1.1 Всё начинается с замка Роз

      Стоило спуститься по освещенным ступеням замка Роз в сад, как Агнес утонула в темноте. Глазам потребовалось время, ведь только что вокруг сиял и отражался от зеркал свет множества свечей, а как только она покинула бальную залу и выбралась на свежий воздух источником света осталась лишь полная луна на ночном небе, да несколько разбросанных по саду факелов. Привыкнув к темноте, девушка поспешила по сумрачным дорожкам вглубь парка. Она точно знала, куда следует идти и была уверена, что застанет нужного человека ровно на том месте, где планировала. Но вот во всем, что должно было случится после этого, Агнес уверена не была. Слишком долго пробираться в темноте не пришлось, скоро над аккуратными кустами поплыли не только ароматы роз, но и голоса. Агнес почти на цыпочках подкралась к беседке и замерла так, чтобы видеть пару, спрятавшуюся внутри. Рядом с беседкой сиял огонь большого факела в металлической чаше на треноге, и свет от огня освещал ступени беседки, но в её глубине собрались густые тени.       В беседке сидели двое: молодой мужчина и девушка, что прильнула к нему. Судя по платью, она была камеристкой. Его широкие ладони с длинными пальцами лежали у неё на талии, но все время норовили соскользнуть ниже, а девушка игриво им противилась. Пара шепталась, она тихо смеялась, а он улыбался. Агнес с неожиданным для себя интересом разглядывала порочных любовников, и продолжила бы смотреть, если бы не уходящее время. А потому она неуверенно, но все же вышла из своего укрытия, в круг света от факела. Мужчина увидел её первым. На мгновение он замер, а после вдруг прильнул губами к шее своей спутницы, как будто решил смутить ту, что подсматривала.       - Прошу прощения, - голос Агнес прозвучал вовсе не так, как она рассчитывала, ей сложно было унять дрожь, - я помешала вам.       Девушка в объятиях мужчины тихо вскрикнула, вырвалась из его рук и метнулась в темноту сада. И Агнес и молодой мужчина проводили её взглядами.       - Действительно, помешали, - согласился он, голос его звучал слегка разочарованным.       - Ваша спутница не вернется?       - Не думаю, - ответил ей мужчина, теперь он пристально разглядывал Агнес.       Агнес была молодой аристократкой на выданье, и хотя она ничем особенно не выделялась в свете, она была привлекательна и образована в достаточной мере, чтобы весьма удачно выйти замуж. Дочь виконта и будущая жена виконта, очень предсказуемая и благоразумная юная леди, на которую никто из мужчин не обращал особенного внимания. Но вот эта молодая девушка стояла в саду у тайной беседки и храбрилась. Она совершенно точно пришла сюда не случайно.       - Мы не представлены, - мужчина не сдвинулся с места, произнося эти слова.       Поза, в которой он пребывал - вольготная и расслабленная, не подходила для разговора с юной леди, но, кажется, это его не тревожило. Сердце Агнес билось так быстро, что ей стало страшно.       - Имеет ли это значение? - все последнее мужество Агнес вложила в эти слова.       Агнес Оверни шагнула к нему навстречу. Она действительно не отличалась от других, разве что в данной ситуации она проявила чуть больше смелости и наглости чем могли бы проявить другие приличные леди её возраста и статуса. На ней было платье модного среди незамужних молодых леди в этом сезоне тёмно-зелёного цвета, оно сливалось с тёмной зеленью сада и подчеркивало хрупкие и белые плечи девушки.       - Меня зовут Агнес Оверни, - добавила она, подойдя к мужчине, склоняясь к нему и обвивая его шею дрожащими руками в белых длинных перчатках, - а вы - граф Теодор Сент-Мор, - произнесла она.       Она дрожала, а кроме того всё ещё оставалась разгорячённой от танцев и жаркого бального зала. Граф притянул Агнес к себе и она - тонкая и хрупкая - оказалась у него на коленях, теперь его широкие ладони с длинными пальцами обнимали её узкую талию, но атмосфера изменилась, он не пытался скользнуть руками ниже или поцеловать девушку. Теперь он внимательно рассматривал её лицо, пока она рассматривала его.       - Что вы делаете Агнес? Вы ведь дрожите, - его снисходительный, надменный взгляд больно кольнул девушку.       Агнес прикусила губу и отвела взгляд. Она знала, что сложно будет скрыть свои чувства, но что будет настолько тяжело, не предполагала.       Граф хоть и держал Агнес в объятиях всё же делал это как-то не так, как в таких случаях полагалось. А ведь сцена должна была выйти убедительной.       - Никогда прежде не делала ничего подобного, - выдохнула она, а затем снова взглянула на графа. - Вы поцелуете меня? - почти прошептала она.       - А вы этого хотите? - опять его глаза сверкнули надменными искрами.       - Хочу, - слёзы навернулись у неё на глазах.       Она редко плакала, и, хотя её жизнь и была наполнена непреходящей тревогой, до этого момента она стоически справлялась со своими эмоциями, но в этот вечер её душа пребывала в таком напряжении, которое сложно было выдержать.       Теодор слегка прикоснулся губами к её горячей щеке.       - Не так, по-настоящему.       - Вы испуганы. Вы как ребёнок. А дети не вызывают во мне интереса, - и действительно граф держал Агнес на своих коленях как маленькую племянницу.       - Я немногим младше вас, граф, - возразила Агнес и, взяв себя в руки, прильнула к нему так же близко как до этого делала другая девушка.       Она понимала, что вот-вот устроенный спектакль провалится и поэтому постаралась набраться смелости.       - Вы обещаете на плакать? - самодовольно улыбнувшись уточнил граф, он уже собирался поставить её на ноги, но теперь передумал. - Тогда я поцелую вас. Если скажете, зачем это вам.       - Сначала поцелуй, - Агнес преобразилась на глазах, она не только прильнула к мужчине, но и сама подалась навстречу поцелую.       Первое прикосновение губ было бережным и аккуратным, но вот Агнес скользнула руками в тёмные локоны графа, прикасаясь к его затылку, это прикосновение успокоило её и в тоже время взволновало мужчину: он сильнее сжал девушку в объятиях и настойчивей впился в пухлые губы. Она безотчётно продолжала прикасаться к его шее и волосам и граф простонал:       - Откройте рот.       Агнес подчинилась и его язык оказался у неё во рту. Никогда прежде она не целовалась с мужчиной, судомойки в загородном доме говорили ей, что во время поцелуя следует открывать рот, но она не понимала, зачем. А теперь его жаркие губы и его влажный язык у неё во рту вскружили ей голову так, что беседка и сад перевернулись с ног на голову. И пока его язык проникал в неё, она вдруг почувствовала что пониже живота всё затрепетало. Она уже испытывала это чувство прежде, но никогда раньше оно не было столь ярким и тем более никогда она не испытывала его от прикосновения мужчины. Агнес продолжала пробегать руками по шее и волосам графа, ей казалось, что каждый раз когда она это делала, его поцелуи становились яростней, а потом вдруг она сама ощутила, как его обнаженные пальцы прикоснулись к её шее и затылку и от этого прикосновения Агнес выгнулась словно кошка и вздрогнула. А когда Теодор отпрянул от её губ, вместо этого накрывая влажным поцелуем мочку уха, Агнес застонала. И тут она опомнилась. Кажется, она, сама того не ведая, так раздразнила графа, что тот не собирался останавливаться, но Агнес не планировала заходить слишком далеко, ей срочно нужен был финальный акт пьесы, а последний актер, кажется, запаздывал, что могло стать проблемой.       Девушка имела весьма отдаленное представление о том, что делают влюбленные в саду замка Роз, поэтому она решила, что недурно будет повторить за графом и сама прикоснулась губами к его уху, а когда граф не отреагировал, она поцеловала его в шею, совсем легонько прикоснувшись губами, от чего граф вздрогнул и шумно выдохнул. Ей даже показалось любопытным выяснить, на какое прикосновение этот надменный аристократ отреагирует сильнее, но времени на это не оставалось. Агнес уже слышала шаги, они доносились до её острого слуха со стороны замка. Девушка теперь уже сама поцеловала графа в губы, открывая рот и принимая его язык. Именно в таком положении их и должны были застать. И всё случилось именно так, как и планировала Агнес.       