1.5 Жестокие песни Акивы или «Уходи пока можешь»

      С той ночи, когда открылся план Акивы, Агнес постоянно прислушивалась к звукам на корабле, в гомоне голосов, скрипах, шагах, стуках, тресках, звоне цепей она пыталась услышать нечто полезное. И как и на «Марии», чем дольше она слушала, тем острее становился её слух. Но была у этой особенности и обратная сторона. Теперь Агнес стала слышать больше: писк и шорох мышей, звук снастей, канатов, парусов, цепей, крик чаек, что стали появляться в преддверии суши, даже звуки, доносящиеся из под киля. Она слышала слишком много, весь этот гомон не замолкал ни на минуту, лишь слегка затухая ночью. Это изматывало. Она теряла концентрацию, иногда даже не откликалась на имя. С каждым днём ей становилось всё труднее заснуть и всё меньше хотелось просыпаться. В конце концов дошло до того, что она стала просить Акиву сыграть ей колыбельную, чтобы уснуть. Он же воспринимал эти просьба совсем с другой стороны, и не отказывал. Правда, стоило ей услышать что-то полезное, как другие звуки затихали, но лишь ненадолго, практически тут же обрушиваясь на неё очередной какофонией.       Спустя пару недель пути после встречи с «Марией», было объявлено, что корабль зайдёт в порт Оббен - место на границе Срединного и Северных краёв, не принадлежащее ни одному цивилизованному государству. Там планировалось пополнить запасы пресной воды и провианта. А кроме того в этом месте были горячие источники пресной воды, в которых можно было и отмыться и отогреться. Все на корабле ждали этой остановки с нетерпением.       Подслушивая разговоры пиратов, Агнес поняла, что от Оббена до Раенарда оставалась примерно неделя пути. Но чем ближе они были к конечной цели, тем тревожней становилась Агнес и нетерпеливей Акива. Раскрыв план Акивы, девушка поняла, что ей понадобится всё её мужество и притворство, чтобы добраться до Раенарда, не оказавшись в руках капитана. Не так сложно было бороться с колыбельными Акивы во снах: она спасалась сиянием священного огня, что возвращало ей контроль над собственными сновидениями, намного сложнее было не вызывать подозрений и угождать ему наяву. Но даже не близость с Акивой, не его песни, не его страсть вызывали у Агнес растущую тревогу в последние дни перед Оббеном, а жуткая догадка, что посетила её однажды вечером, когда она в очередной раз накрывала ему ужин.       «Он вообще собирается отпустить меня?».       Агнес слышала разговоры и не сомневалась: их путь лежит на север. Но что должно было произойти там?       После встречи с «Марией» «Призрак» шёл тёплым северным течением и полным ветром: сопровождаемый зюйдом, приходящем с юга. Но затем ветер начал меняться, корабль оставил прежнее течение и с каждым днём ветер становилось всё холоднее, а море тревожнее. Незадолго же до Оббена они вышли на переменчивый западный ветер, благодаря которому должны были добраться до суши в самые короткие сроки. После им предстояло двигаться дальше на север, сопротивляясь холодному северному, северо-восточному ветру, то есть бейдевиндом - «острым» курсом, что должно было принести не только похолодание, но и замедлить «Призрака».       Агнес слышала, как Арло Сада предупреждал Акиву о том, что они не должны оставаться в Оббене дольше требуемого для сделок, чтобы не терять время, если хотят прибыть к Раенарду до начала осени, а после успеть вернуться к Южным берегам, не столкнувшись с первыми заморозками. Но Акива, кажется, был уверен в себе и не очень торопился.       - Не бойся, - отвечал он, - мы будем у Чёрного зуба до осени. Старуха назначила встречу там.       Агнес читала когда-то про крепость Чёрного зуба, что принадлежала клану Иннс - вассалам Стюартов, но могла только предположить, что «старухой» Акива называл её тётю. В то время как это предположение строилось на письме графа Сент-Мора, где последний говорил о лице её сопровождающем как о человеке некой покровительницы из Северного края. Допытывать же самого Акиву Агнес не решалась, ей оставалось только вслушиваться в голоса и строить догадки.       В одну из ночей, незадолго до остановки в Оббене, когда Акива задерживался с возвращением в каюту, Агнес наконец услышала его разговор с Оди Бишем и Бешеным Хью. Она давно отличала членов команды по голосам и стала обращать внимание, с кем Акива говорил о делах корабля, а с кем о добыче или своих планах. И эти двое, очевидно, были ему ближе, чем шкипер Феликс или старпом Арло Сада.       - Я черкну письмо старухе, - сообщал им Акива. - Хочу, чтобы ты, Биш, отправил его почтой из Оббена.       - Каков план, капитан? - коротко спросил Оди.       - Старуха обещала целую гору золота. Снимем пенку.       - А девчонка?       - Девчонка? - Акива переспросил сквозь улыбку.       - Будь я проклят, но старуха придёт не одна, - заметил молчавший до этого Хью.       - Не думаешь же ты, что она приведёт с собой армию? - усмехнулся Акива.       - Если ты, кэп, уверен, то плясать мне пеньковую Джигу, если мой топор не с тобой.       - Когда я не был уверен? Моя жена даже не выйдет на берег, пойдет обезьянка.       - Представляю их рожи! - заржал Хью. - Хочу их увидеть!       - Как мы это провернём? Я слышал, что у старухи есть рыцари.       - Подведём «Призрака» под чёрные скалы, спустим шлюпку и я всё сделаю. А уж если выйдем из бухты, Арло встанет на ветер и им не угнаться. Даже если что-то пойдёт не так, мы с тобой, Хью, прорвёмся по берегу до Оббена, где нас заберут.       - Капитан, я с тобой в одной лодке десять лет… - начал Оди и замолчал, в его голосе звучало сомнение.       - Не дрейфь, - почти засмеялся Акива, будущее предприятие очень его веселило, - во мне столько силы, что на всю бухту хватит.       Оди замолчал.       - Контракты сгорят, - внезапно заметил он, используя последний аргумент.       - Пусть подавятся, Диоскурово отребье.       Акива закончил разговор и зашагал прочь от товарищей, насвистывая песенку.       - И что она ему так сдалась? Плохо было?       - Жить надоело? - огрызнулся Хью.       - Молчу.       - Лучше снеси баланду в трюм, чем языком трепать. Проверь там всё. И не забудь закрыть дверь.       Они ещё препирались, когда Акива зашёл в каюту, а Агнес попыталась не выдать своего испуга и приветливо встретить его.              Теперь намерения Акивы стали очевидны, Агнес судорожно искала выход и единственное, что пришло ей в голову, это обратиться к Парии. Оставалось провернуть невозможное: поговорить с ним. Но как, если она без конца под пристальным взглядом Акивы, а Пария всё время окружён людьми? Единственное, что смогла сделать Агнес, это в одну из тренировок шепнуть рыцарю «приходите». В остальном ей оставалось только надеяться на способности Парии и его везение.              Агнес была на верхней палубе, когда вперёд смотрящий крикнул из вороньего гнезда «Земля!». Они добрались до Оббена. На горизонте виднелась зелено-коричневая полоска. Сначала она как будто и вовсе не приближалась, оставаясь миражом, но прошло несколько часов и полоска стала виднеться отчетливей. Ближе к закату, когда солнце клонилось к горизонту со стороны кормы, с носа уже виднелись очертания береговых скал, заросших по верху зеленью, среди которой пока нельзя было отличить отдельные деревья. Скалы все росли и росли, вытягиваясь вдоль всего горизонта в единую береговую линию, и чем дольше бежал «Призрак» по волнам, тем выше становились скалы и зеленее их верхушки.       Низкое солнце светило Агнес в затылок, заливая золотом начищенные доски полуюта, а впереди на девушку, казалось, надвигались исполинские камни. Поначалу ей казалось, что корабль идёт прямо на каменную стену, подсвеченную жёлтым светом от заходящего солнца, что команда сошла с ума и планирует разбиться, но чем ближе они подходили к скалистому берегу, тем заметнее становилось, как скалы расступаются перед ними, пропуская корабль вглубь берега. И действительно в конце концов «Призрак» под руководством Феликса - опытного навигатора зашёл в узкий проход между скал, пронизанный сумерками.       