Глава 13

      Ван Ибо готовился к новому дню. Он стоял перед огромным зеркалом, пока стилисты «Heart» колдовали над его внешностью. Его полудлинные волосы уложили в идеальную причёску — слегка небрежную, но стильную. Локоны мягко падали на лоб, подчёркивая красивый овал лица. Макияж был лёгким, но точным: сияющая кожа, чуть оттененные глаза и идеальные брови. На нём была чёрная кожаная куртка чемпиона гонки и рваные джинсы. Он посмотрел на себя и улыбнулся. Пусть мир и летел в пропасть, но ему нравилась эта жизнь чемпиона. Она была похожа на ту, что он когда-то вел в другой стране.       Чемпион Ван Ибо был повсюду. Его лицо мелькало на билбордах в городах, где все еще была нормальная жизнь. Там, где безумие смешивалось с обычной жизнью, реклама предлагала всё: от часов до автомобилей и энергетических напитков. Он стал лицом «Heart Enterprises», и поклонники были в восторге. Доходы от продаж увеличились втрое и даже больше. Стоило Ван Ибо появиться на улице, как его окружали толпы фанатов. Вспышки камер, крики, просьбы об автографах — он раздавал улыбки и позировал, наслаждаясь каждым моментом.       По городу его возил Слинк. Они передвигались на бронированном чёрном внедорожнике. Слинк, в своем фраке, цилиндре и с вечно звонящим телефоном, следил за расписанием: съёмки рекламы утром, интервью днём, ринг с мордобоем и вечеринка вечером. За Слинком всегда тащился назойливый тип из «Heart». Серый пиджак, толстые очки, папка в руках — типичный клерк, Гарри Томпсон. Он постоянно проверял бумаги, задавал дурацкие вопросы и лез во всё подряд. Слинк морщился и подумывал, как было бы забавно насадить его голову на вилку во время одного из обедов, однако пока старался игнорировать — такие мелочи не могли испортить его триумф.       Дни летели для Ван Ибо в бешеном ритме. Утром он снимался в рекламе мотоцикла, а сейчас ехал по городу, слушая монотонный голос Гарри. — Эй, чемпион, — окликнул его Томпсон, заметив, что Ван Ибо погружен в свои мысли. — Сегодня отличный повод для торжества. — Повод мне не нужен, — Ван Ибо не повернул головы. На что Слинк одобрительно заметил: — Даже я не сказал бы лучше. — Может пройдемся по графику? — предложил Гарри. — Ну давай, изуми меня, — хмыкнул Ван Ибо. — Сперва обычная тусня на ковровой дорожке, — быстро перечислил Гарри. — Затем у вас будет личное время в вашем шатре. И, наконец, гвоздь программы — дань памяти наших прежних чемпионов. Все это будет снято для потомков. — Дань памяти? — Ван Ибо нахмурился и чуть сдвинул темные очки на кончик носа. — Это как на олимпиаде? — Как на олимпиаде, «Эмми», коронации или даже на, мать его, Дне независимости — всё в одном ролике, — не скрывая восторга, ответил Слинк. — Значит, девчонок будет вдвое больше, — Ван Ибо усмехнулся и откинулся на спинку сиденья, собираясь вздремнуть.       Они добрались до места, Ван Ибо распахнул дверь машины, и мир взорвался. Толпа поклонников хлынула вперёд, их крики резали воздух, руки тянулись к нему, как к божеству. Репортёры орали вопросы, микрофоны тыкались в лицо, камеры слепили вспышками. Ван Ибо вышел: кожаная куртка блестела под светом камер, волосы небрежными прядями падали на лоб. Подписывал автографы, улыбался, а фанаты скандировали его имя — идеальная маска чемпиона. — Разве это не лучший чемпион из всех? — восхитился Слинг. — Не знаю, он был каким-то отрешенным, — заметил Гарри. — Как будто всё это ему не нужно. — Чепуха, — отмахнулся Слинг. — Он рожден для этого. И нацелен на то, чтобы стать величайшим чемпионом всех времен. Среди фанатов стояла Грэйс. Едва увидев Ван Ибо, она пробилась сквозь толпу и окликнула его. — Ибо? Ибо, надо поговорить. Прошло уже больше двух недель. Мы не виделись с тех пор, как… — Как ты запихнула сестру в измельчитель? Это было круто, — перебил её Ван Ибо. Он снял тёмные очки и, наклонившись к ней, игриво прищурился. — Не суди себя строго, она это заслужила. А что с тобой такое? Ни тебе грубости в ответ, ни пинка по яйцам. Ты изменилась. — И ты попробуй, — бросила в ответ Грэйс. — Зачем? Я знаю, кто я, и мне это нравится. Он отвернулся, будто она была пустым местом и шагнул в здание, не оглянувшись. Внутри его ждала красная дорожка — длинная, как взлётная полоса, залитая светом софитов и ведущая на ринг. Зал для ринга гудел. VIP-места были полностью заполнены, билеты стоили целое состояние, но каждый хотел видеть чемпиона в деле. Гремела музыка, мотоциклисты носились по краю сцены, разогревая публику. — Привет, кровавая гонка! Дамы и господа, ублюдки и проститутки, кровососы, членососы и прочие человеческие отбросы! Чудилы и мудилы, укурки, фигляры и придурки! Те, кто копается в говнище, и те, кто смерти ищет, я спрашиваю вас: «Кто хочет драться с чемпионом?»! — прокричал Ван Ибо в микрофон, а Слинк поднял бокал и, салютуя Гарри, сказал: «Обычно это мой текст!»       Ван Ибо стоял в центре, готовый к бою, его глаза блестели вызовом. Бойцы начали выходить на ринг один за другим, и шоу потекло своим чередом. Внезапно на арене показалась фигура в черной одежде, лицо которой было скрыто капюшоном. Ван Ибо сжал кулаки, но тут капюшон упал, и перед ним оказался Крис. Ван Ибо шагнул вперёд, его лицо смягчилось, и они крепко обнялись. Он улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему, и крикнул Слинку: «Перерыв!». Затем махнул Крису рукой: «Идём со мной». — Мы с подругой смогли сбежать, — сказал Крис, когда они остались одни в шатре Ван Ибо. — Ждем тебя за городом. — Ты завел себе подружку? — спросил Ван Ибо, взяв два бокала и готовясь налить в них пиво. — Тащи ее сюда. Крис схватил яблоко с подноса и откусил. — Что? Нет, я пришел тебя вытащить. — Зачем? Можно сказать они меня короновали. На «Heart» не так уж и плохо работать. Не спеши, — улыбнулся Ван Ибо, глядя как напарник уминает фрукты. — Тебя никто не выгоняет. — У меня высокий метаболизм, и я сто лет не ел. — Еда отличная, правда? — ухмыльнулся Ван Ибо. — Уже не помню, когда ел нормальную еду. — Ее сюда тоннами привозят, все, что захочу. — И ты не хочешь все это терять? — Крис обвел рукой вокруг, указывая на роскошную обстановку. — Ну еще бы! Теперь моя работа — крушить черепа и трахать красоток, — засмеялся Ван Ибо и поставил перед Крисом запотевший бокал. — Попробуй этот эль. Сварен специально для меня. По какому-то супер-пупер рецепту. Какой офигенный у тебя глаз, — заметив модификацию Кристофера, Ван Ибо принялся его рассматривать. — Что с тобой было, расскажи. — Меня долго держали в темнице и делали то, что я никогда не забуду, — тихо ответил Крис. — Я был пленником, лабораторной крысой. — Эй, ну все. Теперь ты здесь — это главное. — Я выжил, думая о тебе. Как ты дерешься за правое дело против «Heart». — То было раньше, — отмахнулся Ван Ибо. — А это сейчас. Ты спасся, брат, так что не заморачивайся. Оглянись вокруг — это же рай! Бывший напарник удивленно поднял бровь: — Куда же подевался хороший коп? — Он снял форму и перестал притворяться. — Ты в этом уверен? — Крис поднялся и, подойдя к Ван Ибо, заглянул ему в глаза. — Я нашел себя. Настоящего. Смирился с этим. Оказалось быть плохим не так уж и плохо, — улыбнулся Ван Ибо получившемуся каламбуру. — Сам попробуй. Да и не только я так думаю. У меня тут целая гора фанатов, обожающих запах моего дерьма. Шампанского? — Ван Ибо достал изо льда «Moet & Chandon». — Послушай меня, чувак, — сказал Крис показывая на настенный монитор, где показывали неоднозначные ролики с предыдущими чемпионами. Один из них, в куртке чемпиона, погиб в аварии. Второго выбросили из здания. Третий сгорел заживо. — Эти люди не хотят чтить тебя. Они хотят тебя убить. — Тогда какого хрена это все: билборды, съемки, ринг, толпы стилистов и репортеров? — Ван Ибо недоверчиво помотал головой. — Это невозможно. — Надо рвать когти, пока не поздно, Ибо. Они промыли тебе мозги, чтобы ты считал себя богом, но это лишь для того, чтобы заработать на тебе, а потом эффектно замочить. Ван Ибо приблизился к стенду с оружием. Он взял двуручный меч и, задумчиво покрутив его в руках, произнес: — Я убью кукловода. Когда Слинк умрёт, вечеринка будет моей. — Ибо, нам нужно как можно быстрее свалить со штата, а желательно вообще с этой планеты, — продолжал увещевать его Кристофер. — Помню, ты всегда говорил мне собирать больше зубов, — усмехнулся Ван Ибо. — Что, если я принесу тебе сразу голову?       Ван Ибо стрелой вырвался из шатра и направился прямиком к рингу, выкрикивая имя Слинка. Крис торопился за Ван Ибо, едва не спотыкаясь от спешки. Он хватал его за плечо и умолял бежать, пока не поздно. Но его слова тонули в шуме толпы и упрямстве друга.

