8

Неожиданно изогнувшись, она нырнула, стройное тело в розовом купальнике исчезло под водой практически без плеска. Грациозная как тюлень, она проплыла под ногами Родни, пощекотав его за пятки кончиками пальцев. Он вынырнул на поверхность бассейна, задыхаясь и кашляя, его движения казались неловкими и неуклюжими рядом с ее. – Прекрати! Джинни преследовала его, смеясь. Это не был жестокий смех, ничего обидного. Но она была в этом лучше него…всегда была, и наслаждалась этим. – Ты меня утопишь. – Если ты начнешь тонуть, я тебя вытащу, – шаловливо пообещала она, лениво плавая кругами вокруг него. Хуже всего то, что она сделала бы это. Единственное что может быть хуже того, что твоя сестра лучший пловец, чем ты…что твоя сестра спасает тебя из воды. Он не переживет это и за миллион лет. – А потом буду делать искусственное дыхание! – продолжала она угрожать, показывая ему язык. – Не будешь! – Он попытался догнать ее, взбивая ногами воду. Не его вина, что Джинни была лучшим пловцом – она плавала легко и естественно, и просто наблюдение за ней заставляло его чувствовать себя неуклюжим и тяжелым. Он чувствовал, как вода тащит его вниз. – Нет, нет, Мер, – в голосе Джинни была настойчивость, какой он не помнил в тот летний день много лет назад. – Ты должен плыть. – Если я утону, ты меня вытащишь, забыла? Было хорошо прекратить бороться и отдаться течению воды. Хотя солнце светило ясно, он чувствовал холод, и это тоже тянуло его на дно. Они должны поддерживать в этом бассейне температуру повыше; здесь не должно бытьтак холодно. – Я бы хотела, но не могу, – в высоком детском голосе был страх. – Никто не спасет тебя, Мер. Ты должен справиться сам. Ладно, это вода определенно была кошмарно холодной. Паника охватила его, потому что он не мог шевелиться – будто пытался плыть, завернувшись в одеяло. Было темно и холодно, и он мог видеть только освещенные солнцем волосы Джинни. – Плыви! – крикнула она, и хотя голос принадлежал его сестре, командная нотка заставила его подумать о Шеппарде. Он вырвался на поверхность, задыхаясь и кашляя, пытаясь понять, был ли он на самом деле еще жив. Пока жив, точнее – вода тащила его на дно и заставляла отчаянно оглядываться в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться – и наконец он увидел низко нависшую над рекой ветку, покрытую льдом. Изо всех сил вцепившись в нее, он медленно и с трудом выбрался на покрытый льдом берег. Он свалился на снег, насквозь промокший и дрожащий, чувствуя, как адреналин наполняет каждую клетку его тела. Через минуту он поднял голову и заторможено посмотрел на снег перед глазами. Он был красным. Снег не должен быть такого цвета. А, стоп. В него стреляли. Последнее, что он помнил, было ощущение огромного кулака, ударившего его в грудь и в голову. Подняв дрожащую руку, Родни потрогал лоб. Когда он отвел руку, перчатка была в крови. Он глядел на нее минуту, прежде чем наконец понял, что это значит. Значит, ему стреляли в голову. Странно, боли он не чувствовал. Собственно, он практически ничего не чувствовал. Он помнил и выстрел в грудь – будто огромная кувалда выбила воздух у него из груди и послала в свободное падение. Он сел и неуклюже расстегнул куртку. Он потрогал край жилета, с удивлением отметив горящий синяк на груди. Нет дырок. Нет крови. В его заторможенном состоянии понадобилось несколько минут, чтобы сложить два и два. Жилет! Он действительно остановил пулю. Эти чертовы штуки работали! Неудивительно, что Шеппард заставлял их всех носить их…ужасно тяжелые, жаркие и неудобные. Не то чтобы он за миллион лет признался, что Шеппард был в чем-то прав. Голову пронзила боль, и он инстинктивно прижал ладонь, почувствовав струящуюся между пальцами кровь. У него не было способа узнать, насколько серьезно он был ранен, но он еще мог думать – вроде того, и его мозги не вытекали наружу, так что он задержится на этом свете еще немного. Ладно. Промок до нитки и в буране. Едва в сознании и становится хуже. Плохо, очень плохо. Он поднялся на ноги, пошатнулся и прижал руку к голове, надеясь, что это ослабит кровотечение хоть немного. Слова Джинни из его видения – галлюцинации, воспоминания, чего угодно – снова всплыли в голове. Никто не спасет тебя. Ты должен справиться сам. Полная противоположность тому, что его подсознание в лице Сэм Картер пыталось вбить ему в голову в затонувшем джампере. Но если Сэм была права тогда, Джинни была права сейчас. Колдвелл наверное посчитает его мертвым, и у него были собственные проблемы – он не станет бродить в буране, разыскивая одного своенравного ученого. Шеппард и остальная команда Родни находились за световые годы отсюда. Единственные его друзья в этом мире, Элизабет и Радек, были еще в худшей форме чем он сам – и это послало сквозь него волну вины и страха, потому что он должен был присматривать за ними. Вот это действительно заставило его начать двигаться, потому что только на него они могли рассчитывать. И черта с два он умрет здесь и оставит их во власти Армстронга. Он начал идти, чуть шатаясь, выглядывая место, чтобы залезть наверх.