Происходящее глубоко поразило Агнес. Все на корабле работали чётко и слаженно, не теряя ни секунды времени и не путаясь друг у друга под ногами. У каждого было своё место и своя роль. Феликс руководил работой навигационной вахты и с помощью боцмана Оди Биша доносил приказы до боцманской вахты. Они должны были провести корабль узким проходом как можно быстрее, пока небо ещё сияло закатным светом, и вода отражала этот свет, иначе возникала опасность натолкнуться на каменную стену.       Зайдя в узкий коридор из скал, «Призрак» тут же сигнализировал о своём приближении флагами, и уже скоро Агнес увидела, как в сумерках среди верхушек скал флаги были подняты в ответ. Пираты совершенно не страшились возможной угрозы, словно были уверены, что Оббен встретит их с распростёртыми объятиями, но, как заметила Агнес, Акива всё же держал лютню за спиной, в любой момент готовый изменить баланс сил в свою пользу. Заметно было ещё и то, как он держался в стороне от старпома и шкипера, поглядывая на скалы. Агнес подумала, что Акива опасается стрелы, которую могли направить в капитана, место которого сейчас занимал Арло Сада, бесстрашно стоявший на палубе во весь свой двухметровый рост.       Проход между скал был так узок, что порой, казалось, моряки могут прикоснуться к камням, просто вытянув руку, но это ощущение было обманчиво, в узком коридоре, ведущем вглубь берега, было достаточно места для того, чтобы там прошло судно и крупнее «Призрака». И всё же, манёвры в таком узком пространстве вызывали у Агнес тревожный трепет, она смотрела на нависающие скалы, на эти нагромождения камней и они пугали девушку.        Спустя полчаса напряжённых манёвров и движения в узком коридоре, они, наконец, вырвались из пугающих объятий скал и оказались в бухте, окружённой высоким каменным кольцом, с короной из пышных зелёных шапок. Произошло это внезапно: в один момент камни расступились и открыли впереди просторное, но очень изолированное пространство бухты, один берег которой был не таким отвесным, как остальные и как следствие застроен причалом, и поселением, разношёрстные деревянные постройки которого взибрались в достаточно крутую гору неровным ступенями, освещая гору разрозненными огоньками в надвигавшейся темноте. В бухте было достаточно места, чтобы разместить до пяти кораблей одновременно, но в тот момент, когда «Призрак» выскользнул из коридора скал, лишь ещё один корабль стоял у причала и ещё один как раз покидал Оббен другим каменным коридором, служащим для выхода из бухты, хотя сложно было представить, что кто-то готов провести корабль к открытой воде в темноте.       В Оббене было спокойно. «Призрак» направился к причалу. В это время Акива поднялся к Агате на полуют и не то попросил её, не то приказал ей спуститься в каюту. Одновременно Агнес заметила, что она не видит Парии.       Она спустилась в каюту и прислушалась. Судя по звукам кто-то пробирался к окну капитанской каюты со стороны штульцев, по внешней обшивке. Трудно было сказать, Пария ли это или кто-то другой, но, когда он оказался под окном и позвал её «миледи», она узнала его голос. Торопливо она распахнула окно, надеясь, что никто не успел заметить Парию со стороны. Он - худой, в свежих ранах и синяках, в одежде матроса, что болталась на нём словно была сильно ему велика, тенью скользнул внутрь каюты. Агнес знала, что времени у них не так много, поэтому как только рыцарь оказался перед ней, сразу же заговорила с ним.       - Молчите и слушаете, - быстро зашептала Агнес, одновременно прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг: разговоры матросов, приказы боцманов, звуки шагов, крики чаек, треск разбитой бочки, плеск волны, лязганье, шорохи, скрипы, стуки, металлический звон якорных цепей, стук металла по дереву.       Ей пришлось закрыть глаза и уши стали её глазами. Она словно увидела весь корабль целиком.       - Он готовит ловушку. Встреча должна быть у стен Чёрного зуба. Он заберёт золото, а меня оставит на корабле. Он уверен, что зачарует всю бухту. Надо предупредить людей в Раенарде.       Агнес не знала, но она была бледна как луна, синие вены проступили у неё на висках, она хмурилась и вздрагивала от каждого резкого звука.       - Миледи, - едва слышно позвал Пария, как будто догадываясь, что от громкого звука Агнес лишь испугается.       В ответ она открыла глаза, но смотрела сквозь рыцаря, продолжая слушать мир вокруг.       - Уходите со мной прямо сейчас. Дорога сурова, но лучше так, чем остаться здесь.       - Нет, - она покачала головой. - Со мной вам не скрыться. Я не смогу пройти и пятой части пути, когда нас догонят.       - Оставаться слишком опасно. Что мешает ему отказаться от затеи и развернуться назад?       - Жажда наживы.       - А оставить вас здесь?       - Он не отпустит меня от себя.       - Но если меня не будет, вас никто не защитит.       - Если вы не предупредите Раенард, я не выйду на северный берег. У вас едва есть неделя. Уходите, пока это ещё возможно.       Он подчинился, не то рассудив, что Агнес права, не то выполняя распоряжение подчиняться ей.       - Стойте, - девушка схватила Парию за рукав прежде, чем тот скрылся из вида, - через штульцы нельзя, там уже Хью.       - Я спущусь по левому борту до воды, корабль и пристань меня прикроют. Сойдёт?       Агнес на секунду сосредоточилась, снова закрывая глаза.       - Внизу, под причалом двое мальчишек, не попадитесь им на глаза, - предупредила она, видя перед своим внутренним взором, как «Призрак» подходит к причалу, после чего выпустила рукав Парии.       Он скрылся за окном. Ему предстоял непростой путь и начался он с купания в холодных и грязных водах причала Оббена - пиратского порта в землях и водах, что никому не принадлежали.              Агнес не покидала каюту следующие несколько часов. Стемнело, она не зажигала свечи. Сначала она провожала внутренним взором Парию, наблюдая за звуками, что он издавал. Она слышала как он ловко спустился по обшивке корабля, слышала плеск воды, когда он спрыгнул с борта, слышала как он плыл, и, наконец, выбрался на каменистый берег в стороне от корабля. Здесь она его потеряла, потому что более близкие звуки захватили всё её внимание. И теперь она наблюдала за жизнью на корабле.       Моряки принялись сгружать сокровища: древесину, ткань, шкуры и ром на причал, где уже шла торговля, Акива торговался с местными перекупщиками награбленного, заодно заключая сделки о пополнении провианта и пресной воды. Рядом с ним всё время торговли оставались Бешеный Хью и несколько мужчин из его абордажной партии. На верхней палубе тоже дежурили люди Хью, в своих разговорах они даже не скрывали, что охраняют жену капитана, им было досадно, что нельзя выпить, но зато они предавались мечтам, как отдохнут на следующий день. Агнес слышала, как часть команды была отпущена в поселение, ушли с корабля и кок, что оставил на своего помощника заготовки для ужина капитана и старпома, и врач. После разгрузки в город были отпущены и остальные моряки. Кажется, на борту остались только сам капитан, старпом, Хью и его люди, охранявшие корабль. Про Парию никто не вспоминал.       Ближе к полуночи, когда капитан собирался вернуться в каюту, его задержал Бешеный Хью. Агнес, что так и не уснула, слышала их разговор.       - Капитан, приходил Болли, говорит, что Карл треплется в кабаке о вашей жене.       - Да много ли он знает? - усмехнулся Акива в ответ.       - Много или нет, а я приказал Болли заткнуть этого придурка. Но думаю, его уже половина кабака слышала.       - В любом случае, это твоя работа, проследи, чтобы неприятностей не было, - Акива похлопал товарища по плечу. - И не забывай, если с ними двумя что-то случится, ты будешь первый, кто ответит. Кстати, где пёс?       - Не видел его с заката. Может уже избавимся от него?       - Не сейчас.       - А если сбежит?       - У него духу не хватит предать хозяина. Вот увидишь, завтра будет уже здесь.       Когда Акива зашёл в каюту, неся с собой ужин, Агнес читала при свете свечи.       - Ты не стала использовать священное сияние? - спросил Акива, целуя её в лоб, как он уже много раз делал.       - Да, решила, что стоит быть осторожнее, пока мы здесь, - отвечала ему Агнес, закрывая книгу.       - Ты - умница, - кивнул Акива. - Я уйду на пару часов, ложись спать без меня.       Он подхватил кафтан и вышел на палубу. Девушка вздохнула с облегчением, когда осталась одна. И хотя заснула она лишь перед рассветом, промучавшись бессонницей от шума, что её окружал, она всё же была рада побыть наедине с собой. Одна мысль не давала ей покоя: о ком говорил Акива «с ними двумя»? Речь точно шла не про Парию, так кто был вторым?              На закате следующего дня Агнес вышла с корабля на сушу. Она сбилась со счёта, сколько дней прошло с тех пор, как её домом стало море, и вот, наконец, она шла по твёрдой земле. В матросских штанах, кафтане, подпоясанная кушаком, и замотанная плащом прямо поверх треуголки, она выглядела как тщедушный мальчишка рядом с крепкими людьми Хью. Её сопровождали Оди Биш и двое мужчин абордажной партии, что посменно охраняли корабль, все трое несли зажжённые фонари.       В отличии от других моряков люди Хью отдыхали только на корабле и в Оббене на сушу как остальные не сошли, но, кажется, они не сильно возмущались таким раскладом. Можно было предположить, что за такую работу им хорошо платили, но Агнес догадывалась, что дело было не только в этом: они были удивительно преданы своему командиру и капитану.       Агнес со своим сопровождением следовала на те самые горячие источники, о которых она уже много слышала за последние несколько дней. С собой у неё были мыло, гребень и чистое бельё.       Сначала они спустились на причал - деревянный, сколоченный как будто наспех, но всё же крепкий, освещенный всего одним фонарём, отсюда вверх, в гору уходила дорога вымощенная деревянными досками (Оди объяснил, что скалы здесь слишком твёрдые, чтобы добывать камень, зато дерева в избытке). Наверх, сколько хватало взгляда, и в стороны расползались домики, в окнах которых мерцали огоньки света. Большая часть домов скорее походила на лачуги, но даже в сумерках Агнес отличила торговую площадь в центре поселения и несколько крепких каменных домов, что выглядели богаче остальных - кабак, торговый дом и дом губернатора, которого пираты выбрали управлять этим местом.       Пока они шли вверх по дороге боцман Оди Биш продолжал рассказ об Оббене. Хотя «порт» (статус этот был довольно условным) и располагался существенно севернее Блэртона и по расстоянию намного ближе к Раенарду, чем к Ройалфилду (столице самого влиятельного из королевств Срединного края - Эльсвии, откуда была родом Агнес), всё же климат этого места существенно отличался от климата северных земель. Особенности ландшафта, господствующие ветра и течения, а сверх того - источники, сделали Оббен пригодным для жизни круглый год, здесь почти никогда не выпадал снег, а бухта не покрывалась льдом. Одновременно расположение между двумя крупным областями, поделёнными между собой богатыми прибрежными королевствами, давало преимущество для торговли. А недоступность со стороны материка, да и опасный, скрытый проход со стороны Ибирийского моря, делали это место не привлекательным для правителей. Так Оббен оказался в уникальном положении, и хотя чем основательней укоренялись здесь пираты, тем больше это вызывало беспокойства со стороны крупных королевств, таких как Эльсвия, ни Эльсвия, ни соседний Нордхейм со столицей в Раенарде, не торопились разогнать жителей Оббена, перекладывая ответственность друг на друга в течение последних десяти лет.       За разговорами они поднялись между деревянных лачуг в сторону от центральной улицы. Прохожих вокруг было мало и те предпочитали не связываться с мужчинами идущими в сторону источников. Вся дорога заняла около часа. Сам Оббен с его грязными дорогами и невзрачными домами свободных людей давно остался позади, а путь на источники вёл путников в гору, среди скал, берез и сосен. Когда они оказались на вершине скалы, перед ними открылась тропинка вниз, в ущелье, над которым в последних отблесках дня можно было увидеть клочья тумана.       Агнес уже не могла видеть скрытый во мгле ночи и в тумане ландшафт, но она слышала, как среди скал шумят одинокие деревья, как поют последние птицы, как переливаясь журчит вода, как она замедляется в заводях и ускоряется в ручейках и как где-то совсем рядом, за скалами шумит море, разбиваясь о камни.       Они спустились по тропе в одну из спрятанных от глаз и окружённых камнями чаш, которую горячий источник наполнял тёплой водой. Из этого места был лишь один выход.       - Миледи, - заговорил Оди, - мы оставим вам два фонаря. Не беспокойтесь, мы будем поблизости, на тропе. Услышим, если вы позовёте, но не увидим вас.              Она слышала мужчин, они расположились на тропе и принялись за еду, что взяли с собой, посетовали, что на дежурстве нельзя выпить, и занялись своими разговорами.       Тем временем Агнес разделась и смело окунулась в прозрачную днём, но тёмную в ночи воду. Фонари лишь немного освещали чашу, но в этом месте было достаточно тихо и девушка слышала звуки среди камней и в воде, чтобы понимать, что кроме нескольких небольших животных здесь больше никого нет.       Каким же удовольствием было наконец погрузиться в горячую воду. Агнес, не теряя времени, постаралась хорошенько отмыться, и лишь закончив смогла немного расслабиться и полежать в воде, глядя на уже потемневшее небо, усыпанное звёздами. Она плохо знала астрономию, но видела, что расположение звёзд немного отличается от того, что можно было видеть в Ройалфилде. Но пускай звёзды и слегка изменили своё положение, они были всё такими же прекрасными, и словно россыпь мелких бриллиантов сияли на чёрном полотне небес.       Уже пришло время выходить из воды, когда Агнес услышала шаги, кто-то шёл по тропе. Ни Оди, ни матросы пока не слышали приближения этого человека, но девушка уже узнала шаги, к ней шёл Акива. Агнес как могла обтёрлась от воды, и успела надеть лишь панталоны и нижнюю рубаху, когда он вышел из-за скал.       - Я думал, ты ещё в воде, - он улыбался, за его спиной была лютня.       - Пора возвращаться, - отворачиваясь от мужчины, ответила Агнес и продолжила одеваться. - Меня ждут.       - Подождут ещё, - он подошёл к девушке со спины и обнял её за талию, прижимая к себе. - Разве я не долго тебя жду?       Всё, о чём она могла думать в этот момент, так это об обереге Диоскура, что оставался под нижней рубахой. «Что если он увидит его? Что если найдёт?».       «Ври, - подсказал ей внутренний голос, - или ты знаешь другой выход?»       - Акива, что мы будем делать? - она взяла руки мужчины в свои и прижала к себе, лишь бы он не забрался под рубаху.       - То, что давно хотим, - он не слушал и уже целовал её шею и ухо, отчего Агнес покрывалась мурашками, чувствуя отвращение и, неожиданно, возбуждение, всё ещё тлеющее в её теле.       - Я имею ввиду Раенард, - она подняла руку и зарылась пальцами в его волосы, одновременно останавливая его поцелуи, Акива замер. - Ты обещал доставить меня туда, что мы будем делать с этим?       - А ты хочешь в Раенард? - в его голосе появились металлические нотки, этим голосом говорила «тёмная» сторона Акивы.       - Я сама не знаю.       - Ты дрожишь.       Она действительно дрожала.       - Это от холода, - соврала Агнес.       Акива выпустил девушку из своих объятий и она быстро накинула кафтан, а затем сразу же обняла Акиву, не давая ему злиться, и спрятала лицо у него на груди, чтобы он не целовал её.       - Ты можешь остаться рядом со мной, - аккуратно заговорил мужчина.       - Я думала об этом, - её голос дрожал, но на это могли быть разные причины. - Ты должен знать, почему я не вышла замуж в Ройалфилде и сбежала от дяди.       - Почему? - он гладил её по голове, по влажным волнам рыжих волос.       - Это из-за мамы, - теперь девушку била крупная дрожь. - Мама умерла при родах. Я - её единственный выживший ребёнок. Пять моих сестёр и братьев умерли в колыбели, а шестой убил маму, - слёзы покатились по её щекам, а плечи задрожали от рыданий, Акива в ответ лишь крепче прижимал её к себе и продолжал гладить по голове. - А всё, что я слышала… с самого детства…, это как сильно, - она залилась горючими слезами, - как сильно я на неё похожа.       - Всё дело в том, что ты не хочешь рожать детей? - Акива звучал так холодно и спокойно, сквозь улыбку, что дрожь брала от его голоса.        Агнес пыталась понять по его интонациям, что он чувствует, о чём думает, что произойдёт в следующее мгновение.       - Да! - она подняла заплаканное лицо, его глаза были так холодны, что смотреть в них было невозможно. - Но что если тётка… та, у которой я хочу скрыться…, захочет сделать тоже самое! - Агнес ещё плакала. - Мне страшно, Акива, - она прильнула к нему.       Агнес не врала, поэтому она выглядела настолько убедительной, что мужчина ей поверил.       - Оставайся со мной, - голос его смягчился, - будь рядом со мной, - он поднял её лицо в своих ладонях и поцеловал в губы.       От поцелуя девушку трясло, но дрожь эта была принята за страх перед будущим.       - Я приду к ней и скажу, что ты выбрала меня.       - Ты сделаешь это? - она старалась выдавить из себя улыбку. - Но как я могу быть тебе женой? Если мы будем жить как муж и жена, я…       Она не смогла договорить, ей стало дурно, и она чуть не свалилась на камни, но Акива удержал её на ногах.       - Я достану снадобье, оно не даст тебе зачать, - он улыбался своей нежной улыбкой.       - Такое есть в Оббене?       - Я узнаю. Но если нет, мы точно его раздобудем через почту, на обратном пути из Северного края оно уже будет здесь. Это всего пара недель.       - Акива, я так рада, - она всё ещё дрожала, обнимая мужчину, и слёзы стекали по её щекам.              Ей удалось отсрочить неизбежное. Но надолго ли? Что мешало Акиве обмануть её с зельем? Что мешало уже завтра подсунуть подделку, даже если такого товара не было в Оббене? Агнес понимала, что отсрочка лишь временная и ничто не могло гарантировать ей безопасность. Она не верила Акиве с того самого момента как услышала его ночную песню. Обманув её однажды, он мог сделать это ещё раз. Но другого пути она не видела.              Они отплывали вечером следующего дня, пробыв в Оббене двое суток, воспользовавшись очередным приливом и не дожидаясь утра. Агнес оставалось только гадать, поможет ли эта короткая остановка “Призрака” в Оббене добраться Парии до Раенарда или, что более вероятно, до Чёрного зуба раньше, чем сами они окажутся там.       Как и два дня назад другой корабль, теперь «Призрак» покидал бухту в последние минуты дня. Удивительно было как хорошо Феликс ориентируется среди скал даже в густых сумерках.       Команда пела.       Акива играл для них.       Это была весёлая песенка кабаков, которую Агнес уже слышала на “Марии”, когда её пели матросы.       “Весёлый Джек отважным был,       Был парень хоть куда.       Хоть женщин очень он любил,       Хоть был не без греха.       Распевала команда незамысловатые слова, и ими овладевал восторг, и глаза их загорались огнём предвкушения новой дороги.       Однажды Джек барона дочь       Избавил от тоски.       Барон потребовал за ночь       У Джека две руки.       Вдохновлённые пираты становились ловче и быстрее, с радостью выполняли команды, с радостью покидали берег, даже если ещё несколько часов назад думали, как им хотелось бы задержаться на суше.       Хоть Джек и был готов отдать       Всего себя любви,       Себя не стал обременять       И руки взял взаймы.       И постепенно восторг команды от предстоящего пути распространялся и на их капитана, радость и предвкушение превращались в обожание и преданность.       Барон не спорил с молодцом       И рад был до бела.       А дочь над радостным отцом       Не долго слёз лила”.       Даже сама Агнес, привыкнув к той силе, с которой Акива влиял на окружающих, чувствовала, что проникается фальшивым восторгом и обожанием. И хотя ей сложно было бороться с этими эмоциями, она всё-таки справлялась, не поддаваясь влиянию Акивы настолько, чтобы потерять самообладание. Наблюдая за командой, девушка вдруг поняла, что далеко не все, как ей казалось раньше, подвержены влиянию дара Кейлы. Но понять, сам Акива исключал некоторых людей из этого влияния, или же зачатки их собственных способностей помогали им справляться с наваждением, девушка не могла. Так она видела, что Хью и Оди не так сильно меняются в лице и взгляде, как остальные. А кроме того ей казалось, что Арло остаётся таким же спокойным, холодным и непоколебимым как скала.       Когда песня, повествующая о приключениях Джека, закончилась, Агнес вздохнула с облегчением. В это время «Призрак» оставил позади береговые скалы, солнце уже опустилось за горизонт на западе, и, хотя небо и светилось его последними лучами, было достаточно темно и первые яркие звёзды появились на небосводе.       Агнес провожала взглядом скалистый берег и встречала надвигающуюся тьму, не покидая верхнюю палубу. С темнотой наступал и холод, удивительно было как быстро происходили эти перемены, а с холодом и небо становилось чище и выше и звёзды сияли всё ярче. Тёмная вода волной бежала от корабля, простираясь до самого горизонта, а ветер обжигал щёки и трепал волосы.       После того как песня, что пелась моряками среди прибрежных скал, смолкла, сквозь весь шум, что окружал девушку, она уже почти не слышала отдельных разговоров, лишь редкие слова всплывали на поверхность из круговорота бессвязных звуков, что обрушивались на неё каждый день. Ей всё сложнее становилось концентрироваться на отдельных голосах.       Погружаясь в шум, она постепенно переставала слышать его. Вместо этого Агнес думала о Парии, о шаткости своего положения, о том, сколь многое зависело теперь от воли случая и о том, что она не готова снова доверяться лишь слепой удаче. Должно быть, поэтому она не заметила, как Акива подошёл к ней. Он набросил ей на плечи тёплый плащ и только теперь, вздрогнув от неожиданности, Агнес отвлеклась от своих переживаний.       - Жёнушка, ты совсем себя не бережешь, - ласково произнёс он. - Я напугал тебя?       - Не слышала, как ты подошёл, - улыбнулась Агнес ему в ответ.       - А я звал тебя… . Ты знаешь, на корабле нет Парии.       - Что? - удивление вышло естественным, потому что Агнес не ожидала этого разговора, несмотря на его закономерность.       - Я думаю, что этот шелудивый пёс сбежал как только смог сойти на сушу. Не ожидал от него.       - Вот как…- она выглядела лишь слегка расстроенной. - Значит теперь некому меня тренировать. Может быть… - она хотела предложить замену, но быстро поняла, что не доверяет ни одному человеку на этом корабле. - Нет, наверное, это плохая идея, все очень заняты, не хочу никого отвлекать.       - Не переживай, - он нежно поцеловал Агату в щёку, - тебе всё равно не придётся себя защищать, потому что у тебя есть я. Не стой на холоде, идём в тепло.              Их путь лежал на север, в холодные воды Сольвальда - моря омывающего берег самой южной части Северного края. Всего неделя требовалась на путь от Оббена до крепости Чёрного зуба, и, двигаясь вдоль берега, они всё время видели на восточном горизонте полоску суши. И Агнес, глядя на восток, никак не могла перестать думать о Парии, что должен был обогнать их, следуя по материку.              Шёл третий вечер после отбытия из Оббена, когда Агнес в общем шуме выхватила несколько отдельных настораживающих слов. Это был голос Хью, но с кем он говорил, она не разобрала. «Не ест, подохнет, а нам отвечать» - вот что это были за слова. Сердце девушки похолодело. Она стала внимательней прислушиваться к звукам, боясь услышать голос Парии, но шум мешал ей, все голоса сливались в общий гул. Тогда она принялась молиться святому Августину о ясности ума. Это не помогало. И сама того не заметив, она перешла к молитвам, обращённым к всемогущей Хесе - матери святого Августина - богини судьбы, миропорядка и прорицательства. И, словно в ответ на молитвы, слух Агнес прояснился, а её восприятие обострилось. Она снова слышала отдельные голоса и звуки, снова могла сосредоточиться на них, и на этот раз они стали столь прозрачными и ясными, что давали увидеть всё происходящее на корабле даже яснее, чем прежде.       