***

      Грэйс стояла у стойки бара, вокруг гремело шоу, а её пальцы теребили медицинский браслет Кармы — потёртый кусочек пластика, который ей отдали в лагере амазонок. Она крутила его, словно пытаясь вернуть давно потерянную в прошлом жизнь.       Её взгляд был прикован к экрану над стойкой, где мелькали куски записи их с Ван Ибо гонки; не просто видео, а осколки её жизни, вырванные из памяти и брошенные на всеобщее обозрение.       Грэйс вспоминала, как сначала было раздражение. Ван Ибо свалили ей на голову ненужным грузом. Его наивность, упрямство, его манера говорить, — всё это бесило её до дрожи в руках. Она не хотела его рядом, — это была прихоть Слинка. Но время шло, и что-то менялось, медленно, почти незаметно. На экране мелькали моменты, когда он протягивал ей руку, вытаскивал из лечебницы, и его взгляд уже не казался таким чужим. Раздражение постепенно растворялось, уступая место чему-то тёплому, глубокому. Она поймала себя на том, что улыбается, вспоминая, как он смотрел на неё — не с насмешкой, а с чем-то, что она теперь узнала. Любовь. Грэйс сглотнула ком в горле, её глаза заблестели. Сейчас Ван Ибо изменился, стал другим человеком, но это не оттолкнуло её. Нет, она не могла его бросить. Не после того, как они прошли через ад вместе. Её пальцы сжали браслет, а затем отпустили. Она положила его на стойку и отпила виски. Это был конец прошлого, прощание с Кармой, с той Грэйс, которая боялась идти вперёд. Она развернулась и рванула к рингу. Ван Ибо был там, с мечом в руке, шагая к Слинку с той жёсткой решимостью, которую она так хорошо знала. Сердце Грэйс колотилось, но не от страха, а от ясности: она не могла допустить, чтобы его убили.

