Часть 2 Паутина Варфоломеева

Декабрь 1889 года.       Северная осень с её грустным меланхолическим настроем медленной поступью покинула Гатчину. Дни, тусклые и промозглые, с моросящими дождями, слякотью и туманами, остались позади. Зима прокралась незаметно: она накрыла белым покрывалом поля рядом с Гатчиной, одела в прозрачный хрусталь озёра в парке, украсила серебристым и сверкающим в лучах солнца налётом императорский дворец. Иней, словно тончайшее кружево, облепил ветви старых елей, а замёрзшие лужи под ногами звонко хрустели при каждом шаге.       Полковник Варфоломеев, начальник личной охраны государя Александра Александровича, быстрым шагом пересек длинную Китайскую галерею с ажурными готическими колоннами, где в полумраке тускло отсвечивали яркими боками огромные вазы с восточной вязью — их причудливые узоры словно оживали в лучах солнца. Пётр Алексеевич, не сбавляя шага, прошёл мимо застывшего адъютанта в приёмной — тот вытянулся в струнку, едва заметно склонив голову, — и вошёл в свой кабинет в левом крыле гатчинского дворца. Оказавшись внутри, полковник плотно закрыл дверь и, хмурясь и потирая лоб, стал ходить из угла в угол. В голове вновь и вновь всплывал недавний разговор с императором. Государь Александр Александрович в свойственной ему манере, не выбирая выражений, резко отчитал его за неудачи в деле с военным полигоном, который находился в лесу, недалеко от уездного города Затонска под Тверью. Голос монарха звучал жёстко и непреклонно, а в глазах читалось плохо скрываемое раздражение — Пётр Алексеевич до сих пор ощущал на себе этот тяжёлый взгляд.       Ещё в начале весны 1888 года один из тайных агентов Варфоломеева доложил ему о живейшем интересе, который проявляют представители Туманного Альбиона к секретному полигону в Затонске, где бывший британский подданный Гордон Браун разрабатывал новейшее секретное оружие. После того как Пётр Алексеевич подробно изложил ситуацию в своём рапорте на имя императора, государь поручил ему организовать негласное наблюдение за полигоном. Задача была не из лёгких: требовалось действовать скрытно, не привлекая лишнего внимания, но при этом держать руку на пульсе всех событий.       Полковник Варфоломеев уже много лет в своей службе руководствовался не принципами добра и зла, а использовал человеческие слабости в интересах дела. Он терпеливо создавал свою паутину, в которую и попадали враги императора и Российской империи.       После одного страшного мартовского дня отношение к службе, убеждения о чести и благородстве у Петра Алексеевича раз и навсегда коренным образом изменились. В тот день он был в числе офицеров охраны, которые в Зимнем дворце перенесли смертельно раненного, с перебитыми ногами, умирающего императора Александра II в личные апартаменты государя. Царь‑освободитель погиб после седьмого по счёту террористического акта. Пятна крови тогда остались на лестнице и в парадных залах, через которые они проходили. Белые перчатки ротмистра Отдельного корпуса жандармов Варфоломеева тоже испачкались в крови монарха.       В тот день в четвёртом часу скончался император Александр II, из‑за которого у Петра Алексеевича Варфоломеева так и не появилась семья. А через день к гробу императора в Зимнем дворце, где Пётр Алексеевич находился по долгу службы, подошла женщина, которую он любил всю жизнь. Она подняла густую вуаль с обезображенного лица государя и поцеловала его в губы. Варфоломеев заметил в её руках длинные пряди каштановых волос, которые она вложила в руки мёртвого монарха.       Четырнадцать лет Екатерина Долгорукая была любовницей Александра II и меньше года — морганатической женой. А полковник Варфоломеев любил её всю свою жизнь. Безусловно, она догадывалась о его чувствах, но так и не ответила взаимностью.       