1|6

— Вы что, действительно не понимаете, что нельзя его туда отправлять? — воскликнула Гермиона, ошарашено вглядываясь в лица соратников по Ордену Феникса, пытаясь найти в них хотя бы каплю сочувствия, непонимания или поддержки. Но все избегали смотреть на неё — как и встречаться взглядом со Снейпом. — Это не просто опасно, — продолжала убеждать она, надеясь найти отклик, — это убийственно глупо — не в метафоричном смысле. Вы же волшебники, вы точно с детства слышали, что любого, кто ступит на Авалон, ждет не только огромная сила — но и мучительные страдания. А могила Морганы… это вообще кощунство! — Темный Лорд не знает такого понятия, мисс Грейнджер, — ухмыльнулся Снейп, — но я польщен вашей защитой. Вы со школы так любите защищать сирых и убогих, как приятно наконец оказаться в их числе, — язвительно бросил он, а затем обратился к Дамблдору. — Война слишком затянулась, Альбус. Мы живем в новом тысячелетии, но со старыми проблемами. Это наш шанс. Дамблдор внимательно смотрел на Снейпа, словно на чаше своих весов взвешивал, стоит ли воплощать в жизнь это решение. На пару секунд Гермионе показалось, что в его глазах промелькнуло сочувствие, но когда старик заговорил, она поняла, что надежды были напрасны: — Я согласен с Северусом. Это наш шанс. Дамблдор внимательно оглядел всех присутствующих, шепотки в гостиной моментально замолкли. Тяжело вздохнув, волшебник сказал: — Том нашел остров Авалон. У Гермионы по спине побежали мурашки: найти пристанище короля Артура и Морганы — скрытый остров Авалон — в мире волшебников всё равно, что для обычного человека встретить Йети или разгадать тайну Бермудского треугольника. Какой магической мощью и потенциалом нужно обладать, чтобы найти легендарное царство феи Морганы, скрытое от всех столетиями под мощными чарами? — Он охотится за гримуаром Морганы, — продолжил Дамблдор, — в котором, по легендам, описан рецепт бессмертия. Древние манускрипты скрыты в могиле волшебницы — вместе с Тьмой невиданной силы. За четырьмя печатями стихий — магия, томящаяся внутри сотни лет. Не стоит выпускать её наружу — но для Тома никогда не существовало препятствий на пути к собственной цели… — Именно поэтому нельзя отпускать туда Снейпа, — не выдержала Гермиона, вскочив на ноги, чтобы привлечь к себе внимание. — Магия такой силы просто убьет его, как вы не понимаете! В легендах… — Гермиона, — потянул подругу за рукав Рон, но она отмахнулась. — … говорится, что лишь могущественный волшебник, наделенный особой силой, сможет снять все четыре печати стихий и остаться в живых! — Сомневаетесь в моем могуществе, мисс? — холодно спросил Снейп, рассматривая её словно надоедливого ребенка. — Нет, но… — Гермиона потеряно оглянулась в поисках поддержки. — Это не проверка на верность, это просто убийство. А вы все… — Так сядьте, — рявкнул Снейп, — мы уже поняли смысл вашей пламенной речи. Гермиона опустилась на свое место, чувствуя, как от бессилия в груди камнем осела тревога. — Дорогая, — спокойно начала Гестия Джонс, — ваше негодование понятно. Но вы показались мне девушкой, которая придерживается логики, а не чувств: у нас больше нет шпиона, который мог бы отвлечь Того-кого-нельзя-называть. К сожалению, у Северуса нет выбора: либо он берет задание — и умирает, но мы используем это как шанс для победы, либо он умирает долго и мучительно — ведь Том никогда не принимал отказы. — Но ведь… — пробормотала Гермиона, — должен быть другой план. Всё это несправедливо. — А что, по твоему, справедливо? — не выдержав, рыкнул Грюм. — Думаешь, Вэнс