Глава 14

      Ван Ибо гнал машину по городу, его пальцы стискивали руль, как будто он мог выжать из него ответы. Фары выхватывали из темноты силуэты; их лица были серыми, как пепел, глаза пустыми, словно из них давно высосали души. Они мелькали мимо, как призраки, не обращая внимания на рёв мотора. — Ибо, не лети, — попросила Грэйс. — Гонка уже закончена. — Ладно, я сбавлю, — спокойно произнес он, но внутри всё кричало от напряжения. — Можешь не трудиться, — раздался голос Слинка с заднего сиденья. — На улицах никого не осталось кроме подонков и торчков, чья кровь так токсична, что даже на переработку «Heart» не нужна. Просто езжай вперед и дави их, ты окажешь им услугу. Город дышал усталостью, его улицы были пропитаны сыростью и запахом гниения. Дождь недавно прошёл, оставив лужи, в которых отражались разбитые фонари, чей свет дрожал, как предсмертные судороги. — В этом их цель: пустить весь мир по своим трубам? — спросил Ван Ибо. — У них хватило сил уничтожить два крупнейших города. Думаешь, они остановятся на Лос-Анджелесе или Нью-Йорке? «Шрам» — источник энергетических технологий за гранью нашего понимания. И здание «Heart» — квазиразумный межпространственный лабиринт смерти. Они поймут, что мы им навредим. — Я не буду вредить — я их убью. — О, Слинку нравится новый Ван Ибо, — он многозначительно подмигнул Ван Ибо. — Фанатам есть что про нас додумать. — Нашел время прикалываться, — отозвалась Грэйс. — Всего один шанс из ста, что мы выживем. — У вас одна десятая шанса, — поправил её Джулиан. — Мы направляемся в крупнейшую корпорацию на планете. — Отруби змее голову, — произнёс Ван Ибо. — И её тело умрет, — закончила за ним Грэйс. — Да, но это не вечеринка беспредельщиков, там будет тысяча сотрудников, и их единственная задача — нас остановить.       Вдали, как маяк преисподней, возвышалось здание главного офиса «Heart». Оно было огромным, современным, с острыми углами и стеклянными стенами, что отражали ночное небо, но в этой современности таилось нечто зловещее. Окна горели жёлтым светом, будто глаза неспящего чудовища, вывеска сияла красным, и её буквы казались написанными кровью. Здание стояло, как монолит, давя на умирающий город своей тенью, и от него веяло холодом — не тем, что можно измерить градусником, а тем, что проникает в душу. Ван Ибо сжал челюсти, его глаза сузились. Он знал, что там, внутри, их ждёт развязка. Машина рванула вперёд, здание приближалось, как неизбежность.