***

      Зал гудел от предвкушения, словно живой организм. Толпа, жадная до зрелищ, наслаждалась каждым мгновением. Они знали, что их ждет кровь, хаос и театральность, и это их только раззадоривало. Внезапно к Ван Ибо подлетела взволнованная Грэйс. — Ибо, послушай, звучит безумно, но они убьют тебя. — Ты опоздала, — ответил ей Крис. — Он уже в курсе. — Ибо, стой! — она схватила его за локоть. — Не сейчас, я должен убить Слинка, — Ван Ибо отмахнулся и ускорил шаг, его взгляд был прикован к рингу. — А ты вообще кто? — нахмурилась Грэйс, подозрительно оглядывая Кристофера. — Его напарник, Крис, — ответил он и уточнил: — Настоящий напарник. — Слушай, Крис, затея Ибо хреновая. Мы избивали Слинка, я колола его ножом, поджигала, а ему хоть бы хрен. — Ну тогда у меня не было титула, — засмеялся Ван Ибо, услышав слова девушки. — Ибо, чемпионство ничего не значит. А куртка чемпиона — просто одежда. Поехали отсюда, — Грэйс выбежала перед Ван Ибо, но он оттолкнул. — Да е-мое, Ибо, этот бесполый урод вообще не человек, — закатила она глаза. — И он не дурак. Что бы ты ни задумал — это не сработает. — Мы еще посмотрим, — усмехнулся он и выкрикнул: «Слинк, покажись». Толпа тут же подхватила его слова и начала скандировать. Внезапно, как будто по их просьбе, раздался голос ведущего, и в свете прожекторов появилась его фигура. — Разносчики заразы и торговцы болью, — крикнул он залу, — Жалкие паразиты, пожирающие падаль, педерасты и фрики приветствуйте вашего пророка, проповедника, любимого лауреата и…       Ван Ибо ворвался туда, где Слинк стоял за микрофоном, спиной к нему, поглощённый речью. Он не медлил: занёс меч над головой и с яростью обрушил его вниз. Лезвие со свистом рассекло воздух. Голова Слинка отделилась от тела и покатилась по сцене, оставляя кровавый след. Толпа на мгновение ахнула, а затем взревела ещё громче.       Но Ван Ибо не остановился. Его ярость вырвалась наружу: он взмахнул мечом снова и снова, кромсая тело Слинка на куски. Кровь хлестала фонтаном, заливая сцену, брызги летели в воздух, меч с хрустом вгрызался в плоть и кости. Зрители бесновались, хлопали, кричали: «Чемпион», а некоторые даже подпевали ритму ударов. — Не могу поверить, — покачала головой Грэйс, глядя на куски того, что осталось от ведущего. — Ты убил Слинка. — Это наш шанс, — обрадовался Крис. — Скорее валим отсюда. — Погоди, — сказал Грэйс. — Слинк — лишь начало. Если «Heart» хочет убить Ван Ибо, тогда нужно прикончить их всех. — Я только что оттуда. Поверь, их не победить! — возразил Харпентер. — Нужно сесть в тачку и сваливать из города, пока не поздно! — Побег ничего не решит, — продолжила гнуть свою линию Грэйс. — Сколько невинных они еще развратят? Теперь Ван Ибо чемпион — класс! Но мне нужен тот парень, который прыгнул ко мне в «Camaro» и всё изменил. Ну хорошо, — видя, что ее слова не действуют, Грэйс решила действовать по-другому: — Как тебе такое? Давай отомстим тем, кто хотел убить чемпиона, и неважно, кого ты в этом винишь. «Нeart» не должны уйти от ответа. Ты со мной? — Её план безумен, — спорил Крис. — Безумен! Она не была в «Нeart», а я был, и поверь, лучше туда не соваться. Чувак, она пудрит тебе мозги. Послушай своего напарника, с которым ты проработал много лет. Я спасаю твою жопу! — Да пошел ты нахер, терминатор! — оттолкнула его Грэйс от Ван Ибо.       Тем временем, пока они спорили, чей план лучше, в недрах корпорации, в огромной лаборатории, скрытой от глаз, внезапно вспыхнул свет. Ряды тел Слинка, его клонов, застыли в стеклянных капсулах. Они были неподвижны и казались идеальными копиями друг друга. Один из них пошевелился. Его веки дрогнули, и он открыл глаза. Взгляд, холодный и пустой, внезапно наполнился воспоминаниями его прошлой версии. Клон поднялся, медленно, но уверенно, подошёл к шкафу и надел красный костюм — праздничный, аристократический, с золотыми пуговицами и широкими лацканами. Не говоря ни слова, он направился к выходу. — Знаете что? Идите вы оба на хрен! — отреагировал Ван Ибо и отвернулся, собираясь спуститься с помоста. Внезапно механический голос разнесся по залу: «Внимание! Цель в перекрестье!» Ван Ибо не успел среагировать, как с потолка рухнула энергетическая сеть. Голубые разряды затрещали, опутав его, как паутина. Он сопротивлялся, но сеть сжималась, придавливая его к полу. Новый Слинк вышел на сцену, и его голос громыхнул через динамики, перекрывая шум толпы. — Ты правда думал, что ты первый чемпион, который хочет спасти свою шкуру, убив меня? — насмехаясь, спросил Слинк Ван Ибо. По его короткому жесту автоматчики, до того скрытые в тени коридора, начали движение, смыкая кольцо вокруг Криса и Грэйс. «Назад, быстро!» — скомандовал один из них. — Каждый чемпион думает, что он особенный. Каждый верит, что сможет сломать шаблон и продолжить жить, как ни в чем не бывало, — говорил Слинк, стоя рядом с Ван Ибо под прицелом камер. — И как у всех остальных жалких болванов знаки были перед тобой все это время. Сегодняшнее шоу было задумано жертвоприношением, и нам даже не пришлось это скрывать. Ты же был поражён звездной болезнью. Видишь ли, — Слинк присел на корточки и заглянул в глаза Ван Ибо. — В этом мрачном, мерзком, порочном мире особенных нет. Никто не выживает на вершине. Однажды ты ускользнул от этого, но теперь вновь угодил в ту же ловушку. Слинк поднялся во весь рост, раскинув руки, словно проповедник, которого занесло не в ту церковь. Его голос прогремел над ареной, пробирая до костей: — Давайте же принесем в жертву чемпиона!              Толпа взревела в ответ, их крики слились в единый вопль, пропитанный жаждой крови, такой густой, что воздух стал липким. Пол арены задрожал, сначала тихо, словно где-то глубоко под ногами просыпался металлический зверь, а затем раздался низкий, утробный стон, как будто старый бог машин решил кашлянуть. С шипением гидравлики пол разошелся надвое, на сцену начало подниматься оно — устройство, медленное и неумолимое, словно гроб, поднимающийся из могилы — «Утилизатор душ».       Машина походила на бетономешалку, но такую, какую могли бы построить в аду. Внутри блестящего стального корпуса вращались зубья — острые, кривые, рядами, как пасть какого-то железного чудовища, жаждущего плоти. Они скрежетали друг о друга, издавая звук, от которого волосы вставали дыбом. А внутренности машины — они блестели, покрытые зеленой слизью, густой и мерзкой, стекающей вниз, словно устройство потело от предвкушения.

