История четвёртая: Гермиона Грейнджер и не смешная шутка

На четвёртом курсе Гермиона Грейнджер уже не сомневалась, что закончит Хогвартс. Не то чтобы школа давала ей много знаний — вовсе нет, но учиться здесь было весело. До тринадцати лет Гермиона могла бы с полной уверенностью сказать, что отлично знает, что такое веселье... и оказалась бы не права. До знакомства с демоном она даже не представляла себе, насколько увлекательной и насыщенной могла быть её жизнь… и какой она в конечном итоге стала. Этот год был особенно богат на интересности: Чемпионат мира по квиддичу, Турнир Трёх Волшебников, красавчики из Дурмстранга и феечки из Шармбатона. Наблюдать за ними было не только занимательно, но и познавательно, а уж если бы ещё удалось завязать полезное знакомство с кем-нибудь из гостей... Впрочем, это не было первоочередной целью, у Гермионы имелись и более важный дела. Одно из них она как раз собиралась завершить, ну или начать, как повезёт, уже этой ночью, накануне Хэллоуина. Прислушавшись к звукам в тишине спальни, Гермиона провела неполную трансформацию, изменив лишь глаза, чтобы лучше видеть в темноте. Этот навык она освоила далеко не сразу, и не уставала мысленно благодарить за него Сириуса Блэка, который обучал её анимагии. Только начав учиться удивительному искусству превращения в животное, Гермиона впервые задумалась о том, какие ещё преимущества могла бы дать ей демоническая форма, если научиться контролировать процесс трансформации. Часы показывали, что полночь давно миновала — самое время выходить. Конечно, это было очередное ночное приключение, но в этот раз оно сопровождалось важным делом, куда же без важных дел. Гермиона быстро накинула мантию, заранее приготовленную и лежавшую на кровати. В другой одежде смысла не было: демоническое превращение, как и анимагическое, просто стирало одежду из этой реальности, так что не имело особого значения, что именно на тебе надето и сколько слоёв. Выскользнув из постели, Гермиона направилась к выходу из спальни, на ходу прислушиваясь к звукам вокруг — похоже, никто больше не проснулся. В туалете для девочек она ещё раз убедилась, что никто за ней не наблюдает и провела теперь уже полную трансформацию. После чего, даже не вытаскивая волшебной палочки, отправившейся в небытие вместе с мантией, наложила на себя лёгкие чары отвлечения. Использовать заклинания в образе демона было проще простого, даже без палочки, более того — не было нужды произносить их вслух. Гермиона очень гордилась тем, что теперь хотя бы в этом не уступает великому Альбусу Дамблдору, да и заклинания в демонической форме у неё получились куда как мощнее, чем в бесполезном человеческом облике. Впрочем, не совсем в бесполезном, всё же в человеческом облике Гермиона была миленькой и не пугала окружающих до потери рассудка. Но даже несмотря на это она иногда жалела, что не может провести в образе демона всю оставшуюся жизнь, скрывая свою жуткую внешность чарами иллюзий. Чары иллюзий — не особо-то надёжная вещь. Конечно, забавно бы получилось, если бы, скажем, на каком-нибудь уроке маскировка с неё внезапно свалились… но нет, лучше не надо. Да и к тому же Гермиона начинала подозревать, что многие вещи, которые казались ей забавными, другие люди забавными не находили. До холла, где ещё утром выставили Кубок Огня, она добралась без приключений. Впрочем, как и всегда. Даже самых слабеньких чар отвлечения, под которыми Гермиона не становилась невидимой, просто на неё прекращали обращать внимание, вполне хватало в демоническом обличье, чтобы портреты, если и замечали её, тут же забывали об этом. Кубок встретил Гермиону приветливо, это она поняла сразу же, как только переступила золотую черту чар Дамблдора, причём совершенно беспрепятственно, словно демонический облик накидывал ей необходимое количество лет. Гермиона иной раз задумывалась о том, что демон, возможно, и