***

      Красный «Camaro» летел к зданию «Heart», как тень смерти. Ван Ибо не раздумывал ни секунды: нога вдавила газ в пол, и двигатель издал низкий, звериный рык. Стеклянная дверь офиса надвигалась стремительно, обманчиво хрупкая и прозрачная, как грань между жизнью и кошмаром. В последний момент он сжал руль до боли в пальцах, и машина врезалась в стекло с оглушительным грохотом. Осколки брызнули во все стороны, словно ледяной дождь, а металл проскрежетал по полу, оставляя глубокие борозды. Машина легко ворвалась в освещенный холл, где царила тишина — мёртвая, как могила. Ван Ибо выпрыгнул из машины, стекло захрустело под его ботинками, будто кости. За ним вышли Грэйс и Слинк.       Холл был усеян телами сотрудников: они лежали повсюду, десятки, сотни, а может больше, словно поле после битвы. Крови было довольно мало для такой бойни: тонкие струйки запеклись на шеях, груди и запястьях, редкие пятна пропитали рубашки. Но беспорядок кричал о панике: стулья опрокинуты, столы сдвинуты, бумаги разлетелись по полу. Люди бежали, это было очевидно: их руки тянулись к дверям, пальцы вцепились в воздух, но что-то — или кто-то — оборвало их бег. — Да-а, какое разочарование, — протянул Слинк, вытаскивая чемодан со взрывчаткой. Посреди этого хаоса, за стойкой ресепшена, сидела женщина-андроид. Она была неподвижна: пальцы замерли над планшетом, и только губы двигались, выдавая бесконечное: «Ваш вызов поставлен в очередь.» Этот одинокий голос резал воздух не хуже лезвия. Ван Ибо и Грэйс подошли к одному из тел. Молодой парень в мятой рубашке лежал на боку, его рука была судорожно сжата в последней попытке спастись. Ван Ибо стиснул кулаки, его взгляд скользил по другим телам; все они рассказывали одну историю: бегство, прерванное чем-то неумолимым. — Похоже, они пытались бежать, — сказал он. — Да, но от чего? — задумчиво спросила Грэйс, переворачивая тело носком кроссовка. Слинк тем временем стоял у ресепшена. Андроид продолжала своё монотонное бормотание, и с каждой фразой его терпение таяло. «Ваш вызов поставлен в очередь.» Он наклонился к ней, откуда-то из складок одежды его рука выхватила нож, и в один миг лезвие вошло в её шею. — Да сдохни уже, тварь, твое время пришло! — крикнул он. Желтая жидкость брызнула из раны, провода зашипели, и андроид умолкла, её голова свесилась набок, как у марионетки с перерезанными нитями. Ван Ибо и Грэйс резко обернулись на шум. Слинк выдернул нож, лезвие блеснуло в тусклом свете, и он спрятал его за пояс. — Что? Она не давала мне пропуск на парковку, — ответил он на немой вопрос. — Ты всех подонков в мире знаешь. Кто это сделал? — спросила его Грэйс. Слинк довольно улыбнулся, принимая её слова за комплимент. — Здесь явно работал душевнобольной уникум, — ответил он. — Минимум крови — классика! Сюда, — позвал их Слинк за собой.       Коридоры «Heart» тянулись бесконечно, словно артерии какого-то гигантского существа. Свет лился сверху: ровный, безупречный, как в операционной, где всё под контролем. Он был слишком чистым, слишком равнодушным, словно скрывал трещину в реальности, которую нельзя увидеть, но можно почувствовать кожей. Воздух отдавал металлом, и каждый вдох оставлял привкус тревоги. Слинк шёл впереди и прикреплял к стенам крошечные шарики взрывчатки, едва заметные, но смертельно опасные. Вдруг впереди, в глубине коридора, возникли их собственные силуэты — точные, живые копии. Ван Ибо поднял руку, чтобы потереть висок, и его двойник повторил этот жест — плавно, безупречно, как проекция на экране. Грэйс шагнула вправо, и её отражение последовало за ней, шаг в шаг. — Что это еще за хрень? — девушка сжала кулаки, и её копия сделала то же самое, глаза двойника блестели той же смесью страха и недоверия. Это были не просто отражения — это были они сами, вырванные из своих тел и помещённые в коридор, как марионетки. — Защитные меры, — пояснил Слинк. — Архитектура «Heart» это искривленное время, как шар Маурицы* под кислотой. Если бы вы внимательно слушали мои монологи, то вряд ли бы сейчас удивились. — Как можно быть здесь и там одновременно? — нахмурился Ван Ибо. — Можно, — коротко ответил Слинк. — Все это странно, ему нельзя доверять, — сказал Ван Ибо, глядя, как на месте прохода внезапно возникла стена. — Согласна, — кивнула Грэйс. — Не задерживайтесь и следуйте строго за мной, иначе заблудитесь здесь навсегда, — сказал им Слинк. Они двинулись вперёд, но на развилке что-то пошло не так. Ван Ибо и Грэйс свернули влево, а Слинк шагнул прямо. — Не туда! — крикнул Слинк, но было поздно. — Да ну нафиг, — закатил он глаза. — Теперь придется всё начинать сначала.        Они ввалились в центральный холл, но там ничего не было. Ни их машины, ни трупов, ни каких-либо следов жизни: только гулкая, стерильная пустота. Офисный свет заливал всё вокруг, но теперь он казался ловушкой.       