Пётр Алексеевич подошёл к письменному столу и достал из нижнего ящика небольшую фотографию в простой ореховой рамке. Прелестная молодая женщина в бальном платье с открытыми плечами, с кокетливой улыбкой позировала фотографу. Поставив портрет на стол, полковник с улыбкой некоторое время рассматривал снимок, а затем убрал фотографию обратно в ящик на прежнее место. Откинувшись на спинку стула, он вздохнул и закрыл глаза.       Имение Тепловка князя Михаила Долгорукого на Полтавщине находилось рядом с имением старшего Варфоломеева — отца Петра Алексеевича, который дружил со старшим сыном князя, Михаилом. В Тепловке Варфоломеев впервые и увидел Катеньку Долгорукую — изящную, красивую девочку, которая была на восемь лет младше его, — и впервые в своей жизни влюбился.       Княжна Долгорукая, окончив Смольный институт, переехала к своему брату Михаилу, который после женитьбы на итальянской маркизе Черче Маджиоре жил в столице. А Варфоломеев после нескольких лет службы в гвардии перешёл в Отдельный корпус жандармов. Несколько лет он не видел девушку. После того как они встретились в доме Михаила, Пётр Алексеевич впервые подумал о браке с Екатериной Долгорукой. Он стал частым гостем в доме друга. Но девушка, казалось, не замечала его явного внимания к ней.        А вскоре до него стали доходить слухи о романе императора с юной княжной Долгорукой. Поначалу он не хотел верить сплетням. Вне всякого сомнения, государя Александра Николаевича все считали красивым мужчиной. Элегантный военный костюм выгодно подчёркивал его стройную фигуру. Черты лица у него были безупречно правильные. Голубые глаза выделялись на загорелом лице, полном величия и твёрдости. С дамами император всегда был деликатен, учтив и нравился им.       Сорокасемилетний государь и восемнадцатилетняя Катенька — такая разница в возрасте!       Варфоломеев перестал бывать у Михаила и стал больше внимания уделять службе. Его усердие оценили по достоинству. Вскоре он получил повышение: его нзначили помощником генерала Рылеева, который возглавлял личную охрану государя.       А княжна Долгорукая больше не появлялась в Зимнем дворце в кругу придворных дам Марии Александровны, хотя и была фрейлиной императрицы. Вероятно, фаворитка императора вела уединённый образ жизни, не посещала светские мероприятия и балы. И тем не менее её роман с государем стал неизменной темой для пересудов при императорском дворе и за пределами Российской империи. Варфоломеев даже знал, что любовники встречаются в бывших апартаментах Николая I на первом этаже, которые соединялись потаённой лестницей с покоями государя.       Спустя несколько лет Варфоломеев наконец увидел княжну… Но что это была за встреча! В тот день он решил задержаться после дежурства в Зимнем дворце и выяснить, почему его непосредственный начальник — генерал Рылеев, уравновешенный и спокойный человек, — утром, отдавая распоряжения своим подчинённым, выглядел взволнованным.       Он стоял у окна на втором этаже и смотрел на воду в Зимней канавке, когда под окном остановилась карета с опущенными шторками. Спустя некоторое время открылась неприметная дверь на первом этаже. Варфоломеев увидел, как вышел государь с дамой на руках и направился к экипажу. Он бережно устроил её в карете, поцеловал и, улыбаясь, сказал несколько слов на прощание, а затем закрыл дверцу. Пётр Алексеевич без труда узнал в даме княжну Долгорукую.       К нему подошёл адъютант Рылеева Несвицкий и приглушённым голосом рассказал ошеломляющую новость. Как оказалось, княжна Долгорукая утром родила мальчика. Несвицкому пришлось по поручению генерала Рылеева доставить ночью врача и акушерку во дворец и провести их через потайную дверь в апартаменты на первом этаже.       