убили справедливо? Думаешь, Волан-де-Морт ограничился легкой Авадой? И, кстати, кто передал информацию о ней, не наш дорогой Северус? — Аластор, — спокойно окликнул его Дамблдор, но Грюма было не остановить. — Братья Молли погибли справедливо? Они сражались, как храбрые Львы — только представь, какую пользу Пруэтты могли принести Ордену. А Френк и Алиса, которые предпочли сойти с ума от пыток, но не сказали ничего, что могло бы навредить нам. Это справедливо? — Аластор! — сурово остановил его Дамблдор. — Да я просто хочу, чтобы она знала: его жизнь, — с этими словами мракоборец ткнул пальцем в сторону Снейпа, — и кната не стоит за то, что он делал. Кровь с его рук никогда не смыть. И твоя не стоит тоже. И моя, если уж на то пошло. Идет война, глупая девчонка, и если кем-то нужно будет пожертвовать, чтобы получить хотя бы небольшой шанс выиграть — я не буду против, так и знай, — мрачно закончил он, и лишь искусственный глаз пристально смотрел в её сторону. — Спасибо за пылкую речь, Аластор, — холодно произнес Дамблдор. — Как вы уже поняли, Северусу предстоит снять печати стихий с гробницы Морганы. Как думаешь, Северус, сколько тебе понадобится времени на это? На пару мгновений Снейп задумался, прежде чем ответить: — Я бы сказал: как минимум неделя. Однако Темный Лорд настаивает на том, чтобы сделать всё до Самайна. Результат будет зависеть от… моего самочувствия, — уклончиво сказал Снейп. Дамблдор кивнул: — Мы не можем ждать момента, когда Том станет сильнее. Пока Северус работает с печатями, нам предстоит разбиться на группы и заняться крестражами. В гостиной стало невероятно шумно: близнецы восторженно похлопывали друг друга по плечам и ерошили волосы братьев, Римус и Тонкс вполголоса переговаривались с Кингсли, МакГонагалл пыталась успокоить всхлипывающую Молли. Событие, которого они ждали столько лет. К которому так долго готовились. — Ты можешь в это поверить? — мрачно спросил Поттер. — Наконец мы к этому пришли. — Да, — так же мрачно ответила Гермиона. — Ценой жизни Снейпа. Гарри покосился на подругу, но ничего не ответил. — 6 крестражей — 6 групп, — продолжил Дамблдор, и Гермиона заметила, как с этими словами Гарри стал еще мрачнее. — Нам предстоит обсудить, в каком порядке и каким способом будет уничтожен каждый из них. Том ничего не должен почувствовать: магия Авалона слишком сильна для любого, кто ступил на этот остров. Она как назойливая муха, и это нам на руку — сосредоточенный на гримуаре Морганы, Том потеряет самое важное — кусочки своей души. И снова станет смертным. Гул в комнате стал нестерпимым. Все обсуждали уничтожение крестражей, мандраж предвкушения, казалось, охватил каждого. Гермиона заметила, как пальцы Снейпа дернулись к левой руке, но он усилием воли вернул ладонь на стол. Она сидела достаточно близко, чтобы услышать вопрос Дамблдора: — Как скоро ты сможешь приступить? — Судя по всему, Темному Лорду уже не терпится, — хмыкнул Снейп, опустив взгляд на левое предплечье. Гермиона прищурилась, когда Дамблдор внимательно посмотрел на своего шпиона, а тот в ответ кивнул. Легко поднявшись с места, Снейп пошел к выходу гостиной, и никто не обратил на это внимания. Кроме Грейнджер, которая поднялась, чтобы последовать за ним, не замечая, как за ней следят голубые проницательные глаза. — Профессор Снейп, — окрикнула она его в коридоре, уверенная, что тот не остановится, чтобы выслушать, и поэтому смачно впечаталась в худосочное тело, когда мужчина резко повернулся к ней. — Грейнджер, — прорычал он, удерживая Гермиону от падения. От