Ван Ибо и Грэйс застыли посреди холла, их взгляды блуждали по стерильной пустоте, в поисках того, что могло бы объяснить происходящее. Совсем недавно здесь царили хаос и смерть: тела, осколки стекла, стояла их машина, а теперь всё исчезло, словно кто-то провёл гигантской тряпкой по сцене, стирая реальность до блеска полированного пола. Воздух был тяжёлым, неподвижным, пропитанным запахом чего-то неуловимо чужого. Ван Ибо сделал шаг, и скрип его ботинок разорвал тишину. Он чувствовал себя загнанным в ловушку без стен, и это ощущение вызывало у него чувство беспомощности. Его взгляд метнулся к Слинку, который, к их изумлению, уже сидел в кресле за стойкой ресепшн. Там, где раньше была женщина-андроид теперь расположился он — расслабленный, словно происходящее было для него обыденностью. Он вертел в руках шарик взрывчатки, а его губы кривились в усмешке. — Слинк, — позвала его Грэйс. — Куда все подевались? — Сгинули, — он развел руками, — исчезли, растворились. Или, говоря языком кровавой гонки, здание смыло говном. — Не будем валять дурака и взорвем его, пока нас самих не смыло, — сказал Ван Ибо. Внезапно ожили динамики, и по холлу разнёсся голос Кармы — холодный и слегка насмешливый: — А-а, так значит, вы хотите устроить большой «бум»? А я-то думала, зачем вы сюда припёрлись. — Карма? — нахмурилась Грэйс, её голос дрогнул, словно вопрос мог пробудить кошмар, который она пыталась отрицать. — Сестричка! — с восторгом безумца произнесла она. — Вам понравилось то, что я сделала с теми ссыкунами? Они пытались сбежать. Представляете? А где же командный дух и всё такое? Опробовала нашу новую разработку. И, кстати, мне не терпится показать вам и другие. — Карма, прекрати! — попросила Грэйс. — Выходи, поговорим. — Никому не интересно, как вообще это возможно? — в глазах Ван Ибо застыл ужас, смешанный с недоверием. — Я же видел собственными глазами, как ее перемололо. — Сюрпри-из, — насмешливо протянул Слинк. — Кровавые движки — прототипы утилизатора душ. Как я уже объяснял Грэйс, без души она просто пролетела сквозь воронку, — он крутанулся на стуле, — и вернулась сюда без единой царапины. Я недооценил твою младшенькую и думал, что с её приколами покончено. — Он подошёл к Грэйс и на полтона тише сказал: — Идите за мной и больше не отставайте. — Она — голова змеи, — подытожил Ван Ибо. — Она — моя сестра. — Больше нет, — покачал он головой. — Если Карма главная, тем более тут стоит всё взорвать. — Вы же понимаете, что я слышу вашу болтовню, — в зале раздался тихий смешок Кармы. — Она была так невинна… — Скажи это всем, кого она убила. — Что было бы, если бы я не помешала тебе угробить себя? — Эй, азиатская куколка, — безумный смех Кармы звенел колокольчиком по зданию. — Можно я так буду тебя называть? Надеюсь, ты не сильно к ней привязался. Грэйс обычно выбрасывает всё ненужное. — Да пошла ты, — сплюнул Ван Ибо. — Она расстроена, — сказал Слинк. — Когда я умер, то тоже был не в восторге от этого. Ну всё, идем уже, — поторопил он их. — Не дадим ей залезть нам под кожу, — Ван Ибо похлопал Грэйс по плечу и двинулся вслед за Слинком.       В своём офисе Карма сидела, закинув ноги на стол, её поза была дерзкой, почти вызывающей. Её взгляд был прикован к полукругу мониторов, на которых мелькали изображения с камер слежения, охватывающих каждый уголок «Heart». Она следила за происходящим, как паук, плетущий сеть, — внимательно, с хищным терпением. На ней были мини-шорты и обтягивающая майка, подчёркивающие её резкую, угловатую фигуру. Пшеничные волосы небрежными волнами спадали на плечи, а на губах играла кривая ухмылка. — Итак, что будет после кульминации? — спросила она в микрофон голосом голодного зверя, который знает, что добыча уже в его власти. — Милая сцена-эпилог? Начало нового приключения? — С меня хватит заткнуть тебе рот, — проговорил в ответ Ван Ибо. — О! Ты всегда такой злой? Но Грэйс это нравится. Она всегда любила опасных парней. И в довесок ещё пару девок. — Парней, девок — без разницы. Это был не я. И мне плевать, даже если это штаб-квартира Владыки преисподней. Мы сравняем это здание с землей, и ты не сможешь нам помешать. — На что поспорим, суки? — спросила Карма, постукивая пальцами по столу. Но вдруг изображение дрогнуло — компания исчезла с экранов, словно растворившись в воздухе. Её брови сошлись на переносице, она наклонилась ближе к мониторам, прищурив глаза в поисках пропавшей добычи. — Куда вы, мать твою, делись! Тем временем Слинк свернул к подсобным помещениям и толкнул дверь. Они вошли в узкий коридор служебной лестницы. — На самом деле «Heart» жмоты, — усмехнулся он. — Эти лестницы сделаны только для роботов серии «Аки». Здесь нет ни камер, ни микрофонов. По проекту они стоили три миллиона, но сумму снизили в два раза. «Heart» не хотели тратиться на технику ради роботов-рабынь. Зато Карма нас не видит и не слышит. — Почему ты так уверен? — удивилась Грэйс. Тут они впервые увидели, как Слинк замялся с ответом. — Ну, я работал тут уборщиком какое-то время, — пояснил он, а Ван Ибо и Грэйс от удивления открыли рты и переглянулись. — Вы удивитесь, что можно накопать в мусоре начальства. Например, то, что центральная колонна несет на себе всю нагрузку. Если она рухнет, то все здание рассыплется. — Как мне найти Карму? — поинтересовалась Грэйс. — Она сидит в комнате совета наверху. — А где находится центральная колонна? — спросил Ван Ибо. — В подвале, на нулевом этаже, — ответил Джулиан и стал спускаться. — Она убьет тебя без колебаний, — сказал Ван Ибо Грэйс. — Это не значит, что я буду медлить. — Мы пришли сюда с чётким планом, и ты хочешь его перечеркнуть? — Я хочу спасти её, — упрямилась девушка. — Ладно, идем туда, — вздохнул Ван Ибо. На самом деле он хорошо понимал её чувства. — Я помогу. — О как, — разочарованно произнес Слинк, возвращаясь к ним. — Она дала тебе в жопу на первом свидании и теперь может вертеть тобой как хочет?! Не задумываясь, Ван Ибо врезал ему кулаком по губам, и по лицу Слинка потекла кровь. — Следи за языком, иначе тебя заменит другой клон, — прошипел Ван Ибо. — Вошел в роль чемпиона? — спросил Слинк, медленно стирая кровь с лица. — Что ж, ладно. Но если мы не на одной стороне, тогда давай посмотрим, кто победит. Как насчет тридцати минут? — Он установил таймер на тридцать минут и бросил им часы. — Через это время «Heart» будет уничтожена. Будете вы в здании или нет.

