Столкновение плюс 17 часов 30 минут

Рядовой Кора Людвик лежала на боку, завернувшись в одеяло. Она устала и ужасно хотела спать, но не смела. Как могло все пойти так неправильно? Это было так просто, так легко. Одна ее рука потянулась к рации, которая по-прежнему была на ней, коснулась ее, но она отняла руку. Она сделает это сама, исправит свою ошибку, покажет, что ей можно доверять. Звуки голосов заставили ее перекатиться на другой бок, задрожав, когда одеяло соскользнуло с ее плеч. За занавесками, отгораживающими лазарет, двигались смутные очертания фигур. Потом занавеска отодвинулась, и внутри появились Линг, парочка охранников и доктор МакКей. Они подошли к Элизабет Вейр и опустились рядом с ней на колени. Кора откинула одеяло и села на колени. Как можно тише она засунула руки в рукава куртки. Ее пробила дрожь. Никогда за всю свою жизнь она не ощущала такого ужаса – ужаса разоблачения, поражения, убийств, которых ей придется совершить, чтобы скрыть свое предательство. Она ненавидела доктора Вейр, женщину, которая намеренно проводила геноцид против целой расы инопланетян, которые хотели только просвещать их. Доктор Вейр заслуживала смерти, как и доктор МакКей, который был инструментом для исполнения отвратительных планов Вейр. Но…одно дело ненавидеть кого-то и считать, что они заслуживают смерти. Совсем другое дело – быть человеком, который приведет приговор в исполнение. Засунув ледяные руки в карманы куртки, Кора прокралась ближе, наблюдая как МакКей опустился на колени рядом с неподвижным телом Вейр. Ее грудь ритмично поднималась и опускалась, когда Степович ритмично сжимал маску, покрывающую ее лицо. – Степович, передохните, – приказала Линг молодому человеку, и ее рука скользнула над его, сжав респиратор. – Это кажется таким примитивным. Оно…правда работает? – тихим голосом спросил МакКей. Кора подобралась еще немного ближе, скрываясь в тени. Она не пряталась; они могли поднять глаза и увидеть ее. Но это был лазарет, и она имела полное право здесь находиться. Линг была спиной к Коре, но она могла ясно видеть лицо МакКея. В резком свете фонарей он выглядел на десять лет старше, чем когда она впервые увидела его в инженерном отсеке. – Это все что у нас есть, – просто ответила Линг. – Она не единственная, кому мы поддерживаем жизнь таким образом. Хотя это очень утомительно – выматывает моих людей еще больше, чем они уже устали. МакКей посмотрел вниз на Элизабет, потом поднял глаза на Линг. – Можно мне? Рука Линг не прекратила сжимать респиратор, но Кора заметила, как ее плечи слегка напряглись, затем расслабились. – Это очень утомительно, и когда вы начнете, вы не сможете сделать паузу, не сможете остановиться, не найдя кого-нибудь подменить вас. Не потянуться, не почесать нос, ничего такого. Понятно? – Понятно, – тихо сказал он. Линг помедлила, потом взяла свободной рукой его руку и положила на маску. – Легче соотносить это с ритмом собственного дыхания, – сказала она. – И не пытайтесь говорить, когда начнете. На кону не только жизнь доктора Вейр, но и ее мозг, если вы не сможете сохранить стабильной ее химию крови. Она быстрым движением выдернула свою руку. Возникла короткая пауза, когда МакКей осознал, что произошло, затем он судорожно сжал маску, остановился, сжал снова. – Медленнее. Спокойнее. Выровняйте темп по своему дыханию и дышите медленно. Гипервентиляция почти так же плохо для нее, как недостаточное количество кислорода. Она положила руку поверх его, несколькими нажатиями установила темп и убрала руку. – Кивнув, она сказала: – Хорошо. Продолжайте, – и встала. – Эй! Стойте! – На лице МакКея появилась паника, но кроме мига замешательства он не прекратил сжимать маску. – Вы не можете меня здесь оставить! Я не – оно не…- – Вы хорошо справляетесь. Я должна проверить других своих пациентов. Я буду в зоне радиосвязи все время. – Она встала, и Кора увидела ее профиль – как она бросает взглядом вызов доктору МакКею. Кора