История первая: Гермиона Грейнджер и туалетный тролль

Гермиона Грейнджер ненавидела эту школу. Несмотря на то, что она была если и не самой умной, то уж точно самой старательной ученицей на своём курсе, это не делало её ни популярной, ни сколько-нибудь значимой среди сверстников. Скорее наоборот. И дело было даже не в том, что ей завидовали. О нет, зависть осталась там — в младшей школе, где Гермиона считалась не только лучшей ученицей в классе, но и дочерью весьма уважаемых и известных в своей области специалистов. А вот в магическом мире её родители были никем, даже хуже, чем никем — маглами. Для состоятельных и успешных волшебников такие люди в лучшем случае не существовали. В худшем же… да, их презирали. И хотя переносить это презрение на их детей, обладавших магической силой, было не принято… но разве когда-нибудь сильнейших из любого мира это останавливало? Таких, как Альбус Дамблдор — великих волшебников, показательно не видящих разницы между маглорождёнными, полукровками и чистокровными, — можно было по пальцам пересчитать. Да и сам он, по официальным данным, являлся полукровкой; уж чему-чему, а умению искать и анализировать информацию за свои двенадцать лет Гермиона научилась хорошо. Немногие из преподавателей Хогвартса могли похвастаться чистой кровью, зато среди студентов — особенно на Слизерине — таковых оказалось немало. И отношение к маглорождённым у них было соответствующим. Но этим горести Гермионы Грейнджер не исчерпывались. Очень быстро она поняла, что в этом мире главную роль играют не столько знания, сколько уровень магической силы. Считалось, что у чистокровных он намного выше, чем у маглорождённых, но независимых исследований на эту тему, похоже, никто особенно и не проводил. По крайней мере, в библиотеке Хогвартса Гермиона ничего такого не нашла, да и в магическом каталоге «Флориш и Блоттс» тоже, хотя там-то что-то да и должно было найтись, ведь ассортимент магазина не ограничивался одной только школьной программой. Впрочем, и без исследований Гермиона прекрасно видела, что уступает другим студентам. Даже таким, как Невилл Лонгботтом, у которого в конечном итоге получился очень даже яркий Люмос. Заклинание самой Гермионы светило значительно слабее, хотя она и освоила его куда быстрее остальных в классе. И так было с любыми чарами, которым их успели научить за эти два месяца. Гермиона пыталась обсудить свои опасения с профессором Флитвиком, а потом и с профессором Макгонагалл, но всё было без толку. Они словно не желали её понимать. Что неудивительно, ведь Макгонагалл была полукровкой, а Флитвик и вовсе получеловеком. Люди вроде них в любом мире не хотели смотреть правде в лицо, закрывая глаза на очевидное. И, конечно же, каждый раз в качестве последнего аргумента ей неизменно приводили в пример Дамблдора. Безусловно, если верить книгам, Дамблдор был великим волшебником, а книгам Гермиона верила. Кому ещё верить, если не им? Впрочем, у неё всё же оставались некоторые сомнения в правдивости магических книг — уж слишком мало волшебники проводили исследований. По крайней мере, на те темы, которые интересовали её в первую очередь. В своём мире Гермиона отсутствовала в школе «по болезни», и за этот год ей предстояло решить — хочет ли она остаться в магическом мире и стать настоящей волшебницей. Вот только пока всё говорило о том, что ей следует вернуться в мир маглов, закончить школу, поступить в университет и пойти по стопам своих родителей и бабушек-дедушек. И фамилия её отца, и девичья фамилия матери в магловском мире были не пустым звуком. А магия? А что магия… Даже у безмозглой сплетницы Патил чары левитации выходили лучше, чем у неё. Гермиона отрывисто выдохнула и зло прошептала: — Вингардиум Левиоса. Карандаш, лежавший у неё на коленях, взмыл в воздух, но не слишком высоко и