***

      Кристофер Харпентер лежал в тёмной лаборатории, и его тело было обмотано бинтами. Он был похож на мумию, извлечённую из древней гробницы. Лампы над головой нервно мигали, а воздух был пропитан резким запахом антисептика. Бинты скрывали всё: лицо, руки, ноги; человечность Криса была погребена под белыми слоями, и только слабое вздымание груди выдавало в нём жизнь. Рядом сидела Аки, её пальцы нервно впились в край койки. Её душа в этот момент пылала человеческими чувствами: страх за его жизнь когтями рвал её изнутри, любовь к нему обжигала сердце, а отчаяние навалилось на плечи, как могильная плита. — Что они с тобой сделали? Кристофер, зачем ты согласился, — прошептала она. — Эти модификации опасны. Её глаза, блестящие от слёз, смотрели на него с немой мукой. — Поговори со мной. Не бросай меня здесь. Нам нужно покинуть это ужасное место и больше никогда не возвращаться. Мне противно вспоминать, что я делала здесь в прошлом. В городах царит хаос, поэтому нам понадобятся припасы и хороший транспорт. Аки наклонилась, и губы коснулись его перебинтованной головы. Поцелуй был лёгким, почти призрачным, но в нём были нежность, боль и прощание. Она поднялась и исчезла за дверью. Как только дверь закрылась, Крис шевельнулся. Его тело начало подниматься с кровати, бинты натянулись, обрисовывая контуры того, что сделали с ним моды, но не порвались. Он сел, опираясь на локти, и воздух вошёл в его лёгкие глубже, ровнее. Глаза, скрытые под тканью, поймали отблеск света, и в них мелькнуло ожидание мести.

***

— Когда родителей не стало, я делала всё возможное, — рассказывала Грэйс, пока они поднимались по лестнице. — Честно говоря, я не хотела растить Карму. И, кажется, она это поняла. — Несмотря на всё, что случилось, я знаю, как сильно ты её любишь. — Да, и всё же я — источник этого бардака, — с горечью сказала Грэйс. — Ты не виновата. Это же не ты создала «Heart». — Я говорю не о «Heart», а о себе. Может, она права? Может, я действительно не способна заботиться ни о ком, кроме себя? — Ван Ибо промолчал, и она спросила с грустью: — Что? Ничего не скажешь? — Да мне плевать, — ответил он. — Что ты имеешь в виду? — Грэйс остановилась и посмотрела на него. — Даже если Карма права, что не так, мне всё равно, — сказал Ван Ибо. — Ты увидела во мне качества, которых я сам не замечал. Я хочу отплатить тебе тем же. — Спасибо, — тихо ответила Грэйс. — Пожалуйста, — Ван Ибо улыбнулся и пожал плечами. — Давай спасём твою сестру и свалим отсюда.

***

      Слинк шагал по коридору, он был уже на нулевом этаже, совсем недалеко от колонны. Его шаги были тяжёлыми, как будто каждый давил на плечи грузом невысказанных обид. Он прикреплял к стенам маленькие шарики взрывчатки, и с каждым нажатием его мысли проваливались всё глубже в омут горечи. Шоу, его шоу — оно было его жизнью, его триумфом. Он принёс зрителям зрелища, участникам — славу, секс, удовольствия, компании — горы денег, но взамен получил лишь плевки в спину. Оскорбления, насмешки, предательства — они сыпались на него, как град, оставляя синяки на душе. Его пальцы дрогнули, когда он закрепил очередной шарик, и на миг его взгляд стал пустым, словно он смотрел не на стену, а в своё прошлое. Он дал им всё, а они отплатили ему лишь унижением.       Вдруг из тишины вырвался стон: слабый, но настойчивый. «Помогите… кто-нибудь… я ранен». Слинк замер и прищурился, пытаясь разглядеть источник звука в полумраке коридора. Голос повторился, и он, опасаясь ловушки, осторожно двинулся вперёд. За углом он нашёл системного администратора, лежащего в луже собственной крови. Мужчина был бледен, как полотно, его глаза помутнели, дыхание вырывалось рваными толчками. Слинк опустился на колени рядом, его взгляд скользнул по ране — глубокая, рваная, смертельная. Сисадмин попытался заговорить, его губы шевельнулись, но слова выходили с трудом, как сквозь густой туман. — Чувак, она спятила. Вломилась в лабораторию и все забрала. Даже то, что еще не тестировалось. — Кто? Карма? — нахмурился Слинк. — Она случайно не оставила здесь этих мерзких роботов «Аки»? — Нет-нет, — мужчина качнул головой. — Она прикрыла все программы. Лицо Слинка окаменело, а глаза потемнели от озабоченности. Он наклонился ближе, его голос был тихим, но твёрдым: — Что с лабораторией «Антигуа»? — Она засекречена, — ответил сисадмин. — Но у тебя же есть доступ? — продолжил допытываться Слинк. — Дай мне ключ, и я клянусь, что отомщу за тебя. Она заплатит за всё: за разрушение лабораторий, за убийство сотрудников и за твою смерть. Админ сглотнул, его веки дрогнули, показывая на карман рубашки, где лежала ключ-карта.       Слинк мчался к лаборатории, эхо его шагов отражалось от стен, холодных и серых, словно могильные плиты. Камера слежения мигнула красным глазом, и он, не останавливаясь, вскинул руку, показав средний палец — вызов, брошенный в лицо Карме. Дверь «Антигуа» выросла перед ним, и Слинк ворвался внутрь, не сбавляя шага.       Внутри лаборатория дышала смертью. Тусклый свет ламп дрожал, выхватывая из мрака куски тел — руки, ноги, обрубки торсов, — всё, что осталось от его клонов. Кровь растекалась вязкими лужами, чёрными в полумраке, и её запах бил в ноздри. Это был склеп, где умерли все его надежды, весь его бесконечный цикл возрождений. Теперь всё было кончено. Динамики экстренной связи затрещали, и голос Кармы ворвался в тишину: холодный и острый, как лезвие, с насмешкой, от которой кровь стыла в жилах. — Эй, Джулиан, как дела, приятель? Вижу, зрелище тебя впечатлило. Все твои клоны уничтожены. Ты уж прости, но мне пришлось. Похоже, теперь только ты реальная угроза компании. — И все же я здесь, — ответил ей Слинк. — Да. Но ты последний в своем роде. Других таких уже не будет никогда. Я позаботилась об этом. Знаешь, мне было нелегко понять, что может тебя задеть, — продолжила она рассуждения. — Но потом меня озарило: ты никогда не боялся умереть. Итак, новости такие: либо ты взорвешь центральную колонну и обрушишь здание, однако при этом убьешь себя. По-настоящему убьешь, — уточнила Карма. — Или ты выйдешь через центральную дверь и будешь жить долго и счастливо. Одно или другое — ты должен выбрать. «Быть или не быть, вот в чем вопрос», — процитировал Слинк Шекспира. Он подошел к столу, где лежала голова клона. Его собственное лицо смотрело мертвым, пустым взглядом. Слинк снял свой цилиндр и надел его на голову клона; жест прощания, полный тоски и странной нежности. Это был конец, и он знал это. Он поднял свой чемодан со взрывчаткой, развернулся и пошёл к выходу. Его шаги гулко отдавались в коридоре. Слинк не заметил, как из кармана выскользнул маленький шарик и покатился по полу.       Он не видел, как в конце коридора мелькнул силуэт Аки. Она нагнулась, подобрала взрывчатку и задумчиво покрутила в руке, а затем стремительно бросилась прочь. Ноги несли её к Крису, им необходимо срочно сбежать отсюда. Но когда она влетела в комнату, то увидела лишь пустую кровать. Окровавленные бинты лежали на полу, смятые и брошенные, как кожа сбежавшего чудовища.