неожиданности она схватилась за его сюртук, с ужасом осознавая, что тесно прижалась к мужчине, который и на расстоянии людей не выносит. Моментально забыв всё, что хотела сказать, Грейнджер уцепилась за него сильнее. — Не ходите туда, сэр. Умоляю, давайте придумаем что-то ещё! Вы же… — Грейнджер, что ты себе позволяешь? — прошипел Снейп, ставя её на ноги и отдергивая руки, словно обжегся. — Прошу, должен же быть другой вариант, — начала уговаривать Гермиона, не в силах поверить в происходящее. — Мы придумаем что-то новое, и точно найдем выход: чары, зелья, ритуалы, может, всё вместе… — Грейнджер, — повысил голос Снейп, и Гермиона испуганно замолкла: он никогда не кричал на неё. Никогда. Обычно холодно вежлив, угрюм, саркастичен. Никогда она не видела профессора Снейпа настолько взбешенным. — Сэр, — испуганно протянула она, когда он склонился над ней и мрачно признался: — Думаешь, мне хочется идти туда? Думаешь, я не знаю, что сдохну? Вопрос лишь в количестве печатей: может быть это будет первая, а может мне повезет дотянуть до третьей. Это не вопрос выбора, Грейнджер. Это вопрос долга. Не делай всё сложнее, — угрожающе рычит он, и Гермиона уверена, что на долю секунды видит в глазах отчаяние. А затем его сменило безразличие, и Снейп отклонился. Поправляя на себе мантию, он оглядел девушку с ног до головы, а затем спокойно произнес: — Возвращайтесь к своим друзьям. Они вас уже заждались. Резко отвернувшись, он направился к выходу с площади Гриммо, а Гермиона смотрела ему вслед, понимая, что не может сделать для этого мужчины абсолютно ничего. Когда Снейп прибыл на место, заканчивая череду аппараций, очередная волна омыла его ботинки. Чертыхаясь, он сделал несколько шагов к берегу, выбираясь на место, где песок был сухой, а затем бросил заклинание, высушивая обувь. Туман стелился по земле, поднимался ввысь плотной, невесомой дымкой, окутывая одинокие скалы на пустынном острове, скрывая всё от посторонних глаз. В другой раз — «в другой жизни,» — хмыкнул внутренний голос, Северус бы с удовольствием постоял на берегу, окутанный туманной дымкой, наслаждаясь спокойствием осенней воды и прохладным воздухом. Но сегодня у него не было такой возможности. Будет ли когда-то ещё? Метка вела его, пропуская сквозь защитный купол. Магия острова противится нежданным гостям, отзываясь в теле уколами тысячи иголок. Сжав зубы, Северус заставляет себя идти вперед, и уже через пару шагов ощущение прошло, позволяя глубоко вдохнуть. Магический след Авалона кажется израненным, ослабленным зверьком, и Снейп с сожалением подумал о том, какой красивой и сильной эта магия была до вторжения Темного Лорда. Некоторые вещи должны оставаться неизменными, нетронутыми, и Авалон для Северуса — одно из таких мест, чьё волшебство, спрятанное веками, было кощунственно взломано Лордом. В груди всё сжалось от ощущения обреченности. Сначала остров — Северус будет следующим. Он и раньше думал о смерти, в некоторые моменты жизни её даже ждал. Но, Мерлин, кто знал, что идти в её объятия так сложно? У судьбы шпиона нет иного исхода, но он бы предпочел умереть от Авады, а не растерзанным Тьмой. Смерть близка, Снейп чувствовал, как она дышит ему в спину, но всё внутри противится, желая выжить. За несколько дней, что у него были, Северус изучил добытые Лордом древние свитки, чтобы понять — он не справится. Шанс доказать преданность стал хитроумной смертельной ловушкой, в которую он шёл по своей воле. Точнее, по воле его хозяев. Даже опавшая листва под ногами не шелестела, смоченная недавними