Прозванный гением адаптации...

Невыраженные эмоции никогда не умрут. 

Они похоронены заживо и позже появятся в более уродливых отношениях.

Зигмунд Фрейд

— И так, я тебя слушаю.  ​ — Эм… ну… С чего бы начать-то…. — Он замялся, слегка озадачившись.  ​ — Пожалуй с того, что вообще это за девять испытаний, и почему мы сюда попали.  ​ — П-понял… — Мой ровный голос, похоже, теперь вызывает у него страх, причём, он становиться отчетливее с каждым произнесённым словом. — Эти испытания называются «девять ступеней на пути к величайшему сокровищу». Их прозвали так в народе, название закрепилось и укоренилось в обществе более статных людей закулисья. Первая информация была обнародована двумя учёными БИГ, что по странным стечениям обстоятельств, пропали на уровне «бассейн». Они сами позже вышли на свою организацию, как стало позже известно – оба мужчины проходили первое испытание. Закономерность была выявлена по мере поступления информации, и как выяснилось – у каждого испытания есть свой уровень, но попасть на них ты сможешь только в том случае, если тебя выбрали. О последнем никто не знает, но по слухам, выбирают человека либо случайно, либо по совокупности определённых качеств, опять же, ничего неясно.  ​ — Откуда ты об этом знаешь? — Арису слегка задумалась, медленно оглаживая подбородок.  ​ — Дело в том, что я раньше был участником БИГ. У меня был доступ к более продвинутым документам. Но даже так, часть этой информации доступна в базовых «справочниках странника».  ​ — Подробнее о последних.  ​ — Эм… это обычная книжка с уровнями и предосторожностями. Она составлена БИГ, но часть информации намерено скрывается. Особенно та, что даёт преимущество. — Очевидно, что здешние власти дают себе такого рода поблажки. Смерть низкому сословию, дабы высшее жило. Излюбленная схема.   ​ — Хорошо. Теперь расскажи об известных испытаниях в целом.  ​ — Второе, как вы поняли, гробница – проблема его в том, что, когда человек его покидает, вернее… если его покидает, он о нём забывает. Фактически о нём знает, но о том, что происходило – кромешная тьма в голове. Третье находиться на девяносто четвёртом уровне, более известном как «Оживлённая гавань». Оно состоит в том, чтобы каким-то образом уйти от тамошнего короля, по слухам, вообще одного из сильнейших существ. Единственный человек, что это, вроде бы, сделал, сейчас находится где-то на базах БИГ, а все данные о нём, таким как я, базовым работникам, были недоступны. Об остальных, соответственно, ничего не известно.  ​ — Фу-фу… Но мне всё ещё тогда не понятно, на кой чёрт ты попытался открыть саркофаг? Был ведь шанс, что ты вообще всех похоронишь.  ​ — Я… честно говоря, до сих пор не знаю. Сейчас мне эта идея кажется очень дурной… — Судя по его лицу, он не врёт. — У меня будто сами мысли полезли в голову, когда я подошёл к этому обменному пункту… Причём, мне хотелось просто открыть саркофаг вначале, а уже после я придумал этому причину.  ​ — Ясненько… похоже, на тебя раньше нас подействовали ментально. А те, с кем ты прошёл? Они были с тобой, полагаю, единогласны?  ​ — Да… а ведь мы только недавно встретились… как-то странно, сейчас думаю об этом – удивляюсь тому, как мы сошлись во мнениях. Мы договорились встретиться здесь сразу же, как им удастся уйти из четвёртого прохода…  ​ — Тут всё гораздо запутаннее, чем кажется на первый взгляд, — Арису взглянула на меня, нервно закусив губу, — что думаешь?  ​ — Что нужно быть осторожным со своими мыслями. Они незаметно могут стать не твоими. К тому же, к нему доверия никакого, — киваю в сторону горе-азартного человека, — он спокойно может врать. И не только фактически, но ещё и думая, что сам он действительно говорит правду. Ментальное воздействие здесь куда сильнее, чем можно предположить.  ​ — Но я не вру!  ​ — Как скажешь. — Эти слова в любом случае не поменяет моего скептического отношения к его ответам.  ​ Далее, я обыскал его рюкзак. Там, как я и предполагал, был магнит, а также немного миндальной воды и, что немало важно, как раз упомянутый им справочник. Это действительно большое издание, которому возможно даже, можно верить.  