***

      Грэйс и Ван Ибо поднимались по лестнице, и каждый шаг глухо отдавался в тишине проемов. Мысли Грэйс унеслись далеко назад, туда, где она и Карма казались неразделимы. Она видела их очередной побег из дома: пьяный отец, его кулак, врезающийся в ее щеку, горящий след боли. Они угнали «Camaro» отца; мотор ревел, ветер бил в открытые окна, а Карма, с неизменным «Чупа-Чупс» во рту заразительно смеялась. Грэйс тоже пристрастилась к этим леденцам — сладость заглушала горечь их детства. Тогда они были едины и неуязвимы. Или ей так казалось. Ван Ибо вырвал её из мира грёз, напомнив: — Будь внимательна. Как только мы выйдем из служебной лестницы, она сразу нас заметит. И не факт, что будет рада. Грэйс толкнула дверь главного офиса и шагнула внутрь. Помещение встретило их пустотой. Она переглянулась с Ван Ибо. — Похоже, в чем-то да Слинк ошибся, — сказал Ван Ибо. Они оглянулись, но Карма вышла из тени раньше, чем кто-то из них успел среагировать. В руках она сжимала оружие, будто вырванное из будущего кошмара: черное, пульсирующее холодным сиянием, оно гудело, как живое. Карма направила его на Ван Ибо. — «Bye-bye», красавчик чинк. Вспышка ослепила Грэйс, её крик застрял в горле. Ван Ибо исчез — ни тела, ни следа, только несколько алых капель упали на пол. — Класс, — сказала Карма, опуская оружие. — Наконец-то мы поговорим наедине. Карма не успела и слова сказать, как Грэйс бросилась на нее, словно зверь, вырвавшийся из клетки. Удар пришелся в плечо, Карма отшатнулась. Пальцы Грэйс сомкнулись на рукояти ее выдвижной заточки. Лезвие выскользнуло с тихим знакомым щелчком. Грэйс била с яростью машины, каждый удар — точный, сокрушительный. Карма уворачивалась, словно уж. Заточка Грэйс сверкала, рассекая воздух. Сталь сталкивалась с кулаками Кармы; кровь брызнула, когда лезвие чиркнуло по ее предплечью. Они кружились, опрокидывая мебель. Грэйс дышала тяжело, сердце колотилось, но она не сдавалась — ее движения были быстрее, точнее. Она знала Карму лучше, чем кто-либо. С отчаянным рывком Грэйс повалила её на пол, придавив коленом. Заточка дрожала в ее руке, острие замерло у горла сестры. Карма смотрела на нее — в ее глазах мелькнула тень былого, но тут же исчезла. Грэйс задохнулась от душевной боли. Она не могла. Лезвие выпало из рук, звякнув о пол. — Не могу поверить, — усмехнулась Карма. — Грэйс Д’Ардженто и правда влюбилась. У него, наверное, волшебный член. Меня не убил кровавый движок, думаешь, это сможет? — Она взяла заточку и с сомнением покрутила её в руках. — Мне правда насрать, что ты думаешь, — ответила Грэйс устало. — Какой у тебя план, Грэйс? Убьешь меня или попытаешься перевоспитать? — Она скривила лицо, словно от кислого фрукта. — Чтобы я одумалась, стала хорошей. Но тебе нечего мне предложить. А эта компания видит мою ценность. — Ты уничтожила все, что я любила, — тихо произнесла Грэйс. — Включая саму себя. — Похоже, это карма, — засмеялась сестра игре слов. Грэйс подняла то странное оружие, что лежало рядом, его холод обжег ладонь. Девушка направила его на себя, глядя в глаза Кармы. — Какая же сука эта карма.       Грэйс нажала на спуск, и в тот же миг острая боль, вонзившись в позвоночник раскаленной иглой, пронзила все её тело. Мир разлетелся на осколки, а затем она очнулась в стерильном белом помещении. Стены, пол, потолок — всё было гладким, безупречным, словно высеченным из льда. От одной стены до другой тянулись тонкие капли крови, будто её тело расщепили на частицы и собрали заново, протащив через этот зал. Боли не осталось — только лёгкое жжение в венах и странное чувство головокружения. Рядом виднелись такие же кровавые полосы, и её сердце ёкнуло — Ван Ибо. Он был здесь, живой, очнулся в этом же кошмаре. Не теряя ни секунды, Грэйс рванулась вперёд. Она оказалась на нулевом этаже. Ноги дрожали, но девушка заставила себя бежать, крича его имя в пустоту. Коридоры вились, как лабиринт, казалось, а может и нет, что стены пульсировали и сливались в бесконечное серое пятно, каждый поворот казался ловушкой, готовой захлопнуться. Тем временем Ван Ибо пробирался по другому коридору. Свет здесь мерцал, как в умирающей лампе. За углом он замер: на полу лежал мужчина, кровь сочилась из огромной раны, пачкая пол. Лицо мужчины было белым, как мел, глаза стекленели, но он ещё дышал. Ван Ибо понимал, что ему уже ничем не помочь, тем не менее решил подбодрить. — О боже, это она тебя так? Я пришлю сюда кого-нибудь. Всё будет хорошо. Ты случайно не видел здесь типа в цилиндре? Немного похож на фокусника. — Стены живые, — прошептал мужчина сухими побелевшими губами. — Они могут двигаться. Ты ведь знаешь? — Да, конечно, — кивнул Ван Ибо. — Послушай, я должен найти того типа в цилиндре и помешать ему подорвать колонну, потому что это убьет Грэйс. Сисадмин что-то прохрипел, его рука слабо дёрнулась, указывая вперёд. Ван Ибо кивнул и сорвался с места, петляя по коридорам, пока не наткнулся на открытую дверь. Внутри царил хаос, а в его центре, на металлическом подносе, покоилась голова Слинка, увенчанная цилиндром. Ван Ибо нахмурился: «Что тут, черт возьми, произошло?» Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг в дверном проеме показался Кристофер. — Кристофер? Но ты же… Крис шагнул вперёд, и это был уже не человек. Его правая рука блестела металлом, стальные пальцы сжимались с механической точностью, а левый глаз горел красным, как раскалённый уголь. Половина лица была покрыта тонкими пластинами, искажая знакомые черты в гримасу ярости. Не издав ни звука, он бросился на Ван Ибо и схватил его за горло. — Привет, напарник! Металлическая хватка сдавила трахею, поднимая Ван Ибо над полом. Он дёрнулся, его ноги забились в пустоте, но Кристофер был непреклонен, его взгляд пылал ненавистью. — Офигенно, правда же, быть крутым и продвинутым, — заметил Крис, швыряя его о стену. — А ты всё еще кожей обшит? — Ты совершаешь ошибку, Крис. — Я ошибся, когда взял тебя в напарники, — ответил Кристофер, надвигаясь на Ван Ибо, как скала. — Ты даже не спросил, за что я тебя избил. Крис, превратившийся в настоящего монстра, набросился на Ван Ибо с нечеловеческой яростью. Его пальцы сомкнулись на горле Ван Ибо, и с ужасающей силой он швырнул его об стену. Бетон треснул, осыпая Ван Ибо облаком пыли и штукатурки. Ван Ибо рухнул на пол, хватая ртом воздух, но Крис не дал ему передышки. — В твоих костях нет железа, — усмехнулся он. — Вина ослабляет тебя. — Я искал тебя, — сказал Ван Ибо, отплевываясь от пыли. — И хотел прикрыть эту компанию. — Я видел, как ты убил меня. Мне крутили эту запись много раз. — Это был не ты, а, как оказалось, робот, — оправдывался Ван Ибо, отбиваясь от атак Кристофера. — Но ты-то этого не знал! Кристофер схватил торчащую из стены трубу и выдернул её одним движением, словно это была тонкая ветка. Металл завизжал, сгибаясь в его руках, и Крис с размаху ударил трубой по полу, оставив в бетоне глубокую вмятину. — Бросил меня гнить в этом подвале! — Я думал, ты в Лос-Анджелесе… Ван Ибо попытался подняться, но Крис снова атаковал. Схватив его за куртку, он швырнул Ван Ибо через комнату. Тело врезалось в металлический стеллаж, который с грохотом обрушился, рассыпая вокруг обломки оборудования. — Этот подвал — нулевой этаж — бесконечен. Можешь вбить себе это в свои говенные мозги? Он соединен со всеми зданиями «Heart» в мире. Ты и представить себе не можешь его энергию. — О, я могу, — произнес Ван Ибо, схватил толстый электрический провод из щитка и с силой выдернул его. Не раздумывая, он ткнул проводом в тело Кристофера, надеясь вырубить его. Однако это не принесло результата, а лишь усилило его гнев. Отчаявшись, Ван Ибо ударил его между ног. Но вместо ожидаемого эффекта раздался лишь звон металла. Пораженный, Ван Ибо замер, забыв о битве. — Куда делся твой член? — Чёрт, — пробормотал Крис, а Ван Ибо, несмотря на боль, захохотал. Крис наступал, его удары напоминали молот. Ван Ибо, кашляя и задыхаясь отползал. — Они сделали тебя крутым, но это стоило тебе члена. К чему быть крутым, если не трахаться? А может, ты и не настоящий Кристофер? Может, я тогда убил тебя, и сейчас передо мной просто говенная куча железяк? — Какое же ты ссыкло! — усмехнулся Крис, толкнув Ван Ибо на металлические трубы. — Я столько лет провел впустую, слушая твои россказни о добре. Ты не был добрым, ты был просто трусом. Тогда я верил тебе, брал пример. А сейчас просто убью.       В этот момент в коридоре появилась Грэйс. Ее сердце сжалось, когда она увидела, как Крис расправляется с Ван Ибо. По дороге она заметила металлический прут, видимо, вырванный в бою, и без колебаний схватила его. С отчаянным криком девушка бросилась вперед и с силой ударила Криса по спине. Прут с глухим звоном врезался в его металлическое тело, заставив монстра вздрогнуть. Крис развернулся, его красный глаз полыхнул злобой, и он махнул рукой, с легкостью отшвыривая Грэйс. Она успела увернуться от удара, снова замахнувшись ломом, чтобы отвлечь его. — Думаешь, мне было больно? — оскалился Кристофер. — Нет, — покачала головой Грэйс. — Но сейчас будет.       Ван Ибо, пошатываясь, поднялся на ноги и схватил ту самую трубу, которую Крис вырвал из стены. Собрав остатки сил, он бросился вперед и вонзил трубу в грудь Криса. Металл пронзил монстра насквозь, а из раны хлынула кровь вперемешку с какой-то жидкостью. Он рухнул на колени, а затем повалился на пол. Ван Ибо, тяжело дыша, посмотрел на Грэйс. Его лицо было покрыто пылью и кровью. В этот момент Грэйс шагнула к нему, и в её глазах сверкнуло облегчение и глубокая любовь. Она быстро, но нежно прижалась губами к его губам — поцелуй был коротким, как вздох, но в нём чувствовалась вся её преданность, вся её душа, которую она была готова отдать ему. Её руки мягко коснулись его щёк, стирая грязь. — Я думала, ты умер, — тихо сказала Грэйс. — Похоже, здесь такое часто. — Оставить тебя на минуту? — девушка кивнула на тело Криса. — Он всё же был твоим напарником. — Эта тварь больше не Кристофер. Он был не таким, — ответил Ван Ибо. — Да и нет у нас минуты. — Он показал Грэйс циферблат, где таймер показывал 5 минут до взрыва. — Идем, — согласилась Грэйс. — Надо найти Слинка и остановить отсчёт.