дождями, и Снейп угрюмо пробирался через лес к гробнице, ведомый жжением метки. — Как видишь, мой дорогой Северус, иногда легенды — часть реальности, — вальяжно развел руками Темный Лорд, как только увидел приближающегося слугу. — Как тебе Авалон? Мистический остров оказался вполне реальным. Я потратил слишком много сил и времени, чтобы отыскать замаскированный чарами остров, но старания того стоили. И теперь мы на пороге великого открытия, — Тёмный Лорд с восхищением провёл рукой по камням закрытого склепа. — Ты должен гордиться тем, что тебе выпала великая честь вскрыть для меня гробницу Морганы. Я не просто так доверил тебе настолько ответственную миссию. По легендам, лишь сильнейший сможет подобрать ключ к печатям четырех стихий и принять Тьму, выращенную легендарной волшебницей. Мрак увеличит силу и могущество — или убьет, — легко пожал плечами Волан-де-Морт, наслаждаясь видом рун и иероглифов на камнях скалы. — Из всех моих последователей лишь ты способен вынести такое. Заодно докажешь, что ты верный соратник своего великодушного хозяина, — бескровные губы Тёмного Лорда скривились в усмешке. — Благодарю Вас, Милорд, за оказанное доверие, — прошелестел Снейп, стараясь сдержать отвращение. — Ты понял, как вскрыть печати? — Да, Милорд. Каждая стихия требует особого ритуала: кровь захватчика, кровь невинной жертвы, стихийный элемент. — Подробности — позже, — прервал его Волан-де-Морт. — Можешь взять любого маггла. Или маглу. Однако я думаю, что Моргана достойна крови волшебника. Например, какой-нибудь грязнокровки, — бескровные губы скривились в мерзкой усмешке. Снейп кивнул и, сделав заинтересованный вид, принялся осматривать рунические символы вокруг входа в гробницу Морганы. — Я не сомневаюсь, что тебе это под силу, — благосклонно признал Волан-де-Морт, подходя ближе к Северусу, и тот внезапно вспомнил, как хотел и жаждал этого расположения и признания раньше, когда был совсем юн. Тогда ради похвалы из уст Темного Лорда Северус был готов на многие ужасные вещи. — Эта магия… Я с трудом представляю, каким потенциалом нужно обладать, чтобы принять её, — хмурится Снейп. Разум сопротивляется и требует сбежать. Черный дым, который просачивался сквозь камни, подбирался к его ботинкам и неумело ласкался, как дикое животное, пугал его. Но часть души — мрачная, сильная — тянулась к этой Тьме, умоляя вдохнуть её поглубже, дотронуться до неё. Северус безучастно наблюдал за тем, как Темный Лорд щекой прижался к камням, глубоко вдыхая в себя черные пары. В Коукворте он не раз видел такое. Снейп не понаслышке знал, что такое зависимость — тем более от Тьмы. Волан-де-Морта уже не спасти. Лорд несколько минут наслаждался мраком, втягивая в себя черный дым, хотя тот противился и огибал его, стараясь рассеяться в воздухе. Утолив потребность, он резко повернулся к Снейпу, но тот смотрел в землю: сегодня Северус планировал избежать наказаний. — Восхитительно, — восторженно прошипел Волан-де-Морт. — Посмотри на меня, — приказал он, и Северус послушно поднял взгляд. — Концентрированная Тьма… Я тебе даже завидую, — змееподобное существо сделало несколько шагов и встало рядом со Снейпом. — Вдохни поглубже. Почувствуй аромат Тьмы, которым пропитано всё на этом острове. Прекрасная, такая тягучая, как карамель, не тёмная, а чёрная, Северус. — Я боюсь последствий, — нехотя глубоко вдохнул Снейп, — вдруг я не смогу с ней совладать. — Если ты с ней не справишься, приду я и справлюсь с вами двумя, — зло отчеканил Тёмный Лорд. — У тебя есть несколько ночей до Самайна. Именно