть этих мразей и была быстрой, по мнению, О’Бреслин, но ужасной, что неоспоримо являлось её достоинством. Несколько часов спустя Эва вышла из оцепенения, прекратив смотреть на обугленные останки. Слёзы больше не застилали взор, единственное, что служило их напоминанием — это опухшие, красные глаза и мокрые, уже подсыхающие дорожки, стянувшие лицо и обжигающие кожу.       Неуклюже поднявшись с колен и разминая затёкшие ноги, эльфийка побрела обратно, чтобы подобрать заказанную добычу и получить плату. Она осталась совсем одна, и ей нужно было научиться выживать и самостоятельно заботиться о себе.              

❈•≫────≪•◦ ❈ ◦•≫────≪•❈

      Со смерти родителей прошло уже 8 лет. За эти годы Эва в совершенстве освоила всё, чему её научили Девин и Катриона. Да, сначала было тяжело. Приходилось подстраиваться под новые реалии, искать тех, кому можно было служить без опаски быть обманутой или изнасилованной. Не каждый, кто смотрел на неё, мог подумать, что в этой хрупкой на вид девушке крылась огромная сила и несгибаемый характер. Потому Эва доказывала, что способна на многое, начиная от демонстрации магии, заканчивая первыми бесплатными заказами. Но со временем её репутация возросла, заказы на добычу редких зверей или существ поступали довольно часто. Затем она стала добывать необходимые и ценные предметы для обрядов или просто на продажу. Этим она занималась первые 3 года, потом она перешла к заказным убийствам. Однако Эва не убивала всех без разбора. В основном это были разбойники, чернокнижники или сбежавшие из темниц и тюрем люди. Иногда её нанимали для того, чтобы убить мужчин, которые насильно обесчестили чьих-то наивных или неосторожных дочерей.       Эва не испытывала угрызений совести по этому поводу. Да, убивать людей нехорошо, но ещё хуже, если такие люди продолжат совершать свои злодеяния и будут оставаться безнаказанными. После того рокового дня она поняла, что не каждый заслуживает право жить и наслаждаться своим гнусным существованием.       Ну и не нужно забывать, что это приносило неплохие деньги. Очень быстро эльфийка стала весьма популярным охотником за головами. Она была быстрой и бесшумной, отлично владела различными боевыми искусствами и холодным оружием. И всё же самым частым способом умерщвления была стрельба из лука. Он был безопасным в том плане, что не было нужды приближаться к жертве и вступать в драку на случай, если противник превосходил саму девушку в размерах или количестве. Это было ещё одним отличительным и выдающимся качеством Эвы — она спокойно брала групповые заказы и выполняла их с блеском. Естественно за дополнительные убийства ей более чем хорошо доплачивали.       Таким образом, к 25 годам Эвтида О’Бреслин была преуспевающим сидом, который нашёл своё место сразу в нескольких деятельностях, многие из которых были, конечно же, вне закона, но Эву это мало волновало. Главное, что у неё была репутация, деньги, свобода и нескучные задания, благодаря которым понимаешь, насколько хрупка, но в то же время прекрасна жизнь.       Возможно, такой образ жизни показался бы кому-то варварским и ненормальным, но, опять же, всё это нравилось ей в какой-то степени. После смерти родителей она стала поразительно хладнокровной и расчётливой. Как будто в тот день умерла часть неё, способная на любовь, жалость и милосердие. Единственным случаем, когда все эти качества вновь пробудились в ней, было спасение Тараниса. Это существо принесло с собой то, чего Эва была лишена: привязанности, заботы друг о друге, приятной компании.       Они всегда понимали и поддерживали друг друга. Даже сейчас, холодной ночью в паре с пронизывающим до костей ветром эльфийка наслаждалась тем, что не одна. Быстрая скачка приносила удовольствие и трепет от того, что её ждало в конце.       Прошлым вечером, совершенно измотанная, эльфийка вошла в трактир, чтобы снять комнату и отдохнуть после очередной работёнки. Заплатив хозяину заведения, она хотела уже подняться к себе, как вдруг краем уха услышала разговор нескольких мужчин, что, держась особняком в углу, склонили головы чуть ли не к самой поверхности стола и громким шёпотом обсуждали что-то интересное. Под интересным у Эвы подразумевалось «сокровище», прозвучавшее уже несколько раз. Решив получить о нём ещё больше информации, она подошла к барной стойке и заказала ужин, который надлежало отнести к ней в комнату, а также кружку эля, которую намеривалась выпить в зале. Она не очень любила алкоголь, но пришлось найти предлог для того, чтобы остаться.       Спустя непродолжительное количество времени девушка узнала примерное расположение места, а точнее пещеры, где хранится сокровище. Вдобавок она получила информацию о том, что все, кто туда совался, сгинули в небытие, а потому это место считали проклятой обителью какого-нибудь монстра.       Воодушевлённая тем, что она может стать обладательницей чего-то уникального, а может даже могущественного, Эва, мысленно махнув рукой на мужицкие пересуды, пошла к лестнице, чтобы поесть и лечь спать, дабы хорошенько выспаться и набраться сил для новой миссии.       На следующее утро, она, сделав кое-какие необходимые покупки и пополнив запасы провизии, оседлала Тараниса и поскакала в сторону отмеченного на карте места. Они были в пути до 5-х часов, после сделали перерыв. Ну а уже глубоким вечером они снова пересекали леса, в надежде добраться к пещере уже ночью. Такая осторожность не была лишней, так как не раз Эву преследовали в дневное время суток.       Практически без труда найдя это обросшее сказками и слухами место, Эва спешилась и внимательным взглядом окинула вход и близлежащую территорию. Пещера была очень большой и выглядела весьма устрашающе, но не это заставило девушку задуматься, а то, что здесь было тихо, слишком тихо. Ни уханья сов, ни волчьего воя - вообще ничего. Следов магии или присутствия других существ тоже не чувствовалось. Это показалось О’Бреслин странным и настораживающим.       Её единорог тоже вёл себя далеко нетипично. За все 5 лет совместной жизни с ним, эльфийка ни разу не видела, чтобы он испугался или хотел убежать. Он не боялся ни криков, ни выстрелов, ни иных громких звуков. Обычно спокойный и ничего не боящийся, сейчас он нервно гарцевал, слегка отбивая передним копытом землю, и прижимал уши, тоненько ржав и мотая головой.       Успокаивающе гладя его атласный на ощупь бок, Эва ласково приговаривала:       — Но, но, тише, мой хороший. Всё в порядке, видишь, ничего страшного не происходит.       В ответ тот лишь неверяще фыркнул и попятился назад. Вздохнув, Эва сказала:       — Эх, как хочешь. Можешь подождать меня снаружи, только не отходи слишком далеко, мне может понадобиться помощь.       С этими словами она зажгла силой мысли небольшой огонёк в своей руке и двинулась вперёд. Внутри стояла непроглядная тьма и небольшая сырость. Пройдя немногим 20 м, Эва вскрикнула, когда шею сковал обжигающе холодный металл, колени подкосились, а огонь в ладони тут же погас.       Из темноты раздался насмешливый мужской голос с протяжными нотками:       — Так-так-так, что это тут у нас?