***

      Джулиан Слинк покинул лабораторию, оставляя за собой прошлое. Впереди его ждала центральная колонна — опора главного здания «Heart», которое как надгробие возвышается над покалеченным миром.       Колонна стояла, словно статуя божества, равнодушная ко всему, что копошилось у её подножия. По её серой, холодной поверхности текло нечто, похожее на кровь — не совсем кровь, но с той же вязкой, ленивой медлительностью. Только вот двигалось оно не так, как положено: не сверху вниз, подчиняясь земному притяжению, а снизу вверх, будто подгоняемое невидимой волей. Оно поднималось от основания, цепляясь за бетон, и ползло к потолку, оставляя за собой влажный, мерцающий след. Достигнув вершины, оно переливалось через край и стекало вниз по другой стороне, неспешно, словно смакуя свой путь, а затем исчезало в глубоких желобках, вырезанных в полу. Эти желобки, точно вены, уводили поток обратно в недра земли — туда, где, казалось, билось что-то тёмное и живое. Сама опора выглядела обманчиво просто: обычный столб из холодного бетона, ничего примечательного. Но из-за этого противоестественного движения она казалась не мёртвой, а зловеще живой, будто в ней пульсировала скрытая сила. Смотреть на неё было невыносимо не из-за ужаса, а из-за того, как она ломала привычный порядок вещей. Когда Слинк добрался до колонны, его пальцы начали работать сами собой, прикрепляя взрывчатку в форме сердца — символ, полный иронии. А его разум унёсся назад, в далекое прошлое.       Он вспомнил Кейм Хилл — психиатрическую лечебницу, где когда-то давно был главным врачом. Однажды ему предложили разрабатывать новые препараты — «будущее медицины». Слинк согласился не потому, что верил, а потому, что за это платили хорошие деньги. Препараты, что они создавали в лаборатории, не исцеляли. Они разрушали, выжигали разум, оставляя пустые оболочки, но он продолжал, пока его собственный разум не начал трещать по швам. Однако все это казалось «детским лепетом» по сравнению с первым прототипом «Утилизатора душ». Он, как шептались в коридорах ученые, даровал бессмертие. Так уж случилось, что Слинк оказался в «Утилизаторе», а затем он очнулся в лаборатории «Heart», окружённый стерильной белизной и гудением машин. На соседней койке лежала Аки, её лицо было застывшим, как у робота. Перед ними стояли двое в белых халатах и масках, со шприцами в руках. Это потом уже Слинк узнал, что для «Heart» и «Шрама» время нелинейно, а пространство не имеет границ. — Господа, меня зовут Джулиан Слинк, и я требую приличную одежду. Не совсем стимпанк, не совсем ретро, цвета кустарные, сапоги из телячьей кожи, нижнее белье — иногда, — выдал он тираду из слов, любезно предоставленную ему своим обдолбанным «новыми» препаратами сознанием. — Рубашки из шерсти панды. И да, на голову что-нибудь оригинальное, стильное. Котелок… Не-е. Нет. Цилиндр, — он поднял вверх указательный палец. — Цилиндр! — Боже, как много он болтает, — сказал мужчина своему напарнику. — И он убил уже третью медсестру. Не понимаю, зачем «Heart» три тысячи таких же идиотов. — Лучше бы заказали мою, — отозвался второй и кивнул в сторону Аки. — Она послушная и без эмоций. — Ты отстал на две недели с отчётом по ней. — Хотел объединить код, оставить немного биологии. — Это опасно, — покачал головой напарник. — Если она получит доступ к коду, то откроет в себе человечность. — Это вряд ли, — засмеялся ученый. — Сперва ей нужно узнать, как испытать оргазм.       Воспоминания рассыпались, как пепел, и Слинк вернулся в реальность. Последний шарик взрывчатки лёг на место, завершая сердце. — Умереть, уснуть, — продекламировал Слинк Шекспира. — — Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность; Какие сны приснятся в смертном сне, Когда мы сбросим этот бренный шум, — Вот, что сбивает нас…** — Никогда этого не понимала, — раздался за спиной голос Аки. — До сих пор. — Я думал, что всех роботов твоей серии отключили. — Я больше не робот «Аки». Я просто Аки. Это Я. — О, самосознание, — усмехнулся Слинк, криво улыбаясь, и спустился с возвышения. — Как тебе не повезло с человеческой природой. — Ты ведь жил, да? — Я прожил тысячи жизней, — с нотками грусти ответил Джулиан. Аки прищурилась. В её глазах мелькнули недобрые огоньки. — Тогда ты знаешь. — Знаю что? — нахмурился Слинк, не понимая, куда она ведет разговор. — Почему я должна это сделать. В одно мгновение она рванулась вперёд, и с нечеловеческой силой швырнула его об стену. Слинк врезался в бетон с глухим стуком, его тело рухнуло на пол, и он остался лежать, задыхаясь от боли. Ноги Слинка дрожали, он не мог встать. — Чёрт меня дери, — прохрипел он. — Всё же я не человек, сила осталась прежней, — сказала Аки. — Я не позволю тебе взорвать здание. Так ты убьешь Кристофера. Где же твое сострадание? — Я тебя умоляю, — он усмехнулся. — То, что ты человек, не делает тебя хорошей. — Неправда! У меня настоящие чувства и эмоции. Я личность! — возразила андроид. Слинк тяжело прислонился к стене и рассмеялся. — У тебя дрожат конечности и саднит в животе от мук, что ты ему когда-то причинила. Но это не сострадание — это вина! Просто потеря времени. Аки шагнула к нему, её лицо оставалось холодным лицом андроида, но голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Скажи, куда пошел Кристофер? — потребовала она, наклоняясь над ним. — У меня больше нет доступа к камерам слежения. Слинк кашлянул, его губы искривились в слабой усмешке: — Я не могу, потому что не знаю. — Тогда какой от тебя толк?! Аки стиснула зубы, её терпение иссякло. Она схватила его за плечо, сжав с такой силой, что послышался хруст костей. Аки резко развернула Слинка, положив ладонь ему на спину. С ужасающей лёгкостью её искусственная рука надавила, и позвоночник Слинка треснул, как хрупкая ветка. Он рухнул на ступени лестницы, ноги безжизненно повисли. Аки развернулась и направилась к колонне. — Тронешь бомбы, и я переведу таймер, — предупредил Слинк, с ухмылкой демонстрируя его Аки. — Мы сдохнем здесь и сейчас, как и твой ненаглядный Кристофер. Лучше найди его, у тебя есть пара минут. — Он указал на часы, где оставалось почти десять минут. — Я сломала тебе позвоночник, — произнесла она спокойно, без эмоций. — Ты умрешь в этом здании, Джулиан Слинк. Она развернулась и исчезла в тёмном коридоре.