понятия не имела, что между ними происходит, но это казалось каким-то испытанием. Для какой цели, она не могла понять. МакКей снова посмотрел вниз на Элизабет и кивнул. Линг тоже кивнула и ушла. Она не смотрела в сторону Коры, и она стояла за ящиком, полускрытая в тени, пока Линг проверяла показатели других пациентов. Потом она тихо подошла к МакКею и Вейр. Они были здесь – двое людей, которые могли разоблачить ее, которых она должна была убить. И жизнь Вейр висела на очень тонкой нити; это должно быть просто. Но…разочарование усилилось, когда она осознала, что это место слишком людное. Вокруг было слишком много свидетелей, которые могли увидеть ее. Элизабет она могла убить множеством способом, раз ее жизнь была так хрупка, но она должна как-то отделаться от МакКея. Кора Людвик хотела быть медсестрой всю свою жизнь. Но когда она стала медиком ВВС и получила опыт в полевых условиях, то осознала неприятную правду: ей не нравились больные люди. Она не ощущала к ним сочувствия, скорее, какое-то шокированное отвращение. И она не могла удержаться чтобы не осудить их, не могла удержаться от мысли, что сильные люди, достойные люди, не стали бы кричать и стонать от боли и рыдать над телами погибших друзей. Кора восхищалась силой, презирала слабость…а то что она видела вокруг себя, каждый день, была слабость. Будучи перфекционистом, она продолжала выполнять свои обязанности как можно лучше, даже несмотря на то, что ей хотелось не столько смягчить боль пациентов, сколько ударить их и приказать прекратить ныть. Она хранила истинные свои чувства при себе, в тайне…до тех пор, пока не попала на Атлантис и не встретила доктора Прайс. До тех ночных разговоров, когда она осознала, что есть причина, по которой она так себя чувствует. Она считала людей слабыми, жалкими и ничтожными, потому что они такими и были. Рейфы были достойными и сильными, и она могла преодолеть свое чувство неадекватности, прекратив травлю человечеством прекрасных Рейфов. И два человека стояли у нее на пути. Она не позволит им встать между ней и раем на Земле, который был ей обещан. – Доктор МакКей? – она произнесла это тихо и спокойно, но он все равно подскочил. Кора сочувственно улыбнулась. – Вы выглядите усталым. Я могу подменить вас ненадолго, чтобы вы могли отдохнуть. – В этот момент Элизабет можно было убить, просто не сжав резиновую маску несколько минут. Если она будет внимательна, то сможет даже нанести повреждения мозгу, не убивая ее. И это будет идеально – не только потому, что это сделает ее участие полностью незаметным, но и потому что это заставит ее думать немного лучше о себе, немного меньше как о сестре-убийце, убивающей пациентов. Это не будет убийство, если она не лишит Элизабет жизни, да же? Но Родни покачал головой. – Нет. Я только начал. Я могу продолжать. – Он говорил короткими фразами, чтобы не сбиться с ритма. Он действительно серьезно отнесся к этому. И Кора ненавидела его за это. – Ладно, – сказала она, благодаря долгому опыту удерживая сочувственную улыбку на лице. Она быстро отошла, прежде чем доктор Линг смогла заметить, что она была на ногах. Она по-прежнему распекала себя за ошибку с морфином. Она пыталась так рассчитать дозу, чтобы было похоже на случайную ошибку – но похоже, дозы оказалось недостаточно. И хуже всего, что доктор Линг заметила, когда она попыталась сделать это еще раз. Она снова внутренне поморщилась при этой мысли. Теперь они не только будут наблюдать за ней, но и…ей пришлось признаться самой себе…она действительно уважала Кэрол Линг, и ей не нравилось, что теперь она будет считать ее некомпетентной. Лучше некомпетентной, чем убийцей, но…несмотря на нелюбовь к своей работе, Кора всегда старалась выполнять ее хорошо, и ненавидела терпеть неудачи – даже во имя великой цели. Но на это не было времени. Насколько все знали, она спокойно спала в лазарете. А когда доктор МакКей устанет нянчиться с Элизабет, Кора будет готова.