Карма Д’Ардженто. Становление убийцы

      Карма сидела на заднем сиденье люксового седана: чёрного, как смоль, с салоном из мягкой кожи, пропитанным ароматом дорогого парфюма и скрытой угрозы. Её пальцы небрежно теребили ремень безопасности, но в глазах не было страха — страх давно выгорел в ней, оставив лишь пустую оболочку, закалённую психушкой и иглами в венах. — Здесь кое-что для тебя, — «Аки» протянула ей коробку с косметикой — тени, помада, всё, чтобы замазать шрамы прошлого. Карма ухмыльнулась, её пересохшие губы растянулись в кривой усмешке. — Зачем тут камеры? — спросила она, накрасив губы ярко-красной помадой. — Это риторический вопрос. А вот этот нет: зачем тут я? — Ты нас заинтересовала, — сказала Аки, нежно убирая прилипшие к её лицу грязные пряди волос. — Ты опасная и безумная. У тебя есть будущее в «Heart Enterprises». — Я изобразила смерть, чтобы скрыться от тех двух лезбух, кроме того, ты не в моем вкусе, — ответила Карма, брезгливо убирая её руку. — Ну надо же — две роковые женщины по цене одной, — засмеялась Аки. — Что это значит? — заинтересовалась девушка. — Твоя сестра — Грэйс будет участвовать в «Кровавой гонке». По-моему она звезда. — Сперва она бросила меня в психушку, а теперь участвует в дурацкой гонке? Включи меня в список, — Карма вцепилась в рукав Аки. — Я сброшу ее жопу с дороги. — Список наших гонщиков уже утвержден, — с сожалением покачала головой Аки. — Но твои садистские наклонности пригодятся в сфере управления. У нас есть вакансия для тебя. — Не нужна мне ваша работа. Высади меня на остановке, — крикнула она водителю. — Представь, как было бы здорово выйти из тени Грэйс, затрахать ей мозг, а она и не узнает, что это ты. Машина мчалась вперёд, и Карма чувствовала, как что-то тёмное шевелится в её груди — не страх, не сожаление, а голод.