Пользуясь до невероятного обострённым слухом, Агнес чувствовала весь корабль, каждого живого человека, каждое существо, обитающее на его палубах и даже в трюме. Трюм… место, где обычно находили своё пристанище лишь крысы, на этот раз открылось с неожиданной, пугающей стороны. Из трюма доносилось едва различимое дыхание человека.       Ужас заставил Агнес содрогнуться. В трюме, глубоко в недрах корабля был человек и человек этот дышал как раненый или больной. «О, прародители! Это Пария?» - страх захлестнул девушку, на миг парализовал её сознание и заставил потерять человека из виду.       Время было между ужином и полуночью, Акива играл в вольта с Оди в боцманской каюте, Агнес хорошо слышала их голоса, что доносились снизу. Действовать требовалось немедленно. С тем слухом, что теперь позволял ей ясно слышать каждого человека на корабле, девушка могла попытаться пробраться в трюм, не столкнувшись ни с одним пиратом из команды. Она вооружилась кинжалом и выскользнула из каюты.       И вот, чем дольше она прислушивалась к шагам матросов, тем очевидней становилось, что незамеченной ей не спуститься: сложно было как проскользнуть по верхней палубе, где всю ночь оставались дежурные, на пушечную палубу, так и не столкнуться ни с кем внизу, перед спуском ещё ниже. Агнес, к которой наверху уже все привыкли, понимала: если её заметят спускающейся вниз или блуждающей по нижним палубам, это обязательно вызовет подозрения.       Но был и другой путь: путь, которым Пария пришёл к ней в вечер швартовки в Оббене: со стороны штульцев, соединённых с кормовым балконом, что располагался прямо под окнами каюты капитана.       Агнес вернулась в каюту, она приняла решение пройти тем же путём, которым совсем недавно прошёл Пария. Для этого ей необходимо было спуститься из окна каюты на балкон, пройти к штульцам - отхожему месту для командного состава - и через них попасть в одну из кают, выходивших на пушечную палубу, откуда было совсем близко до спуска на нижние палубы (обострённый слух помогал ей запоминать пути передвижения на корабле). Теперь она рассуждала спокойней, постаралась убрать волосы и прихватила плащ, что мог помочь ей скрыться в сумраке нижних палуб, потому что там огни уже были потушены.       Когда она открыла окно со стороны кормы, в её сердце на мгновение забрался страх за собственную жизнь, но эта слабость или, наоборот, проблеск разума длился лишь короткий миг. Резьба, что украшала корму «Призрака» помогла Агнес спуститься на галерею под каютой капитана, сюда выходили окна других кают, в одной из них и находился Акива, но шум моря не давал ему услышать девушку, а в каюте, напротив которой спускалась Агнес, никого не было, что она хорошо слышала. Чуть позднее туда зашёл человек, но Агнес уже припала к полу галереи, пережидая опасность. Ведь пускай море шумно плескалось о борта «Призрака», на этот раз его звук совсем не мешал девушке слышать своё окружение.       В конце концов, она пробралась в одно из окон боковых штульцев, откуда и попала сначала в пустую каюту, недавно оставленную её обителем, а затем и в темноту оружейной палубы. Слыша каждый вздох и каждый шаг команды, отличая по звуку дыхания, спит человек или нет, она проскользнула по лестнице на палубу ниже и ещё ниже, пока не оказалась, наконец, в той части трюма, из которой доносилось слабое дыхание человека.              Агнес шла в темноте по узкому коридору между двумя рядами плотно закреплённого груза по брошенному на балласт помосту. Здесь качка ощущалась не так сильно, как наверху, но девушку всё равно покачивало из стороны в сторону. Было холодно и затхлый запах бил в нос.       Она шла на слух, слыша как звук от её шагов распространяется по доскам, как шуршат мыши и крысы, как снаружи шумит вода, как внутри вода плещется на самом дне трюма и слыша слабое дыхание человека, а затем и шорох от едва уловимого движения и… очень тихий стук цепи о доски.       - Пария, - в ужасе шепнула Агнес не выдержав, но ответа не последовало.       По звуку собственного голоса и тому как он распространился, Агнес поняла, что впереди коридор заканчивался тупиком. Дойдя до тупика, она обнаружила притворённую дверь, прильнув к ней Агнес стала слушать. Человек была там, за дверью, в небольшом помещении между переборок, разделяющих трюм на банки. Девушка попыталась открыть дверь и к её удивлению та поддалась.       Девушка открыла дверь.       Она ничего не видела, но слышала, как тяжело дышит человек, как слегка шевелится ткань на его груди, как стучит его сердце - рвано, устало. И в конце концов в тишине с оглушающим грохотом громыхнула цепь, которой человек был прикован к деревянному настилу.       - Пария, это ты? - едва слышно позвала Агнес.       Кинжал был у неё с собой, она держала его в руке, но боялась вызывать свет, жуткий, животный страх останавливал её.       - Ты… - прохрипел голос, - зачем ты пришла… .       Хрип этот трудно было разобрать, сложно было понять, кому он принадлежит. С усилием произнеся эти слова, человек судорожно вдохнул и сердце его заколотилось быстрее.       - Неужели Он прислал тебя… - каждое слово давалось человеку с трудом, но Агнес вдруг показалось, что он улыбается. - Он говорил про тебя… .       Цепь снова загремела и Агнес отшатнулась назад, дрожа всем телом и хватаясь за кинжал уже двумя руками.       - Кто ты? - в испуге спросила девушка. - Почему ты здесь?       - А… ты искала кого-то…- хрипел голос. - Так ты пришла сама? Без Его ведома? - человек хрипло рассмеялся и теперь Агнес казалось, что голос похож на женский, но он был очень сухим и хриплым и сложно было сказать наверняка. - Он будет недоволен.       - Ты говоришь про Акиву? - набралась смелости Агнес.       - Сын простора… - захрипел голос, - поцелованный звонкой Кейлой… отрыжка бездны… мой муж… .       - Акива твой муж? - Агнес не поняла человека.       Кто находился в темноте? Что это было за существо?       Агнес не выдержала и призвала свет. От клинка разошлись полосы голубоватого мерцания, мягко освещая трюм. Свет выхватил человека на полу. Человек… женщина… даже не шелохнулась. Она, истощенная и грязная, сидела на коленях, обращённая к Агнес спиной, на ней была длинная рубаха из мешковины, её чёрные волосы засаленные и скатавшиеся в жгуты свисали до пола, она была прикована к полу цепью и цепь изредка громыхала, когда тело женщины содрогалось от сухого смеха. Сколько раз за последние дни Агнес слышала этот звон и стук?       - А я не похожа на его жену? - спросила женщина, слегка наклоняя голову и тем самым открывая щёку с сухой, почти прозрачной, похожей на пергамент кожей. - Ах да… он сказал, что теперь у него будет новая жена - ты, - голос вновь тихо рассмеялся.       - Почему ты здесь?       - Почему… - женщина перестала смеяться. - Потому что мы с ним связаны клятвой. До самой нашей смерти.       Агнес огляделась. Здесь было ведро, почти полная тарелка с расплескавшейся баландой и кувшин с водой. Запах стоял тяжёлый и неприятный, но было видно, что здесь убираются.       - Ты не ешь… - вдруг сказала Агнес. - Хью говорил, что ты умрёшь, если не будешь есть.       - Как досадно …- женщина замолчала, она тяжело дышала.       - Ты хочешь умереть?       Сложно было поверить, что Акива, каким бы он ни был, посадил на цепь свою жену, и эта женщина скорее была похожа на демона, на проклятое создание, чем на человека.       - Да… - слабо ответила женщина. - Да… только так… я смогу разорвать клятву… .       - Ты не человек? Я не верю тебе… назовись… - дрожа произнесла Агнес.       - Моё имя … Ратори… - слабо ответила женщина.       Агнес замерла. Она вдруг поняла, что всё это время слышала только правду. Её обострённый до невозможности слух подсказывал ей, что женщина не врёт.       - Он соврал мне… - чувствуя как и руки и ноги сводит от крупной дрожи, произнесла Агнес. - Говорил, что Ратори - его сестра, а ты - его жена и всё время была здесь. Значит ты не демон и не мираж?       - Нет, ещё нет… .       Агнес бросилась к женщине и тут же пошатнувшись упала у стены. Ратори… некогда смуглая девушка, смотрела в стену пустыми глазницами. Её лицо от бровей и до щёк было покрыто шрамами и рубцами, а глазницы были пусты.       - Ты сама виновата, что пришла сюда, - улыбалась губами лишёнными крови и цвета Ратори. - А если Он узнает, он запрёт тебя здесь же.       - Это он? Сделал это с тобой? - слёзы катились у Агнес из глаз.       - Лишил меня глаз? - она улыбалась знакомой улыбкой. - Запер здесь? Посадил на цепь? - её голос звучал еле слышно. - Он забрал моё сердце. Забрал мою клятву, - голос её стал твёрже. - Мою силу, - казалось, ненависть клокочет у неё в груди и заставляет её возвращаться к жизни. - Мою свободу, - она из последних сил подняла голову и сжала сухую руку, обтянутую кожей-пергаментом, с длинными ногтями в кулак.       Кровь закапала на доски.       Агнес, заливаясь слезами, рванулась к Ратори, девушка выронила кинжал и разжала ослабевший кулак, из которого капали красные капли.       - Ты поранилась, остановись, - взмолилась Агнес. - Святой Августин, хранитель света, воин справедливости, покровитель рода моего, помоги мне, помоги, - зашептала она, роняя слёзы, что градом катились по её щекам.       И голубой свет воссиял в её руках, заставляя раны на ладони Ратори затянуться.       - Ты - дешевая девка! - вдруг взревела женщина, выдёргивая руку из ладоней Агнес. - Он послал тебя, не дать мне умереть? - Казалось, силы вернулись к ней и она в ярости сжала кулаки, но больше не ранила себя.       - Нет! - Агнес не сразу поняла, что сделала, а поняв с удивлением посмотрела на свои руки. - Нет, он не знает, что я здесь, - поспешила она успокоить Ратори, - клянусь тебе перед святым Августином! Перед Хесой прародительницей!       Ратори замерла.       - Ты - наивное дитя, что ты сделала со мной? - Ратори снова улыбалась, но теперь это была улыбка удивления.       - Я… случайно…        - Он узнает.       - Почему он запер тебя здесь? - слёзы больше не катились из глаз Агнес, она в ужасе смотрела на женщину, лишённую зрения, сил и рассудка. - Зачем ему это?       - Ты любишь его? - вдруг спросила Ратори. - Он украл твоё сердце?       - Нет, - ответ был тихим, Агнес страшно было открывать эту правду, она знала, ей будет грозить опасность, если Он узнает.       - Ты должна бежать. Пока можешь. Ты должна бежать, - судорожно повторяла Ратори. - Но пока я здесь… ты не справишься. Он слишком силён. Моя клятва дочери Кейлы делает его сильнее.       - Ты… - Агнес вдруг догадалась в чём была причина всего происходящего… - ты дочь Кейлы?       Агнес знала, что дочери Кейлы могут дать клятву своему избраннику, также поцелованному Кейлой, и клятва эта была клятвой вечной любви, что соединяла двух возлюбленных на всю жизнь, и словно божественное благословение даровало одному из них силы, превосходящие силы, дарованные при рождении. Вечный союз двух детей Кейлы, вечная любовь двух людей, вечный дар благословения лишь для одного из них, связь до самой смерти - вот чем были эти клятвы.       - Значит его сила…       - Моя сила. Я была такой дурой, - горько усмехнулась Ратори. - Я думала, уйду от него. Но он не отпустил. Я прокляла свой дар, что связал нас. И тогда Кейла… - она вдруг задрожала, казалось, что она хотела расплакаться, но это было невозможным, - Кейла отвернулась от меня. Сумасшедшая богиня! - выкрикнула Ратори. - Хуже дворовой девки!       Агнес по привычке отстранилась от женщины, слыша богохульства.       - Но к ужасу мужа оказалось, я бесплодна, - она вдруг снова сухо и зло рассмеялась. - Может и шлюха Оридия прокляла меня? Если так, мне стоит быть ей благодарной! Надеюсь, когда умру, они разорвут мою душу на части, сукины дети. И вышвырнут её подальше, а я никогда не вернусь в этот проклятый мир!       - Акива хочет детей? - с ужасом спросила Агнес.       - А он что, до сих пор не обрюхатил тебя? Не тебе ли он поёт по ночам? Он грезит о детях, что унаследуют дары богов. Но я испорчу ему праздник, напоследок. Он не притронется к тебе в дни крови. Отрыжка бездны - брезгливая до женской крови тварь.       - Ратори, я вытащу тебя, слышишь? - вдруг пообещала Агнес.       - Наивное дитя, не света я ищу, а тьмы бездны, что сожрёт мою душу. Соединённых проклятой клятвой освободит лишь смерть.       - Но если я вытащу тебя, он ослабнет?       - Мне не сбежать.       - Я придумаю что-нибудь, - Агнес взяла Ратори за руку, - слышишь, я что-нибудь придумаю, только никому про меня не говори. А сейчас мне пора.       Она давно прислушивалась к звукам, и хотя ничто не указывало на опасность и даже карточная партия Акивы не шла к концу, всё же стоило поторопиться.       - Постой, - Ратори едва сжала свои тощие пальцы, не выпуская руку Агнес, - не уходи, убей меня!       Агнес похолодела.       - Я постараюсь тебя вытащить.       - Пообещай, что дашь мне умереть.       - Я не могу…       - Пообещай, если ничего не выйдет, иначе я заставлю тебя пожалеть, - злобно прошептала Ратори.       - Хорошо! - Агнес в ужасе отпрянула.       - Ты обещала… - Ратори выпустила руку девушки из своих пальцев.              Не без труда Агнес вернулась в капитанскую каюту. Это было бы невозможным, если бы не неё противоестественный (она давно уже это понимала) слух. Этот дар был опасен, она чувствовала, как он разрушает её изнутри, но одновременно именно сейчас он был нужен ей как никогда. Используя его, она следила не только за своим окружением, чтобы выбраться из темноты нижних палуб наверх, но и чтобы следить за членами команды: за Хью, Оди, и особенно за Акивой. По пути до каюты, когда она выбралась с тёмной пушечной палубы со спящими матросами наверх (вернуться путём Парии она не могла, потому что теперь надо было взбираться наверх по борту, а не спускаться вниз), ей показалось, что на верхней палубе её заметили. Арло был на шканцах, это он видел Агнес, по крайней мере, ей показалось, что больше её точно никто не заметил, но Арло ничего не предпринял и не сказал. И девушка решила, что ей показалось. Да и мало ли… может быть, она ходила в каюту Хью, где был Акива.       Вернувшись в каюту, она, набравшись смелости, порезала себе внутреннюю часть бедра до крови, чтобы пропитать этой кровью ветошь. Нужно это было, чтобы обмануть Акиву. В действительности её собственной женской крови не было уже больше месяца. То, что регулярно происходило с её телом с момента взросления, не произошло в пути. И в душе Агнес радовалась таким переменам, прекрасно осознавая связь между циклами, что переживало её тело, и зачатием. Но, как оказалось, и от циклов была польза, если это могло отпугнуть Акиву.       Правда, когда Акива увидел кровавую тряпку в руках девушки, он отреагировал немного иначе, чем можно было ожидать.       - Ты не поранилась? - забеспокоился поначалу он.       - Нет, это… - Агнес опустила взгляд на свой живот.       - О, - с неожиданно радостной улыбкой вздохнул Акива, одновременно нежно прикасаясь к её животу и обнимая её.       - Ты рад? - удивилась девушка, невероятных усилий ей стоило не вздрагивать от его прикосновений.       - Конечно, я переживал, что этого не происходит, - возможно, эти слова вырвались из уст мужчины под влиянием момента, потому что он тут же отстранился и попытался объяснить свои эмоции. - Я переживал, думал, жизнь в море сильно изматывает твоё тело и нарушает правильный порядок вещей.       - Как видишь, всё хорошо, - выдавила Агнес улыбку. - Куда мы направимся после остановки на севере? - сменила она тему разговора.       - А куда бы ты хотела?       - В тепло, на юг. Это возможно?       - Если ты хочешь на юг, мы отправимся на юг.       - Тогда когда? Сколько нам осталось до севера?       - Нам осталось несколько дней пути, а затем вы повернём назад, - Акива вновь притянул Агнес к себе и на этот раз накрыл её губы своим поцелуем.       