Виконт Бушье стоял там, где недавно стояла сама Агнес. Девушка хоть и делала вид, что прячет лицо в объятиях графа, всё же внимательно следила за Бушье. Узнал ли он её в полумраке?       - Прошу меня простить, - растерянно бросил виконт, он собирался уйти словно бы и не узнал девушку.       - Не стоит, я уже ухожу, - удивляясь собственному голосу, Агнес встала на ноги и тяжело дыша направилась к выходу из сада прямо мимо виконта.       Теперь она отчетливо видела сначала его удивлённо вытянутое, а после и раздражённое, почти брезгливое лицо.       Проходя мимо виконта, Агнес остановилась в круге света, обернулась, приседая в реверансе, чтобы попрощаться с графом, а после с виконтом и только тут заметила, что граф стоит на пороге беседки. От огня она хорошо видела его выражение лица: он выглядел раздраженным.              План Агнес был прост. Она знала, кто самый развязный мужчина света и что ждёт девушку, обличённую в связи с ним. А ещё она знала, что виконт Бушье не так смел и влиятелен, чтобы переходить дорогу графу. Скорее он мелочно распустит гнусные слухи, а после разорвёт помолвку, что должна была объединить виконта Бушье и Агнес Оверни узами брака. И Агнес считала, что знает, что ждёт её дальше: размеренная и одинокая жизнь в женском монастыре святого Августина близ старинного родового поместья Оверни, ныне полностью разрушенного. Жизнь в том самом монастыре, в котором она провела несколько действительно счастливых лет своего детства.       Бушье не случайно пришел в беседку в саду, Агнес сама направила ему записку от имени доброжелателя, сделать это незаметно было крайне непросто, но дальнейшее развитие событий показало, что эта часть плана сработала как надо.       Итак, Агнес победителем покинула сад и вернулась на бал. Она планировала как следует потанцевать на последнем светском празднике в своей жизни. Сожалела ли она? Отчасти. Но судьба стать женой какого угодно виконта, выбранного дядей, противила ей больше, чем будущее отсутствие танцевальных вечеров.       Агнес видела, что Теодор Сент-мор вернулся в зал. Он был свеж, аккуратен, как всегда обворожителен и высокомерен. И этот высокородный, надменный мужчина с весьма скверной репутацией, вернувшись в зал, сразу же, без промедлений пригласил её - Агнес Оверни на кадриль. Ей было неловко принимать приглашение, но в конце концов жернова слухов уже закрутились, она хотела танцевать, а обещанные виконту танцы теперь могли пропасть даром. И более того, граф был весьма статными, привлекательным мужчиной, несмотря на свою манеру смотреть на окружающих свысока. А уж как было лестно Агнес получить от такого человека приглашение на танец, обойдя других дам, которые хоть и готовы были бросить новую жертву под колёса слухов, всё же в тайне и сами мечтали получить такое приглашение.       Как только Агнес протянула руку в перчатке в ответ на приглашение графа и вышла с ним танцевать, по замку пробежал ропот. Стоит ли говорить, что их общее отсутствие не прошло незамеченным? А практически одновременное возвращение? Танец двух непредставленных друг другу аристократов закончил картину. Ропот уже скоро должен был достигнуть карточных столов в гостиных, где дядя Агнес, получив доклад, скорее всего обчистил бы всех своих соперников, ведь именно так происходило, когда он впадал в ярость: в этом состоянии он всегда только выигрывал, что немного усмиряло его гнев.       - О чем вы задумались? - спросил граф во время танца, ведь Агнес действительно погрузилась в свои размышления вместо того, что насладиться вечером.       - О дяде, должно быть, ему уже всё доложили, - безотчетно ответила девушка.       - Вы использовали меня. А теперь, танцуя со мной, даже не думаете обо мне? - казалось, граф насмехается над ситуацией. - И имеете наглость говорить об этом так открыто?       Агнес взглянула на него и улыбнулась скорее снисходительно, чем кокетливо. Она и сама не могла поверить в свою смелость и даже наглость, но с этого момента она оставила мысли о будущем и с радостью увлеклась танцами. Из Агнес и Теодора вышла красивая пара, ни он, ни она не смотрели вокруг и не думали о сплетнях, вместо этого они наслаждались остатком вечера к общему возмущению протанцевав три танца подряд.              Дальше все завертелось с невероятной быстротой. Слухи расползлись по Ройалфилду с пугающей скоростью, виконт отменил помолвку, дядя был в ярости, депеша уже неслась почтовой каретой в монастырь, а Агнес собирала вещи в загородном поместье, куда её незамедлительно отправили практически сразу после бала. И в один день все вдруг замерло. Агнес никак не могла понять, что произошло. Но механизм ранее такой неумолимый вдруг дал сбой. А затем наступил ещё один день, когда ничего не произошло, и ещё один.       Агнес не получила аудиенцию у дяди ни сразу после бала, ни позже. Все поручения ей передавались через дворецкого. И в городском доме и в поместье чувствовалось, насколько тяжелой была атмосфера, по крайней мере всё время пока механизм отправки Агнес в монастырь четко работал. Но, когда всё замерло, атмосфера изменилась, все притаились и никто не говорил девушке, что же происходит. Пока однажды горничная не принесла на подносе визитную карточку. На карточке было написано: граф Теодор Сент-Мор. Вслед за карточкой появился дворецкий дома и сообщил, что виконт Оверни распорядился накрыть стол в саду, а Агнес положено встретить гостя.       Они встретились среди буйной зелени садовых деревьев.       Граф Сент-Мор вольготно расположился за столом для чаепития. Теперь он мог пристально разглядеть Агнес Оверни при ярком дневном свете. Ему нравилось её полупрозрачное платье из желтого муслина, ниспадающее от груди - домашнее платье, в котором встречать нельзя было даже своего будущего мужа. Но, кажется, леди Агнес не дали голоса, кто-то руководил выбором этого наряда, зная, чем можно заинтересовать графа. А кроме того огненно-рыжие волосы девушки были собраны в домашнюю высокую прическу и несколько кудрявых локонов нарочно спадали ей на шею. И хотя смущенный вид леди нравился графу, одновременно он испытывал раздражение.       - Что привело вас сюда, граф? - леди Агнес не поднимала взгляд на гостя, но старалась держать голову высоко поднятой, выходя в сад, даже не смотря на то, что она была уверена - очертания её ног просвечивают сквозь легкую ткань.       - Я тоже рад видеть вас, леди Агнес, - усмехнулся граф, вставая в приветствии и снова садясь, когда она села напротив. - Я решил нанести вам дружеский визит. Вы совсем перестали появляться в свете, поэтому я захватил вам свежий листок. Вдруг вы интересуетесь новостями столицы.       Он протянул жёлтый, сложенный вдвое листок, но леди Агнес не приняла его. В доме газеты оказались под запретом, а слугам под страхом телесных наказаний и даже увольнений с «позорным билетом» запрещено было говорить о сплетнях, что как пожар вспыхнули в светском обществе Ройалфилда. Но Агнес и так догадывалась, что её заклеймили женщиной самой недостойной, и что ближайший сезон не будет темы более пикантной, чем ужасное падение молодой дебютантки из столь приличной семьи. Агнес старалась не думать об этих слухах, в монастыре они уже не имели бы значения. Жалела она лишь о позорном изгнании леди Маргарет, что сопровождала её на том самом злополучном балу.       - Зря вы отказываетесь, - граф улыбался, но улыбка эта не выглядела дружелюбной. - Это весьма любопытное чтиво. Вот, послушайте. - Он развернул листок и принялся читать заметку. - Столь шокирующее всех событие… посеяло смуту в самом сердце благородного общества… оказалось следствием юношеской горячности… безусловно порицаем, но не можем не поддаться соблазну… столь высокие чувства, что презирают рамки и ограничения… крик о помощи двух благородных в своей любви сердец… .       Агнес, поначалу даже раздосадованная, в конце концов начала прислушиваться, но чем дальше, тем больше она терялась в словах, что произносил граф. В конце концов, она не смогла сдержать удивления и растерянности, что отразились на её лице.       - Что это значит? - под конец статьи она и вовсе вскочила с места, чего не следовало делать благоразумной леди.       - А я думал, что вы будете довольны, - граф, глядя на почти испуганное лицо леди Агнес, сначала удивился, а затем почувствовал удовлетворение и в конце концов неожиданно для себя перестал испытывать к ней раздражение. - Разве не этого вы добивались?       - Вовсе нет! - с жаром ответила она.       - Так какую же цель вы преследовали?       - На следующей неделе я должна отбыть в монастырь!       - Вот как, - граф улыбнулся своей снисходительной улыбкой человека, который наверняка осведомлен больше собеседника.       - Вы пришли, чтобы читать мне эти фантазии писак? - Леди Агнес всё ещё пылала праведным гневом.       - Вовсе нет. Причина моего визита, в том, что некоторые влиятельные лица потребовали от меня взять на себя ответственность за вашу расторгнутую помолвку.       - Но я надеюсь, - она вздохнула с облегчением: сколько раз уже этого человека призывали к ответственности, но пока никому такой шаг не помог, - что вам не составит труда избежать этой неприятности. И жёлтые листки не пошатнут ваших принципов.       - Не в этот раз, - граф улыбнулся своей очаровательной улыбкой. - Лица были слишком влиятельными.       - Что вы имеете ввиду? - Агнес вздрогнув подняла взгляд на графа, её глаза были карими, с зеленцой, а его - серыми, теперь она по-настоящему испугалась.       - Кажется, вы станете моей женой.       Голова у Агнес пошла кругом и она почувствовала как её мутит.       - Ваша шутка, граф, не так остроумна, как вы думаете, - с трудом ответила она.       Она ещё надеялась, что этот визит нужен лишь для соблюдения приличий, что это платье, в которое её вырядили, что эти локоны, которые ей оставили, выбивающимися из прически, что всё это лишь бесполезная игра, которую стоит перетерпеть.       - Это не шутка, - он легко поднялся с места, обошел стол и наклонился к самому уху девушки, чтобы очень тихо произнести, - Агнес Оверни станет Агнес Сент-Мор. А до тех пор, - он накрутил чертов рыжий локон на палец и отпустил его, наблюдая как тот раскручивается и блестит на солнце, - виконт Оверни обещал позаботиться, чтобы с моей будущей супругой не случилось ничего неожиданного, - закончил он выпрямившись.       - Граф, - Агнес дрожала, - зачем вам это?       - Кажется, я уже сказал, что в дело вмешались весьма влиятельные люди. Но отвечу вам честно, я не сильно сопротивлялся. Вы использовали меня, за это положена плата, - он присел на край стола. - Вам стоит знать, что мы с вашим дядей договорились обо всём ещё несколько дней назад. Бумаги подписаны, руки пожаты. Остается только формальность - сама свадьба, - довольный собой он подхватил вишенку с десерта.       Граф удивлялся сам себе, час назад его раздражала мысль о навязанном браке с девчонкой, но теперь его настроение изменилось, а всего-то стоило увидеть её.       - Это злая шутка, она мне неприятна, - Агнес могла принять, что такой шуткой граф мстит ей за бал, но от мысли, что он говорит серьёзно, её сковывал ужас.       - Думайте, что хотите, - пожал плечами граф, - но, кажется, вас намерены выдать замуж даже за демона бездны, если потребуется. С другой стороны, вы ведь собирались запереться в монастыре, вы добьетесь своего, только вместо монастыря будет фамильный замок Сент-Мор, - говоря это граф выглядел вполне довольным. - Если вы до сих пор не верите мне, поговорите с дядюшкой. А мне разрешите откланяться. И да, - добавил он на выходе из сада, - скоро состоится приём в честь нашей помолвки, я сам выберу в чём вам быть, вам ведь не привыкать.       Он откланялся. Уходил граф в прекрасном расположении духа, настроение его изменилось. Если поначалу он был раздражен этой дурацкой затеей с браком, тем более что девушка не была выдающейся ни по роду, ни по положению в обществе, ни даже по внешности, то стоило ему увидеть её гнев и растерянность, стоило понять, что планы её были в действительности разрушены, как ему самому стало значительно легче. Ни он один оказался загнан в ловушку без выхода, вместе с ним запирали и саму Агнес, мысль об этом его забавляла. А кроме того он вдруг нашел леди Агнес привлекательной. Кажется, новая встреча с ней освежила воспоминания об их знакомстве.              Виконт Оверни подтвердил слова графа.       Виконт разительно отличался нравом от своего старшего, почившего брата. Все слуги в загородном поместье и городском доме относились к нему с большой предупредительностью, лишь бы не навлечь гнев на свои головы. Виконт был человеком жилистым, когда он злился, желваки гуляли у него под кожей и вены вздувались на шее. И в такие моменты любой слуга холодел от ужаса. После выходки Агнес на балу все в доме ходили как тени, угадывая мысли господина, лишь бы не попасть ему под горячую руку. Одной Агнес было нипочем. Дядя никогда не поднимал руку на племянницу, никогда не повышал на неё голос, никогда не говорил ей жестокого слова. Но это была ложная безопасность, судьба Агнес находилась в его руках, поэтому ей пришлось пойти на отчаянный шаг в попытке избежать нежеланного брака. И вот теперь она оказалась в новой ловушке.       Она стояла перед дядей в его кабинете. Его лицо было спокойно и сурово.       - Твоя выходка произвела на свет сильное впечатление. Тебе повезло, что в вопрос твоего брака вмешались силы королевской семьи и в итоге граф принял решение взять тебя в жены. Свадьба состоится через полгода, ты сейчас же начнешь подготовку в качестве супруги графа. Тебе запрещено покидать поместье, принимать гостей, обмениваться письмами. Приём в честь помолвки проведёт граф, а свадьба пройдёт здесь, в узком кругу. После ты сразу же отправишься в замок графа. Относительно твоего приданого - подписаны бумаги о сохранении его за тобой. От себя я добавлю к твоему приданому фамильную тиару твоей бабушки, и, безусловно, тебе будут принадлежать изумруды твоей матери. Это все, что тебе стоит знать.       - Дядя, - Агнес стояла посреди полумрака кабинета, тонкая, почти полупрозрачная в домашнем муслиновом платье, в то время как виконт Оверни - высокий широкоплечий мужчина восседал за своим дубовым письменным столом, - прошу, только не граф.       Виконт молчал, его тяжёлый хмурый взгляд из-под суровых бровей сверлил Агнес, от этого взгляда у слуг холодели спины и дрожали колени, но его племянница - хрупкая и юная, стояла с высоко поднятой головой, совершенно спокойная, один в один похожая на свою покойную мать.       - Ты грубо отвергла виконта, теперь ты должна быть благодарна графу за то, что он благосклонен к тебе.       - Я не чувствую благодарности, - Агнес увидела как вена вздувается на шее у дяди. - Вы знаете, я бы хотела уехать.       - Ты - единственная дочь своих родителей, - виконт сжал кулаки и теперь вена у него на шее пульсировала, но он не повысил голоса на племянницу, - ты выйдешь замуж за графа и родишь наследника. И знай, твои надежды на монастырь были обречены на провал с самого начала, королю не составило бы труда назначить тебе мужа, даже если бы ты уехала.       - Дядя, - Агнес никогда прежде не перечила дяде дважды, но теперь голос её задрожал, а на глазах выступили слезы, впервые за все короткие и немногочисленные разговоры с опекуном. - Не делайте этого.       Неожиданно виконт смягчился.       - Я знаю, почему ты так противишься браку. Но это решение принимаешь не ты. А теперь иди.       Агнес молча поклонилась и вышла из кабинета, глотая слёзы. Слуги, стоявшие в коридоре проводили её напряженными взглядами. Но в этот вечер их спины остались целыми, виконт не буйствовал.              К ней буквально приставили охрану. С Агнес почти круглосуточно находилась новая горничная (женщина молчаливая и суровая, кажется, прибывшая из самого дворца), личную горничную Агнес, что прежде всегда помогала ей, перевели в городской дом. Агнес большую часть времени не могла выходить дальше сада, но даже там её сопровождал один из людей виконта. А кроме того граф прислал из поместья экономку, что занималась обучением Агнес и по наблюдениям девушки так же следила за ней.       