21

Сознание Родни дрейфовало. Он пришел в себя на несколько минут, обнаружил рядом спящего Шеппарда, после мгновения крайней паники решил, что его галлюцинации приобрели еще более эксцентричный характер, чем во всей истории с Сэм Картер, и отключился снова. Но с тех пор он выплывал на поверхность сознания еще несколько раз, достаточно чтобы более или менее понять, что происходит, и решить притвориться, что он был в отключке все это время и никогда, никогда не заговаривать об этом, что определенно было единственно достойным выбором в сложившихся условиях. Он не спал, хотя и не вполне бодрствовал – просто слушал успокаивающий шепот голосов Шеппарда и Колдвелла, не пытаясь вникнуть в смысл. Где-то на границе сознания плескалась боль, но он не собирался просыпаться окончательно и выяснять, что именно болит или почему. Он больше не бежал и не боялся – на каком-то глубоком уровне он ощущал безопасность и спокойствие, и понимал, какой-то частью за гранью слов и сознания, что присутствие Шеппарда имеет к этому большое отношение. Из всех изменений, произошедших с ним в Атлантисе, наверное, именно это изумляло его больше всего – даже больше его недавно открывшейся способности к героизму, потому что на самом деле, Родни всегда подозревал, что он может быть храбрым и самоотверженным; просто он был слишком умен для этого большую часть времени. Но вот мысль, что он способен доверять кому-то, за гранью всех логических причин… она не пришла бы ему в голову и за миллион лет. Быть героем – что ж, для этого имелась куча причин, по крайней мере, спасти собственную жизнь вместе с чьей-нибудь еще, и это также приносило заслуженные похвалы. Но доверие не может принести ничего, кроме боли. Или так он всегда думал. И все же оказалось, что бывают такие времена, как сейчас, когда доверие может окутать тебя и отогнать холод. Он был обязан жизнью Шеппарду сто тысяч раз. Он давно прекратил вести счет. Мир Родни всегда состоял из вещей, которые можно было измерить, взвесить и подсчитать. Но это…это нельзя было рассматривать так. Он пытался, раньше. Ты спас мою жизнь, я спас твою…но в какой-то момент, после стольких подобных обменов, дальнейший подсчет просто потерял смысл. Наверное, он действительно долго провел в отключке, раз думает о таких вещах. Чья-то рука приподняла его голову, наполовину вырвав его из дремоты. – Эй, Родни, просыпайся. Теперь, когда он проснулся чуть больше, он осознавал, откуда идет боль…практически отовсюду. Главным образом она сосредоточилась в руках и ступнях – жгучая, покалывающая боль, – и острая боль в голове…и спасибо большое Шеппарду за ее усугубление. Он собрал достаточно энергии, чтобы пробормотать: – Я сплю. Отстань. – Не могу, извини. Мне кажется, неплохая идея влить в тебя что-нибудь горячее. У нас тут есть суп; хочешь? Он ощущал головокружение и тошноту, что означало, что либо он умирает с голоду, либо его вот-вот вывернет наизнанку. Может, и то и другое. – Вообще-то нет. Поддерживающая его рука приподнялась чуть выше, и ему под лопатки уперлось колено. – Отлично! Держи. – Ты не слушаешь, да? Оу. – Край чашки ударился об его разбитую губу – может, под лавиной, может, при падении в реку; он уже потерял счет своим синякам. – Знаешь, ты кошмарно выглядишь, Родни. Родни приоткрыл один глаз. Все что он мог видеть – смутные темные очертания взъерошенной фигуры. – Посмотрел бы я на тебя, если бы ты был на моем месте, Шеппард. – У всех нас были свои проблемы, МакКей. Пей. Он проглотил пару глотков горячего супа, после чего его желудок пришел к мнению, что это все-таки тошнота, а не голод. Он дрожащей рукой отпихнул чашку. – И это все что ты хочешь? – Если вы не хотите носить это на себе, полковник. Шеппард фыркнул и опустил его голову обратно на спальник. – Ладно, тем больше останется нам. – Кому это "нам"? Только не говори мне, что Тейла и Ронон тоже здесь, – Что-то зашевелилось в глубине памяти. Он уже спрашивал это раньше. Но не помнил ответа. – Нет, Ронон на "Дедале", а Тейла осталась в Атлантисе. Тут только полковники, Родни. Родни понадобилась минута, чтобы разобраться. – А. Колдвелл. – Ага. Спит. Погоди, принесу тебе воды. Что-то прошуршало, и Шеппард ушел. Родни приподнялся на локтях, закрыв глаза от накатившей волны головокружения, потом открыл их снова. Свет в джампере был приглушен, и он осознал, что должно быть, проспал какое-то время, потому что последним, что он помнил с какой бы то ни было четкостью, был разговор Шеппарда и Колдвелла. Теперь Колдвелл свернулся на сиденье джампера, завернувшись в спальник. Шеппард, тяжело хромая, вернулся из кабины джампера. Родни наблюдал, как он