Дрянная смерть
— Убить Старейшину Илин!
Вэй Усянь слышит эти возгласы отовсюду.
Вся гора Луаньцзан заполнена жаждущими его крови заклинателями. Крови темного заклинателя. Крови пса Вэй, который превзошел в своей жестокости даже мерзких Вэней. Того, кто укрывает остатки вэньской крови. Готовит армию из падших? Предателя, что бросил свой клан. Шелудивого пса, что кусает руку, которая его кормила. Того, кто убил молодого господина Цзинь, мужа дорогой сестры. Того, кто устроил резню во время казни. Убийцу сестры. Жалкого ублюдка, что оставил племянника сиротой.
Это то, что привело этих людей сюда.
Поквитаться со злом и безумцем.
Вот кем они его видят.
Вэй Усянь же… он не считает себя злодеем… Скорее идиотом. Идиотом, который желал всех спасти. А сам не смог совладать с собственными силами. Разумеется, он виноват. Во всем. И он сожалеет.
Сожалеет, что лишил малыша а-Лина родителей. Сделал его таким же сиротой, каким был сам. Отличие лишь в том, Вэй Ин помнит, как выглядели родители, какими людьми были и самое главное, как они его любили. А Цзинь Лин никогда не узнает, какая у него была нежная и заботливая мать, каким горделивым, но благородным, был его отец. Он будет знать об их любви только со слов других. Он обрек его на мысли: «Почему они оставили меня?».
Сожалеет, что не смог уберечь сестру. Она бросилась его защищать и, даже истекая кровью, произнесла нежное «а-Сянь…»
Вэй Усянь видит блеск фиолетовой молнии. Полчище мертвецов, которых Цзыдянь раскидывает как надоедливых мух. Его шиди идет к нему. На его лице злость, гнев и ярость. Он что-то кричит ему, но Вэй Ин не слышит. Оглушающий рев мертвецов и лай собак мешают услышать хоть слово. Вэй Усянь вздрогнул от особенно близкого лая.
Как же страшно. Вэй Усянь не хочет сражаться со своим братом, поэтому он сбегает подальше от него. Какой же он все-таки жалкий… Он даже боится встретиться с ним взглядом.
Так же сильно, как о смерти шицзе, он сожалеет о разладе с Цзян Ченом. Всю жизнь они были вместе, как братья. Один за одного. Какая бы это не была передряга, каждый из них знал, второй придёт на помощь. Так и было. Отдав ядро, Вэй Ин ни разу не пожалел. И он не позволит винить Цзян Чена в его выборе. Даже если бы он переместился в прошлое, то все равно бы это сделал!
И Путь Тьмы… Это то, что он бы не пожелал никому. Это не только борьба с целым миром, но и с самим собой. Если светлая энергия – это широкая и прямая дорога, которая всегда выведет тебя в нужное место, то темная — это звериная тропа в самой чаще леса. Она никогда не приведет тебя к свету, а лишь в пасть к тигру. Эта энергия желает тебя уничтожить и никогда по настоящему не покорится. Заляжет на дно и будет послушной, пока ты не дашь слабину.
Вэй Усянь был высокомерен, когда считал, что ему удалось. Тьма быстро доказала обратное, убив Цзинь Цзысюаня. А потом поглотив его разум в Безночном городе.
Стигийская тигриная печать. Это его проклятье. Так бы могло выглядеть зло в чистом виде. Даровав с её помощью разум Вэнь Нину, он сам будто утратил часть рассудка. С каждым днем все больше погружаясь в неё. Благо его активность была полезной и не кровавой. Он выплескивал накопившееся напряжение в работу. Создание талисманов, компас, рукописи и восстановление давно забытых текстов. Все это его интересовало. И он даже не замечал, как падает все глубже.
Когда сестрица пришла к нему, чтобы показать свадебное платье, Вэй Усяню казалось, что вот он – момент душевного равновесия. Его сестра счастлива, а брат сильно не сердится. И даже Вэнь Нин выглядел поживее.
Но затишье приходит перед бурей.