И все же как ни старался виконт обрезать связи Агнес с внешним миром, он не учёл нескольких людей. Одним из таких людей был учитель музыки - Жан де Монфор, а другой - священник Август Рошелли, много лет назад прибывший из монастыря святого Августина из северного Раенарда. Первый помогал ей обмениваться письмами с баронессой Камилой Морли - подругой Агнес ещё с пансиона, а второй поддерживал её и исповедовал, благо, что дядя разрешал Агнес посещать церковь и это было её единственной возможностью покинуть поместье.              Граф действительно прислал платье и украшения для предстоящего приёма в честь помолвки. Платье было из жёлтого атласа с отделкой из такого же цвета шифона по краю лифа. Он словно смеялся над Агнес, встретившей его в жёлтом муслиновом наряде в саду. К платью были присланы украшения из жёлтых бриллиантов. И, как назло, выбранный этим человеком жёлтый цвет прекрасно сочетался с рыжими волосами Агнес, делая её ещё более привлекательной и яркой. Все в поместье были в восторге от наряда и драгоценностей. Служанки охали и всплескивали руками от красоты госпожи. Но сама девушка осталась недовольной.       - Разве вы не видите, что жёлтые бриллианты сюда ни к чему? - требовательно заметила она. - Их блеск меркнет на фоне жёлтого атласа. Велите принести изумруды и вы сами всё увидите.       И действительно, от изумрудов на шее и в ушах Агнес и волосы её вспыхнули ярче, и глаза, и даже платье стало переливаться золотом. Это были старинные изумруды с бриллиантами закрепленные в серебро и золото, они принадлежали матери Агнес. Оставалась лишь одна проблема - граф прислал помолвочное кольцо из жёлтого бриллианта.       - Дядя, пригласите графа. Я его будущая жена и я хотела бы попросить его о милости использовать зелёные изумруды матушки для помолвочного кольца, - деловито сообщила Агнес виконту.       Виконт был удивлён, что племянница сговорчива, но не стал отказывать в такой просьбе.       Третья встреча Агнес Оверни и Теодора Сент-Мора проходила за закрытыми дверьми синей гостинной в поместье виконта Оверни. Агнес сама распорядилась выпустить локон на шею, сама выбрала платье - открытые плечи и намоченный водой муслин, старомодного белого цвета, цвета, который выбирали все незамужние юные дамы ещё десятилетие назад, до того как в столице появилась мода на яркие ткани с островов Южного края.       - По какой такой причине, вы считаете, что можете вызывать меня к себе, когда вам заблагорассудится? - граф хоть и выглядел недовольным, а всё же принял приглашение и прибыл в поместье Оверни.       - Простите мне мой каприз, граф, - улыбнулась леди Агнес примирительно. - Даю вам слово, что не побеспокою вас ни по какому другому вопросу. Но сегодня у меня есть просьба… - она замолчала ненадолго, распыляя его любопытство, - бриллианты, что вы прислали, так величественны, я была бы счастлива использовать их на свадьбе… позвольте мне это, а взамен на приём в честь помолвки я бы хотела надеть изумруды матушки, - Агнес опустила голову, выказывая скорбь и смирение. - Это моя семейная реликвия, и я была бы счастлива надеть её в такой важный день. Так я почувствовала бы, что матушка благословляет меня. Да, жёлтые бриллианты, очень тонкий выбор для платья, что вы подарили мне, но зелёные изумруды дороги мне как память.       Граф слушал всю эту трепетную речь, глубоко задумавшись и даже прикрыв рот рукой. Только Агнес казалось, что его серые глаза слегка улыбаются.       - Не думал, что вам знакомо такое выражение лица, - наконец сказал он. - И что вы умеете петь такие песни. Но хорошо. Я могу согласиться с вашей просьбой. Но как же быть с помолвочным кольцом? Я ведь выбрал жёлтый бриллиант.       - Действительно, сложно будет использовать такой камень в этом случае. Но может быть, вы согласитесь на помолвочное кольцо с зелёным изумрудом? Под цвет моих глаз?       - Ваших глаз? - граф улыбнулся уголками губ. - Какого же цвета ваши глаза?       - Зелёного, милорд, - леди Агнес выглядела смущенной, но говоря эти слова, подняла взгляд прямо на графа.       - Как же я мог не заметить этого? Но вы, верно обманываете меня. Мне стоит взглянуть поближе.       Агнес молча поднялась с места, обошла столик, что разделял их, и наклонилась к самому лицу графа, глядя ему прямо в глаза. Её сердце выпрыгивало из груди, а он улыбался как всегда самодовольно.       - Вы ошибаетесь, ваши глаза - карие, - прежде, чем Агнес успела отстраниться, он притянул её к себе, чувствуя под руками тонкую и мокрую ткань. - Но я удовлетворю вашу просьбу, на вас будут зелёные изумруды вашей матушки, если вы так хотите, - от неожиданности Агнес не сразу вспомнила, что ей стоит отвести взгляд. - Я договорюсь с вашим дядюшкой и мой ювелир сделает помолвочное кольцо из изумруда вашей семьи. Ему придется поторопиться, но чего не сделаешь ради будущей супруги. Правда, - он помедлил, - за всё есть своя цена, ведь вы ставите меня в неловкое положение.       - Почему же? - тихо спросила Агнес, сидя на коленях у графа и не сопротивляясь.       - Надо мной будут смеяться, я не подарил своей будущей жене помолвочного кольца, она подарила его себе сама.       - А я считала, что вам нет дела до слухов и пересуд.       - Вы так хорошо меня знаете? - улыбаясь, он притянул Агнес ещё ближе к себе и поцеловал в губы.       Она не противилась поцелую, и, помня его прошлую просьбу, почти сразу приоткрыла рот, а кроме того зарылась пальцами в тёмные и мягкие локоны у него на затылке.       Ей нравился этот поцелуй. Целуя графа, Агнес как будто бы забывала, кем он был и что ждало её в будущем, она забывала про ненавистный брак, и сердце её билось сильнее не от ужаса и отвращения, а наоборот - от желания продлить этот момент и понять себя и мужчину, которого она обнимала, чуть больше. Она почувствовала, как граф сжимает её талию и от этого, захотела прильнут к нему ещё сильнее, быть ближе, чем они могли себе позволить. Но через мгновение поцелуй закончился.       Агнес взглянула на графа и увидела что веки его полуприкрыты, а изо рта вырывается горячее дыхание. Она без стыда разглядывала его лицо: светлая кожа, высокие и острые скулы, прямой нос, красивые губы и затуманенный взгляд, и вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится это выражение его лица. Тем временем граф открыл глаза и прикоснулся пальцем к её губам, а Агнес поймала этот палец и облизала его. Это был её эксперимент. После той ночи в саду замка Роз, она расспрашивала служанок и судомоек, что они делали, чтобы заставить мужчину почувствовать удовольствие. Под тщательным контролем вести такие разговоры было непросто, да и не все охотно ей отвечали, но кое что выяснить удалось. В основном источником знаний для Агнес стала Клара. Она работала на кухне и при обычных обстоятельствах не должна была ни разу за всю свою жизнь пересечься с молодой леди, но Агнес специально устроила всё так, чтобы именно Клара приносила ей воду для умывания ранним утром, когда горничные только вставали. Кажется, другие слуги не очень жаловали Клару за такую привилегию, но с другой стороны горничные были рады, что им не надо краснеть из-за непристойных расспросов госпожи.       Агнес было любопытно, как граф отреагирует, если она лизнёт его палец. Граф закрыл глаза и ресницы его затрепетали, а рука, что сжимала талию Агнес, скользнула выше, к её шее. От этого прикосновения Агнес почувствовала трепет.       Граф требовал большего, его палец оказался у неё во рту а после того как Агнес, памятуя рассказы Клары, облизала и посасала его, тихий стон сорвался с его губ.       Агнес выпуская палец графа, вновь нежно прикоснулась к его затылку, снова наблюдая за его лицом. Граф приоткрыл глаза и заговорил, голос его был хриплым.       - Целуетесь вы неважно, леди.       - А мне показалось, что вам нравится, милорд.       - Вы так плохи, что нам лучше прерваться, иначе я захочу научить вас делать это как следует, - взгляд его прояснился, и он помог своей невесте встать на дрожащие ноги. - Я согласен на вашу просьбу. Но в следующий раз, - он поднялся и теперь смотрел на неё сверху вниз, - если вы чего-то захотите, не устраивайте спектакль. Одно и тоже представление смотреть во второй раз будет не так любопытно, - и вновь он выглядел надменным, но на этот раз в его взгляде читался огонь желания.       Граф ушел, оставив Агнес наедине с томным чувством неясной тревоги. И хотя она была рада, что её жених настолько развратный мужчина, что не осуждает её за смелые эксперименты, это чувство не могло изменить отношения Агнес к самому факту замужества.              