до, пока магия подвластна силам волшебника. Ты либо подчинишь силу стихий, которые запечатлены в каждой печати — либо погибнешь. Но я верю, что тебе откроется гробница великой Морганы, и я заберу то, что ценно для меня. Снейп кивнул, хотя внутри него всё дрожало от отвращения и ощущения грядущей гибели. Он знал: каждая печать — сосредоточение самой темной стихийной магии. Обман зыбучих песков и топей, мрак океанских впадин, сила грозовых туч и ураганов, ярость адского пламени. Приближаться к могиле Морганы — безумие, а пытаться взломать печати… Ему повезет, если он умрет сегодня. И все ради гримуара с ритуалом бессмертия. Насколько сильным станет Тёмный Лорд, когда доберется до этого гримуара? Будет у Ордена хотя бы шанс? Внезапно он вспомнил девичьи пальцы, которые хватались за его мантию, мягкий шепот, умоляющий не уходить. Северус мотнул головой, чтобы выбросить подальше мысль, которая сейчас делала лишь хуже. — Я вас понял, мой Лорд, — смиренно ответил Снейп, склонив голову в поклоне. — Дерзай, мой друг, нас ждут великие и ужасные дела, — злобная усмешка растянулась на бледном лице Тёмного Лорда. — Приступай, хочу увидеть лично твой первый успех. Северус тяжело вздохнул, доставая приготовленный пузырек с кровью, взятой силой, и ритуальный нож. Сегодня он начнет с Воздуха: однажды ему уже повезло покорить эту стихию, научившись парить черным дымом в безоблачном небе, возможно, повезет и сегодня. Вдохнув поглубже, он полоснул ножом по ладони, а затем приложил к одной из рун, обводя её кровью и искренне надеясь, что вернется на площадь Гриммо. Гермиона проснулась от хлопка входной двери и поняла, что успела задремать, пока украдкой ждала Снейпа. Она не была уверена, что он вернется на площадь Гриммо — что вернется вообще— но изо всех сил надеялась, что сегодня — не последний день его жизни. Девушка протерла глаза и внимательно вгляделась в коридор, который казался абсолютно пустым. Тьма сгустилась по углам сильнее, чем обычно, но в целом было абсолютно спокойно, как будто никто и не приходил. Пока не раздался тихий, еле слышный стон. Она ахнула и взмахом руки зажгла огоньки теплого света, которые разлетелись по мрачному коридору. Пара из них подлетели поближе к двери, у которой лежал профессор Снейп. Моментально мысли в голове стали четкими и ясными: подбежать поближе и не трогать, прошептать диагностирующее заклинание, которое выявило очень много ушибов, порезов, магическое истощение, но в целом состояние оказалось не критичным. Гермиона попыталась приподнять Снейпа, чтобы прислонить к стене, но он, с виду такой худой, был слишком тяжел. Гермиона прижалась к нему и, обхватив руками, потянула на себя, а затем с трудом усадила. — Грейнджер, — прохрипел Снейп ей на ухо, и она вздрогнула, — что ты себе позволяешь? Гермиона сдула прядку, которая упала на лицо, а затем спросила: — Сэр, вы ранены? Что мне сделать? — Отвалить, — устало огрызнулся он и попытался опереться на руку, но резко зашипел. Люмус осветил тонкий длинный порез на ладони. Не спрашивая разрешения, она очистила рану, а затем, оторвав от своей рубашки длинный лоскут, перевязала, стараясь не прикасаться к коже профессора. — Что, разучились колдовать? — едко бросил Снейп, устало прикрыв глаза. — Выдающаяся ведьма не может вспомнить базового заклинания для заживления ран? Гермиона ощутила, как лицо заливает румянец. В такой темноте он вряд ли заметит её смущение. А если и заметит, то она с лёгкостью объяснит это его разыгравшимся воображением. — Вы назвали меня «выдающейся», сэр? — попыталась