Часть 3: Невыносимая... Моя?

Январь 2017-го       За окном неспешно идёт снег, кружась воздухе медленным вальсом, пока молодые люди сидят в уютной квартире на Патриарших прудах, устроив себе вечер какао. В последнее время они стали реже видеться, так как каждый погрузился в работу: оба занимались выпуском своих альбомов, и это отнимало достаточно много времени. Но даже в таком плотном графике находились дни, когда можно было собраться у кого-то дома и разговаривать часами напролёт обо всём сразу. — Марк, у меня есть одна авантюрка! — говорит Юля, делая глоток горячего напитка из кружки. — Весь во внимании. — Как тебе идея того, чтобы мы с тобой записали дуэт? — А с чего вдруг такие предложения возникли? — Да, я сама не знаю, откуда. Просто подумала «а почему бы и нет?» Так сказать, отметим наш с тобой юбилей дружбы. — Нет, я, конечно, не против. Наоборот, всеми руками и ногами «за». Только из этого вытекает другой вопрос — что записывать будем? — Ты говорил, что у тебя есть песня, которую давно ты не исполняешь? «Невыносимая», насколько я помню, да? И я подумала что, может… — Нет! — Юлины слова резко обрываются его твёрдым отрицанием, а Марк тут же меняется в лице, — Всë, что угодно, но только не она! — Но почему «нет»? Ты шесть лет говоришь «нет», а причину не называешь. — Юль, пожалуйста, давай закроем эту тему? — Марк встаёт из-за стола, уходя в спальню, — У меня лежит куча черновиков, у тебя, наверняка, тоже. Вот что-то из них, но точно подойдёт. — Нет, мой дорогой, не закроем. — Юля в спешке бежит за ним, догоняя его уже в гостиной, — Я хочу понять, почему ты не исполняешь её, почему обходишь стороной? Она же шикарна! — Ты сейчас шутишь, да? «Невыносимая» шикарна? Юля, она никакая: просто набор слов без какого-либо смысла, будто бы писал пятнадцатилетка. — Вот сейчас мне кажется, ты шутишь, даже издеваешься. Марк, ну объясни нормально, почему ты её не любишь? — Она слишком примитивна, Юль. Это не похоже на то, что я пишу сейчас. От этого текста так и веет той эпохой «молодого» меня. И есть ощущение, что там не достаёт чего-то особенного, что может выделить песню, а найти эту деталь никак не могу. — Ваш сарказм, Марк Иосифович, в данный момент, не уместен. Я могу, конечно, выразить своё мнение, но ты даже слушать не будешь. — Хорошо, я слушаю тебя: почему ты считаешь " Невыносимую» идеальным выбором для нашего первого дуэта? — Потому что в ней ощущается всë то, что чувствуешь ты, твоя душа, каждый раз, когда я читаю эти стихи, я вижу и слышу в них тебя. Марк, давай, хотя бы попробуем её исполнить? Обещаю, что, если ничего не получится, то я отстану с этой песней раз и навсегда, договорились? — Юля строит ему взгляд, после которого он не смеет даже отказаться. — Ну, хорошо, хорошо, давай пробовать. Как исполнять хоть будем? — Ну, давай для эксперимента, я начну, вторая часть будет за тобой, а концовку вместе тогда? А потом разберёмся.

***

      Пальцы касаются клавиш, минор заполняет комнату, создавая вокруг молодых людей атмосферу трепета и откровенного разговора.

Где-то там за горизонтом взойдет заря,

Для кого-то в радость, кому-то и зря.

Где-то там за горизонтом твои друзья,

Твое счастье, твоя семья.

А я не верю чудесам,

Ты это все придумал сам.

Мечтаю об одном — мне бы увидеть тебя тайком.

О, моя любовь, непостижимая,

Неудержимая моя, моя, моя…

О, моя любовь, необъяснимая,

Невыносимая моя…

Играя ей аккомпанементом, Марк просто не может оторваться от того, как Юле идеально подходят строчки, как она неравнодушно их исполняет, проживает и пропускает через себя каждое слово, добавляет к ним свои музыкальные собственные краски. Возможно, «Невыносимая» ждала именно появления Юли в своей «забытой автором» жизни, раз не получалась сольно.

Где-то там за горизонтом плывет рассвет,

Моей погасшей звезды растаявший след.

Где-то там за горизонтом бывал закат,

Он незваный как я, он как я невпопад.

А я не верю чудесам,

Я это все разрушил сам.

Мечтаю об одном — мне бы увидеть тебя тайком.