В тот день Варфоломеев, вернувшись в свою холостяцкую квартиру после службы, первый и последний раз в жизни позволил себе напиться. В его пьяном сознании, пока он не провалился в тяжёлый сон, упрямо возникал образ княжны Долгорукой — её бледное лицо и запрокинутая голова на плече государя. Проснувшись утром, Пётр Алексеевич усилием воли изгнал все мысли о Долгорукой, которая после гибели императора вскоре покинула Россию и переехала вместе с детьми в Ниццу. В его памяти навсегда остался образ дамы в чёрном траурном платье, с поникшей головой у гроба императора.       Смерть государя изменила жизнь Варфоломеева. В тот роковой день он выбросил свои белые перчатки и дал себе клятву использовать любые средства, чтобы предотвратить новые покушения на императора и августейшую фамилию. Для этого он готов был лгать, хитрить и изворачиваться. Спустя несколько лет, дослужившись до полковника, он возглавил Собственную охрану Его Императорского Величества. На новой должности ему предстояло заботиться не только о безопасности императора и его семьи, но и решать некоторые вопросы, касающиеся безопасности Российской империи в целом. При дворе соперничающие группировки влиятельных сановников столицы плели изощрённые интриги, направленные друг против друга. Без сомнения, их действия могли нанести вред Российской империи. Стоило обратить внимание на одного из самых опасных и коварных участников этих интриг — князя Разумовского. Появились веские основания подозревать этого высокородного аристократа в шпионаже в пользу британского правительства.       Весной 1888 года после скандальной дуэли Разумовского с чиновником по особым поручениям Департамента полиции Яковом Платоновичем Штольманом последнего, понизив в должности, выслали в уездный город Затонск. Варфоломееву не составило бы большого труда добиться более лёгкого наказания для него и оставить проштрафившегося чиновника полиции в Петербурге, но он не стал этого делать. Чуткий, с небольшой горбинкой римский нос этого любимца дам быстро уловил шпионский дух в уездном Затонске.       Да! Погубят Якова Платоновича женщины. Как его угораздило увлечься этой придворной Мессалиной — Нежинской, бывшей любовницей Разумовского? И очаровательная дочка адвоката Миронова, имеющая репутацию медиума, неравнодушна к нему.       Какая всё‑таки удивительная особа эта барышня Миронова! Интересно, она действительно помогала Якову Платоновичу в его расследованиях, используя дар медиума, или это был повод для встреч с импозантным столичным полицейским?       Впервые увидев её в полицейском участке Затонска, Петр Алексеевич хотел произвести благоприятное впечатление на Анну Викторовну, но, вероятно, что‑то сказанное им насторожило девушку. Она не поверила, что он — друг Якова Платоновича. Что же всё‑таки скрывает эта барышня? Это следует обязательно выяснить любым способом.       После возвращения из Затонска он решил доложить государю‑императору о полном провале, не сомневаясь, что не имеет права скрывать правду. Химик Браун похищен, его архив с расчётами разработок нового оружия и папка с некоторыми секретными документами, которые фрейлине Нежинской удалось похитить под самым носом у военных и передать Разумовскому, пропали. Убит Разумовский — один из главных фигурантов в деле о шпионаже в пользу Британского правительства. Штольман, на которого он возлагал большие надежды, совершил столько ошибок, что в лучшем случае карьера Якова Платоновича будет окончательно разрушена, а в худшем — он будет осуждён. И это его ранение… Кто же напал на него в гостинице? Скорее всего, это француз Лассаль, подручный Нежинской. Хорошо, что, получив телеграмму от полицмейстера Трегубова, он сразу же направил в Затонск офицеров Отдельного корпуса жандармов. Они и обнаружили раненого Штольмана в коридоре гостиницы и доставили его из Затонска в тюремную больницу на Шпалерной. Никто, кроме них, не знает, что начальник сыскного отделения полиции Затонска жив.       