***

      Карма вгрызлась в «Heart» с яростью зверя, почуявшего кровь. Её дерзость и острый, как бритва, язык ломали стены, которые для других были неприступны. Д’Ардженто стояла перед дверями офиса совета директоров, её пульс гремел в ушах, но это было не волнение — это была жажда триумфа. — Три месяца в «Heart», а я так и не попыталась отомстить сестре, — призналась она своей помощнице-стажёрке, которая ехала с ними в машине вместе с Аки. — Но сегодня все изменится, ведь в совете директоров освободилась вакансия. И если я займу ее, то получу контроль над… — О, Гаррет, что ты здесь делаешь? — спросила она, увидев парня, который с довольной улыбкой выходил из офиса. — Мне предложили занять место в совете, — ответил он с ухмылкой, от которой хотелось вырвать ему зубы. — …Что? — Ты же не думала, что у тебя есть шанс? Прости, милая, но розовый лак для совета не годится, — бросил он, и его взгляд был пропитан ядом. Карма застыла, её кровь вскипела, пальцы сжались, ногти впились в ладони. Она промолчала, но её глаза пылали обещанием мести.       Лаборатория исследований искусственной кожи встретила её холодом стерильных стен и запахом озона, смешанным с едкими химикатами. Свет люминесцентных ламп отражался от металлических поверхностей, заливая помещение холодным, мертвенным сиянием. Вдоль стен тянулись ряды медицинских лотков, заваленных частями тел. Здесь были лица — десятки лиц: некоторые с пустыми глазницами, другие с застывшими улыбками, словно маски из кошмара. Кожа на них была натянута идеально, без швов, а на некоторых слегка блестела, выдавая синтетическое происхождение. Рядом лежали руки — одни с длинными пальцами пианиста, другие с грубыми костяшками бойца. Ноги, торсы, даже отдельные куски глазных яблок, плавающие в прозрачных контейнерах, — всё это с пугающей живостью напоминало мясную лавку.       Кожу, такую гладкую и податливую, скупали хирурги для богатых клиентов по всему миру, новые лица для опасных преступников, идеальные тела для стареющих магнатов, даже маски для людей, которым нужно раствориться в толпе. И все это эксклюзивно производила «Heart Enterprises». Карма провела пальцем по краю одного из лотков и усмехнулась, совсем скоро она выйдет отсюда другим человеком. В центре зала возвышался принтер для печати кожи — громоздкий, как паук, с металлическими манипуляторами, готовыми ткать плоть. Карма подошла и включила машину, пальцы заплясали по панели управления. Сегодня она не просто создавала тело — она воскрешала Джона Хартмана, главу совета директоров «Heart». Самого влиятельного, самого неприкасаемого, которого все знали как «Старик». Его лицо, его голос, его властная осанка — всё это станет её ключом к их миру. Сразу после того как в совет вместо нее взяли этого ушлепка из юридического отдела, Карма начала охоту. Хартман был осторожен, окружён охраной, но девушка знала, как найти трещину. Она выследила его в отеле — он вышел покурить на балкон, уверенный в своей безопасности. В кармане лежал шприц с самодельным коктейлем — смесь транквилизаторов и красного. Карма подкралась сзади, всадила иглу в шею; Хартман даже не успел вскрикнуть, только захрипел и осел. Она тащила его тело через чёрный ход, а потом закинула в старую неприметную тачку. На заброшенном складе Карма привязала его к стулу, обмотав верёвками так туго, что они до синяков врезались в кожу. Когда Хартман пришёл в себя, его глаза заметались в непонимании и испуге. Карма не торопилась. Она включила сканер, снимая его лицо слой за слоем, записывала его хриплый голос, когда он выкрикивал угрозы. Потом достала длинный нож… Она резала медленно, наслаждаясь его криками, пока пол не стал липким от крови. Его смерть была такой же грязной, как её жизнь.       Теперь в лаборатории мерно гудел принтер. Часть за частью он выплёвывал точную копию «Старика». Морщины на лбу, шрам над бровью, даже лёгкая кривизна носа — всё было безупречно. Карма смотрела, как формируется плоть, и её глаза горели безумным восторгом. Это тело — её билет в совет директоров. Она войдёт туда, как «Старик», и наконец отомстит своей сестре. Её пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь — она чувствовала, как старые демоны шепчут ей: «Ты дома, детка.»       Совет директоров собрался в спешке, их лица были напряжены; никто из них не понимал, какая необходимость потребовала срочного совещания с личным присутствием. Карма вошла последней, она была в теле «Старика», своей идеальной маске прикрытия. Никто не знал, что происходило за закрытыми дверями, но когда Карма вышла оттуда, её руки были тёплыми и липкими от чужой жизни. Гаррет, дрожа от страха, шел за ней. — Вот что будет дальше, — сказала она, обернувшись к нему. — Ты теперь работаешь на меня. И наша задача — собрать новый совет. А сейчас расскажи мне всё о «Кровавой гонке». Я хочу погрузить этот говенный мир в ад. Она бросила дружеский взгляд на помощницу и сняла маску. — Эти болваны были не способны распознать талант. К тебе относятся куда серьезнее, если у тебя есть борода и писька встает, — сказала она, приветливо обращаясь к ней.

Арена, настоящее время.

      Грэйс и Крис оказались в старой машине, оставшейся от предыдущего шоу. Она была сплошь обварена металлическими прутьями, и их заперли в ней, как в тюрьме. Воздух между ними был густым от недоверия, пропитанным колючими взглядами. Они только что столкнулись друг с другом, и хотя Крис когда-то был напарником Ван Ибо, для Грэйс он оставался чужаком, которому нельзя доверять. — Тебе плевать на Ван Ибо, — сказал Кристофер. — Это ты подставила его. — Думаешь, я хочу смерти Ибо? С какого перепугу? — Потому что хотела стать чемпионом гонки! — Титул чемпиона для меня как зубная боль, — ответила Грэйс. — Мне всегда было насрать на первенство. Как я понимаю, вы с ним долго работали вместе; я это уважаю, но вбей в свою дурную башку, что он мне небезразличен. И проблема не во мне, а только в нём. Она скрестила руки на груди, её взгляд метался по салону в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь им выбраться. Крис, стиснув зубы, молча смотрел на неё, постукивая пальцами по колену. Его искусственный глаз незаметно записывал всё — каждое слово, каждый её жест. Наконец, он не выдержал: — Допустим, я тебе верю. Но что будем делать? — его голос стал тише, но острее. — Ван Ибо там, на арене, а мы здесь как крысы в ловушке.       Они замолчали, и в этом молчании родилось что-то похожее на понимание — им нужно было действовать вместе, иначе они оба погибнут. Грейс отвернулась, её взгляд упал на пол машины, заваленный бесполезным мусором: старые обёртки, винты, обломки пластика. Она наклонилась, пошарила руками под сиденьем, и её пальцы наткнулись на что-то холодное и твёрдое. Она замерла, сжала находку сильнее, с усилием вытаскивая её из-под сиденья. Это был кусок железа, грубый, но крепкий. Внезапно её осенило. Она быстро стянула с себя куртку и сунула её Крису. — Эй, ты что? — не понял он. — У меня вообще-то есть девушка. Я думал вы с Ван Ибо… — Ты что, идиот? — закатила глаза Грэйс. — Помочись на нее, кретин! Попробуем согнуть прутья.* Кристофер на секунду замер, но под её напором сдался. Отвернувшись, он неохотно выполнил просьбу. Грейс схватила промокшую куртку и туго обмотала её вокруг прутьев, чтобы ткань плотно обхватила металл, завязала узел, и просунув в него железяку начала крутить.* — Ладно, робокоп, я выиграю тебе время, — сказала Грэйс, смягчившись. — Ты спасешь Ибо от той мясорубки, а я отвлеку Слинка. Металл затрещал, подался, и с глухим хлопком прутья разошлись, открывая путь наружу. — Вот так, — коротко усмехнулась девушка. — Пошли за нашим парнем.

