Столкновение плюс 15 часов 22 минуты

Колдвелл стоял у двери ангара F-302, когда Линг связалась с ним насчет Элизабет. По крайней мере, он стоял настолько близко к ангару, насколько возможно было подобраться. Но между ним и кораблями, в которых они отчаянно нуждались, оставалось еще несколько рядов баррикад. – Выглядит плохо, сэр, – признала Кэдмен, проводя рукой по металлу. – Экранирование этой части корабля намного серьезнее, чем в других местах – большинство дверей, которые мы взорвали, были предназначены только для предотвращения декомпрессии, но эти действительно призваны остановить взрывы. Сила взрыва, которая пробьет их, может уничтожить и сами 302-ые…или обрушить еще несколько коридоров в этой части корабля. Кроме того, есть опасность вызвать сход лавины. – У нас полный ангар кораблей, каждый с автономной системой питания и обогревом. Нам нужны эти корабли. Поговорите с Дьюи, посмотрите, что можно сделать. – Да, сэр, – неуверенно сказала Кэдмен. – Линг только что сообщила, что очнулась доктор Вейр. – Он увидел, как голова Кэдмен резко поднялась, глаза заблестели в отраженном свете фонарей. Верность этих людей своему лидеру действительно впечатляла. – Я пойду к ней. Продолжайте работать. – Да, сэр. Он прибыл в лазарет спустя несколько минут, вместе с Перри, и отодвинул занавеску, за которой находилась Вейр. Приблизившись к ней, он увидел, что она лежит неподвижно, ее лицо полускрыто в тени. Похоже, она опять заснула; он разочарованно вздохнул. Хотя сон сейчас полезнее всего, наверное. Колдвелл опустился на колени рядом с ней. Она была неподвижна – слишком неподвижна, подумал он. И положив руку ей на грудь, он понял что это. – Черт, – прошептал он, повернув ее голову к себе. Он приложил ладонь к ее губам и не почувствовал дыхания. – Черт возьми, Вейр! – Прижав пальцы ей к шее, он почувствовал пульс – очень медленный и нерегулярный. – Эй – закричал он через плечо двум санитарам – Коре Людвик и Эрику Степовичу. – Медицинская тревога! Срочно нужна помочь! Перри, сейчас же найдите мне доктора Линг! – не дожидаясь ответа, он откинул голову Элизабет назад и начал искусственное дыхание. В следующую минуту Линг оттолкнула его, выкрикивая инструкции санитарам. Колдвелл шагнул назад, уловив выражение лица Людвик – чистый ужас, быстро замаскированный. Похоже, напряжение их ситуации начинало доставать ребят. В смерти Элизабет Кора могла видеть свою собственную, если они не выберутся отсюда. – Адреналин, – приказала Линг, протянув руку Людвик, пока второй санитар, Степович, устанавливал маску на лицо Элизабет. Девушка наполнила шприц и протянула его назад. Когда Линг приготовилась ввести инъекцию, Степович, бросив взгляд на блок ампул на коленях Людвик, вдруг закричал: – Господи, Кора! Это же морфин! Линг резко обернулась к своей ассистентке. Кора, с побелевшим лицом, выглядела, будто готова была расплакаться. – Я…простите, они лежали рядом, о Боже, простите, я чуть не убила ее… – Вы устали. Иди ляг, рядовой Людвик – немедленно! Полковник, проследите пожалуйста. – Руки Линг двигались с неестественной скорость, проверяя жизненные сигналы. Взяв Людвик за плечо, Колдвелл повел ее прочь. Она дрожала как лист на ветру, и он мысленно выругал себя за то, что не уделил достаточно внимания тому, как их напряженное положение могло затронуть младших и наименее опытных членов экипажа. – У меня проблемы, сэр? – дрожащим голосом спросила она. – Нет. Вы устали; вы допустили ошибку. Ложитесь. – Он помог ей снять куртку, лечь и накрыться одеялом. Он видел молодых солдат в подобном состоянии после боя – когда они впервые убивали человека. Одно дело – думать об этом, совершенно другое – совершить в реальности, – и он считал, что назначить неверное лекарство и случайно убить пациента должно быть худшим кошмаром медика. – Вы устали, – повторил он. – Вы сделали ошибку. – Спасибо, сэр, – пробормотала она, поворачиваясь к нему спиной. – Я…думаю, мне станет лучше когда я немного посплю. – Не сомневаюсь, рядовой. Вернувшись, он обнаружил почти полную тишину. Степович ритмично сжимал ручной респиратор, а Линг прицепляла датчик уровня кислорода к пальцу