События сменяли друг друга, с каждым днем становясь все хуже и хуже.
Голословные обвинения, смерть павлина, а потом и Вэни, ушедшие расплачиваться за его ошибки. Лишь крошка а-Юань остался на Луаньцзан вместе с ним.
Вэй Усянь вздрагивает, уклоняясь от нескольких мечей. Заклинатели сражаются с мертвецами, а те яростно атакуют. Везде стоит терпкий запах крови, который металлом оседает на языке. Крики и стоны боли. Лютые мертвецы беспощадно разрывают своих оппонентов. Не боясь боли, они безжалостно атакуют, теряя конечности, тянув за собой внутренности. Мерзость.
Вэй Ин не может контролировать их.
Заклинатели пытаются его поймать, остановить? Они нападают, машут мечами и кричат о мести или славе. Чушь собачья. Нет нечего хуже мести и глупее славы. Исполнил он месть, и что толку? Вэнь Чао мертв, клан Вэнь стерт с карт, а в сердце лишь зияющая пустота от осознания, что никого уже не вернуть.
Имеет он славу. В юности талантливый молодой господин, а сейчас демон во плоти… и что толку? Лишь дурные языки мусолят его прегрешения по три раза на день. Люди помнят только плохое, а настроение толпы подобно ветру – раз, и переменилось.
Каждая собака в Поднебесной знает его как безумца, который держит при себе оружие неведанной мощи.
Вэй Усянь держит печать в руках и смотрит на неё. Он более не может её контролировать. Его метания настолько сильные, а состояние не стабильно, что Тьма печати просто перехватила контроль.
До ушей доносится крик и звук ломающихся костей. Хлюпающей крови.
Если все продолжится в том же духе, то… они просто не переживут этой ночи. Что-то нужно предпринять. Думай, Вэй Ин, думай. Ты создал эту вещь, тебе и уничтожать!
Вэй Усянь мечется взглядом из стороны в сторону. В отдалении слышится треск молнии. С другой стороны виден голубой отблеск ланьских мечей. Часть из них оборонялась мечами, а другие направили свою силу против мертвецов, играя на гуцине.
И тут Вэй Усянь застыл. Его осенило. А что если перенаправить жадную энергию тьмы против самого себя? Тогда, возможно… Да. Ему стоит попытаться.
Старейшина Илин позвал энергию тьмы, которой до этого препятствовал, свободно циркулировать по венам. Проводя через все тело, направляя обратно в кусок стылого металла. По коже прошел озноб, мышцы онемели, а печать наоборот нагрелась. Раскаляясь все сильнее, заставляя подчинённых мертвецов орать громче.
А потом половина печати раскололась и разлетелась, разбиваясь навсегда. Последнее, что почувствовал Вэй Ин от пульсирующего артефакта – почти осознанный приказ.
Уничтожьте его.
А в следующий миг орда трупов набросилась на него. Кусая и отрывая куски плоти. Рвали кожу и мышцы гнилыми зубами. Царапали когтями. Разрывали вены и артерии. Кровь лилась рекой. Правую руку сильно дернули, отрывая от тела, будто это ничего не стоило. Крик Старейшины Илин стих очень быстро. Кровь пахла железом, наверное, так и пахнет смерть. Гарью и кровью.
Было очень больно. Благо, не долго.
Вэй Усянь никогда не думал, что будет наблюдать со стороны, в качестве духа, как его тело растаскивают по всему Луаньцзан. Не оставляя ничего. Жадно пожирая и утробно урча. Кажется, он был вкусным.
Он видел шок и неверие в глазах брата. Печаль в глазах главы Лань. Безразличие на лице главы Не и жадность главы Цзинь. Триумф и радость в глазах всех остальных.
Наверное, будь у него ещё один шанс. Он бы снова поступил точно так же. Ни минуты не жалеет о помощи брату, о спасении Вэней. Жаль только а-Юаня, который остался в дупле, вряд ли мальчик выживет.
И еще кое-что…
Что тогда, после резни, говорил ему Лань Ванцзы?