***

      Слинк стоял в центре сцены, раскинув руки, словно хотел обнять весь зал. Его движения были самодовольными и уверенными — он шагал по сцене, как хищник, и каждый его жест подчёркивал власть над ситуацией. — С первых жалких шагов по улицам Лос- Анджелеса мы с вами видели, как последний хороший коп изысканно скатывался во тьму. Потом он стал победителем — нашим героем. И сегодня мы получим великий дар: его тело, его кровь и его душу! Толпа взрывалась криками, их восторг нарастал с каждым взмахом его руки, с каждой паузой в его речи.       В разгар выступления на сцену выволокли Ван Ибо, прикованного к тяжёлому металлическому креслу. Толпа ликовала, их вопли заглушали всё, воздух дрожал от их жажды зрелища. Ван Ибо бросил взгляд на арену — там, в софитах, ждал измельчитель, его острые зубья вращались с низким, угрожающим гулом. — Никаких фото со вспышками, — предупредил Слинк публику. — Отключите мобильники, отойдите за линию, не вставайте с кресел и приготовьтесь наслаждаться нашим шоу. Он сбежал по ступеням с подиума и приблизился к Ван Ибо, довольно потирая ладони: — Итак, мой маленький симпатяга, твое последнее слово. — Я сдеру с тебя кожу и отдам в дар голодным духам. — Идиот, это и были твои последние слова, — произнёс он, скривив губы в усмешке. — Запускайте его. Слинк, наслаждаясь моментом, глубоко вдохнул, а затем поклонился с театральной грацией. Развернувшись, он направился к хромированному аппарату, похожему на трон-мотоцикл, и одним движением оседлал его. — Слинк, — окликнула его Грэйс, и он поморщился, словно съел лимон. — Ты же этого не хочешь. Живой Ибо для тебя гораздо ценнее, чем мертвый. — Продолжай, — попросил он, с некоторой заинтересованностью глядя на Грэйс. — Убив его сейчас, ты получишь лишь один спектакль, — девушка устроилась возле него и показала на заведенную зрелищем толпу. — Но все они и так ожидали его смерти. Разрушь их ожидания, удиви их. С другой стороны, если чемпион выживет, ты сможешь продолжить гонку. Подумай, как далеко ты её заведешь. — Мы оба знаем, что я её не продолжу, — ответил он. — Ван Ибо отправится в утилизатор душ. Но… Он не обязан умирать. — Не поняла. Что? — нахмурилась девушка. — Утилизатор перерабатывает души и превращает их в мерзкую зеленую жижу, которая в сотню раз эффективнее, чем кровь. Как движок твоего «Camaro», принцип тот же, — объяснил Слинк. — Но не совсем. — Спасибо, конечно, что просветил девушку, — хмыкнула Грэйс. — Но накой хрен тебе нужен Ван Ибо? — Если наш малыш стал истинным чемпионом и продал душу, утилизировать будет нечего. Он просто пролетит насквозь и приземлится на той стороне невредимый. Либо он умрет или станет бездушным монстром, который не полюбит тебя. В любом случае я в выигрыше. — Какой же ты говнюк, господи, — протянула Карма и сплюнула. — Я знаю, — хихикнул Слинк.       Тем временем Кристофер вихрем ворвался в толпу. Он увернулся от кулака здоровяка, вонзив локоть ему в живот. Кто-то замахнулся дубинкой, но Крис увернулся, вырвал оружие и ударил — челюсть хрустнула и враг упал. Ещё один бросился на него, но Крис пнул его в колено, и тот осел, хватаясь за ногу. Людская масса сдавливала его, но Кристофер упрямо пробивался вперёд. Он оттолкнул кричащего зеваку, перепрыгнул через барьер и врезался плечом в охранника, припечатав его к сцене. Путь к Ван Ибо был усеян стонущими телами. Воздух пропитался запахом пота и железа. Добравшись до кресла, Крис снял магнитные браслеты, и они с лязгом упали на пол. Он рывком поднял Ван Ибо на ноги. Тот пошатнулся, но Крис поддержал его и увел в тень ринга, подальше от беснующейся толпы. — Ты в порядке? — спросил он, быстро снимая клейкую ленту с рук Ван Ибо. Ван Ибо потер руки, чтобы восстановить кровообращение, и ответил: «Этот урод поплатится». — Слушай, нужно валить отсюда, пока эти двое не убили тебя. — Эти двое? — не понял Ван Ибо. — Она всегда была в сговоре с ним, — Крис показал на помост сцены, где разговаривали Грэйс и Слинк. — С первого дня. Ты запал на неё, но это не отменяет того, что она тебя предала. — Я докажу. Мой новый глаз всё фиксирует. — Он запустил проекцию на пол и показал фрагменты их разговора, когда они с Грэйс были заперты в машине. На этих кадрах было видно, что Грэйс хочет смерти Ван Ибо и титул чемпиона.       Слова, сказанные Грэйс на записи Кристофера, оказались ядом. Пальцы Ван Ибо сжали рукоять меча, побелев от напряжения, и он, подгоняемый жаждой мести, не медля, рванул на сцену. — Ибо, ты что творишь? — Грэйс едва успела уклониться от летящего клинка. — Со мной нельзя так поступать! Никому! — крикнул он, перепрыгнув через обалдевшего таким поворотом событий Слинка. — Кристофер, помоги! — попросила Грэйс, увидев его рядом со сценой. — Чем помочь? Украсть титул? Ни за что на свете. Ибо, убей эту сучку.       Ван Ибо бросился вперёд, его меч рассек воздух с такой скоростью, что казалось, будто он рассекает само время. Грейс увернулась, её тело изогнулось, и лезвие пронеслось в дюйме от её плеча. — Какой внезапный сюрприз, — оживился Слинк и приказал охране: — Оцепить сцену! Отгоните толпу и никого не подпускайте. Съемка с разных точек, — теперь он давал указания операторам. — Ты — крупный план чемпиона. Крупный, я сказал! — Он взмахнул рукой, как дирижерской палочкой. — А ты — снимай обоих. Так, так, дайте в кадр ее ноги… О боже, спасибо за импровизацию! Слинк был в полном восторге. Зрители выкрикивали имена бойцов, их крики сливались в оглушительный рёв, а Крис подначивал Ван Ибо. Ван Ибо наступал, его меч двигался молниеносно: то взмывал вверх, то падал вниз, то описывал смертоносные дуги. Грейс отбивала атаки заточкой, которую для зрелищности подкинул ей Слинк. Рука девушки дрожала, но движения были точными: она блокировала клинок и тут же