правда исполнил её желание слишком буквально. Её действительно слушались все, даже некоторые наложенные на что-нибудь чары, а также магические предметы, обладавшие хотя бы малейшим подобием разума. Правда, считывать у предметов обычно получалось только визуальные образы, остальное приходилось угадывать и додумывать. С мыслями и эмоциями у них, как правило, было не густо. Какие-то зачатки, конечно, имелись, но не более того. Если не считать распределяющую шляпу, с которой Гермиона хотела бы пообщаться ещё разок, но никак не могла набраться наглости — первый опыт был не только странным, но и слегка пугающим. Вдоволь налюбовавшись кубком, Гермиона приложила к нему чёрную как уголь ладошку. От этого диковинного артефакта исходило приятное тепло и что-то ещё… судя по всему, в его случае эмоциональный посыл образов даже не придётся додумывать. «Ты уже выбрал чемпионов, мой хороший?» — подумала Гермиона, хотя и не надеялась, что волшебная вещь действительно поймёт её. В таких случаях гораздо важнее были визуальные посылы — образы, нежели слова. И на её посыл кубок ответил своим образом, означавшим, должно быть, что он пока ещё выбрал только одного чемпиона из четырёх. Гермиона нахмурилась, сомневаясь, что поняла правильно. «И кто же это?» — озадаченно подумала она, прикидывая, как бы попонятнее подсунуть этот вопрос и ещё десяток других кубку. Но этот артефакт оказался гораздо разумнее, чем то же говорящее зеркало в ванной комнате или сувенирные побрякушки, купленные Гермионой во время нечастых визитов в Хогсмид. Перед её мысленным взором появился клочок пергамента с именем… Гарри Поттера. Причём почерк принадлежал именно Гарри, в этом сомнений быть не могло, за четыре года Гермиона успела проверить не одну сотню его домашних работ. Впрочем… да, было очень похоже, что этот обрывок действительно оторвали именно от одной из таких работ. В это Гермиона поверить могла, а вот в то, что Гарри сам бросил своё имя в кубок… нет, нет и ещё раз нет! «Дружочек, но Гарри Поттеру ещё нет семнадцати лет, он не может участвовать в турнире». Кубок ответил недоумением. Что, впрочем, и не удивительно, он не имел ни малейшего понятия о том, что в этом году в правила были внесены изменения. Гермиона призадумалась, потом попыталась подойти с другой стороны. «Но разве это честно, что чемпионом станет человек, который не кидал в тебя своё имя?» Не сразу, но вроде бы кубок понял её и тоже призадумался, если такое определение было вообще применимо к волшебным вещам, обладающим лишь подобием разума. Думал кубок долго, и Гермиона начала подозревать, что что-то ему мешает, нарушает обычный режим его мыслительной деятельности. «Хороший мой, а ты не мог бы показать, кто именно бросил в тебя эту бумажку?» И кубок показал — очень чёткий и яркий образ, несмотря на темноту вокруг, вспыхнул в сознании Гермионы и через пару мгновений погас. «Профессор Муди? — озадаченно подумала она. — И зачем ему это?» Кубок вновь ответил лёгким замешательством, демонстрируя, что вопрос понял, но ответа не знает. «Всё хорошо, мой маленький, — Гермиона снова погладила его тёплый бок и, уже даже не пытаясь формировать примитивные образы, спросила: — Покажешь мне, как будет происходить выбор чемпиона?» В этом раз картинка не пропала сразу, а провисела в сознании Гермионы гораздо дольше, четыре раза незначительно изменяясь, словно кто-то переставлял слайды в магловском проекторе. «Но ведь чемпионов должно быть три», — попыталась возразить Гермиона. Но кубок протестующе запульсировал, твёрдо уверенный в том, что должен выбрать именно четырёх представителей от четырёх школ участников, причём троих перед самым оглашением результата. «Вот как... — забывшись, подумала Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь. — Значит, кто-то внушил тебе, что в турнире участвуют четыре школы… — она спохватилась: — Хотя почему кто-то, наверняка