***

      Ван Ибо и Грэйс нашли Слинка у подножия колонны. Он лежал изломанный в неестественной позе. Даже не имея каких-то специальных медицинских знаний, можно было понять: его позвоночник сломан, как у марионетки, у которой перерезали ниточки. — Как его отключить? — пока Ван Ибо осматривался, Грэйс схватила пульт управления зарядами. — Никак, — ответил Джулиан. — Он защищен не просто так. Нет ни отмены, ни второго шанса. — Тогда как отсюда выбраться? — спросил Ван Ибо.       В середине его фразы внезапно захлопнулись все двери, и стена рядом с колонной ожила. Включился видеомонитор, и экран заполнило лицо Кармы: её глаза сверкали безумным восторгом, а в улыбке сквозило торжество. Она была похожа на стервятника, сидящего над умирающим зверем, и наслаждающегося его последними судорогами. — Жаль, что я не увижу большой «бум», — сказала она. — Карма, открой двери! — громко позвала её Грэйс. — Прости, сестрёнка, — ответила та с ехидной улыбкой. — Это конец маршрута. — Если ты в здании, то тоже умрешь, — отметил Ван Ибо, пытаясь выломать дверь. — У меня есть счастливый билет — «Кровавые врата», — сказала девчонка, крутя перед экраном черный предмет. — Технология еще сырая, но если повезет, перенесет меня в любую реальность. Увидимся по ту сторону. Шучу — сдохните тут! — Карма, — с ухмылкой произнесла Грэйс. — Помнишь, тебе нравился парень, Лукас? — Ну, — заинтересовалась девчонка, не отрывая взгляда от экрана. — Так вот, он хотел мой номер! — Иди ты к чёрту, грязная сучка! — выругалась Карма, а Грэйс ударила кулаком по монитору. — Это раздвижные двери, Ибо, хорош долбиться, — устало сказал Слинк, глядя на безуспешные попытки Ван Ибо сломать их. — Есть идеи получше? — саркастически спросил Ван Ибо. Безвыходность обрушилась на них, словно гранитная плита, запечатавшая могилу. Грэйс нашла в углу полупустую пачку сигарет и опустилась на пол. — Похоже, приехали, — она достала из пачки зажигалку, прикурила сигарету. Ван Ибо сел рядом. Дым от сигареты медленно поднимался вверх, как призрачная тень, обретшая свободу. — Жаль, нет леденца, чтобы подсластить финал, — посетовал он. — Для смерти нужно что-то покрепче, — улыбнулась Грэйс и, затянувшись, передала ему сигарету. Ван Ибо медленно протянул руку. Их пальцы сплелись, цепляясь друг за друга, как последние выжившие на тонущем корабле. Она потянулась к нему, и их губы встретились. Это был поцелуй, рожденный отчаянием: мимолетный, с привкусом прощания, последняя вспышка огня в темноте, обещание встретиться с бездной вместе. Внезапно Ван Ибо отстранился и вскочил на ноги. — «Heart» забрала у нас все хорошее, но я не отдам то, что осталось. Он лихорадочно стал осматривать комнату, пока не заметил распределительный ящик, прикреплённый к стене. Ван Ибо схватил шарик взрывчатки с колонны, подбежал к щитку и открыл крышку. Провода рассыпались, словно гнездо шипящих змей. — Что ты делаешь? — удивилась Грэйс. — Для детонации нужен разряд. — Я знаю, — кивнул Ван Ибо. — Школяр показал мне один фокус. Что бы ты ни увидела — не подходи близко! Одной рукой он взял шарик и прислонил его к двери, а другой схватил провод.*** Вспыхнули искры, словно безумный дождь из светлячков, и дверь вылетела с грохотом, дымом и светом, открывая путь к свободе. В последний момент Ван Ибо успел отскочить. — Получилось! — обрадовался Ван Ибо. Его тело ещё корчилось от судорог, а дыхание было прерывистым. — Ибо, это было бесполезно, — упавшим голосом сказала Грэйс. — Осталось двадцать секунд. — Конечно, вы вряд ли мне поверите, но я не желал трагичного конца, — произнёс Слинк. — Я действительно не хотел такого исхода. Вновь отдавшись отчаянию, Ван Ибо и Грэйс, не сговариваясь, бросились друг к другу в объятия. — Ребята, у меня осечка, — хихикнул Слинк в своей манере, хотя было видно, что он едва удерживается в сознании. — Упс, нужно нажать вот эту кнопочку. Он перенастроил таймер, и тот показал пять минут. — Ты — редкостный говнюк! — констатировала Грэйс в который раз. — Да ладно, — слабо отмахнулся он. — То, что я болею за вас, не значит, что я вырежу из концовки весь драматизм. А теперь серьёзно: там коридор, он бесконечен, если не знаешь выход. Через десять метров вы увидите слабые зеленые полосы — это указатели кратчайшего пути отсюда. Ибо… — позвал он. — Скажи, все люди, которых я убил, чувствовали то же самое? — Да, — коротко кивнул Ван Ибо и побежал за Грэйс. — О боже, — прошептал Слинк. — Как жаль, что я без шляпы.

***

      Следуя указаниям Слинка, Грэйс и Ван Ибо покинули подвал и теперь неслись по лестнице, направляясь в холл.       Выход маячил впереди, словно мираж в пустыне. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и долгожданная свобода. Ван Ибо бежал впереди и слишком поздно заметил, как перед Грэйс появилась Карма. Будто коготь хищника, в её руке сверкнула заточка. Она бросилась вперёд, и лезвие вонзилось в бок Грэйс. Грэйс вскрикнула, её ноги подкосились, и она рухнула на колени. Девушка прижала руки к животу, и оттуда по одежде расползалось кровавое пятно. Ван Ибо метнулся к ней, его руки мгновенно сомкнулись на ране, пытаясь остановить поток крови, тёплой и липкой, как расплавленный воск. — Грэйс, смотри на меня, дыши, я здесь, — шептал он, его голос дрожал, но в нём звучала стальная решимость. — Я найду помощь. Её лицо побелело, глаза затуманились болью, но она цеплялась за него взглядом. Карма отступила на шаг, её смех раскатился по холлу: резкий, безумный. — Никто не поможет, — её губы растянулись в кривой ухмылке. Она подняла руку, демонстрируя маленький прибор, похожий на пульт. — Возможно, вам бы пригодился один из таких. Карма нажала кнопку, собираясь исчезнуть. Ван Ибо среагировал молниеносно. Он рванулся к ней, его пальцы сомкнулись на пульте, выдернув его из её хватки так ловко, что Карма не успела даже моргнуть. Она замерла, её смех оборвался, сменившись гримасой ярости. Ван Ибо отступил, держа пульт перед собой, как трофей. В этот момент динамики экстренной связи ожили, и голос Слинка разнёсся по зданию: — Дамы и господа, ублюдки и проститутки, кровососы, членососы и прочие человеческие отбросы, неужели вы думали, что я, Джулиан Слинк, мастер церемоний, бог сцены, позволю таймеру украсть мой перфоманс? Я родился в этом здании и теперь пришёл, чтобы уничтожить его. Простите, если я вам надоел, но хочу предупредить: больше никаких ложных смертей, никаких ловких сюрпризов, только старый проверенный катарсис — получите «бам».       Здание отозвалось стоном, будто раненый зверь. Пол затрясся, трещины расползлись по стенам, из потолка посыпалась пыль, густая и удушливая, словно пепел вулкана. Балки над головой заскрипели, готовые рухнуть, а затем с оглушительным грохотом начали ломаться. Куски бетона падали вниз, стены кренились, словно пьяные гиганты, а свет мигнул и погас, оставив лишь вспышки искр от рвущихся проводов.       Где-то внизу, в подвале, Аки захлёбывалась рыданиями. Её слёзы падали на холодное тело Кристофера — последняя нить надежды быть человеком и жить вместе с любимым оборвалась.       Карма, обезумевшая от гнева, бросилась на Ван Ибо, её ногти впились в его плечи, но он отшвырнул девчонку с такой силой, что она отлетела далеко назад, споткнувшись о груду обломков. В тот же миг потолок над ней треснул, и огромная бетонная плита сорвалась вниз. Она рухнула с оглушительным хрустом, придавив Карму, и её тело исчезло под серой громадой. Кровь тонкой струйкой вытекла из-под камня, смешиваясь с пылью. Грэйс смотрела на это, её грудь тяжело вздымалась, но в её глазах не осталось ни капли жалости — только облегчение.       Здание умирало: стены обваливались, а пол трескался, как тонкий лёд под ногами. Ван Ибо подхватил Грэйс на руки, её кровь мгновенно пропитала его одежду, но он не замечал ничего, кроме слабого дыхания девушки. Его пальцы сжали пульт, он нажал кнопку, закрыв глаза и вызывая в памяти образ счастливой реальности — места, где нет боли, нет разрушений. Свет вспыхнул, яркий и слепящий, и мир вокруг них закружился, унося их прочь от агонии и смерти.