она скрыть неловкость за ухмылкой. — Вы же сами говорили на занятиях по Защите от Тёмных искусств, что ритуальные раны нельзя заживлять заклинаниями, только в самых крайних случаях. Она была уверена, что услышала, как Снейп тихо выругался. Внимательно его осмотрев, Гермиона собралась бежать за аптечкой, которая всегда лежала на кухне, но в этот момент мужчина начал заваливаться набок. Она поспешила поддержать его, обхватив за плечи, и дрожащим голосом спросила: — Сэр… Сэр, где ваши зелья? — Карман… внутри, — с трудом прохрипел мужчина, и Гермиона, поколебавшись мгновение, начала осторожно расстегивать пуговицы на его сюртуке, одну за другой. — Внутри мантии, идиотка, — из последних сил рыкнул мужчина и отключился. Гермиона выругалась и потянулась к мантии, нашаривая скрытый под подкладкой карман, а в нем — небольшой сундучок. Достав его и увеличив, она перебрала флаконы, отставляя в сторону настойку растопырника, экстракт бадьяна, а затем, поняв свою оплошность, снова чертыхнулась и просто призвала зелья магией. С помощью энервейта вернув сознание профессору, Гермиона поймала расфокусированный взгляд и поднесла ближе восстанавливающее зелье. Снейп плотно сжал губы. — Прошу, сэр, вам станет лучше, — отчаянно уговаривала она, пока мужчина упрямо отворачивал голову. — Мисс Грейнджер? — услышала Гермиона знакомый голос. По коридору к ним спешила профессор МакГонагалл, а за ней торопливо шагал Дамблдор. — Я не успела… — Гермиона говорила сбивчиво, в то время как волшебница беззвучно шептала заклинания над своим коллегой. — Он отказывается, а я… — Всё в порядке, мисс Грейнджер, — спокойно произнёс Дамблдор, присел рядом со Снейпом и, аккуратно приподняв его подбородок, повернул к себе. Гермиона, охваченная тревогой, наблюдала, как полубезумный взгляд зельевара остановился на директоре. — Северус, моргни, если понимаешь, кто я. Снейп пару мгновений смотрел на волшебника, а затем медленно моргнул. — Сейчас мы дадим тебе твои же зелья. Ты мне доверяешь? Снейп снова тяжело моргнул, а Гермиона наблюдала, как МакГонагалл и Дамблдор слаженно действуют. Пока директор придерживал голову мужчины, её наставница открывала бутыльки и вливала необходимое количество зелья. Любому стало бы очевидно, что подобное происходит не в первый раз. — Глупый мальчишка, — шипела МакГонагалл, ласково поглаживая Снейпа по голове. Гермиона застыла на месте, чувствуя, что стала свидетелем чего-то личного. Она не раз замечала, как зельевар избегал прикосновений, но то, что он позволял прикасаться к себе своей коллеге, с которой постоянно спорил на людях, стало для неё откровением. — Я думаю, мы можем переместиться в комнату наверху, — сказал Дамблдор, проверив пульс Снейпа. МакГонагалл согласно кивнула. — Мисс Грейнджер, прихватите зелья с собой. Но, на вашем месте, я бы не стал интересоваться содержимым этого сундучка, — лукаво произнес директор, глядя на неё поверх очков. — К зельям Северус относится в разы трепетнее, чем к хранилищу с ингредиентами. Гермиона кивнула с лёгкой тревогой, и пока МакГонагалл заклинанием поднимала Снейпа в воздух, чтобы перенести его в комнаты, она поспешно собрала все склянки и аккуратно расставила их по местам. Ей хотелось услышать каждое слово из разговора шпиона с директором. Возможно, сейчас у неё будет шанс убедить обоих, что этот план слишком опасен и рискован, поэтому следует придумать иной. Однако когда она вошла в небольшую мрачную спальню, Снейп уже хрипло отчитывался о произошедшем Дамблдору. — Не знаю, что пошло не так. Предполагаю, всё дело