О, моя любовь, непостижимая,

Неудержимая моя, моя, моя…

О, моя любовь, необъяснимая,

Невыносимая моя…

Когда Марк писал эти строчки в далёком 2011-м, то боялся, что в какой-то момент они могут стать пророческими, будто бы в этих строках скрыто то, что даже он не силах сможет объяснить.

О, моя любовь, непостижимая,

Неудержимая моя, моя, моя…

О, моя любовь, необъяснимая,

Невыносимая моя…

Последний припев они допевают вместе, сливаясь голосами в одно целое. И это чувствуется настолько личным, что голос Юли начинает легонько дрожать от эмоций. Эта песня была создана не для одного, а для двоих. Эта была их песня. Они сидят в полной тишине где-то около десяти минут, будто бы между ними сейчас произошёл самый интимный разговор за всю декаду их общения. Нет, конечно, оба пели дуэтом, причём не раз, но чтобы после исполнения сидеть и молча пропускать через себя всë выше исполненное — впервые. — Ну, теперь-то ты согласен? — прерывает тишину Юля, внимательно смотря на мужчину, пытаясь разглядеть в его сосредоточенном лице хоть какой-нибудь ответ. — Твоя взяла, завтра едем на студию, авантюристка! — чуть улыбаясь, отвечает Тишман, понимая, что эта песня дождалась своего часа — недостающий кусочек паззла найден.

***

Июнь 2017-го       Песня благополучно записана и смиренно ждёт своего часа, но сразу после записи возникает вопрос о съёмках клипа. Для этого дела Марк и Юля вместе с Артёмом и Ксюшей собираются своей маленькой компанией на Патриарших, чтобы обсудить все детали процесса съëмок. Выбор падает на Италию, точнее, на Тоскану и Рим. Каких-то пару-тройку дней сборов, и «мамина собака production» отправляется в путешествие, итоги которого станут для Марка самыми непредсказуемыми и одновременно самыми болезненными.

***

      Так как одиночные сцены были отсняты довольно быстро — всего за два дня, и очередь дошла до парных сцен в поле, Артём говорит импровизированным «актёрам», чтобы не стесняли себя в эмоциях и были самими собой. В принципе, молодые люди даже не думали что-то играть — всë, что происходит во время парных съёмок в поле на фоне красивейшего римского заката, искренне: Юлин смех, нежные и трепетные касания по плечам девушки, лёгкие «заигрывания», объятия Марка, пока он кружит её на руках, даже снятый просто так пиджак — возникло ощущение, будто они действительно являются любящей парой. Следующей локацией стал балкон отеля, и во время этих съёмок внутри Марка что-то переменяется: он смотит на Юлю в чёрном платье, подчёркивающим её фигуру, то как они интимно соприкасаются лбами, её касания вдоль своей руки — всë это вкупе сводит его с ума, и наталкивает на противоречивые вещи, которые не в силах сделать. Самым труднопереносимым моментом всех совместных сцен становится еле ощутимое касание носом по его щеке, на которой едва виднелась щетина. Марк еле сдерживается, чтобы не развернуться к ней полностью и не коснуться её пухлых розовых губ. Ещё одно движение — и он за себя не ручается. Дождавшись команды «снято» мужчина с облегчением выдыхает — наконец-то досняли.

