Столкновение плюс 0 часов 30 минут

– Родни, я говорю тебе, как это сделать, не моя вина, что ты не слушаешь! – Я слушаю, черт возьми! На самом деле он не воспринимал ее по чистой привычке. Голос Лауры Кэдмен в ухе, пусть даже и по рации, а не изнутри его головы, пробуждал воспоминания, которые он очень хотел бы забыть. Особенно когда она объясняла ему что делать, а он был совершенно уверен, что сам смог бы разобраться, если бы мог просто посидеть пару минут и подумать, без надоедливого голоса этой болтливой блондиночки… Новак снабдила его рацией, и Кэдмен, по-прежнему запертая в своей секции корабля, объясняла ему процесс установления взрывчатки для подавления огня. – Держите огнетушители наготове. Это должно сбить большую часть пламени, но у вас по-прежнему есть "горячие точки", которые запросто могут воспламениться снова. Вряд или вам хочется заниматься этим дважды… или больше. – Ясно, ясно, – пробормотал Родни. – Вы готовы? – Да, да – готов. – Оторвавшись от переборки, он, помедлив, вытащил свою куртку из-под головы Зеленки и набросил ее на голову и плечи пребывающего без сознания ученого в попытке защитить его от осколков. Если будет всплеск искр – а Кэдмен предупредила о такой возможности, – это не лучший вариант, чтобы Зеленка не превратился в шашлык, но по крайней мере он мог не допустить появления шрамов, которые привлекли бы внимание каждой женщины в лабораториях. Кэдмен заговорила по центральному интеркому деловым и спокойным тоном. – Мы установили взрывчатку в инженерной секции. Всему незанятому персоналу просьба пройти на выход. Полковник, вы даете разрешение действовать? – Делайте все что нужно, чтобы обеспечить безопасность экипажа этого корабля, лейтенант, – отрывисто ответил Колдвелл. – Мы готовы, – раздался по радио голос Новак. – Хорошо, Родни. Как мы говорили. Действуйте. Родни попытался выяснить, как на самом деле он докатился до установки взрывчатки. Ну, это конечно была его идея, но все же… Шеппард никогда не позволит ему это забыть. Он нажал на кнопку. Раздался приглушенный взрыв, и волна воздуха мгновенно выбила дым из помещения. Пожарная команда из не сильно пострадавших инженеров и ученых тотчас ухватилась за огнетушители, уничтожая оставшиеся языки пламени. – Дьюи, МакКей, докладывайте, – приказал Колдвелл. Родни открыл было рот чтобы возразить, что Колдвелл не имеет права приказывать ему, но главный инженер заговорил первым с явным облегчением в голосе: – Думаю, это сработало, сэр. Мы еще не полностью очистили "горячие точки", но это сработало. – Отлично сделано, ребята! – радостно воскликнула Кэдмен и перевела свое внимание на следующую задачу – расчистку дверей лазарета. Родни выключил ее, со вздохом съехав вниз по стене. Новак присела рядом с ним. – Хорошая работа, – тихо сказала она. – Мм, спасибо. – Он искоса глянул на нее – дым, грязь и кровь превратили ее лицо в страшную маску, хотя он подозревал, что сам выглядит не лучше. Она по-прежнему неуклюже прижимала руку к груди, и он почувствовал, что должен что-то сказать. – Мм, вы…она, э, не сломана, как считаете? – Я очень стараюсь об этом не думать. По крайней мере, – прибавила она с нервным смешком, – пыталась, пока вы не спросили. – О. Простите. – Он до сих пор не мог собрать свои мозги вместе. – Вы были ранены при столкновении? – Я… – Он впервые осознал, что даже не думал об этом. Он был весь в синяках, это ясно, и по ощущениям имел огромный кровоподтек на левом бедре, на который не хотел даже смотреть. Его поразило, что он совсем не беспокоился о внутреннем кровотечении, сломанных ребрах и прочих вещах, о которых бы обычно волновался. Ипохондрия тоже осталась где-то позади, погруженная под куда большими проблемами остальных. – Вроде нет, – наконец сказал он. Новак понимающе кивнула.