Всё это время парень не двигался с места, и с каждой секундой открывал шире глаза. Он смотрел прямо на саркофаг. Затем, упал на землю лицом, начав ползти. Я не стал его останавливать, лишь наблюдал. Он добрался до большого захоронения спустя минуту, но за пару сантиметров ему не дала пройти моя нога.  Его действием было попытка избавления от источника проблем – причём, он вообще, похоже, не понимал, что сейчас с ним происходит. Он потихоньку пускал слюни, и пытался головой отодвинуть мою ногу.  ​ — Выглядит очень… очень неприятно. — Арису скривилась своим милым личиком, и подошла поближе, затем присела на корточки и посмотрела ему чётко в глаза. — Они как стеклянные. Словно загипнотизировали или что-то в этом роде.  ​ — Неудивительно. Ведь его и «околдовали» в той обменной комнате. Похоже, как только он перестаёт фокусироваться на чём-то другом, к примеру на разговоре или действии не связанным с саркофагом, у него в голове встаёт ультимативная мысль об открытии последнего. — Я постучал ему по щекам, и мужчина почти сразу же очнулся. Он с секунду не понимал, что происходит, затем попятился и сразу же заговорил дрожащим голосом: ​ — Я-я… не х-хотел.  ​ — О чём ты думал в момент передвижения?  ​ — Эм… я… не очень уверен… он вызывает у меня какое-то странное, тёплое воспоминание. Словно мамины руки, что берут тебя из кроватки… Этот кусок камня, похоже, берёт меня под контроль.  ​ — Верно. Тогда продолжим диалог, дабы такого не случалось. — Он судорожно закивал. — Как называются наркотические вещества в закулисье?  ​ — Эм… не совсем уверен, о чём ты, но похоже, об экстракте из амнезийных червей… Его ещё называют сок памяти. Жуткая штука… я видел, как женщины свои тела продают ради него, а мужчины унижаются и работают как дешевая рабочая сила, получая по одной кружке в день этого… чудо нектара.  ​ — Какие свойства у этого сока?  ​ — Такие же, как и у наркотических припадков, плюс, потеря памяти, в прямом смысле слов. Первые пару-тройку литров всё хорошо, потом ты осознаёшь, со слов испытуемых, «белое окно» в мыслях. Там нет ничего. То есть, условно, ты катаешься на велосипеде, пробел и ты уже дома. Воспоминания можно додумать, но вспомнить – нет. Потихоньку это сводит с ума. К слову говоря, эффект при первом употреблении не сравнить ни с чем, тебе так хорошо, что некоторых сводили судороги, а у других фиксировали множественные оргазмы. Непонятно, что конкретно вызывает эти свойства – сами черви, которых дробят туда, смешивают с миндальной водой, а потом кипятят при поддержке температуры в сотню градусов, делая более густой сироп, не имеют необходимых особенностей. В общем, эти ползучие существенно похожи на навозных червей, за исключением яда в мешочке, точнее – в глотке твари. Можно подумать, что яд виной всему – но лучшие учёные закулисья так и ничего не выяснили. Опыты заканчиваются никак. Свойства не проявляются. — Это тоже было похоже на правду. К тому же, так просто и без запинок выдать столько придуманной информации довольно тяжело.  ​ Через мгновение после ответа нашего «пленника», из четвёртого туннеля послышался крик женский крик. В комнату вбежала девушка, что взялась за голову и кричала: «Их нет, их не бывает, такое не существует!», а затем, с силой, стала выдёргивать волосы. Ей было очень больно, но она не останавливалась. ​ — Киётака… Не мог бы ты её вырубить. — В глазах Арису промелькнула жалось. Я просто кивнул и одним лёгким, но чётким движением ударил в шею.  ​ Судя по отметинам на её лице, а также следам на ногтях, можно было сказать, что она самостоятельно себе его исцарапала. Скорее всего, девушка тоже поддалась страхам, ибо характерный осмотр исключал физическое воздействие со стороны.  Почему вот только она пришла сюда именно? Понятно не было, но может быть, зачаток адекватности, оставшийся до ментального воздействия, каким-то образом повлиял на её путь. Поэтому, отрицать возможности целого табуна идущего сюда безумного народа не стоит. Хотя, это и весьма маловероятно.  