провисел так всего секунд десять. Перо на уроке Гермиона подняла метра на полтора, после чего потеряла контроль, и оно упало на пол, а так быть не должно. Парвати Патил удалось продержать своё перо в воздухе несколько минут, а затем она проделала то же самое и со своей чернильницей. Гермиона не стала пытаться повторять её успех при всех, она знала, что ничего не получится. Не с первого раза уж точно. Но каким же было её разочарование, когда, запершить в женском туалете после урока, она с трудом оторвала от поверхности лёгонький карандаш. Всего лишь какой-то ничтожный карандаш! Гермиона всхлипнула, стараясь сдержать злые слёзы, и вновь повторила: — Вингардиум Левиоса! Результат оказался тем же — всего двенадцать жалких секунд, как и в миллион предыдущих попыток. Сквозь раздражение и обиду Гермиона осознавала, что пропустила занятие, следовавшее за Заклинаниями, да и в целом просидела в туалете непозволительно долго. Патил не упустила случая напомнить ей об этом, заглянув в туалет с полчаса назад. Наверное, не стоило грубить в ответ. Эта курица была чистокровной, и к тому же ужасной сплетницей. Кто знает, что она теперь начнёт рассказывать о ней. Гермиона сделала глубокий вздох, стараясь подавить нервную дрожь, охватившую её при мысли о том, что придётся идти на праздник, показаться на глаза остальным, и снова произнесла: — Вингардиум Левиоса. Карандаш провисел в воздухе чуть дольше и приподнялся немного выше, но это всё равно было ничтожным результатом по сравнению с успехом Патил на занятии. Всё ещё ничто… пустое место… — Я — пустое место, — пробормотала Гермиона, озвучивая мысль, крепко засевшую у неё в голове со второй недели обучения в Хогвартсе. — Пустое место… ничтожество. Она тряхнула головой, отгоняя эти упаднические мысли, набрала в грудь воздуха, чтобы в очередной раз предпринять очередную неудачную попытку и едва не закашлялась. Отвратительный запах проник в кабинку, в которой она практиковала чары левитации. Но откуда? В туалетах Хогвартса никогда не пахло так противно, в них вообще никогда и ничем не пахло. Гермионе на мгновение показалось, что она вернулась в прошлое, на фестиваль в Кенсингтонских садах, куда её водили родители этим летом — один из общественных туалетов тогда сломался, и вокруг него стоял вот такой же запах. Зажав нос, Гермиона быстро засунула карандаш в сумку, валявшуюся рядом с унитазом, на котором она сидела, после чего поднялась на ноги и толкнула незапертую дверь кабинки. Запах стал ощущаться ещё сильнее, от него заслезились глаза и закружилась голова. «Да что же это такое? — обречённо подумала Гермиона. — Неужели чья-то злая шутка?» Но кому в голову могло прийти так поиздеваться над ней? Слизеринцам? Должно быть. Не убирая руки от лица, Гермиона шагнула из кабинки, чтобы как следует наорать на шутников… и застыла на месте. В открытой настежь двери туалета она увидела нечто. Тёмное, массивное, словно вылепленное из грязи и плесени существо с трудом протискивалось в проём. Его кожа казалась покрытой наростами и трещинами, а от тела исходил ещё более резкий и отвратительный запах, который почти сбивал с ног. — Ой, мамочки, — тихо пискнула Гермиона. — Тролль... В учебнике по Истории магии она читала об этих созданиях, но до сих пор они представлялись ей если и не выдумкой, то очень далёкой и нереальной угрозой. Существо сделало шаг вперёд, неловко размахивая своей дубиной, которая при каждом движении задевала стены, оставляя глубокие вмятины. Гермиона почувствовала, что её ноги будто бы приросли к полу, не слушались. Только сердце бешено колотилось в груди, гулко отдаваясь в ушах. — Вингардиум Левиоса, — пробормотала она, даже не поднимая палочки, но тут же спохватилась и дрожащей рукой вывела в воздухе соответствующий знак. — Вингардиум Левиоса! Ничего не произошло. Да и что