осторожно опустился на пол, пытаясь не потревожить свою ногу. – Ладно, и что вы сделали с собой на этот раз, полковник? – Схватка один-на-один со старшим братом Лесси. Вот, принес тебе заодно тайленол. Родни уставился на него во все глаза. – Ты боролся с этим волком голыми руками? – Голыми руками и Р90. Это помогает. Держи свои таблетки. Родни взял тайленол и стакан воды, заметив, что руки Шеппарда дрожат как его собственные. Глянув на его лицо, он заметил, что Шеппард выглядит не намного лучше, чем он сам себя чувствовал. У него был здоровый синяк на подбородке, еще один под глазом, и он выглядел так, будто не спал неделю. – О, – сказал Шеппард сам себе, и, с трудом поднявшись на ноги, прохромал обратно к рубке джампера. Родни вздохнул и проглотил таблетки, запив их водой. Тошнота понемногу проходила по мере того, как его тело начинало снова свыкаться с мыслью о еде. Вообще-то, казалось, оно не отказалось бы от добавки. Голова по-прежнему болела; коснувшись ее, он обнаружил там повязку – наверное, появившуюся, когда он был без сознания. Шеппард вернулся и снова сел на пол, прислонившись спиной к сиденью джампера. В руках у него были две слегка дымящиеся кружки. Родни взял одну, сперва с подозрением, затем с большим энтузиазмом, когда почувствовал знакомый запах горячего шоколада. – Эй, ты вломился в волшебный ящик. – Есть лучшее время? – Шеппард бросил небольшой квадратный предмет на колени Родни: плитку шоколада. – Я бы сделал s'mores, – добавил Шеппард, прислонившись головой к сиденью джампера и съехав вниз, чтобы не прислоняться к ногам Колдвелла. – Но ты когда-нибудь пробовал делать их над банкой Стерно? Не самый лучший в мире вкус. – Почему меня не удивляет, что ты пробовал? – Родни прислонился головой к противоположному сиденью и откусил кусок шоколадки. Ему пришлось поставить кружку на пол; несмотря на то, что она была лишь умеренно теплой, она обжигала его гиперчувствительные пальцы. Хотя он чувствовал себя слишком усталым, чтобы жаловаться на это. С каждым глотком какао тепло распространялось по его телу. Однако различные беспокойства продолжали царапаться на границе сознания. Наконец они вырвались на поверхность и накинулись на него с нескольких направлений. Он резко вздернул голову. Шеппард, почти задремавший было с кружкой на груди, подскочил. – Что с тобой? – Культ Рейфов! – задохнулся Родни. – Элизабет! Зеленка! Кэдмен! О Господи! – Эй…успокойся – рука Шеппарда на груди снова прижала его к полу. – Просто сделай глубокий вдох и послушай интересную историю. Продолжая говорить, он расстелил на полу второй спальный мешок и растянулся на нем, подперев голову рукой. Родни слушал, потягивая остывающий шоколад и изредка прерывая Шеппарда, рассказ о спасательной экспедиции на джамперах, о спасении из шторма Кэдмен и Сивей и об отправке Элизабет и Радека на Атлантис под присмотром Беккета. – Ронон остался на "Дедале", на случай если у Людвик и Армстронга были дружки. Думаю, если кто-то и может справиться с парочкой рейфопоклонников, то это он. – Заблудился в буране всего на пару часов, и все изменилось… – сонно пробормотал Родни, вытягиваясь в своем спальнике. Ощущение благополучия вернулось с полной силой. По-прежнему оставалось глубокое ноющее беспокойство об Элизабет и Зеленке, смешанное с виной, что он не сделал всего, что мог. Но в целом, ему было хорошо. Тайленол наконец подействовал, и ему даже достался шоколад. Шеппард коротко рассмеялся, допил оставшееся в его кружке, и опустил голову на руку. – Извини, что не поставили все на паузу, пока ты не вернешься, МакКей. –Извиняю, – пробормотал Родни. Он сознавал, что разговор сползает во что-то не имеющее никакого смысла, но опять же, это был далеко не первый раз между ними. – Эй… – он осознал, что один вопрос еще не прозвучал, и вытащил себя из затягивающего сна, чтобы задать его: – Слушай, нам надо караулить на случай, если очень злой Армстронг вернется и попытается забраться в джампер? – Нет, я его… – Шеппард душераздирающе зевнул. – Я его запер; он никак не сможет проникнуть внутрь. Даже если он расстреляет всю обойму Р90, это космический корабль. Он должен выдерживать попадания мелких астероидов. Базука может и пробила бы его, но не Р90. –Тогда почему ты еще не спишь? – Бессонница, только и всего, – наглая ложь была прервана очередным зевком. Родни осознал, что Шеппард наверное ждал, пока он придет в себя. – Ну, тогда спи… болван. – Сам такой, – голос Шеппарда затих; похоже, он действительно совершенно вымотался. Родни осторожно поставил свою почти пустую чашку на пол, удобней устроился в спальном мешке и закрыл глаза, наслаждаясь теплом.