Осмотрев четвёртый проход как раз по этому поводу, я ничего не обнаружил, а затем продолжил вопрос. Нужно было установить общую структуру этого «конвертора». Однако, тут мы столкнулись с весьма неприятным положением: ​ — Там проход, и два отверстия…  ​ — А подробнее?  ​ — Эм… ну извилистый проход и два довольно больших отверстия…  ​ После ещё нескольких вопросов, нас ждало тоже самое. Он никак вообще не конкретизировал то, что внутри. Абсолютно каждый раз он говорит одно и тоже, но в разных вариациях. Похоже, так просто доступ к внутренностям нам не получить.  Информации никакой. В общем плане, наш пленник весьма полезен, но это перекрывает отсутствие информации на почве именно этого уровня. Остаётся вариант всё осмотреть, но это может закончиться плачевно. Я всё ещё не знаю, насколько вообще поддаюсь ментальному воздействию, и насколько сильно его там в принципе оказывают. Риск неоправдан, а подопытных пускать туда бесполезно. Вполне вероятно, что, как и предыдущие, они просто будут игнорировать вопросы об внутреннем устройстве. Как отсюда сбежать, и, что также немало важно, можно ли вообще использовать тот обменник себе во благо – также непонятно. Тупик.  Я вырубил пленника, отнеся его подальше от саркофага и как следует сковав его верёвкой, что находилась в его же рюкзаке. Теперь ему попросту невозможно подойти ближе к своему предмету озабоченности, разве что, прикатиться в буквальном смысле, но это ничем не поможет. Оставалось только отправляться в четвёртый проход и осматривать внутренности на почве чего-то мало-мальски полезного. Это вызовет кучу проблем.  Арису активно закивала на мои слова. ​ — Правда, это означает встречу с девятнадцатью потенциально безумных людей.  ​ — Да. Хуже всего будет, если у кого-то найдётся оружие. Даже холодное может вызвать проблем. Действуем максимально аккуратно, и будет лучше, если ты сразу же залезешь мне на спину.  ​ — Фу-фу, да ты просто хочешь ощутить приятные объятия девушки, Киётака-извращенец-кун. — И ухмыляется. — Но кто я такая, чтобы тебе в этом отказывать. — Развела руками и подошла почти вплотную, выражая непрямой намёк.  ​ Арису специально обняла меня покрепче, проведя пару раз моей груди. Однако, быстро собралась и перестала заниматься непотребством, как только я вошёл в четвёртый проход.  Нас встретил уже знакомый наркоман, лежащий на земле. Правда, его чутка сдвинули, вернее сказать, перевернули и расположили его таз чуть выше, а штаны были чуть приспущены. На задней части футболки были пятна, явно свежие пятна. Вывод напрашивался крайне неприятный.  ​ — Очень надеюсь, что… представшее перед глазами лишь плот моего воображения.  ​ — Эта весьма маловероятно. Эдиповым комплексом страдает довольно сравнительно большой процент населения. Некоторые его перерастают или вылечивают у психотерапевта. Другие же полностью признают свою гомосексуальную часть.* Эта болезнь, получила распространение в США и множестве других странах. Это даже частично затронуло Японию.  ​

(*запрещённое в РФ движение. Автор использует информацию в качестве литературного указания. Он полностью осуждает такое, и считает подобное поведение психологической болезнью)

​ — Да… я видела весь этот ужас по телевизору до поступления…  ​ — Удивляться тут нечему. Главное желание, что было в малом возрасте, со временем забылось. Но это не означает, что подсознание не помнит. Сам человек даже вряд ли понимает, что это его самое сокровенное желание, поэтому поддаться такому гораздо проще. Мои слова есть цитирование правдоподобных теорий, созданных когда-то основоположником психоанализа, Зигмундом Фрейдом.   — Кошмар… Киётака, ты говоришь ужасные вещи. Что бы парень с парнем… — Она цыкнула, и издала звук «буэ», показывая полное отвращение. — Значит, тут можно встретить такое же поведение и у девушек.  ​ — Верно.  ​ Более мы не говорили, и я, со своим драгоценным «грузом», отправился дальше. Развилки были очень длинные, иногда выходили на небольшие комнаты, в которых стояли некоторые ресурсы: миндальная вода; обычная; несколько запакованных, судя по виду, армейский сухих пайков; и, что самое важное и примечательное – батончики против усталости.  В какой-то момент, до нас стали доноситься мужские крики. Так уж вышло, что путь у нас лежал как раз в то место, откуда и шёл шум. Зайдя в очередное помещение, нас ждала очень неприятная картина – тот самый парень с неправильной ориентацией был занят «делом», причём, страдающий от этого человек был в явном сознании, но сопротивляться не мог, ибо больной был куда серьёзнее в физическом плане. Отвратительная зрелище. Арису, как я почувствовал, и вовсе закрыла глаза руками, уперевшись на мои плечи своими локтями.  Я вырубил его, а пострадавшему и кинул большой кусок ткани, что лежал на специально высеченном, словно какая-то лавочка, камне. Он никак не реагировал, видимо, был очень шокирован. А если это так, то и пользы в нём никакой.  Мы двинулись дальше. Как только беловолосая почувствовала движение, меня снова обняли руки, а носиком впечатались в заднюю часть шеи, с облегчением выдыхая.  ​ — Арису? Ты как? — Вряд ли, конечно, она пострадала ментально в каком-либо плане, но вот такая картина, вполне вероятно, будет стоять перед её глазами ещё несколько часов. Характерная часть психологии мышления человека. Даже мне от этого не деться.  ​ — Никак. У меня теперь, блин, новый страх появился. Фу-фу, что же будет, если ты вдруг таким же станешь?  ​ — Я рад, что у тебя есть силы шутить.  ​ — А я рада, что ты воспринимаешь это как невозможность, ибо понимаешь, что я шучу. — Прозвучало это максимально серьёзно, а хват на моём плече стал чуть сильнее.   ​ — Иначе и быть не может. Как при трёх красивых девушках вообще можно думать о чём-то подобном?  ​ — О трёх не стоило упоминать. Пока я здесь одна. — Незнакомый мне тон. Я могу предположить исходя из ситуации, что это ревность. Как раз подтверждая это, Арису продолжила: — Мне стоит воспринимать это чуть лучше. Но я всё равно никогда не пойму Ичику, и не смирюсь с положением второй, или третьей девушки. Однако, это не означает, что я остановлюсь.  ​ — Эм… хорошо? — Я не совсем понимал, чего она ждёт в ответ. К тому же, сейчас Арису – явная фаворитка, учитывая моё недавнее желание.  ​ — Мог бы и что-нибудь романтичное выдать, пф.  ​ — Ну, меня радует, что ты в любом из случаев останешься рядом со мной. — Это действительно была правда.  ​ — Д-дурак. — В этот раз, смущённый тон. Я было захотел посмотреть на её лицо, ибо не запечатлеть в памяти её явно красное лицо было бы кощунством, однако, мне не дали: — Следи за дорогой! — И мою голову тактично развернули. А затем очень сильно зафуфуфукали, словно довольствуясь положением.  ​ Такие моменты… я до сих пор не понимаю, что как они конкретно отражаются на мне. Посиделки и общение с Сузуне, к которому теперь добавились, пускай и буквально только что, подобные взаимодействия, что совершенно точно далеко не последние, вводят мне в ступор, словно, контузию, где ты не понимаешь, что же всё-таки происходит.  Нет, разумеется, если говорить с рационально-логичной точки зрения, то это лишь означает, медленные шаги в правильную сторону, человеческую, обособленную от мышления робота, что может лишь побеждать. Однако в действительности, всё выглядит куда сложнее. Несмотря на, казалось бы, сдвиг, это всё равно лишь капля в океане. Даже сейчас я смело могу сказать, что будь у меня не очень хороший выбор, где стоит под вопросом либо моя жизнь, либо жизнь кого-то из девушек, я бы даже не колебался.  С одной стороны, самопожертвованием занимаются те, кто не смог предотвратить ситуацию, что и привела тебя в подобным вещам. С другой же, это показатель моего отношения и общей составляющей моих чувств и ощущений, а также поломанного мировоззрения, что было сформировано в белой комнате ради выживания. Максимальная продуктивность. Только победа. Только то, что приносит пользу.  