В своём рапорте они упомянули ещё и о околоточном надзирателе, кажется, Ульяшине. Этому полицейскому из Затонска известно, что раненого Якова Платоновича увезли в столицу. Под угрозой самого сурового наказания ему приказали хранить молчание. Будет молчать.       Варфоломеев открыл дверь в приёмную. Его адъютант, ожидавший указаний, встал из‑за стола.       — Как только появится штабс‑ротмистр Шилов, доложите. И распорядитесь подать кофе.       Вернувшись в кабинет, полковник подошёл к окну. Служащие дворцового парка расчищали аллеи от выпавшего ночью снега. Дорожки выглядели словно коридоры из белого мрамора. Точно фантастические видения вздымались заснеженные деревья.       Менялись люди, менялось время, а дворец императора Павла так и затерялся в прошлых столетиях. Более ста лет назад на шумных праздниках, балах нарядная и шумная толпа заполняла роскошные залы. Сентиментальные чувства самым странным образом уживались с политическими интригами. Величайшие милости непредсказуемого императора сменялись вспышками гнева.       Постучав, вошёл дворцовый служащий с подносом в руках. Серебряный кофейник, сахарница и молочник из тонкого фарфора, две китайские чашки с блюдцами и золочёная корзинка с бисквитами благодаря его быстрым движениям переместились на круглый столик у окна. За служащим вошёл адъютант.       — Штабс‑ротмистр Шилов ждёт в приёмной.       — Пригласите.       Вошёл штабс‑ротмистр Шилов, поглаживая усы, подстриженные с точностью до одного миллиметра на породистом красивом лице. Синий мундир с аксельбантами офицера Отдельного корпуса жандармов, точно влитой, облегал его стройную высокую фигуру.       — Присаживайтесь, Павел Сергеевич, — полковник жестом пригласил его к столику и первым занял своё место. — Разговор у нас будет долгий. Вы со Шпалерной приехали? Вероятно, не успели позавтракать?       Не дожидаясь ответа, Варфоломеев налил из кофейника горячий кофе в чашки.       — Он видел вас? — спросил он, когда штабс‑ротмистр сел на стул у столика.       — Не думаю, — уверенно ответил Шилов. — Околоточный надзиратель Ульяшин обнаружил его без сознания на втором этаже гостиницы у седьмого номера, который снимала дочь адвоката Миронова, Анна Викторовна. А тут и мы подоспели. В дороге он был в прострации или, скорее всего, без сознания. А в тюремный лазарет я ещё не заглядывал. Перед дверью круглосуточно дежурят вахмистры из корпуса жандармов. Врач — из надёжных, проверенных.       — Павел Сергеевич, в столице пока никто не должен знать, что Яков Платонович жив.       — Господин полковник! Врач уверен, что Яков Платонович переохладился в дороге. Кашель у него сильный, и рана воспалилась.       Штабс‑ротмистр в нерешительности замолчал. После небольшой паузы он всё же неуверенным тоном предложил:       — Хорошо бы его на тайную квартиру перевести, выставить охрану. Других врачей, умеющих держать язык за зубами, пригласить. Не верю я, что Яков Платонович шпионил в пользу британского правительства. Все в департаменте полиции отзываются о нём как о порядочном и достойном человеке.       — Штабс‑ротмистр, советую вам выбросить из головы «дум высокое стремление», — резко повысил голос полковник Варфоломеев.       Шилов поднялся.       — Да что вы вскочили? Угощайтесь, пейте кофе, — урезонил его Пётр Алексеевич. — Рапорт его филёра подтверждает мои подозрения, что господин Штольман в своих донесениях в течение полутора лет преступно скрывал участие Нежинской в шпионской деятельности Разумовского. Оставался у неё в номере на ночь. Их близкие отношения возобновились в Затонске. Он, надо думать, полагал, что Нежинская в благодарность за постельные утехи о тайнах Разумовского ему расскажет. Кстати, как она? Как отнеслась к своему аресту? Не сомневаюсь, что эта актриса разыграла спектакль на Николаевском вокзале или на Шпалерной.       — Так приняли её сразу с поезда, не дали опомниться и в тюремной карете отправили на Шпалерную, в одиночную камеру, — невозмутимо ответил Павел Сергеевич, сделав несколько глотков горячего напитка. — Возмущалась, отказывалась от еды. Но потом, как мне доложили, угомонилась.       