в крови жертвы: как ингредиент она не подошла. Нужна свежая, взятая на Авалоне. Оказывается, Моргана достаточно кровожадна, — хмыкнул мужчина, а затем поморщился, держась за ребра. — О, и я бы была, если бы меня лишили прав на законный трон, — фыркнула Минерва, и даже Дамблдор усмехнулся, но затем серьезно спросил: — То есть для открытия четырех печатей нужно четырежды… убить? — Нет, я не думаю, — задумчиво ответил Снейп. — Наоборот, в свитках упоминается лишь кровь, но не жертвоприношения: кровь для Морганы, отнятая добровольно, делает жертву по легенде практически сосудом: в критический для Англии момент души Артура и трех королев вселятся в их тела. В комнате воцарилась тишина, когда Гермиона неожиданно для себя сказала: — Это могу быть я. Трое профессоров обернулись на её голос, заставив девушку почувствовать себя неловко. — Как… претенциозно, — фыркнул Снейп, — и так в духе подружки Гарри Поттера. Что, хотите затмить своего известного друга в его популярности? Гермиона нахмурилась и, переступив с ноги на ногу, покачала головой в отрицании. — Что за глупости? — воскликнула Минерва, всплеснув руками. — Отправлять девочку на Авалон? Чтобы что? Обречь её на всю жизнь? Это должен быть кто-то из Ордена. — Кто? — резко спросила Гермиона, разозлившись. — Сегодня на собрании все так сочувствовали и сопереживали профессору Снейпу. Может быть отправим Грюма, который добьет профессора, даже если того еще можно будет спасти? Или, может, Тонкс? Тогда печать взламывать не придется — с её неуклюжестью понадобится всего лишь одно заклинание, чтобы всё обрушилось и остров ушел под воду, — распалялась Гермиона. — Мисс Грейнджер, — сурово окликнула профессор МакГонагалл, но Грейнджер уже не могла остановиться, переживания и тревога, которые она чувствовала весь день, выливались через рот грубыми, жесткими фразами. — Можно отправить Фреда и Джорджа, но боюсь, что исследовать остров им будет намного интереснее, чем помогать профессору. Стойте, стойте, — наигранно задумалась Гермиона, — Флетчер! Идеальный вариант! — Грейнджер, поумерьте ваш пыл, — холодно сказал Снейп. — Вы хоть понимаете, что это значит для вас? Магия Авалона оставляет отпечаток навсегда: вы не сможете работать с артефактами или магическими следами, потому что Авалон проникнет в вашу жизнь. Это как тонкий назойливый запах, который не исчезает, даже если истереть себя мочалкой до крови. Вы словно потеряете часть вкусов — но только с магией. — Тогда я тем более подхожу, — упрямо возразила Гермиона, прижимая к себе сильнее деревянную шкатулку с зельями, — ведь я маглорожденная. Все непонимающе смотрели на неё, поэтому Гермиона пояснила: — Я не росла в семье, где магия — основа существования. Я знаю основы магии, но мне сложно ощущать её следы и отпечатки. Я и так как бракованный щенок поисковых собак — без нюха и насмотренности. — Вы хоть понимаете, чего просите, глупая девчонка, — тихо, но опасно протянул Снейп, приподнявшись в кровати. — Вы, такая сердобольная и чувствительная, будете наблюдать за чужими страданиями — за моими страданиями — не имея возможности сдвинуться с места. На ваших глазах умрет человек, и я не думаю, что Тьма, копившаяся столетиями, будет благосклонна ко мне. Это будет жестокая, мучительная смерть, которая всю жизнь будет сниться вам в кошмарах, и вы ни на что, абсолютно ни на что не сможете повлиять, Грейнджер. Если легенды не врут, в один момент вы просто перестанете существовать — а ваше сознание и тело займет дух королевы опустошенных земель — это если повезет. Вы готовы