Даже наши с Сузуне отношения были лишь отголоском чего-то нормального. Конечно, тот факт, что я оставил без внимания процесс нашего сближения, весьма оптимистичен. Но даже он перекрывается моими банальными мыслями сейчас: я прекрасно понимал то, что девушка лишь мой опыт. Та, которую я использую в качестве познания романтических и любовных чувств. Та, в готовности к отношениям которой, я подвёл сам и только позже, имея все гарантии, оставил весь процесс без должного и контролирующего всё, внимания. Конечно, я изначально не отрицал возможности того, что Сузуне и есть та, которую я ищу. Как раз поэтому я и специально стал с ней сближаться. Всё из-за изменения в моём мышлении на её почве, которое, как бы я не пытался рационально объяснить, слишком для меня внезапно. Я оставил сам факт без внимания, сосредоточившись на достижении цели. Такое поведение для меня нетипично. Но мне до сих пор неизвестно, что же я досконально чувствую. А моя обычная тактика требует времени. И это время может стать в позицию «навсегда», либо я потеряю возможность вообще как-либо взаимодействовать с Сузуне.  Меня прозвали гением адаптации. Тот, кто при встрече с безумно серьёзным соперником, выигрывает путём способности к обучению и познании самого соперника. Даже если найдётся тот, кто меня будет превосходить по большинство параметров, я имею все шансы его одолеть после нескольких попыток.  Сейчас же, на применение такого требуется время. Мне нужно научиться тому, что люди даже к старости познать не могут, при этом, нивелировать «фору» в четырнадцать лет сознательной жизни в белой комнате.  У меня нет абсолютно никакого опыта в этой сфере. Привычные стратегии, точечно изученные психологические аспекты, помогут лишь в части познания моего партнёра, но не себя. Мои знания, сколь широкими, масштабными и всепоглощающими не были, моя память, работающая настолько точно, словно абсолютно верные атомные часы, мои когнитивные способности – всё это просто очень мало поможет мне в познании даже базовых человеческих эмоции, своих эмоций. Единственное, что мне дала белая комната ради помощи в этом деле: желание победить. Неважно то, сколько уйдёт на это времени. Важно лишь факт возможности события, и мои действия. Если я познаю эмоции, я выиграю этого человека, а его никчёмная идеология будет разрушена. Как и моя, впрочем. Но к тому времени это будет минимальной проблемой, ибо с познанием нового, открывается возможность посмотреть на прошлое с другой стороны. Время покажет, полагаю… «Можно, думается мне, полагать истинным, что судьба распоряжается половиной наших поступков, но управлять другой половиной или около того она предоставляет нам самим». Известные слова Макиавелли, что донельзя хорошо подходят под ситуацию. Моей задачей будет пытаться, а получиться ли это или нет, покажет совокупность великого множества факторов, в том числе от меня независящих.  Пока я раздумывал, мы успели пройти несколько помещений, во множестве из которых встречали людей, так или иначе травмированными своими главными страхами. Один пытался убедить себя в том, что он не такой как его отец, другой – что мы не пауки, что пришли его съесть, третий – что он живой. Причём, всё как один осознавали: внушённое явно было неправдой. Однако, даже имея такую мысль на руках, побороть им свою главную уязвимость не удавалось.  Прошли мы довольно глубоко, к счастью, – генерация здесь была фиксированная, поэтому заблудиться здесь попросту невозможно, не с моей памятью.  В очередном помещении мы встретили Коенджи. Он обратил на нас внимание лишь на секунду, как бы, осматривая потенциального врага, а затем вернулся к своему делу: он читал какую-то каменную плитку. Язык на ней мне всё также не был известен.  Как оказалось, он читал не в прямом понимании. Сначала переводил: у него был небольшой абзац с иероглифами и эквивалентными японскими символами, по которому ему удавалось неспеша переносить неизвестный язык, на нормальный. Моя позиция позволяла заметить, что конкретно там было написано, поэтому, быстро соотнеся каждый символ, я получил вот такой текст:  «Наш БОГ велик и могуч! Его солнечные лучи помогают нам в темноте! Позволяют выращивать земляные культуры! Его слюна помогает нам своим дождём в жаркий день! Наша прямая обязанность его благодарить!».  