***

      Ван Ибо и Грэйс очутились перед небольшим китайским ресторанчиком с вывеской «Dragon Wok», расположенным неподалеку от заправки. Улица была тихой, современной — асфальт блестел после дождя, фонари отбрасывали мягкий свет, а вдалеке слышался гул редких машин. Воздух был свежим, с тонким ароматом соевого соуса и жареного риса, что тянулся из ресторана. Грэйс открыла глаза, посмотрела на вывеску и тихо выдохнула: — Да ладно! Это такой прикол? Здание закусочной выглядело приветливо: красные фонарики качались над входом, окна светились тёплым светом, а внутри виднелись деревянные столики с вырезанными драконами. Ван Ибо, держа Грэйс на руках, толкнул стеклянную дверь. Колокольчик звякнул, и их встретил взгляд женщины-азиатки за стойкой. Её имя — Мэн По, так гласил бейдж: лицо тронуто морщинами, но с живыми, проницательными глазами, седые волосы стянуты в пучок. За столиками сидели несколько посетителей: пожилая пара и влюбленные, полностью поглощенные друг другом. Стены украшали полки с фарфоровыми фигурками и пучками сушёных трав, а в углу тихо гудел старый кондиционер. — Добро пожаловать в «Dragon Wok»! Вам столик на двоих? — приветствовала азиатка, а Грэйс застонала, ощутив знакомое дежавю. Однако Мэн По мгновенно оценила состояние девушки и скомандовала: — Несите её в заднюю часть, быстро! — она махнула рукой, показывая, куда ему идти. Ван Ибо понёс Грэйс через зал, мимо столиков с бумажными салфетками и соусниками, за занавеску в маленькую комнату. Посетители лишь мельком взглянули на них, после чего снова сосредоточились на своих тарелках. В комнате стояла кровать с белоснежным бельём и стол. Мэн По вошла следом и велела положить девушку на него. Она склонилась над Грэйс, осмотрела рану — глубокую, но не смертельную. Ничего не спрашивая, азиатка промыла рану водой из кувшина, наложила пахнущий полынью компресс и ловко перевязала, её пальцы двигались с точностью хирурга. — Идём, заварю тебе зеленый чай, — кивнула она Ван Ибо, вытирая руки от крови. — Он поможет успокоить нервы.       Прошло двое суток. Грэйс очнулась на той же кровати, её тело всё ещё болело, но рана затянулась под умелыми руками Мэн По. Комната была залита мягким солнечным светом, а рядом, на стуле, сидел Ван Ибо. Его лицо осунулось от усталости, тёмные круги залегли под глазами, но когда Ван Ибо заметил, что она шевельнулась, его взгляд вспыхнул облегчением. Он наклонился ближе, его пальцы осторожно коснулись щеки девушки, и она почувствовала, как тепло его ладони согревает её душу. — Нам нужно уходить, — сказала Грэйс, собираясь спустить ноги с кровати. — Это какая-то ловушка. — Тише, — улыбнулся Ван Ибо, мягко удерживая ее. — Я всё проверил: нашел зеркало и внимательно осмотрел окружающее — всё в порядке. Осторожно порасспрашивал: никто и слыхом не слыхивал ни о «Hart», ни о гонке, логотипа компании тоже нигде нет. Так что мы вполне можем выдохнуть и начинать новую жизнь. — Хозяйка ресторана, — возразила Грэйс. — Она выглядит так же, как и там. И сама эта забегаловка… — Ага, — подтвердил Ван Ибо. — И дочь у неё Аки, в точности как там. Еще у них есть красивая кошка, — улыбнулся он. — Но это единственная схожесть. — Не нравится мне все это, — тихо сказала Грэйс. — Но выбора нет. Надо разобраться с документами и деньгами. У меня осталось около сотни, если, конечно, я не потеряла бумажник в суматохе. — Обращусь к «Хуацяо»***, да и Мэн По обещала помочь, — улыбнулся Ван Ибо. — Больше никаких смертей и «Кровавой гонки». Грэйс слабо улыбнулась, её рука нашла его, сжав с неожиданной силой, и в этот момент весь их прошлый кошмар растаял, оставив только крепкую связь между ними.

***

      Ван Ибо и Грэйс припарковались на пустынной дороге, окружённой бескрайними полями. Ветер колыхал траву, напоминая волны далекого моря. Небо было усыпано звёздами, мерцающими, словно алмазы на бархате, а Луна низко висела в небе, окутывая всё вокруг серебристым светом. Они вышли из машины, и Ван Ибо развёл костёр. Пламя вспыхнуло, потрескивая и искрясь, бросая тёплые отблески на их лица. В его руках был прибор — тот самый, что перенёс их сюда. Он бросил его в огонь, и пламя жадно лизнуло металл, пожирая прошлое, как голодный зверь. Грэйс смотрела, как прибор плавится, и ее сердце наконец-то успокоилось — это был настоящий конец «Кровавой гонки», прощание с тем, что едва не сломало их. Она повернулась к Ван Ибо, в ее глазах сияли огни. — Я люблю тебя, Ибо, — прошептала она. — Это банально, но что бы ни случилось, моя любовь к тебе не угаснет. Их губы встретились. Поцелуй был медленным, полным нежности, словно они делились друг с другом последним вздохом, и в нём не было ни капли сомнений, сожалений — только любовь, чистая и глубокая, как ночное небо над ними. Пальцы Ван Ибо скользнули по спине Грэйс, притягивая её ближе, а её руки запутались в его шелковистых волосах. Звёзды смотрели на них — молчаливые свидетели, — и в этот миг всё, что было до, осталось в пепле, а впереди ждало только счастливое будущее — их будущее.

Эпилог

      Прошел год с тех пор, как Ван Ибо и Грэйс пережили те судьбоносные события, которые навсегда изменили их жизни. Теперь они живут в уютной современной квартире в центре шумного города, где утреннее солнце мягко пробивается сквозь жалюзи, а вид из окна напоминает им о том, как далеко они ушли от прошлого. Утро начинается спокойно. Грэйс просыпается первой, привычно направляясь на кухню, чтобы заварить кофе: аромат свежемолотых зерен стал их маленьким ритуалом. Ван Ибо появляется чуть позже, ещё сонный, растрепанный, но такой милый, домашний и теплый. Он обнимает её со спины и легонько целует шею, пока она проверяет расписание дня: встречи, съемки, переговоры. Сегодня, например, у Ван Ибо назначена читка сценария для его сериала «Тихая буря» и ночная съёмка с трюками. — Что на повестке, босс? — шутит он, беря свою чашку. — День будет напряженным, — отвечает Грэйс с улыбкой. — Но я всё подготовила.       Ван Ибо теперь известный актер, чья карьера стремительно идёт в гору. Его главная роль в «Тихой буре» — напряженном криминальном сериале — принесла ему признание критиков и любовь зрителей. Он полностью отдается работе, но за его спиной всегда стоит Грэйс. Как его менеджер, она следит за всем: договаривается с режиссерами, решает конфликты в расписании, защищает его от излишнего внимания прессы. Её острый ум и преданность делают их дуэт непобедимым. Их отношения — это сердце их личного мира. Несмотря на плотный график, они всегда находят время друг для друга. Однажды, после особенно тяжелого дня, они сидели на балконе, глядя на огни города. Ван Ибо держал её руку, нежно проводя пальцем по тонкой коже. — Иногда я не верю, что это реально, — тихо сказала она. — Что мы выбрались. Что мы вместе. — Это реально, — уверенно ответил Ван Ибо. — И мы сделаем всё, чтобы так и было. Грэйс улыбнулась, сжав его руку в ответ.