потерять себя? Потерять жизнь? — А вы готовы, сэр? — тихо спросила Гермиона. — Разве к этому можно быть готовой? Я знаю только, что из Ордена я подхожу для этого лучше всего: профессора и авроры слишком важны в текущей войне — у них опыт и мастерство. Потеря любого из Уизли ударит по всей семье, и Орден может потерять целый клан чистокровных волшебников — а это тоже важно. Римус достаточно настрадался, чтобы лишать его семьи, — она нахмурилась, когда Северус закатил глаза, поэтому решила выбрать более весомый аргумент, — к тому же они с Хагридом важны для того, чтобы общаться с оборотнями и великанами. Ну а Гарри — Избранный. Я же — просто маглорожденная волшебница, которую не помнят даже родители. Поэтому моя потеря не будет настолько… ощутима, — спокойно сказала девушка, надеясь, что это не звучит горько. — Вы так недооцениваете себя, моя дорогая, — тяжело вымолвила профессор МакГонагалл. — Альбус… — Минерва, я согласен с твоими опасениями, — миролюбиво кивнул Дамблдор, и Гермиона уже хотела расстроиться, когда он добавил, — но сейчас с мисс Грейнджер я согласен больше. — Ну знаешь, Альбус, — возмущенно поднялась Минерва и швырнула небольшое полотенце на пол, — это уже… — Я так решил, — спокойно перебил её мужчина, и все в комнате напряженно замерли. За образом доброго волшебника люди часто переставали видеть в нем могущественного колдуна, но Дамблдор всегда эффектно напоминал о своей силе. — В любом случае, у мисс Грейнджер будет возможность передумать до следующего вечера. А сейчас, полагаю, нам всем пора: Северусу следует отдохнуть. Он направился к выходу, у которого стояла Гермиона, и демонстративно распахнул дверь. Минерва, недовольно фыркнув, вышла, бросив на волшебника суровый взгляд. — Кстати, ты отстранен от работы, — внезапно вспомнил директор. — Не смей появляться в Хогвартсе, для всех ты жутко болен. Я искренне надеюсь, что несколько дней тебя не затруднит пожить на площади Гриммо. Впрочем, это не просьба. Мисс Грейнджер, — директор окинул взглядом девушку, — полагаю, лучше вернуть Северусу его зелья. Без них он чувствует себя… неуверенно. Уже на выходе Дамблдор обернулся, чтобы сказать: — Подумайте хорошенько, Гермиона. Не стоит недооценивать привлекательность Тьмы. С этими словами он кивнул обоим и вышел за дверь. Гермиона неуверенно подошла к кровати Снейпа и поставила зелья на тумбочку. — Если что-нибудь пропало... — угрожающе начал мужчина, но Грейнджер его перебила: — Знаю, знаю. Вы меня четвертуете и пустите на ингредиенты. — Это в лучшем случае, — хмыкнул мужчина, спешно перебирая флакончики, проверяя, что всё на месте — и заметно успокаиваясь. Подняв взгляд, он внимательно посмотрел на Гермиону. — Вы не передумаете, да? Она помолчала пару мгновений, прежде чем ответить: — Нет, не передумаю. А вы? — В отличие от вас, у меня нет выбора, — устало ответил Снейп, и Гермиона понимающе кивнула. — Ну, что ж, — неловко сказала она, направившись к выходу, — поправляйтесь. Завтра после ужина буду ждать вас в гостиной. Девушка уже готова была переступить порог комнаты, когда Снейп сказал: — Вы пожалеете, Грейнджер. Я знаю, о чем говорю. После этого ваша жизнь не будет прежней. И вы будете корить себя за принятое решение каждый грёбаный день. — А я думаю, что оно того стоит, — терпеливо ответила девушка, а затем, набравшись храбрости, спросила, — кстати, сэр, а для чего вам Кристаллы Купидона из магазина Уизли? — Не ваше дело, — закатил глаза Снейп, но Гермиона готова была поклясться, что видела, как уголок его губ кривится в ухмылке.