Рыжие волосы, зеленовато-карие глаза, зеленые изумруды и желтое платье. То, что казалось бы плохо сочетается между собой, создало яркую триаду, привлекающую и радующую взгляд.       Агнес, затянутая в тугой корсаж, невысокая, юная девушка выглядела пленительной красавицей. Быть может, ей и положено было выглядеть чуть более невинной и юной, но граф Сент-Мор выбрал наряд, что делал из неё красивую и желанную женщину. Ведь именно такие женщины интересовали его самого. И к счастью, там, где другая могла бы оказаться вульгарной, Агнес оставалась величественной. В этом был талант, что передался ей от матери. Во взгляде девушки не было нахальства, хвастовства или надменности, она была спокойна, уверена в себе и несла себя в свет с достоинством королевы.       Виконт Оверни был доволен. И хотя племянница часто перечила ему, он всё же верно её воспитал. Она должна была принять свою миссию и она её приняла. А кроме того ему удалось сохранить характер невестки в этом юном создании, ведь её мать могла держать голову высоко поднятой в любой, даже самой трудной ситуации, что разительно отличало её от собственного мужа, брата виконта. Принятие своей судьбы с достоинством - вот чего хотел виконт от племянницы. И пускай на этом пути возникли некоторые трудности, теперь, в карете с ним сидела практически замужняя леди, абсолютная копия его невестки, та, что хоть и не продолжит род Оверни, но существенно поможет ему в процветании. Не имело значения, что она выходит за графа, она могла бы выйти и за виконта. Ребенок, которого она родит в будущем, будет мальчиком (в этом виконт не сомневался) и поступит на службу королю, о чём уже была достигнута выгодная договорённость со всеми сторонами сделки. Он никогда не посмел бы выдать племянницу замуж за безродного мужчину, но в сущности её муж, его положение, происхождение и состояние не играли существенной роли. Главной целью виконта был будущий хранитель семейного дара.       Они прибыли в замок Роз. Именно в этом замке, принадлежащем королевской семье, проходил приём в честь помолвки Агнес Оверни и Теодора Сент-Мора. В этот вечер граф должен был официально объявить свету о намерении жениться на Агнес и попросить её руки в присутствии королевской особы, королевская семья, давая свое согласие, скрепляла помолвку. Агнес казалось, что выбор места для приема ещё одна шутка графа. В карете виконт сообщил племяннице, что на приеме от королевской семьи будет присутствовать принц Роберт - младший из двух сыновей короля. Вторая в жизни Агнес помолвка должна была пройти с намного более широким размахом, чем первая.       Замок Роз украсили красными розами. Девушка отметила про себя, что оттенок цветов не шёл ни ей, ни её платью, но это совсем её не задевало. Она была сосредоточена и насторожена. Гости уже прибыли, когда в бальную залу на балкон центральной лестницы виконт Оверни вывел свою племянницу. Все было рассчитано до мгновения. На балконе стояли принц Роберт и граф Теодор. Агнес, казалось, что она только что присела в глубоком реверансе, но вот уже все церемонии подошли к концу и девушка увидела, как граф Сент-Мор изящно опустился перед ней на одно колено. Кажется, по залу прокатился вздох не то восхищения, не то разочарования: завидный кавалер собирался сделать предложение о свадьбе дочери виконта, дебютантке сезона, смириться с таким поворотом было действительно сложно. Голос графа разнесся по залу, а Агнес тем временем почувствовала как к горлу подступает тошнота. Она не слушала Теодора, она и не смотрела на него толком, её взгляд скользил мимо его уха на пол. Агнес даже представить себе не могла, как это нервировало графа, который делал предложение дочери виконта в тот момент, пока она даже не смотрела на него.       Очнулась Агнес только когда Теодор, не дождавшись снятой перчатки, взял её за руку и сам снял жёлтую бальную перчатку с её тонкой руки, чтобы надеть на палец девушки помолвочное кольцо. Это было кольцо с небольшим изумрудом, извлеченным из ожерелья матери Агнес. Кольцо было украшено по задумке ювелира графа Сент-Мора россыпью чистых бриллиантов, приобретенных графом по случаю. После того как это кольцо оказалось на руке Агнес, она ещё какое-то время смотрела на него, удивленная, какую новую форму приобрел знакомый ей камень.       Теперь, когда кольцо принадлежало невесте, принц Роберт благословил пару на брак. Жених и невеста по очереди поцеловали руку принца. И стоило этой части вечера подойти к концу, как Агнес услышала вздох, прокатившийся по залу и аплодисменты. Подняв глаза, она увидела, что красные розы в зале медленно меняют свой цвет на нежно-желтый. Каждая роза, начиная от балкона, преображалась, и волна эта прокатилась по всему залу и замку, вызывая аплодисменты. Теперь, среди нежных желтых роз, Агнес с огненно-рыжими волосами выглядела прекраснее всех.       Это событие заставило девушку прийти в себя и вернуться в реальность. Принц Роберт - красивый юноша с длинными соломенными волосами, кудрями спадающими на плечи, с улыбкой попросил графа уступить ему второй танец с его будущей супругой. Граф с улыбкой повиновался. А оркестр тем временем заиграл приглашение к первому вальсу. Теодор Сент-Мор протянул Агнес Оверни руку, обтянутую белой перчаткой. Вместе они спустились по изогнутой полукругом лестнице в зал. Зазвучали звуки вальса. Их первый круг танца пролетел незаметно, а после первого круга к ним присоединились и другие пары.       Агнес танцевала хорошо, дядя позаботился об этой части её обучения. Ей было слегка неловко из-за разницы в росте, ведь граф был на голову её выше, но это доставляло ей совсем незначительно неудобство. В остальном, граф прекрасно вёл пару, они быстро поймали ритм и теперь зал кружился вокруг них, а они с легкостью качались на волнах музыки. Каждый шаг давался им непринужденно, словно прежде они уже множество раз танцевали вместе или какая-то незримая сила притягивала их друг другу, создавая между ними центр их пары, что помогал им двигаться легко и слаженно. Агнес нравилось это чувство, она вальсировала на легких ногах, чувствуя рядом такого же уверенного в себе партнера и казалось, что их танец может длиться бесконечно, потому что оба они были молоды и выносливы. Когда вальс стих, Теодор остановился и поцеловал руку Агнес в желтой перчатке, а потом тихо, но угрожающе произнес:       - Если бы это был не принц, я бы не отдал вас никому.       Вторым танцем шёл полонез. Такая замена танцев была принята на частных приемах в честь помолвок. И мужчины королевской семьи, если они присутствовали, часто ангажировали невесту на полонез. А кроме того принц Роберт и граф были друзьями, но всё же граф как не старался не смог смягчить своего мрачного взгляда, когда передавал руку Агнес другому мужчине.       - Теодор прожигает во мне дыру, - непринужденно смеясь, заметил принц, танцуя с невестой своего друга. - Кажется, он очень вас ревнует.       - Не думаю, что мой будущий супруг посмел бы ревновать меня к вам, ваше высочество, - отвечала ему леди Агнес.       Она была взволновала, танцуя с принцем Робертом, ведь раньше с ней такого никогда не случалось, но эта тревога меркла по сравнению с другой, более сильной, более разрушительной.       - Леди Агнес, - принц Роберт говорил очень тихо, так, что эти слова могла слышать только она, - я должен попросить у вас прощения.       Она во второй раз за вечер вынырнула из своих мыслей, пораженная.       - Ничего не говорите, - поторопился добавить принц. - Я знаю, что мой старший брат был тем, кто заставил графа Сент-Мора принять это решение. Я должен попросить у вас прощения за него. Я знаю, что вы не хотели этого брака.       - Разве вам не стоит попросить прощения у своего друга, ваше высочество? - ответ был действительно очень дерзким, но принц даже не удивился.       - Я хотел вам сказать, - продолжил принц, - я знаю, в чём причина такого яростного желания вашего дяди выдать вас замуж.       Агнес похолодела. Она была уверена, что причины держатся в секрете, но то, что уже знали трое, скоро должен был узнать весь мир.       - А граф знает? - голос её был наполнен сталью, одновременно она нашла глазами графа, её будущий муж следил за ней взглядом.       - Не знаю наверняка, но ведь он - одна из сторон сделки. Но дайте мне сказать. Я должен. Я считаю, что вы делаете великое дело. Наследник вашей семьи станет опорой для нашей страны.       Сердце Агнес пропустило удар. Да, будущий наследник должен был стать опорой, поддержкой, оружием будущего короля. Как племенной жеребёнок, которому уготовано стать чемпионом, а она в этом случае - племенная кобыла, породистая, дорогая, задача которой - родить. Агнес не знала, но взгляд её похолодел и сделался острым, словно клинок. Она всё ещё смотрела на графа. Смотрела на него взглядом, полным ненависти.       Когда полонез закончился, Агнес направилась в отведенную ей спальню. Граф догнал её ещё в зале.       - Я провожу вас, - отрезал он.       - Как пожелаете, - ответила она.       На выходе из зала, уже за закрытыми дверьми, Агнес вдруг остановилась, притянула к себе графа и впилась в него губами. Это был их третий поцелуй. Страстный и яростный, полный желания и гнева. Служанкам пришлось отвернуться от пары. После поцелуя Агнес отстранилась от графа.       - Возвращайтесь в зал, нехорошо оставлять гостей. А ко мне приходите позже. В полночь, - голос её звучал так, что не терпел прирекательств.       Граф помедлил, но всё же хмуро кивнул, возвращаясь в зал.       Слуги проводили невесту до спальни, здесь она попросила оставить её на полчаса. Спальня располагалась на втором этаже левого крыла замка. Окна комнаты выходили на балкон увитый лозами дикого винограда, что тяжёлыми плетьми спускались с балкона в сад.       Агнес сняла украшения, пряча их в кисете на поясе под парадной юбкой, обернулась в покрывало, сдёрнутое с кровати и вышла на балкон. Здесь она сняла туфли, оставшись в одних чулках, и посмотрела вниз. Охраны не было. Возможно, никто не догадался выставить охрану под окном второго этажа, хотя учитывая все прошлые предосторожности это выглядело странным. Она сбросила туфли вниз, прислушалась. Тихо. А затем раздался короткий шорох. Из сада выскользнула тень человека в плаще. Прозвучала короткая и тихая трель соловья. Услышав этот сигнал, Агнес уверенно перебралась через перила балкона и начала спускаться по лозам вниз. Ненавистное жёлтое платье цеплялось за лозы, создавая предательски много шума. Корсаж сковывал движения. В действительности Агнес делала практически невозможное - ведь лиф платья был очень жестким и узким. Но всё это было неважно. Главное - никто не пришёл на этот шум. Ни единого стражника или рыцаря королевской семьи не было поблизости. Человек в плаще стоял под окном, готовый подхватить девушку. В конце концов, она действительно сорвалась ему в руки, но произошло это уже практически у земли. Эта неприятность создала ещё больше шума, и одновременно с шумом раздался ещё один звук - храп. Неподалеку захрапел человек.       - Не бойтесь, он спит очень крепко, как и его товарищи. Но надо уходить пока не пришла смена, - прошептал на ухо Агнес мужчина, что подхватил её.       - Туфли, - произнесла она.       - Бросьте, уходим.       Она, в жёлтом бальном платье и закутанная в покрывало, и он в тёмном плаще, с лютней за спиной, быстро углубились в сад. Ночь стояла безлунная, подыгрывая побегу. Они без труда прошли через парк. Шли молча, сосредоточенно и быстро. Агнес даже не замечала боли от того как её босые - только в чулках - ноги наступали на камни. За парком, после того как они преодолели ещё несколько спящих стражников (замок действительно охраняло поразительно мало рыцарей, быть может, потому, что большая часть стражи была внутри), на тёмной аллее их ждала привязанная лошадь без седла, но с упряжью. Кляча была не ахти, но Агнес понадеялась, что она выдержит двоих. Мужчина усадил девушку перед собой, крепко обняв её, чтобы она не слетела с лошади, а другой рукой уверенно направил лошадь по аллее.       Сердце Агнес стучало как бешеное. В каждом шорохе ей чудилось преследование. Казалось, вот-вот, перед ними появятся силуэты всадников. Но время шло, а погони всё не было. И только теперь в голову Агнес пришла простая мысль: разве её должен был встретить один человек? Не двое?       - Вы один? - наконец осмелилась спросить она.       - Тише, мы привлечём внимание. Молчите, если хотите выбраться отсюда.       Душу Агнес терзали сомнения. Ей было передано, что её встретят двое - мужчина и женщина. Но женщины не было. И девушке казалось, что они направляются не в сторону тракта, как должны были, а существенно южнее, хотя она плохо знала эту местность.       - Мы разве не должны выйти на тракт?       - На тракте вас будут искать, - усмехнулся мужчина.       - Тогда где же мы встретимся с остальными?       - На старой мельнице, миледи, если вам это о чём-то говорит. Но прежде нам следует пройти по ручью, так что приготовьтесь, будет трясти. Не прикусите язык.       Они прошли вниз по ручью пока действительно не оказались у старой, полуразрушенной мельницы. В безлунной ночи мельница смотрела на лес, запруду и ручей своими узкими черными трещинами-разломами.       Мужчина спустился первым, помог девушке встать на ноги и коротко бросил через плечо:       - Я запрягу лошадь в кибитку. Через четверть часа мы выйдем на старую мельничью дорогу, а пока вы можете передохнуть.       Агнес огляделась, в тёмной ночи на старой мельнице они были одни, здесь не было больше ни единой живой души. Девушка попятилась назад, прикидывая, сможет ли она сбежать от этого человека, и наблюдая за ним, пока он привязывал лошадь к коряге. Лютня на его спине тускло поблескивала отполированным боком. Незнакомец, словно почувствовав этот взгляд, сначала замер, а потом обернулся к девушке. Теперь Агнес впервые видела его лицо. Это был высокий мужчина, с бронзовой кожей и темными кудрями, вьющимися спиральками. Агнес хорошо видела его от чего-то улыбающееся лицо с пристальным взглядом.       - Здесь никого нет, - она боялась этого человека и голос её дрожал.       Мужчина огляделся по сторонам и улыбаясь ответил:       - Должно быть, они нас не дождались, мы догоним их на мельничьей дороге, - сказав так, он, насвистывая, зашагал в сторону Агнес.        - Кто вы? Где люди, что должны были встретить меня? - Агнес отступила назад, её шансы против этого человека были невелики, но она оставила один туз в рукаве на случай, если ей будет угрожать опасность за пределами замка, и теперь, хоть она и была испугана, в сердце у неё росла решимость постоять за себя.       - Ох, вы так нетерпеливы, миледи, напоминаете мне мою сестру, - он не просто улыбался, он говорил это посмеиваясь, и продолжая подходить всё ближе и ближе.       В конце концов в момент, когда между ними осталась лишь пара шагов, Агнес вытянула вперёд руку, в руке она сжимала короткий ритуальный кинжал из стали. Увидев кинжал, незнакомец отступил и примирительно поднял руки.       - Виноват, миледи. Вижу, вы серьезно подготовились к этой ночи, - голос его всё ещё звучал сквозь улыбку. - Но за вашей спиной наша кибитка. Мне следует выкатить её, чтобы запрячь лошадь. И лучше бы мне сделать это побыстрее, пока у нас всё ещё есть время.       Агнес бросила короткий взгляд за плечо и действительно увидела скрытую ветвями кибитку, но этого мгновения хватило, чтобы мужчина рывком оказался около неё. Агнес впервые в жизни испытала такой сильный страх, что сердце её, казалось, совершенно остановилось, а спина похолодела. Она словно стояла на краю пропасти. Незнакомец уже держал её правую руку повыше запястья. Тогда Агнес перехватила кинжал левой рукой, и ночную поляну в непроглядной тени разрушенной мельницы разрезал луч света: клинок кинжала засиял неровным, дрожащим голубоватым сиянием. Эта вспышка заставила противника отступить. Но Агнес видела, что он скорее удивился, чем испугался.       - Скройте свет, немедленно, иначе вы выдадите нас, - голос его больше не звучал сквозь улыбку.       Свет угас. В действительности, у Агнес не было столько сил, чтобы поддерживать этот свет дольше нескольких мгновений, но она не собиралась сообщать об этом незнакомцу.       - Если вы попытаетесь причинить мне вред, я вызову священное сияние, что укажет на моё местоположение, - она блефавала, но мужчина, кажется, всерьёз задумался над её словами.       - Если бы я хотел причинить вам вред, миледи, я бы сделал это ещё по дороге.       - Вы только что…       - Я подумал, что обезоружить вас будет забавным, - он взглянул на свои руки, - кто же знал, что вы… так воинственны.       Агнес внимательно вглядывалась в лицо незнакомца, без улыбки он выглядел иначе. Но он всё ещё не был испуганным, настороженным и не злился, он удивлялся произошедшему.       - Если не хотите быть пойманным, а это непременно случится, стоит мне дать знать, где я нахожусь, отвечайте: кто вы и где люди, что должны были встретить меня?       - Миледи не только воинственна, но и решительна. Так вы хотите знать, что случилось с ослом, петухом и псом? - он снова усмехнулся, но продолжил серьезно. - Ваша взяла. Меня зовут - Акива. Я встретил вас у стен замка Роз вместо мужчины по имени Зеев и женщины по имени Эйге. Они часть труппы странствующих артистов, тех, что должны были помочь вам добраться до Раенарда на севере. Но теперь вам помогу я.       - И что же случилось с Зеевом и Эйге?       - Они проспали, - вновь эта улыбка. - И, Давор мне свидетель, должно быть, спят до сих пор.       - Что вы сделали с ними? - с ужасом спросила Агнес.       Вместо ответа мужчина вдруг перехватил лютню, перебросив её вперёд, и его пальцы ударили по струнам. Всего несколько звуков разлилось над поляной, а Агнес в недоумении ощутила, что ноги её становятся ватными, глаза смыкаются, а разум заволакивает пелена. Под зазвучавшую мелодию она выронила кинжал из руки, а после и сама повалилась на землю, забывшись беспробудным сном.              Проснулась Агнес в кибитке, что катила колёса по дороге прочь от столицы. Её разбудил лучик солнца пробившийся под крышу крытой телеги. С пробуждением Агнес услышала, как возница тихо насвистывал деревенскую мелодию. Вспомнив, всё, что случилось с ней вчера, она судорожно ощупала себя и осмотрелась, стараясь не производить шума. Она лежала на соломенном тюфяке на дне телеги, укутанная в старое большое лоскутное одеяло и заставленная скарбом так, что снаружи никто не обратил бы на неё внимания. От одеяла было жарко. Солнце стояло высоко и нагрело воздух в кибитке до духоты. Агнес не была связана, ей не причинили вреда и даже её украшения, среди которых было и помолвочное кольцо, что она спрятала в атласном кисете у себя на поясе под юбкой, были при ней. Кинжал она нашла у себя под рукой, завернутый в кусок ткани и перевязанный бечёвкой.       На краю телеги сидел вчерашний незнакомец. Теперь плаща на нём не было, широкую спину обтягивала старая рубаха из поленялого голубого шёлка. Лютня всё так же висела на этой спине, над лютней раскачивалась шапка из чёрных кучерявых волос.       Агнес понимала, что ночью незнакомец зачаровал её своей игрой, но по всему выходило, что вреда он ей не причинил. Девушка судорожно вздохнула, понимая, что её жизнь могла оборваться в тени старой мельницы. И нашел бы дядя её хладный труп обглоданный животными. Весь ужас возможной участи разом обрушился на Агнес и она сорвала ткань с колышка на борту телеги и, с трудом, но высунула голову, чтобы содержимое её желудка выплеснулось на дорогу, поросшую травой. Девушку стошнило тем немногим, что ещё оставалось в её желудке, но тошнота не прошла. И только теперь Агнес поняла, что шнуровка корсета ослаблена.       - Выпейте, миледи, - незнакомец, улыбаясь, протянул ей бурдюк, - это хорошая вода.       Агнес выпила воды и её практически сразу стошнило уже водой.       - Спасибо, - хрипло ответила она.       Чувствовала она себя отвратительно. Теперь от неё кисло несло блевотиной, от одеяла пахло чужим потом, потом пахло и от Агнес, соленые ручейки стекали по её лбу и шее. Все вокруг качалось и плыло и её снова тошнило.       - Пейте воду и постарайтесь изливать душу наружу, - прокомментировал незнакомец, не глядя на девушку.       Она окончательно выбралась из одеяла, привалилась спиной к борту телеги и прикрыла глаза.       - Вы не убьете меня? - выдавила Агнес из себя, наконец.       - За это мне не заплатят, - пожал плечами незнакомец.       - Вас кто-то нанял?       Прическа девушки растрепалась, ноги в чулках и без туфель были сбиты о камни, пышное бальное платье местами ободралось. Она с безразличием смотрела на свой внешний вид и только крепче прижимала к себе кинжал.       - Я так полагаю, что меня наняли вы, - он оглянулся, улыбаясь.       Он не был красивым по меркам высшего света, особенно если сравнивать его с графом Теодором, но он был молодым и привлекательным мужчиной: бронзовая кожа блестела на солнце от капелек пота, вытянутые чёрные глаза с опущенными внешними уголками под густыми ресницами выдавали в нём ромала, крупный длинный нос, большой рот и широкие скулы только подтверждали эту догадку, а кроме того в его ушах блестели серьги, а на груди висели бусы из стеклянных и деревянных бусин. И самое поразительное - он улыбался ровными светлыми зубами, что редко встречалось даже у аристократов, если те не могли позволить себе дорогого лекаря.       - Миледи наняла Акиву, чтобы добраться до Раенарда, и Акива надеется сделать это в лучшем виде и хорошо заработать, - усмехаясь добавил Акива и снова отвернулся.       Агнес держалась как могла, но теперь, увидев лицо Акивы - хитрое, но не отталкивающее, она наконец разрыдалась, проливая горючие слёзы и всхлипывая всем телом. Мужчина ничего не говорил. В конце концов, Агнес успокоилась и смолкла.       - Скоро мы доберёмся до небольшого озера, миледи. - сообщил Акива. - Вы сможете перевести дух. И если вы, миледи, больше не будете тыкать в меня святым кинжалом, позже обсудим наше сотрудничество, - всё, что он говорил, он говорил с хитрой улыбкой.              До озера они не разговаривали. Агнес так и сидела, прислонившись спиной к борту телеги. Она больше не плакала, её не тошнило, какое-то время в её голове было совсем пусто, а затем накатила тревога: не преследуют ли их. Но вокруг было тихо. Дорога - старая, но проторенная тянулась между лугом и березовым лесом, им не встречались ни поселения, ни крестьяне, ни всадники, ни другие телеги. Тревога не оставляла Агнес, но теперь она начала прислушиваться к окружающим звукам и от тишины ей становилось немного спокойней.       Они остановились в стороне от колеи, в тени берёз на берегу небольшого озера, заросшего осокой. Акива легко спрыгнул на землю и привязал лошадь к дереву. А после заглянул в телегу.       - Вам, миледи, нужно переодеться. До ближайшего замка далековато для такого наряда.       Оказалось, что в тюках на дне кибитки была одежда и пока Агнес сидела на траве в своём желтом атласном платье, Акива принес ей несколько вещей.       - Откуда у вас это? - с подозрением спросила девушка.       - Наверное, это вещи Эйге, - пожал плечами Акива. - Умойтесь и переоденьтесь, я буду поблизости. Или… - он заколебался, - вы способны его снять? Ночью мне пришлось повозиться, чтобы хотя бы ослабить шнуровку.       Девушка залилась румянцем, отворачиваясь.       - Будь покойны, - ответила она, хотя в жизни никогда сама не снимала бальные платья.       Ей пришлось разрезать узлы на шнурках святым кинжалом, но в конце концов она смогла справиться с корсетом. Она слышала отдаленные шаги Акивы, поэтому спокойно умылась и постаралась выбрать из одежды что-то поприличней. Когда Акива вернулся он рассмеялся, глядя на девушку. Под верхнее платье она кое как надела и с трудом зашнуровала бальный корсет.       - Вас держали в башне, признайтесь, миледи?       - Почему вы смеётесь? - рассердилась Агнес.       - Где вы видели женщин, что одеваются в корсеты в такой глуши? Ещё и в такие, что стоят как лошадь? Снимите его, и не городите эти платья. Чем меньше на вас будет одежды, тем больше вы будете похожи на мою жену.       - Жену? - Агнес строптиво встрепенулась, но быстро опомнилась.       Ей пришлось переодеться. Без корсета, в рубахе и двух широких и цветных юбках она чувствовала себя практически голой. Благо, что на ней остались чулки.       Акива во второй раз осмотрел смущенную девушку. Взгляд его остановился на чулках.       - Как же… - попыталась отстоять своё нижнее бельё Агнес.       - Хватит вам и того, что под юбками.       Она опять залилась краской, но чулки сняла. Теперь она стояла на траве босыми сбитыми ногами. Краска не сходила с её лица - мужчина, что стоял прямо перед ней, уперев руки в бока, видел её голые до щиколоток ноги. А кроме того блуза, что была на ней, была слишком легкой и прозрачной даже с нижней рубахой. И юбки - нижняя из цветных лоскутов и красная верхняя были слишком лёгкими и, казалось, ветер их вот-вот раздует.       Акива критически оценил внешний вид своей спутницы, после чего поднял жёлтое бальное платье с травы и безжалостно оторвал жёлтый шифон с лифа. Оторванный кусок был похож на легкий летящий шарф. Мужчина молча обернул шарф вокруг шеи Агнес и, скрестив его на груди, завязал на спине. Агнес пыталась собрать волосы на затылке, но из этой затеи ничего не вышло. Рыжие кудрявые локоны рассыпались по её плечам. Акива, завязав шарф, ещё раз осмотрел девушку, затем снял бусы со своей шеи и надел их на девушку, обернув дважды. Теперь, это было видно по его глазам, он остался доволен.       - Попозже поищем, нет ли у Эйге каких-нибудь побрякушек, а в целом - уже лучше.       - Но мои ноги… - заикнулась Агнес.       - Мы ромалы, ромалы не носят обувь.       - А ваши сапоги? - Агнес перевела на них многозначительный взгляд.       - Я - мужчина. - Акива самодовольно улыбался.       - А я - леди.       - Ошибаетесь, с этого дня вы не миледи, вы - моя жена. Кстати, как зовут мою прекрасную жёнушку? - он смеялся глазами даже тогда, когда не смеялся губами.       - Мне нельзя быть Агнес?       - Агнес осталась в замке Роз или я ошибаюсь?       - Тогда Агата.       - Мне не нравится.       - А мне нравится, - Агнес уперла руки в бока, повторяя за Акивой, и гордо вздернув подбородок.       - Ну что же, Агата, - он поднял руки примирительно. - Тебе нужно загореть, имей это ввиду. Иначе так и будешь Агнес. И я бы обстриг твои волосы, - он фривольно накрутил локон Агаты на палец, и этот жест отличался от похожего жеста графа.       - Это обязательно? - девушка осмелела и теперь отмахнулась от его руки.       - Тебя будут искать королевские стражи.       - Мало ли рыжих девушек среди цыганок?       - Как ни крути, на цыганку ты не похожа. Хоть в грязи тебя вываляй, хоть волосы обрежь.       Агнес вздрогнула от такой перспективы.       - Знал бы, что ты такая приметная, не стал бы ввязываться. Помоги мне, звонкая Кейла.       - Я не могу загореть, - заметила Агнес.       Акива задумался.       - А ведь точно. Не видел ни одного смуглого рыжего. Все вы как один - белые как новые паруса и хитрые как лисы.       Девушка не стала спорить, хотя такая характеристика ей и не льстила, она лишь метнула в Акиву холодный взгляд.              Они продолжили путь сразу после того как Агнес привела себя в порядок. Она сидела в кибитке, на соломенном тюфяке за псиной Акивы. Теперь она видела, что лютня Акивы ничем не отличалась от других обыкновенных инструментов.       - Значит, вы усыпили людей, что должны были встретить меня у замка Роз? - спросила Агнес.       - Агата, муж я тебе или не муж? - усмехнулся мужчина. - После всего, что между нами было, ты всё ещё обращаешься ко мне так официально?       - Ты усыпил тех людей? - поправилась Агнес, снова заливаясь краской. - Как меня?       - Так и было, - сложно было сказать, смеётся он над ней или говорит правду.       - Зачем ты это сделал?       - Спрашиваешь! Они на весь кабак похвалились сколько денег заработают! Я был бы дурак, если бы не выведал, что у них за работёнка.       - Значит, теперь ты поможешь мне добраться до Раенарда?       - Да хоть до Врагоса, если мне за это заплатят.       - Как мы попадем в Раенард?       После этого вопроса Акива обернулся на девушку и, лукаво подмигнув ей, произнёс:       - Ну уж точно не по тракту. Там уже каждая собака в курсе, что ты подалась в бега. Ничего у тебя с этими ослами не вышло бы.       - Так куда же мы направляемся?       - В Блэртон, жена.       - Святой Августин, вы хотите сесть на грузовой корабль? - Агнес так поразилась этой задумке, что не сдержала своего удивления.       Акива в ответ неожиданно остановил лошадь, повернулся к девушке и резко притянул её к себе, обхватив за талию одной рукой. Агнес оказалась застигнутой врасплох, он практически сгрёб её в свои объятия. Она попыталась вырваться, но ничего не вышло.       - Жена, неужели мы должны стать ещё ближе, чтобы ты оставила это формальное обращение? - практически прошептал Акива на ухо перепуганной Агнес, а затем так же быстро отпустил её, из-за чего она неудачно свалилась на тюфяк.       - Не делайте… - Агнес кипела возмущением, в глазах от боли и негодования у нее блестели слёзы, а лицо залилось краской, - не делай… - осеклась она, - так больше, - договорила она уже скорее сконфуженно.       - Не могу обещать, - усмехнулся Акива, - люблю обнимать свою жену.       Агнес была в ужасе от манер спутника, но с другой стороны выбирать ей пока не приходилось.       - Сколько ты хочешь получить за свои услуги? - спросила она, когда успокоилась.       - Двести золотых и двадцать пять больших табачных, - без раздумий ответил Акива.       - Я могу рассчитаться камнями, - предложила девушка.       Сумма, которую просил Акива, не была заоблачной для дома Оверни. В сущности Акива просил триста золотых, треть из которых серебряными монетами в “табачных” кисетах по тысячи монет каждый. На 30 золотых дукатов зажиточный горожанин мог прожить год, а виконт Оверни тратил в год на городской дом, загородное поместье и безбедную, тихую жизнь свою и племянницы около 200 золотых, это не считая баллов. Но вот для Агаты такое вознаграждение было совершенно немыслимым. Всё, что она взяла с собой, убегая из замка Роз, это святой кинжал, да изумруды своей матери, что должны были перейти ей по наследству. Это были весьма ценные, крупные и чистые изумруды, которые высоко ценились из-за редкости, а кроме того в украшениях была россыпь бриллиантов, золото и серебро, из которых состояла оправа. Но знала ли Агнес стоимость фамильных драгоценностей? Доподлинно - нет, хотя смутно догадывалась, что стоили они дороже 200 золотых. Зажиточная баронесса Гариетт Эмма Арундел Стюарт, владеющая землями на севере Раенарда, и по удачному стечению обстоятельств тётя Агнес по материнской линии, наверняка могла позволить себе оплатить услуги Акивы и, Агнес не сомневалась, сделала бы это по первой просьбе, но готов ли был Акива ждать этой встречи? В этом Агнес не была уверена, поэтому она и предложила рассчитаться камнями.       - Хочешь заплатить цацками? - усмехнулся мужчина.       - Это не цацки! - вспыхнула Агнес. - Это фамильные драгоценности моей матери, они перешли мне по наследству!       - Так у моей жены была богатая матушка? - присвистнул Акива.       - Согласен ты или нет?       - Нет, камни оставь себе. И не говори о них, если не хочешь, чтобы кто-нибудь подрезал тебе крылышки, когда я отвернусь, - всё ещё усмехаясь, предупредил Акива.       - Тогда я смогу заплатить тебе, когда встречу свою тётю в Раенарде.       - Так это что получается? Денег у тебя нет? - Акиву, кажется, на самом деле раздражала эта новость.       - Я не могла… - Агнес замялась, - не могла взять денег. В том доме… не было ничего моего.       Акива развернулся к ней через плечо и строго ответил:       - Тогда как ты планируешь со мной рассчитываться? И не говори про камни, если я попробую их продать, меня тут же вздернут. А камнями сыт не будешь.       - Но у меня больше ничего нет, - растерялась Агнес.       - У тебя всё ещё есть красивое личико, - он с отвернулся и снова смотрел на дорогу.       Агнес вздрогнула. Она готова была расплакаться, но заставила себя сдержаться.       - Ох, только не затопи меня слезами, - добавил Акива, веселясь. - В конце концов, ты ещё можешь защитить меня от врагов, сразишь их силой святого Августина.       - Тебе не стоит рассчитывать на мою силу, - нехотя призналась Агнес.       - Что? Разве не ты собиралась прирезать меня прошлой ночью? Ты выглядела очень решительной.       Агнес ничего не ответила.       - Не дуйся, принцесса, - кинул через плечо Акива. - Щёки лопнут.