Варфоломеев с улыбкой, немного завидуя, наблюдал, как молодой офицер с аппетитом съел несколько бисквитов и выпил две чашки кофе. А ему разговор с государем перебил аппетит — в груди до сих пор теснилось неприятное ощущение.       — Я давно хотел спросить вас, Павел Сергеевич, — внимательный и цепкий взгляд полковника остановился на лице офицера, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. — По каким соображениям вы из гвардии перешли в Отдельный корпус жандармов? Закончили училище с первым разрядом. Из потомственных дворян. Ваш отец имеет чин тайного советника. Состояние у него приличное.       Шилов неторопливо отставил чашку, на мгновение задумался, потом невозмутимо ответил:       — Так гвардия всех сначала привлекает лоском, престижем. А что хорошего в ней в мирное время? Муштра, парады, неукоснительное соблюдение субординации. В свободное время — бесконечные разговоры о женщинах и карты. А в Отдельном корпусе жандармов — живое, стоящее дело.       — А как вы относитесь к дамам, Павел Сергеевич? — улыбаясь, спросил Варфоломеев. — Поверьте, это не праздное любопытство. Мой вопрос имеет прямое отношение к деликатному заданию, которое я хочу вам поручить.       — Да не получилось пока серьёзно увлечься, — пожал плечами Шилов.       — Что, достойной кандидатуры не нашлось?       — Да не задумывался я об этом! — с досадой отмахнулся штабс‑ротмистр, чуть громче, чем следовало.       — Ну тогда без предисловий — к делу, — голос Варфоломеева стал твёрже, улыбка исчезла. — В ближайшее время вы отправитесь в Затонск. Официально — для помощи тамошней полиции в расследовании исчезновения надворного советника Штольмана. Документы получите у моего адъютанта. Начальника сыскного отделения у них ещё нет. И пока вы будете находиться в Затонске, вакансия останется свободной. Полицмейстер и бывший помощник Штольмана не должны догадываться о вашем настоящем задании. Для них — начальник сыскного отделения бесследно исчез.       Полковник сделал паузу, пристально глядя на Шилова, и продолжил:       — В интересах дела вам придётся познакомиться с Анной Викторовной Мироновой. У неё были близкие отношения с Яковом Платоновичем. Уверен, что она обладает ценной информацией, но скрывает её. Присмотритесь к этой девушке. Вспомните своё гвардейское прошлое, сибаритствуйте, но в меру. Она — барышня умная, может догадаться о вашей игре. Наконец, постарайтесь выяснить: обладает ли Миронова таинственным даром медиума или это мистификация экзальтированной барышни?       — Захочет ли она иметь дело со мной после исчезновения Якова Платоновича? — высказал сомнение штабс‑ротмистр.       — Поверьте, сейчас этой барышне необходим друг, с которым она могла бы поговорить о Штольмане, — уверенно произнёс Варфоломеев, слегка подавшись вперёд. — Станьте таким другом для неё. Для разговора не вызывайте её в отделение полиции, а приглашайте на прогулку, в кофейню. Всё ваше общение должно проходить в непринуждённой, даже в интимной обстановке. Перед поездкой поговорите с сослуживцами Якова Платоновича из департамента полиции, с филером, который работал на него. Узнайте как можно больше о Якове Платоновиче. Барышне Мироновой вы должны представиться как близкий друг Штольмана, которому небезразлична его судьба.       — Так мне придётся всё время лгать ей, скрывая от неё правду, — нахмурился Шилов, его пальцы невольно сжались в кулак.       — Да, в интересах дела придётся, — непререкаемым тоном произнёс полковник. — Но и она, я уверен, что‑то скрывает. Думаю, что вам нелегко будет устоять перед обаянием этой красивой и умной девушки. Держите своё сердце в узде, штабс‑ротмистр! Помните о задании! Вы должны выяснить, где находится папка с расчётами и разработками Гордона.