Она не сопротивлялась, к собственному ужасу она даже чувствовала противоестественное удовольствие от этого поцелуя, как будто песни Акивы влияли на её тело и её разум, постепенно укрепляя тягу к нему даже против её воли.       Поцелуй был коротким, но очень страстным, и, довольный реакцией Агнес, Акива, выпустив её из своих объятий, сообщил ей, что останется ночевать в каюте боцмана Хью.       Агнес выдохнула с облегчением. Чуть позже она услышала, как Акива, войдя к Хью, который как раз готовился ко сну, сообщил ему, что “через год, а то и того меньше, на корабле появятся маленькие обезьянки”. Агнес содрогнулась всем телом. Ей срочно нужно было придумать, как вытащить Ратори из трюма. Но это было не единственной их проблемой. Справься она с цепью, будь у Ратори силы, чтобы идти, им всё равно нужно было как-то добраться до берега. Именно там Агнес надеялась встретить помощь, при условии, что Пария успеет предупредить землю. Про помощь с моря она и вовсе не думала, понимая: если у Чёрного зуба кораблей нет, они там и не окажутся, несмотря на старания рыцаря.       Как разорвать цепь? Как вытащить Ратори? Как пройти мимо команды? Как добраться до берега? Встретят ли они там подмогу?       На “Призраке” было две шлюпки, правда, они располагались на палубе, на рострах, и думать нельзя было о том, что Агнес сможет самостоятельно спустить одну из них на воду. Но Акива планировал спустить шлюпку по прибытии под Чёрные скалы. Этот момент был бы идеальным для побега, уж с вёслами она справится, думала девушка. Осталось понять, как отвлечь команду? В момент, когда лодка будет на воде, а Акива на палубе, в этот момент должно было произойти что-то, что заставит всю команду потерять бдительность. И цепь, ей нужно было разорвать цепь.              Спала она плохо, отчётливые звуки жизни корабля просто не давали ей уснуть. Вместо сна она молилась. Делала она это так, как привыкла за время, проведённое в монастыре: молилась своему покровителю святому Августину, а после всемогущей Хесе прародительнице, что из трёх высших богов была матерью святого Августина. Но всё же перед рассветом Агнес подремала.       На следующее утро то, чего Агнес боялась больше всего, не случилось. Её дар всё ещё был с ней.       Так прошли страшные и последние три дня пути. Агнес почти не спала, старалась не попадаться Акиве на глаза, а своё состояние списывала на естественное недомогание. Она судорожно искала пути спасения и, в конце концов, ответ пришёл к ней.              Наконец, они достигли цели. Ранним утром “Призрак” лёг в дрейф на приличном расстоянии от берега, пока не заходя в спокойную бухту. Береговая линия скрывалась за туманом, что стелился над водой и поднимался к неприступной стене из чёрных отвесных скал, укутывая её плотной завесой. Где-то в тумане, в глубине бухты скрывалась крепость Чёрного зуба. Всё замерло. Агнес внимательно следила за всем происходящим на корабле, слышала все разговоры и все передвижения команды.       План Акивы немного изменился. Арло отговорил его заходить в бухту и вести корабль под скалы, ведь из спокойной бухты выйти было чуть сложнее и затратнее по времени, чем заранее развернуть корабль на открытой воде. Шлюпку решено было спускать на воду с первыми лучами солнца, что поднималось из-за береговых скал. И теперь часть команды отправилась на отдых и спала, а другая её часть ёжилась в предрассветных сумерках.       Когда солнце, наконец, пробилось над скалами и туманом, дали команду к спуску шлюпки. Шлюпку спускали с подветренного борта с двумя гребцами. Отправляться должны были Акива, Хью, Мо и два матроса на вёслах. Но пассажиры пока оставались на борту “Призрака”.       Шлюпка была уже на воде, когда с носовой части корабля вдруг пошёл дым. Почти сразу же колокол на бизань-мачте начал звонить без перерывов. Акива, словно предчувствуя неладное, вместо того, чтобы встать на место капитана, взбежал на шканцы и распахнул дверь в капитанскую каюту. От двери он увидел, что кровать была пуста.       В это же время Арло взял управление на себя и поднятые по тревоге матросы были мобилизованы в двух направлениях: одни делали всё, чтобы “Призрак” как можно быстрее и безопаснее спустился под ветер для уменьшения тяги воздуха, а другие бросились тушить пожар.       Чтобы спуститься под ветер матросам пришлось убрать паруса бизань-мачты, последовательно обрасопить готовые паруса, чтобы они были левентик - в положении по направлению ветра, затем положить руль под ветер: прозвучала команда “лево руля”.       “Призрак” начал поворот.       Одновременно с этим Агнес, что ещё в предрассветном сумраке спряталась в носовой части корабля, в суматохе быстро спустилась по нижним палубам в трюм. С собой у неё были огниво, свеча и обмылок мыла, некогда подаренным Парией.       Пока она бежала по коридору к Ратори, она слышала, как занимается огонь, и не догадывалась, что он разгорается совсем близко к крюйт-камере с запасом пороха.       Агнес освещала себе путь кинжалом и, когда оказалась около Ратори (дверь на её удачу опять не была заперта), тут же бросилась к кувшину с водой, а затем к цепи. Она собиралась намылить исхудавшую лодыжку пленницы, на которой болтались широкие кандалы с цепью, прикованной к доскам.       Женщина даже не пошевелилась.       - Ратори, пора, вытащим тебя отсюда, - быстро шептала Агнес, одновременно наблюдая за всем, что происходило на корабле, и намыливал тонкую ступню Ратори, но та всё ещё не шевелилась.       - Давай же, помоги мне, - взмолилась Агнес, пытаясь извлечь ногу женщины из металлического кольца.       - Весёлый Джек отважным был, был парень хоть куда, - вдруг одними губами запела Ратори.       Её слабый голос еле слышно вырывался из горла. Она пела не шевелясь, опустив голову с длинными жгутами сальных волос на грудь.       - Хоть выпить очень он любил, хоть был не без греха, - продолжала петь Ратори.       - Что с тобой?       Агнес протянула ладони и подняла голову женщины. Она сделала это, пытаясь привести Ратори в чувства, но дочь Кейлы смотрела на девушку пустыми глазницами и продолжала петь, не шевелясь.       - Однажды Джек, напившись в хлам, забыл себя почти, - голос её стал громче и сильнее.       Агнес подняла взгляд, словно глядя на верхнюю палубу. Почти все на корабле замерли. Они слышали песню и песня эта туманила их разум, заставляя забыться. Лишь несколько мужчин: старпом Арло Сада, Бешеный Хью, боцман Оди Биш и Акива не поддались этому влиянию.       - Чёртова ведьма всё ещё может петь! - взревел Акива, бросаясь в сторону трюма.       - Они придут за нами, - в ужасе шепнула Агнес.       - Если вы, сукины дети, не потушите огонь, - закричал Арло своим низким, гортанным голосом, - мы все пойдём ко дну!       Он говорил с Хью и Оди, но, кажется, те и не собиралась подчиняться. Тогда Арло бросился на бак сам, пытаясь по дороге растормошить замершую команду.       - И спутал он Великий храм с таверной на пути, - в трюме всё отчетливей звучал голос Ратори, а затем она, не прекращая петь, схватила руку Агнес, удерживающую кинжал, и силой дёрнула её к своему горлу, из которого вырывалась песня. - Все думали - пропал герой, Август его прими, - голос её становился громче, наполнялся отчаянным хрипом и, словно обретя силы, Ратори поднялась на колени, заставляя и Агнес подняться, хватка её была такой отчаянной, что как Агнес не сопротивлялась, она не могла высвободиться.       - Остановись, Ратори! Остановись! - успела выкрикнуть Агнес.       - Хоть был весёлый, молодой, а лучше б он не пил, - пела охрипшим голосом Ратори, прижимая руку Агнес и священный кинжал к своему горлу с пугающей силой.       Кинжал прорезал тонкую кожу и в по шее потекла первая кровь.       И тогда Агнес поняла: эта женщина не хотела бежать живой, она хотела умереть, она хотела забрать с собой всю команду и этот корабль и своего мужа, некогда возлюбленного Акиву. Как можно было понять, разглядеть эти чувства? Ратори смотрела на неё глазами, которых давно не было, шрамами, которые давно зажили, сердцем, которое страдало до последней минуты. Агнес перестала сопротивляться.       