Элизабет. Даже Перри был вовлечен в работу, собирая разбросанные ампулы из сумки Коры. – Как она? – Жива, – Линг кивнула Степовичу, который продолжал сжимать вентилятор, и отошла с Колдвеллом. Перри следовал за ними, держась на отдалении. – Пока. Это было очень близко. Если бы вы не пришли, когда она… – она покачала головой. – Что произошло? – Если бы я знала. Ей было намного лучше. – Линг откинула с лица волосы. Она работала безостановочно с момента аварии. Она тоже выглядела изможденной. – Я очень жалею, что у меня нет возможности провести токсикологический анализ, полковник. У пациентов случаются внезапные ухудшения. Возможно, например, что у нее открылось внутреннее кровотечение, или она пыталась слишком много двигаться, и это вызвало шок. Но судя по тому, что я видела, тут другое. Похоже на то, что ее функции тела подавлены наркотиком или лекарством. Колдвелл уставился на нее. – Хотите сказать, ее отравили? – Не обязательно нарочно, сэр. В подобных ситуациях возможно, что пациент получает слишком много седативного или обезболивающего. Вы видели, что сейчас произошло с Корой. Мои санитары хорошие люди, но большинство из них слишком молоды, слишком устали и под огромным напряжением, – Лиг отвела взгляд, уставившись в темноту. – Насколько я знаю, последней ей что-то вводила я – дозу морфина. Но она была вполне в пределах нормы. Может быть, я ошиблась в расчетах – … – Не вините себя. – Пустые слова, он знал. Он часто слышал эти слова от собственных командиров, когда погибали его люди. Но глухое подозрение появилось в задней части его головы и росло быстро. Пока Линг смотрела в темноту потемневшими глазами, Колдвелл думал, довериться или нет ей. Это Кэрол Линг, ты знаешь ее пятнадцать лет. Она не умеет хитрить и всегда говорит именно то, что у нее на уме; посмотри, как она обращается с МакКеем. Если кто-то на этом корабле НЕ поклонник Рейфов, то это она. И сейчас она винит себя за то, что может быть отчаянным действием безумца. – Сядьте, доктор. – Колдвелл взял ее под локоть и подвел к одному из ящиков. Он отсоединил свое радио и позволил ему свободно болтаться, потом проделал то же самое с ее. Краем глаза он заметил Перри, севшего на ящик в пределах слышимости. Линг озадаченно сдвинула брови. Складка между бровями стала глубже, когда Колдвелл обвел взглядом помещение, чтобы убедиться, что никто, кроме Перри, не имеет возможности их услышать. Понизив голос, он сказал: – Я думаю, кто-то пытался убить доктора Вейр. Быстро и тихо он рассказал ей о саботаже и о культе Рейфов на Атлантисе. Когда он закончил, Линг спросила: – Но почему доктор Вейр? – Разве это не очевидно? Если это началось на Атлантисе, эти люди заинтересованы заставить ее замолчать. Если она придет в себя, она сможет разоблачить виновного. – Это укрепило его подозрения: диверсантом должен быть один из атлантийцев, а может, и не один. Глаза Линг расширились, и она поднесла руку ко рту. – О боже. Полковник, думаю, я знаю кто это. Только один человек имел безнадзорный доступ к доктору Вейр за последние полчаса. Если кто-то отравил ее, это должен быть он. Колдвелл поднял бровь. Это не могло быть так просто. – Кто? – Доктор Родни МакКей, – ответила Линг. На мгновение Колдвелл изумленно уставился на нее. Его первоначальной реакцией был смех: это абсурд. Но потом он спросил себя, почему он считает так. Он знал МакКея, и хотя они не были друзьями, он не верил, что ученый способен на подобное – хотя бы потому, что он видел сам, что МакКей и Вейр были близкими друзьями. Но насколько хорошо можно действительно знать другого человека? Как он мог сказать, по-настоящему сказать, что дружба МакКея с Вейр не была обманкой для сторонних наблюдателей? Единственное, что у него было – внутреннее чутье, что МакКей тут не при чем…а подозрения никогда не считались столь надежными, как прямые улики. –Расскажите, что произошло. Линг прижала тыльную сторону ладони ко рту, будто успокаивая себя. – Он разговаривал с ней, когда я пришла и обнаружила ее бодрствующей. Я слышала конец их разговора – похоже, что доктор Вейр защищала вас от каких-то обвинений со стороны доктора МакКея. Он