***

      Эти съëмочные дни, кажется, полностью перевернули жизнь Марка. Впервые за 10 лет он почувствовал по отношению к Юле нечто бóльшее и сильное, чем дружба: ему хочется постоянно касаться её, крепко обнимать дни напролёт, быть рядом с ней, но не в качестве друга, даже самого близкого. Их дружба давно перешла грань самого этого слова, они стали друг для друга настоящей семьёй, но сегодня всë было по-другому. И, к своему удивлению, Марк осознаёт, что влюбился в Юлю, в свою лучшую подругу, с которой прошёл такой огромный и длинный путь. Странно, что это не произошло на «фабрике» и в последующие годы, а только сейчас, и, возможно, что даже неспроста.       От всех этих мыслей его отвлекает внезапный стук в дверь, а после Марк видит, как в дверном проёме появляется женский силуэт. — Марик, ты спишь? — шепчет Юля, стеснительно выглядывая из-за двери. — Нет, не сплю. Что-то случилось? — Мне что-то не спится, и скучно стало. Ты не против, если я с тобой пока Побуду? — не сказав ни слова, Тишман освобождает половину кровати для девушки, пока она ложится рядом, укладывая голову ему на плечо. — Как ты думаешь, клип получится хорошим? — Ты сомневаешься в Ксю и Тёме? Они создадут шедевр, а не клип, в котором ты будешь главной звездой, а я рядышком постою со звёздочкой. — улыбается Марк, смущая подругу до появления тех самых ямочек на щеках. — Маруш, можно я задам один довольно странный вопрос? — Слушаю. — Чисто гипотетически, между нами могло бы что-то быть? Я имею ввиду, романтические отношения? — Марка тут же настигает дежавю: буквально 10 минут назад он так же размышлял об этом, а сейчас слышит эти слова от Юли. — Почему ты спросила? — Не знаю. Просто мысль посетила меня, и не отпускает до сих пор. Ну, что ты думаешь? — Да, даже не знаю, Юль. Я как-то не задумывался об этом. Мне всегда было комфортно в рамках нашей дружбы. Но в плане того, чтобы мы встречались, то нет, такого не было. Тем более, я даже не представляю нас с тобой в роли супругов, мне кажется, мы бы друг другу глотки бы перегрызли уже в первый день. — смеётся Марк, хотя девушка не разделяет его юмора, и несильно бьёт друга в плечо. — Да, иди ты! Больно ты мне нужен, чтобы грызть тебя. Если бы я хотела, то сделала бы уже в первый день нашей встречи! — Я шучу, Солнце, не обижайся! — на несколько минут в воздухе виснет молчание, нарушаемое только дыханием. Одна из маленьких привычек на двоих — сидеть в полной тишине, не наблюдая за временем, — Юльк, скажи, честно, ты счастлива сейчас? — Честно? — мужчина слегка кивает, дав знак, что можно продолжать, — Как никогда раньше, Марк! Прости, что я не говорила об этом раньше, но я наконец-то встретила человека, с котором уверена в завтрашнем дне, мне стало так хорошо с ним. Я люблю и любима! — после этих слов Марка буквально цепенеет и не может выговорить и слова: у Юли есть молодой человек. — А зачем ты спрашиваешь, кстати? — А, что? — Тишман не сразу откликается, находясь где-то в вакууме — он ожидал услышать всë, что угодно, но не то, что она сейчас сказала, — Да, просто хочу убедиться, что у тебя всë действительно хорошо. А почему ты мне не рассказывала о том, что ты с кем-то встречаешься? — Я боялась, что это всë дальше обычного общения не зайдёт, но с каждым днём мы с Сашей находили новые точки соприкосновения, и, по итогу, полгода назад мы начали встречаться, — слушая Юлин рассказ о возлюбленном, Марк пытается хоть как-то успокоить внутри себя все слова и чувства, которые происходят с ним в данный момент. По-хорошему, надо бы сказать Паршуте о своих чувствах, но сейчас мужчина понимает, что это невозможно по двум причинам: первое — таким образом, он может разрушить их дружеские отношения, а восстановить прежнее общение после таких признаний будет довольно сложно, и второе — влезать в Юлины отношения, и, тем более, быть причиной возможного разлада в них он не хочет. — Но, если быть, честной, то не всë хорошо. Мне хочется, чтобы ты тоже встретил ту самую, которую полюбишь всем сердцем и будешь рядом с ней. Я верю в это, и ты тоже верь! — прикрыв глаза, тихо говорит Юля. И, наверное, хорошо, что она не видит сейчас его лица, так как на нём читается всë чёрным по белому: он нашёл «ту самую», но слишком поздно сделал это.

***

2018 год Юля огорошила его новостью о том, что выходит замуж. В принципе, это было ожидаемо: Юля и Александр сблизились ещё больше, она переехала к нему, и всë дело шло к свадьбе. Но после такой новости внутри Марка вдруг что-то сломалось и вдребезги разбилось: нет, он самом деле, искренне рад за подругу и желает счастья, прекрасно знает, что ей пришлось пережить, выкарабкаться из этого периода и вновь расцвести как самый красивый цветок в мире. Если бы не одно важное «НО» — Марк не смог за год пересилить в себе то, что чувствует по отношению к ней: любовь, желание быть рядом с ней и защищать её от всех угроз этого мира — теперь все эти желания и мечты перешли к другому.