отскакивала в сторону. Их бой был стремительным, полным грации, но пронизанным трагедией. Ван Ибо споткнулся, его нога зацепилась за край сцены, а меч отлетел в сторону. Грэйс мгновенно воспользовалась этим, её острое лезвие сверкнуло, устремляясь к его горлу. — Умолять не буду, — бросил Ван Ибо, не глядя на неё. — А я и не прошу. Всё кончено, — сказала Грэйс, отбросив оружие. Она отвернулась и направилась к выходу с ринга. — Согласен, — кивнул он. Подняв заточку, Ван Ибо резко развернулся, схватил Грэйс за волосы и занёс остриё над девушкой. Их взгляды встретились: в его глазах бушевала буря эмоций, в её — тихая покорность. — Убей меня, если хочешь, но я знаю, какой ты на самом деле. Раньше ты боролся за что-то. И всё дерьмо, что мы пережили, было не зря. Мы старались сделать этот мир лучше. Эта чертова гонка сбила нас с пути. Ты не плохой, Ван Ибо. Борись за это, потому что оно того стоит. — Чего ты медлишь? — Растолкав зрителей, к ним поднялся Кристофер. — Прикончи её, не будь ссыклом. — Ван Ибо замешкался, и тогда он громко крикнул: — Знаешь что, ты был говенным копом, и чемпион из тебя говенный. Сделай это!       Но Ван Ибо вдруг замер. Его взгляд метнулся к Крису, и в одно мгновение он развернулся, отбросив все сомнения. С яростным криком он вонзил заточку в живот Криса. Тот рухнул на ограничительные канаты, а из раны брызнула не кровь, а зелёная жидкость. «Я был твоим другом. Другом. Другом…», — хрипел Кристофер, пока его тело сотрясали электрические разряды, а глаза медленно закрывались. Ван Ибо отшатнулся, его лицо исказилось от шока и отвращения. В это время у Слинка зазвонил телефон. — Твое шоу официально закрыто. Мы с тобой закончили, — прозвучал голос Кармы Д’Ардженто. — Убери зрителей из зала. — Что это за тварь? — Грэйс смотрела на тело с широко распахнутыми глазами, её сердце сжалось от смеси ужаса и облегчения. — Как ты узнал, что это не Кристофер? — Никак, — покачал головой Ван Ибо. — Я хотел верить в то, что он говорил. Знаешь, я хотел вернуться на вершину славы, хотел снова поверить, что я бог. Это ужасает меня… — Его голос дрогнул, когда он шагнул к ней и тихо сказал: — Я чуть не убил тебя. А ты единственная, кому я могу доверять. Ты та, кого я полюбил… Слова повисли в воздухе, хрупкие и искренние, но для Грэйс они прозвучали как гром. Её рука взметнулась, и щека Ван Ибо вспыхнула алым от звонкой пощёчины. Она считала, что потеряла его навсегда — что он стал чужим и предательской тенью. Но сейчас он стоял рядом, живой, с лицом, искажённым стыдом и любовью. В его глазах мелькнула боль — не от пощёчины, а от осознания, что он едва не уничтожил своими руками всё, что было для него важно. Ван Ибо шагнул ближе, его пальцы мягко коснулись её лица, стирая слёзы со щёк. Она закрыла глаза, чувствуя, как дыхание Ван Ибо касается её кожи, а затем — его губы, робкие и неуверенные, словно он ждал, что она оттолкнёт его. Но Грэйс не оттолкнула. Её руки вцепились в его рубашку, притягивая его ближе, и вспыхнул поцелуй: страстный, отчаянный, полный всего, что они не могли сказать словами. Это был поцелуй двух людей, стоящих на краю пропасти. Её губы дрожали от страха потерять его снова, его — от стыда, что он едва не стал причиной её гибели. Они прижимались друг к другу, будто боялись, что мир разорвёт их в клочья, если они ослабят хватку. Его руки скользнули по её спине, пальцы запутались в её волосах, а Грэйс цеплялась за него, словно он был её якорем в этом хаосе. Поцелуй был глубоким, яростным, пропитанным солёным вкусом её слёз и теплом его дыхания. В нём смешались их боль, любовь и надежда. Они целовались так, будто это был их последний миг, пока наконец не отстранились, с трудом переводя дыхание. Их лбы соприкоснулись, глаза Грэйс всё ещё блестели от слёз. Ван Ибо стал снимать куртку чемпиона. — А как же титул? — тихо спросила Грэйс. — Титул довел меня до убийства лучшего друга. — Нет, — остановила его девушка. — Куртка просто символ. Это был не ты, а «Heart». Все это будет иметь тот смысл, какой захочешь ты. — Наверное, я смогу с этим жить, — Ван Ибо крепче прижал её к себе, боясь отпустить, боясь, что она растает, как мираж. — Я тоже, — ответила Грэйс. В этот момент они были друг для друга всем — прошлым, настоящим и слабой надеждой на будущее. — А ну пошел вон из моей тачки, козёл! — крикнула Грэйс, увидев, как Слинк выруливает на «Camaro» к арене. — Ты всё время врал нам, тварь! — процедил Ван Ибо, сжимая заточку и постукивая ею по ноге. — Да, но… — согласился Слинк, заглушая мотор. — Ты весь день пытался убить Ван Ибо! — Да, — вновь согласно кивнул ведущий. — Подослал ко мне Кристофера, чтобы я убил Грэйс. — Хотя смотреть было весело, но это сделал не я, а «Heart». Я предлагаю вам сделку. Меня достала «Heart». Пора выгнать этих говнюков из бизнеса. Вы хотите этого, я хочу, как насчет того, чтобы стать партнерами? — Ты просишь нас помочь уничтожить компанию, владеющую твоим шоу? — Ван Ибо не смог сдержать удивление. — Моё шоу окончено, — с сожалением ответил Слинк. — Их цепь больше не висит на моей шее. Пора устроить прощальную вечеринку. Это будет круто. Я тут собрал кое-что для экстренного случая. — Слинк продемонстрировал им чемодан. — Например? — спросил Ван Ибо. — Мы всего в дне пути от их штаб квартиры. Здесь хватит взрывчатки, чтобы сравнять их с землей. Навсегда. Я даже пущу тебя за руль, — мило улыбнулся он Грэйс и протянул ключи от машины. — Сколько раз он подставлял нас? Даже не знаю… — устало сказала Грэйс, обращаясь к Ван Ибо. — Да. И мы выживали несмотря ни на что. Мы слишком много пережили, чтобы дать им победить. Сперва Карма, теперь Кристофер. — Давай похороним этих ублюдков, — Грэйс вложила в руку Ван Ибо ключи. — Но меня беспокоит одна вещь. Кто сделал это с Кристофером.