стал очень возбужден, когда я попросила его уйти, и его очень заинтересовало, что я ввожу ей в капельницу, когда я давала ей морфин. Он мог легко увидеть, где он лежит, и … – Взъерошив волосы, она застонала от разочарования. – И я оставила его наедине с ней! – Доктор Линг…успокойтесь, – Колдвелл дотянулся и схватил ее за руку. – Это свидетельство абсолютно косвенное. Не спешите с выводами. Вы и доктор МакКей на ножах с момента его появления на корабле – я видел это. Не позволяйте этому влиять на ваши суждения. – Но это точно – у меня было плохое ощущение насчет него с самого начала, – запротестовала она. – Все что он делал – бродил вокруг и жаловался, когда остальные работали. У него нет сострадания…нет сердца. Если на этом корабле есть поклонник Рейфов, полковник, это должен быть он. Заговорил Перри. – Он работал на мостике, когда спасали доктора Вейр. – Он нахмурился, вспоминая. – Хотя возможно – если мы считаем его подозреваемым – что он действовал из собственных интересов. Если доктор Вейр действительно могла указать на него как на диверсанта – и у него были все причины, чтобы подобраться как можно ближе и помешать другим заговорить с ней, пока не сможет… – он замолчал, глядя на своего командира и пытаясь понять его реакцию. Проблема была в том, что Колдвелл действительно не знал, как ему реагировать. Он с удивлением обнаружил, что на самом деле глубоко доверяет МакКею. На личном уровне он не испытывал к нему особо теплых чувств – но а кто испытывал? Способности МакКея отталкивать от себя людей были такими же выдающимися, как и…во всех прочих областях. Но не обязательно любить кого-то, чтобы работать с ним, а он работал с МакКеем уже несколько месяцев. У него было впечатление, что все атлантийцы доверяли ему безоговорочно, что Колдвелл обнаружил и в себе на бессознательном уровне. С другой стороны…были рапорты КЗВ. МакКея перевели в Сибирь отчасти из-за того, что он хотел оставить человека умирать во Вратах. Более недавние рапорты показывали угрожающее количество ученых, погибших на миссиях рядом с ним. И хотя это не было необычно – команды ЗВ тоже теряли людей, как и военные Атлантиса – обстоятельства часто бывали подозрительными. Люди умирали рядом с МакКеем, оставшись наедине с ним. Джеймс Гриффин, хороший человек который будто бы пожертвовал собой ради МакКея, когда они застряли под океаном. Колдвелл мог поверить, что Гриффин способен на это, он был из таких людей. С другой стороны его тело не было найдено, чтобы подтвердить или опровергнуть историю МакКея. Люди вокруг Родни МакКея умирали, умирали подозрительно. Это был факт. А другой факт – что Элизабет Вейр, последним рядом с которой видели МакКея, теперь боролась за свою жизнь. Неважно, что говорила о МакКее его интуиция, он не мог позволить себе игнорировать свидетельства. Две сотни жизней, военных и гражданских, зависели от его решения. Колдвелл устало потер глаза. – Я не хочу его арестовывать. Не сейчас. Во-первых, у нас нет доказательств, и при допущении, что мы выберемся отсюда – допущении, которого я придерживаюсь – у нас нет ничего для суда. Если мы надеемся передать дело в руки правосудия, неважно, стоит ли за этим МакКей или кто-то другой, мы должны действовать максимально осторожно. – Сэр, вы не можете вот так все бросить, когда есть реальная возможность, что он убийца, – недоверчиво сказала Линг. – Нет, конечно. За ним будут наблюдать...но незаметно. Очень незаметно. Перри, назначьте охранника – но даже охранники не должны знать реальной причины, почему наблюдают за ним. Я не хочу, чтобы это стало известно. Линг, я хочу охранника у лазарета. – Мы охраняем их, сэр. – Знаю. Охраняйте лучше. Ни под какими условиями не подпускать доктора МакКея к оружейным системам, двигателям и к лазарету. Насколько возможно, я хочу позволить ему выполнять свою обычную работу, не зная о наблюдении, но если он попытается кому-нибудь навредить, его нужно будет нейтрализовать. Не причинив вреда, по возможности. Перри нахмурился. – Трудно будет держать это в тайне, сэр. Он умный человек. – Делайте что можете, майор. Колдвелл горячо надеялся, что не совершает ужасной ошибки.