Звучало так, будто это было вырвано из контекста. Коенджи, похоже, тоже закончил, поднялся и посмотрел мне прямо в глаза:  ​ — Хо-хо! Моя великолепная щедрость не знает границ! Хочешь узнать, что там написано? — Я кивнул, ведь его незнание для меня выгодно. Намного проще делать вид, что ты без понятия о написанном.  ​ Парень с точностью процитировал мои мысли. Он не врал, более того, ещё и добавил от себя текста, ведь это не первая его табличка:  «Мой господин, могу я вас просить о снисхождении ко мне? Моя вера… моя вера пошатнулась!»  Это явно был диалог между главным и подчинённым. В нём заключается отгадка того, как отсюда выйти? Непонятно, но вариант перспективный.  ​ — Коенджи-кун, а откуда ты вообще получил этот кусочек бумаги с переводом? — Арису с меня слезла, слегка размявшись, и твёрдым взглядом посмотрев на парня. ​ — Ха! Так уж и быть, благословлю вас своими объяснениями ещё раз! Один из человек, тот самый археолог, что указал на ценность саркофагов, узнал знакомые иероглифы. ​ — И ты ему так просто поверил?  ​ — Кто он такой, чтобы смочь обмануть идеального человека, подобного мне? Тем более, в нашей ситуации, скептицизм – приоритет! Но придерживаться чего-то нужно, хо-хо. Я очень сомневаюсь, что этот человек придумал символы самостоятельно, слишком логично они выглядят. Либо это человек с опытом, либо гений. Второе маловероятно.  ​ — Ясно. А с нами ты делишься зачем?  ​ — Дабы продемонстрировать своё превосходство, очевидно! От моего великолепия не убудет, да и пара крупиц информации мало что значат! К тому же, — он стал чуть более серьёзным, — мне будут необходимы добровольцы в мои союзники! И вы, как нельзя кстати, подходите.  ​ — Даже такому идеальному существу не справиться со всем в одиночку? — Провоцирую.  ​ — Пха! Не говори глупостей. Просто, зачем напрягаться, если можно не напрягаться! Или ты мне не веришь, и хочешь проверить мою силу?  ​ — А что, если так?  ​ — Тогда я буду защищать свою честь и гордость по достоинству. — Вся его поза говорила о готовности. У меня не было цели с ним разводить драку, ибо это абсолютно бессмысленно. Хочется узнать, насколько далеко он готов зайти. Мне интересна его природа, ведь что-то должно двигать его непреодолимое чувство собственной важности. И если не выяснить это «что-то» вовремя, появиться риск быть застигнутым врасплох, что не очень хорошо. Из него хороший потенциальный союзник, но также возможный проблемный враг. ​ — Фу-фу, мальчики, давайте вы не будите тут устраивать баталии. У нас, по крайней мере пока, одна цель.  ​ — Хо-хо! Маленькая девочка, — на этих словах Арису сжала свой кулак, но лицо не потеряла, — это устроил твой мужчина, поэтому, я здесь не при делах.  ​ — М-мой мужчина? — Она мгновенно расслабилась. Казалось теперь, что девушка вообще грозилась упасть.  ​ — Ты верно услышала. — Он поправил свою челку. Создавалось ощущение, что это его любимое действие. — Вряд ли то, как ты прильнула к его руке до этого момента, ещё в той комнате с саркофагами, может быть «чисто по-дружески». Поэтому мужчина. Или же я не прав?  ​ — Эм… Я не совсем уверена… Так! Мы не об этом! У нас задача поважнее.    Далее, мы поделились выводами. Коенджи, как и Арису, пришли к тому же выводу, что и я: эти таблички могут быть разгадкой и тем, что предоставит выход отсюда. Поэтому, мы отправились дальше, но уже втроём.    