***

      Подвал где-то в недрах «Heart» был бетонной гробницей, полной отчаяния, местом, где воздух был пропитан плесенью, а стены, казалось, потели от страха тех, кто был здесь до Аки и Кристофера. Единственная лампочка висела на проводе, её свет был слабым и прерывистым, отбрасывая тени, которые танцевали по влажному полу. В углу тихо капала вода, и её медленный, неумолимый ритм терзал разум. Аки сидела на полу, выпрямив спину, и не отрывала глаз от потрескавшегося бетона. Ей казалось, что он вот-вот расколется и поглотит её целиком. — У меня такое странное чувство, — жалобно сказала она. — Я не могу выразить. — Это называется отчаяние, — отозвался Кристофер.       Дверь со стоном открылась, и вошла Карма. — Ну давай, сука, — произнес Крис. Её тень вытянулась вдоль пола, и свет упал на её ухмылку: острую, как лезвие. — Разве так говорят с единственным человеком, который знает, что вы еще живы? — Человеком тебя назвать сложно. — Предупреждаю, будет немного больно, — не обращая внимания на его колкость, сказала Карма. Она закрыла дверь с тихим стуком, и воздух стал ещё плотнее. Девушка достала из кармана маленькое устройство, экран которого ожил холодным бледным светом и подала его Кристоферу. Он замер, уставившись на разворачивающиеся перед ним кадры. Ван Ибо — его напарник, его друг — пронзал заточкой фигуру с лицом Кристофера. Двойник пошатнулся, из раны потекла зеленая жидкость. — Когда я узнала, что эта Аки прячет здесь напарника Ван Ибо, я чуть не отправила ее в утиль, однако собранный ею образец твоей спермы мне очень пригодился. Я создала нового Кристофера Харпентера, чтобы разобраться с моей сестрой. Но он не смог, — она пожала плечами. — Итак, что ты будешь с этим делать? — Как это выключить? — спросил Крис. — Я всегда могу создать еще одного клона и попытаться снова. Разве это не здорово — сдавить своими руками его шею? — Выключи это чертово устройство! — заорал Крис. Это было не просто убийство, это было предательство. Ярость вспыхнула в Кристофере, как лесной пожар. Он прерывисто дышал, стиснув зубы так сильно, что у него задрожала челюсть. Он всегда стоял горой за Ван Ибо, доверял ему — и вот теперь это. — Поставь их мне, — прорычал Кристофер низким гортанным голосом. — Все до единого. Все твои чёртовы модификации. Это была не просьба, а команда, рождённая отчаянием и жаждой мести. — Кристофер, это неправильно. Так нельзя, — попыталась возразить Аки, но он лишь отмахнулся.       Казалось, что подвал сжимался вокруг них, тени становились темнее, а капающая вода — громче, как будто сама комната питалась его гневом. Ухмылка Кармы стала шире, она медленно кивнула, как будто предвидела это заранее.