Она слышала всё: как Акива бежит по трюму, как Хью ломанулся в каюту собирать свои ценные пожитки, как Оди начал спускаться в лодку, как разгорался пожар, как Арло единственный на всём корабле пытался его потушить, как кинжал разрезал горло женщины без глаз, как её собственное сердце остановилось, когда сердце Ратори ещё продолжало биться: быстро и отчаянно.       Обе они упали на пол. Ратори зажала руками горло, из которого уже хлестала ярко-алая кровь.       Акива, добежав до двери, замер ошеломлённый. Его лицо искажалось гримасой бешенства.       - Суки, - прохрипел он. - Надо было вырвать тебе язык. И с чего ты вдруг запела? Разве твои силы не иссякли? - он пылал яростью.       - А он неделю пил за перст и мощи целовал, - Ратори, как будто не слушая Акиву, зажимая горло руками, уже вся залитая собственной кровью, продолжала петь, охрипшим, булькающим голосом.       И вдруг Акива замер. Кажется, силы, которой не хватало Ратори, чтобы остановить его наверху, хватило, чтобы он попал под влияние её чар здесь, в самом эпицентре колдовства.       Агнес поняла, если не сейчас, то она уже никогда не выберется из этого трюма, она окажется на цепи вместо мёртвой жены: новая жена на старой цепи. Но она не могла оставить Ратори просто так. Агнес рванулась к дочери Кейлы и, в последний раз прикоснувшись к ней, поцеловала её в лоб, распространяя вокруг новое, белое сияние чистого света. После чего тут же бросилась к проходу, мимо Акивы, прочь по коридору трюма, наверх, на воздух, на свободу.       Она слышала, как Ратори, глухо падая на пол всем телом, закончила куплет:       - А как Святой к нему воскрес стал трезв как не бывал, - дохрипела она последние слова песни и руки её упали без сил и кровь продолжала хлестать из горла. - Не думала, что ещё спою… - едва слышно проговорила она.       Ещё несколько мгновений её дар действовал на корабль, а потом, когда её измученный дух оставил изуродованное тело, чары спали.       И тогда всё вдруг изменилось: силы, что действовали на пиратов, силы, которыми Акива управлял ими, так сильно ослабли, что он в одно мгновение потерял власть над ними. Упав на колени, он почувствовал, как оказался ослаб, как беспомощен. А в это время команда, выйдя из ступора, всё ещё была так сильно дезориентирована, что Арло, который заметил перемены, пришлось врезать нескольким матросам, окончательно приводя их в чувства.       Агнес выбралась на верхнюю палубу, когда огонь уже вовсю полыхал на баке. Матросы, приходя в себя, снова бросались на борьбу с ним, но шлюпки уже не было. Оди Биш грёб вёслами прочь от “Призрака”. Самыми растерянными оказались люди Хью, потеряв его из виду и, понимая, что корабль может вот-вот взлететь на воздух, некоторые из них бросались за борт, пытаясь догнать шлюпку.       Не глядя на абордажную команду, часть из которой уже покинула верхнюю палубу, как трюмные крысы, Арло продолжал борьбу с огнём, пока достаточное количество людей не пришло в себя. После чего он и Феликс быстро поменялись, и теперь Феликс отдавал приказы марсовым и матросам на навигационной вахте, завершая ранее начатый манёвр.       Агнес слышала, Акива сидел рядом с телом Ратори, держа её на руках. Он не шевелился, но лютня всё ещё была за его спиной. Он всё ещё был опасен. Но сама Агнес оставалась на верхней палубе. Вторая шлюпка не была спущена на воду, и девушке некуда было идти. Она видела, как полыхает огонь, она видела, как матросы борются с ним, она видела лицо Арло: лицо сильного и мужественного человека, что прямо сейчас смотрел смерти в глаза. И она понимала: если эти люди погибнут, то по её вине. Заслужили ли они этого? Ей уже не удалось спасти Ратори. А теперь из-за неё должны были умереть и другие. Она вспомнила свет, что родился от её поцелуя, и только теперь поняла: это было благословение святого Августина, сила, сокрытая внутри неё и дарованная Богом. Одновременно глядя на палубу, на огонь, что лизал бак, Агнес понимала, что благословение нужно именно этим людям и немедленно.       Теперь она знала, как вызвать в себе чувство, что порождало благословение, это было чувство глубокой благодарности, признательности и любви.       Агнес оглянулась на Чёрные скалы в глубине бухты, что полностью очистились от тумана. И вдруг, несмотря на шум, на суету, на страх, почувствовала глубокое спокойствие и благодарность. А одновременно с этими чувствами и силу, что поднималась внутри неё. Белый, чистый свет разлился вокруг неё и залил всю верхнюю палубу, прокатившись во все стороны: до юта, до бака. Каждый, кто был на верхних палубах, ощутил эту силу: силу святого благословения, что очищала разум и успокаивала его. И когда Акива вышел из трюма, глядя вокруг безумными глазами на почерневшем от гнева лице, и попытался ударить по струнам, никто не поддался его чарам.       Команда всё ещё тушила пожар, не замечая Акивы и его попыток вернуть власть, не замечая, как он в ярости швырнул драгоценную лютню к себе под ноги, поняв, что силы его оставили, не замечая как он направился к девушке.       Агнес, пытаясь спастись от него, рванулась наверх, на шканцы. Именно там стоял сейчас шкипер Феликс.       Теперь, когда поворот был завершён, все силы были брошены на тушение пожара, а Феликс следил за происходящим сверху. Он преградил дорогу Акиве, когда тот поднялся вслед за девушкой. Но Акива с силой отбросил старика в сторону.       Агнес понимала, что бежать некуда. Акива шёл к ней, глядя на неё остекленевшим от ярости взглядом, скаля рот, словно животное       - Это ты дала ей сил? - в ярости прорычал он.       Его настоящая, ужасающая «тёмная» сторона, вырвалась на свободу. И Агнес смотрела ему в глаза как зачарованная, не в силах отвернуться от этой глубокой пропасти отчаяния и ненависти. Всё, что она могла, это выставить кинжал перед собой, но сил бежать выше, на полуют у неё уже не было. И в тот в момент, когда Акива, казалось, подобрался уже слишком близко, он вдруг осел вниз и повалился на палубу. Над ним, со сжатым, огромным кулаком стоял Арло. Он обернулся и что-то крикнул в сторону, Агнес совсем перестала слышать отдельные звуки, все они сливались теперь в общий непереносимый гул.       Что скомандовал Арло? Что он сказал Феликсу? Но уже через несколько минут, с всё ещё горящего корабля была спущена вторая шлюпка. Феликс говорил что-то Агнес, но она не слышала, бесконечный, невыносимый шум, похожий на треск пламени, заглушал его голос. Агнес могла только зажимать руки ушами и скоро почувствовала, как между пальцев у неё потекло что-то тёплое: из её ушей шла кровь. Тогда Феликс схватил её за локоть и протащил к борту, указывая на шлюпку. Он ещё что-то крикнул в сторону и по сброшенной вниз лестнице тут же пополз Мо. Феликс силой заставил растерянную Агнес перелезть через борт. Так, не помня себя, она оказалась в лодке, где на вёслах был только мальчишка Мо.       Мальчик, растерянный и подавленный, всё же с силой налегал на вёсла, уводя шлюпку прочь от “Призрака”. А Агнес тем временем, прижимая руки к ушам всё оглядывалась на корабль, наблюдая, как маленькие фигурки на верхней палубе тушат огонь, что с каждым мгновением всё реже вздымался вверх жёлтыми языками и всё чаще заходился лишь столбом дыма.       Мо грёб в бухту, к берегу. Он быстро выдохся и они остановились между кораблём и сушей. Тогда Агнес взглянула в сторону Чёрных скал и увидела, как по узкой песчаной полоске между скалами и морем, по направлению к воде бежит человек. В это же время по ступеням, выбитым среди скал спускались миниатюрные фигурки паладинов в блестящих латах, их было полдюжины. А наверху, на фоне ясного голубого неба и поднимающегося солнца возвышались чёрные стены крепости.       Шум исчез, в ушах остался только звон. Ни звука волн, ни звуков с “Призрака”, ни звуков с берега, ни крика чаек Агнес больше не слышала.              13 февраля 2024 г. - 22 октября 2024 г.