профессор Муди и внушил. Но зачем ему это?» Кубок снова запульсировал, на этот раз нетерпеливо. Он словно ластился к ней, как Блэк в те минуты, когда Гермиона уходила в себя и выпадала из реальности, что периодически с ней случалось. «Да-да, мой хороший, я здесь, — она склонила голову, вслушиваясь в тишину холла, вроде бы никто не торопился прервать их неспешную беседу. — А тот человек, который бросил бумажку с именем Гарри, не использовал на тебе никаких заклинаний?» Некоторое время кубок размышлял, а потом вновь развернул образ Муди «на весь экран». Гермиона терпеливо ждала, не прекращая прислушиваться к происходящему вокруг. Секунд десять или пятнадцать картинка была статичной, но внезапно задвигалась — губы профессора зашевелились, и Гермиона услышала… нет, даже не услышала, а просто поняла, что он произнёс «Конфундо». Эти чары Гермионе были хорошо известны, она и сама своего рода… Конфундус, по крайней мере, действовала схоже. Можно было попытаться снять или отменить их традиционным для волшебника способом, но не факт, что сработало бы или что Муди не обновит их непосредственно перед выбором чемпионов, поэтому Гермиона решила пойти другим путём. Она накинула на себя чары невидимости вместо сброшенных перед разговором с кубком чар отвлечения, обратилась в человека и вытащила из кармана подготовленную бумажку со своим именем. Кубок всё ещё нетерпеливо ожидал продолжения «разговора», чары невидимости не могли его обмануть. Вновь приняв форму демона, Гермиона изменила надпись на обрывке пергамента с помощью магии. «Дружочек, профессор Муди решил провернуть одну не смешную шутку. Давай и мы подшутим над ним». *** Казалось, праздничный ужин никогда не закончится. Вообще-то Гермиона любила Хэллоуин, да и праздновать его в Хогвартсе с некоторых пор ей начало нравиться, но она сгорала от нетерпения и не могла думать ни о чём, кроме выбора чемпионов. Наконец, Дамблдор поднялся с места, и церемония началась. Большая часть свечей погасла, погружая зал в полутьму. Перенесённый из холла Кубок Огня засветился, выпуская высокие ослепительные языки пламени, и выдохнул прямо в протянутую руку Дамблдора первую бумажку. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам, — торжественно провозгласил тот. Гермиона поморщилась от одобрительных воплей и оглушающих аплодисментов, хотя против Крама лично ничего не имела, и потому тоже присоединилась к овациям. — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — меж тем продолжал оглашать волю кубка Дамблдор. В этот раз овации были значительно тише, поскольку шармбатонки в них не участвовали. Гермиона ухмыльнулась, отмечая, что за Крама в Дурмстранге радовались все, ну или хотя бы делали вид, а вот среди француженок ситуация была совсем другой — их край стола погрузился в уныние, кто-то даже заплакал, радовалась только сама Делакур. — Чемпион Хогвартса… — Дамблдор оборвал фразу, с недоумением вглядываясь в обрывок пергамента, который держал в руках. Кубок Огня нетерпеливо взметнул вверх несколько особенно высоких голубых языков пламени и издал интенсивный гул, словно магловский самолёт. — Гарри Поттер, — неуверенно пробормотал Дамблдор, но усиливающие чары всё равно разнесли это известие по залу. И тут же кубок выплюнул ещё одну бумажку. Ничего не понимая, Дамблдор подхватил её свободной рукой и прочитал механическим голосом: — Ха-ха, шутка... Ещё один клочок бумаги взметнулся вверх в всполохе голубого пламени. — Седрик Диггори… — так же монотонно проговорил Дамблдор, потом поднял глаза на зал и уже совсем другим тоном — сильным, уверенным — произнёс: — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори! А тебя, Гарри, я попрошу зайти ко мне завтра после уроков. — Но я ведь ничего не сделал! — возмутился Гарри, глядя поочерёдно то на Гермиону, то на Рона. Гермиона, старательно скрывая ухмылку, сочувственно потрепала его по плечу.