***

— Ну, как подготовка к торжеству? — они вновь сидят у него на кухне. Только на душе у каждого что-то своё, а никак раньше — одна тема на двоих, которую можно растянуть на несколько часов. — Ты не представляешь, как я выматываюсь во всей этой круговерти: меню, платье, гости — и так целыми днями. — А регистрация будет? — Нет, просто торжество для нас, родных и друзей, а расписаться всегда успеем, зачем спешить? — Действительно, зачем? — сухо повторяет за ней мужчина, смотря куда-то в пустоту. — Маруш, ты случайно не заболел? Ты как-то отстранённый, хмурый в последнее время. Что-то случилось? — Не переживай, Солнце, всë нормально, это, наверное, осень начала на меня так действовать. — Возможно. Марк, — девушка аккуратно берёт его ладонь в свои, нежно поглаживая тыльную сторону, — Ты же придёшь? — Юля смотрит на него так, как будто бы они видятся в последний раз в жизни, и их дороги разойдутся. В какой-то степени, так оно и есть. — Извини, но у меня запланирована очень важная встреча, которую, к сожалению, нельзя отменить. — сейчас Марк безбожно врёт — никакой встречи нет и в помине, он просто не хочет рушить её счастье в самый главный для неё день своим присутствием. Если придёт, то потом не сможет сдержать себя. — Не важно, когда, главное — чтобы ты пришёл. Я тебя очень жду! — Хорошо, я постараюсь прийти, обещаю. — шепчет ей Марк, осознавая, что сегодня — их последняя встреча в такой обстановке, — Будь счастлива, Юль!

***

НО ОН НЕ ПРИХОДИТ.       Ни с утра, ни ближе к началу мероприятия, ни даже вечером. В самый счастливый для Юли день Марк отменяет все планы на ближайшие недели, говоря, что надолго уедет отдыхать и лучше его не тревожить, и напивается чуть ли не до жёсткой отключки, глуша в коньке свою боль, отчаяние, злость, горечь, в каком-то смысле, даже обиду. Обиду на самого себя. Зайдя в ванную, Тишман включает светильники и жмурится от резкого света, бьющего прямо в глаза. Немного привыкнув, он подходит к зеркалу и видит в нём далеко не самую приятную картину: красные от недосыпа и, в то же время, стеклянные от алкоголя глаза, взъерошенные волосы, проступающая щетина. И пустой взгляд в никуда — его внутренний мир перестал существовать без той, которую оберегал, ценил и любил. У него был шанс признаться в самом главном, но он не смог этого сделать, боясь разрушить ВСË, а теперь он рушит себя изнутри болью и алкоголем. «Ну, что, Тишман, нравится такое положение дел? — вторит ему внутренний голос, будто бы специально издеваясь над мужчиной, — Влюбиться в лучшую подругу, и вместо того, чтобы взять себя в руки и признаться, ты решил промолчать как прыщавый подросток, молча наблюдая за тем, как она находит своё счастье и строит семью. А сейчас запиваешь боль коньяком! Какой же ты всë-таки эгоист, Тишман!» — Марк сжимает в руках край раковины, аж до побеления костяшек пальцев и стискивает зубы — смотреть в глаза слушать эти слова своего самого злейшего врага — самого себя — просто невыносимо. — Хватит! «Что ты смотришь?! Получил, что хотел?! Ты сам виноват в том, что происходит с тобой сейчас, чëртов трус и эгоист! Промолчал как тряпка о своих чувствах, теперь живи с ними до конца жизни! Посмотрим, сколько ты протянешь с таким грузом на душе!» — Блять, да, заткнись ты уже! — в порыве гнева Тишман со всей силы бьёт кулаком по зеркалу, разбивая его вдребезги, и, в попытках унять душевные муки, сжимает осколки в руке, не обращая внимания на нарастающую боль и кровь, капающую ярко-алыми струйками на белоснежную поверхность раковины. Ему сейчас плевать абсолютно на всë — душевную боль уже никакая пытка не перебьёт, даже самая ужасная и мерзкая, пусть его хоть четвертуют и сожгут — всë равно не поможет. Он стоит так около получаса, кажется, что он даже окончательно протрезвел. В голове как назло всплывают строчки из «Невыносимой»: «моей погасшей звезды растаявший след», " твоё счастье, твоя семья «, «он незваный как я, он как я невпопад», «мечтаю об одном — мне бы увидеть тебя тайком» — интуиция его не подвела: спустя семь лет песня всë же стала пророческой, и от осознания этого факта становится больно, мерзко. Невыносимо. — С другой стороны, это лучший расклад, который может быть в данных реалиях: уж лучше я приглушу эти чувства, чем разрушу её долгожданное счастье своими идиотскими для 39-летнего человека закидонами, пусть даже это будет трудно. Я опоздал, и с этим уже ничего не поделаешь! Я попросту исчезну из её жизни на неопределённое время и не буду мешать! Она заслуживает любви, и всегда этого заслуживала, в отличие от меня. Всë, Тишман, возьми себя в руки, нужно жить дальше. Хотя бы ради неё. — открыв кран, Марк промывает водой руку, достаёт из тумбы аптечку и уходит в гостиную, чтобы продезинфицировать порезы. Только вот внутренние раны на сердце и душе он будет лечить очень долго, возможно, что до конца жизни.