Способности этого парня-гордыни подлинно мне неизвестны, но, как я и говорил до этого, его мышечная масса больше, чем у меня. Поэтому по силе он меня может превосходить. Разумеется, я точно не представляю его возможности. Но с его массой тела, думаю, она около ста пяти – ста десяти килограмм, то, как он перепрыгивал с ветки на ветку в лесу на острове, уже говорит о его подготовке. И тут возникает вопрос: где вы видели шестнадцатилетнего парня, способного сравниться с силой, атлетичного человека, или, в потенциале, моей, фактически превосходящей пиковую людскую? Это говорит о тщательной закалке и тренировках. Он наследник конгломерата Коеджи, но мне о последнем мало что известно – в белой комнате об этом информации не было никакой, поэтому и опираться остаётся лишь на гипотетические наблюдения и возможность оценить его силу, скорость и интеллект в деле. Кстати говоря, его гордыня очень маловероятно вызвана лишь деньгами и статусом от компании, хотя он и является наследником, поэтому, подкрепляет его уверенность что-то другое, либо нечто в комбинации с уже упомянутыми вещами. Как ни крути, власть развращает людей.  Проходили мы по системам гробницы довольно долгое время. Удалось собрать ещё четыре таблички:  «Наш бог милосерден и справедлив. Кто ты такой, чтобы в нём сомневаться, чёртов плебей!»  «Успокойтесь господин, я думаю, что этот раб не хотел выказывать сомнение. Очень похоже, что он сбился с пути.»  «Я вразумил всю силу и величие бога! Я не могу теперь жить, осознавая свою ужасную ошибку!» «Ошибку можно исправить только явившись перед богом! Тебе только дарована теперь только одна дорога!»  ​ — Здесь почти прямо намекают на жертвоприношение... — Арису открыла бутылку миндальной воды и облокотилась на ближайшую стену. — Ещё и упоминание такого абстрактного существа как бог… Что если, он действительно существует? В свете происходящих событий, как и закулисья в целом, я бы этому несильно удивилась.  ​ — Доказать существование бога, как, впрочем, и опровергнуть, невозможно. Но суперпозиции не существует, и каждый человек склоняется в одну и сторон. И дискуссия на этот счёт может длится огромное количество времени, причём, вряд ли кто-то из участвующих поменяет своё мнение.  ​ — Хо-хо! Я согласен с твоими словами, Аяно-бой. Они звучат очень правдоподобно, не так как мои, конечно, но достаточно близко, примерно, на две головы ниже.  ​ — Так или иначе, нас мало сейчас это должно интересовать, — просто игнорирую его высказывание, — проблема стоит не вопросе существования бога и правдивости подобной веры у фанатиков, а возможность отсюда выбраться. В данном случае, нас интересует уже упомянутый намёк – необходимость жертвоприношения. Это даёт там почву для возможных теорий, в том числе о необходимости проведения этого ритуала. Но нам нужно гораздо больше информации. И стоит идти дальше.  ​ — Фу-фу, мы уже проделали сюда огромный путь. Не стоит ли нам вернуться обратно, дабы не случилось чего-нибудь не очень хорошего?  ​ — Это бессмысленно. Проблема в том, что бесконечно пасти людей у нас не выйдет, ибо необходимо самостоятельное исследование – доверять такое другому я бы не стал. Поэтому, мы в фактическом тупике, который перечёркивает количество наших ресурсов. Да, здесь также присутствуют полезные вещи, как встреченные нами уже раз бутылки с миндальной водой, но где гарантии, что вся система бесконечна? Поэтому, имеется возможность вообще в какой-то момент умереть от голода. Не стоит забывать и о проблеме антисанитарии. В общем счёте, нам придётся идти.  — И чем раньше мы пойдём, тем больше у нас будет времени… — Арису закончила за меня, и выкинула только что допитую бутылочку обратно себе в рюкзак, ради возможного использования. — Выглядит всё, конечно, не особенно радужно. Сиди – умри от голода, ходи – умри от теоретической неизвестной твари.  ​ — Хо-хо! Не унывать! Такое идеальное существо просто не может умереть, поэтому, и вам стоит легче воспринимать ситуацию!  ​ — Иной раз я задумываюсь, — девушка подходит чуть ближе ко мне, смотря на Коенджи, — твой подобный оптимизм – излишняя самоуверенность или чрезмерная глупость?  ​ — Ни то и не другое! Все мои суждения идеальны. Они неоспоримы и немыслимы для простых людей. Я даже не удивлён, что у тебя не хватает интеллекта познать их всю глубину.  ​ — Оставьте свои споры, — вмешиваюсь, — нам надо отправляться дальше…