9

Было почти темно, но не совсем…в тусклом, рассеянном свете Шеппард смог распознать потолок джампера. Медленно он попытался сориентироваться. Он лежал на спине, одна нога задрана под очень неуклюжим углом на подлокотник пилотского кресла джампера. Болела голова, как впрочем и все тело, но острой боли не было, и когда он осторожно попытался сделать вдох, не почувствовал жжения в груди. И в джампере не было холодно, значит, он пробыл без сознания не слишком долго. Он вытащил ногу из кресла и вздрогнул, когда его пятка ударилась об пол, затем осторожно приподнялся. Мир вокруг него закружился, но вскоре выровнялся. Быстро осмотрев себя, он обнаружил множество синяков и здоровую шишку на затылке, но все кости были целы – он расшибался сильнее, падая в детстве с велосипеда. Опершись на спинку пилотского кресла, он встал и снова подождал, пока все вокруг перестанет вращаться. Пол был почти ровным, и судя по теплу внутри джампера, вряд ли его корпус пробит. Передний экран был почти полностью завален снегом, пробивавшегося света было едва достаточно, чтобы различать предметы. Он догадался, что корабль наверное сперва зарылся носом в снег, что помогло смягчить падение и спасло его от неприятной смерти. Его воспоминания о падении ограничивались беспорядочными обрывками: треск разрываемого металла, дикая тряска и снег, заполонивший экран; его поразило, что и он и джампер пережили крушение практически не пострадав. Он тронул несколько переключателей, и, к его удивлению, энергия включилась. Однако он ясно видел, что взлететь в ближайшее время не сможет, если сможет вообще. Он не сможет узнать полного списка повреждений, пока не осмотрит джампер снаружи, но и отсюда было видно, что вся приборная панель горит красными огнями. Двигатели полностью вышли из строя, и он был абсолютно уверен, что сам ни за что с этим не справится. Может, он и изобразил бы какое-нибудь самодельное решение для вертолета – он практиковался в этом, не говоря уж о нескольких годах обучения в области авиационно-космической техники, о чем он никогда не упоминал перед Родни – но технологии Древних? Забудьте об этом. – Дедал? Это Шеппард. У нас тут проблема. Смелое предположение, и он не удивился, когда в ответ раздался только треск статики. Все же он попробовал еще раз вызвать "Дедал", потом Лорна и, просто не мог удержаться – Родни. Нет ответа на всех каналах. –Черт, – прошептал он, и прошел в задний отсек джампера, благодаря всех богов за то, что послушал Перри и взял снаряжение для выживания на морозе. Через пару минут он был одет соответствующим образом, имел на плече Р90, а в руке – детектор жизненных сигналов. Поставив энергообеспечение джампера на минимум, он подумал, будет ли детектор работать в таком холоде. Что ж, только один способ убедиться. Люк джампера открылся только на половину из-за блокировавшего его снега. Увидев бок корабля, Шеппард тихо присвистнул. Один двигатель практически полностью оторвался, а второй был явно поврежден. Остальная часть корабля была более-менее в порядке – похоже, двигатели приняли на себя основной удар. Он никогда бы не подумал, что будет радоваться этому. Если бы не двигатели, то в борту корабля сейчас была бы огромная дырка. Конечно, было абсолютно ясно, что этот джампер не сможет летать в ближайшее время, если он не найдет кого-нибудь, кто сможет его починить…а именно, Родни. Шеппард включил маскировку джампера и огляделся, запоминая окрестности. Над ним возвышалась отвесная скала, наверное, именно та, в которую он врезался. Он упал между ней и занесенным снегом скоплением валунов, которые напомнили ему созданные эрозией "замки" в пустынях Нью-Мехико. В настоящий момент джампер лежал в снежном заносе, практически зажатый между двумя валунами, что немного защищало его от шторма и делало менее вероятным, что его полностью занесет снегом, когда он вернется. Сейчас снег создавал необычную рябь, облетая замаскированный джампер. Даже замаскированный, корабль был спрятан не лучшим образом, но в таком шторме это было неважно – нужно было знать, где он находится, чтобы суметь найти его, даже без маскировки. Шеппард пальцем стер снег с экрана детектора жизненных сигналов. Он показывал довольно много точек, но все были довольно далеко, и не видно было ни одной пары. Он вздохнул и выбрал ближайшую. Поиск методом "в лоб", в этом бедламе…он мог бы с тем же успехом сидеть в джампере и ждать помощи. Но для него это был не вариант, так что он начал идти. Нужно было взять лыжи, подумал он, проваливаясь в снег. В некоторых местах, где он был сдут ветром, снег доходил до лодыжки, и идти было легко; но через три шага он мог внезапно провалиться по пояс. Когда он покинул защищенную область скал, ветер набросился на него с полной силой, и он остановился, чтобы закрыть капюшоном лицо. Незащищенная кожа быстро онемела от холода, и ледяные кристаллики льда жалили лицо. Обычно ему нравилась зима, и он не возражал против холода даже в Антарктике…но он редко бывал в ситуациях, когда нельзя зайти куда-нибудь и согреться. Первые исследователи Арктики говорили, что ветер может свести человека с ума. Шеппард впервые услышал эту историю, когда его перевели в Антарктику, и сперва он думал, что эта одна из тех баек, которые всегда рассказывают новичкам – но пробыв на краю мира какое-то время, он начал понимать, что они имеют в виду. В подобных штормах ветер не придерживался единственной тональности, он издавал весь спектр звуков – завывал, ревел, стонал, как животное от боли, визжал как неисправный микрофон. Шеппард не ощущал особой опасности сойти с ума, но это его раздражало, потому что делало слух практически бесполезным. Когда он впервые услышал вой, он подумал, что это очередной из различных звуков, издаваемых ветром; поднимающийся, переливающийся вой, превратившийся в гиеноподобный лай. Но он раздался снова, в этот раз – из двух глоток. Вспомнив о тех похожих на волков созданий, мимо которых он пролетал раньше, Шеппард снял Р90 с плеча и проверил детектор жизненных сигналов. Скопление точек справа от него. Нет…скопление плюс одна точка, вокруг которой быстро смыкались остальные. Это могло быть что угодно. Старый или больной волк, преследуемый своими собратьями. Еще какое-нибудь заблудившееся в буране животное. Невозможно узнать. Потом он услышал выстрел, раздавшийся в завываниях ветра. Этот звук нельзя было ни с чем спутать. Он пустился бежать.