должно было произойти? Страх разливался по телу, но Гермиона стиснула зубы, она не позволит себе поддаться панике, не сейчас. — Вингардиум Левиоса! Влажная и липкая от пота волшебная палочка ощущалась в руке как что-то чужеродное, словно детская игрушка вместо пистолета против льва или медведя. В этот момент Гермиона отдала бы что угодно за любое эффективное магловское оружие вместо этой дурацкой и бесполезной штуки. — Вингардиум Левиоса!!! Тролль озадаченно остановился и взглянул на дубину, подрагивающую у него в руке, после чего перехватил её поудобнее и радостно осклабился, вновь уставившись на свою жертву маленькими злобными глазками. Гермиона отпрянула, ноги скользили по влажной плитке — дубина тролля повредила какие-то трубы, и на пол хлынула вода. «Только бы не упасть, только бы не упасть, только бы не упасть», — мысленно твердила Гермиона, пятясь назад и не осознавая, что сама загоняет себя в угол, паника накатывала волнами, мешая мыслить здраво. Гермиона перебирала в памяти все заклинания, которые изучила за эти два месяца, но ни одно из них не казалось хоть сколько-то подходящим. Взмахнув дубиной, тролль двинулся прямо на неё, его тяжёлое дыхание было похоже на рев старого мотора. От страха дыхание самой Гермионы стало прерывистым, и у неё перехватило горло. — Вингардиум Левиоса, — прохрипела она, не узнавая собственного голоса. Но тщетно. — Вингардиум Левиоса, Вингардиум Левиоса, Вингардиум Левиоса... — повторяла она, с отчаянием сжимая палочку и даже не пытаясь в действительности сотворить заклинание. Тролль уже был совсем близко. Его зловонный запах стал нестерпимым, и Гермиона закашлялась, зажимая нос ладонью, но тут же осознала, что потеряла драгоценные мгновения. Она попыталась отступить в сторону, но наткнулась на край раковины и почувствовала, как кромка врезается ей в спину. — Вингардиум Левиоса!!! — испуганный мальчишечий голос едва не оглушил её. Дубина вырвалась из рук тролля и взлетела в воздух, он уставился на неё с дебильным выражением на морде — изумлённый и раздражённый. Сердце Гермионы забилось ещё сильнее, она затаила дыхание, не в силах до конца поверить, что спасение близко. Тролль издал низкий, хриплый рык, неловко подпрыгнул, и дубина вновь оказалась в его руке. Мгновение он оставался неподвижным, а затем, вновь повернувшись к своей жертве, сделал последний решающий шаг. Гермиона лишь чудом уклонилась от удара. Дубина с размаху врезалась в кафельный пол, и плитка треснула, разлетаясь осколками, один из которых пролетел слишком близко. Гермиона почувствовала, как что-то тёплое потекло по её лицу, шее. Кровь. — Эй, пустая башка! — всё тот же перепуганный насмерть голос. — Вингардиум Левиоса!!! И вновь дубина вырвалась из руки чудовища, но в этот раз подлетела ещё выше и тут же перевернулась, с силой обрушившись на голову своего хозяина. Тролль закачался, а после повалился прямо на Гермиону. Одному богу известно чего ей стоило в последний момент увернуться и не быть раздавленной его тушей, весившей, наверное, тонну. — Он... он мертв? — пробормотала Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь. — Не думаю, — другой голос, но тоже напуганный. — Я полагаю, он просто в нокауте. Гермиона попыталась встать. Не без труда, но у неё получилось. К ней тут же подбежали двое мальчишек, и она наконец узнала их — Гарри Поттер и Рон Уизли. Ну конечно, она могла бы догадаться и раньше, если бы сердце не стучалось где-то в районе горла, а мозг не отказал в самый неподходящий момент. Мальчишки переглядывались с шальными лицами. «Наверняка и они отхватили свою порцию адреналина, — заторможено подумала Гермиона, глядя на своих спасителей. — Возможно, после такого мы бы даже могли стать друзьями...» Вот только теперь она точно знала, что в следующем учебном году в Хогвартс не вернётся.