Глава 1

      В жаркий полдень пароход «Клемси», проделавший почти месячный круиз из самого западного штата Северной Америки – Калифорнии, пришвартовался в австралийском портовом северовосточном городе Маккай, принадлежавшем штату Квинсленд. Нетерпеливые встречающие наконец могли обнять родных или близких знакомых, прибывших столь издалека. Если послушать первые слова пассажиров, высадившихся на сушу впервые за долгое время, можно было сделать следующий вывод: с одной стороны они рады, что плавание, казавшееся бесконечным, наконец-то завершилось, но, с другой, ощущали небольшую грусть, так как многие из них завели на корабле новые приятные знакомства, готовые перерасти в дружбу, а, может, в нечто большее (если говорить о представителях противоположного пола); но не у всех была возможность продолжать эти отношения, ибо прямо из Маккая люди разъезжались по разным уголкам Австралии, занимались своими делами и постепенно забывали о попутчиках. Да и вообще, путешествие на корабле - та еще романтика, все портит лишь его продолжительность. Вот неделя, самое большее, две, - самое то. Но никак не двадцать пять дней.       Последними вышли женщина средних лет в красном платье и такого же цвета широкополой шляпе, украшенной цветами, в сопровождении молодой попутчицы, облаченной в мужскую одежду: белую рубашку, брюки с подтяжками, ботинки из грубой кожи, а на ее голове сидела обычная фетровая шляпа.       В толпе кто-то крикнул: «Бланш!», на что женщина тут же радостно среагировала и пошла навстречу встречающему. Ее молодая спутница засеменила за ней, таща чемодан, и увидела, как та обнимается с мужчиной примерно своего возраста.       - Дорогой мой, я так скучала! – радостно проговорила Бланш. – Если бы не Сквири, я бы там вообще померла… Мне даже плавание в Лос-Анджелес и обратно понравилось куда больше, чем само пребывание в этом продажном городишке! Обратно даже больше, благодаря этой милой девушке! Это Бри Аллен, Бри, это мой муж Джордж!       Джордж поцеловал руку Бри Аллен.       - Куда вам далее, мисс Аллен? – любезно спросил он. – Или миссис?       - Мисс, - уточнила девушка. – В Мельбурн.       - Да, далековато, - удивился Джордж. – А почему вы не плыли прямиком до столицы?       - Корабля нужно было ждать еще двое суток, - ответила Бри. – Впрочем, можно было дождаться и до Сиднея, там разница всего несколько часов, но билет стоил слишком дорого.       - Слишком дорого? – ахнула Бланш. – Милая моя, но ведь ты плыла вместе со мной, первым классом!       - Я бы взяла второй, но билеты раскупили, - улыбнулась Бри. – А билет в третий класс сиднейским стоил почти так же, как первый на этом рейсе.       – Приезжай к нам хоть иногда! – радостно, но в то же время почти моляще проговорила Бланш и обняла Бри. - Или пиши, по крайней мере. Адрес я тебе дала.       - Да, разумеется, я напишу, как приеду, - ответила Бри. – Где тут ближайший телеграф?       Супруги рассказали ей, и она, простившись с ними, отправилась, куда собиралась. Она сообщила в телеграмме, что благополучно добралась до Австралии и, надеется, что уже завтра окажется в столице.       Бри уже поведали, что прямого поезда от Маккая до Мельбурна, увы, нет, - пока не проложили дорогу. Нужно добираться автобусом до городка Монтефиорса, и уже только оттуда можно отправиться до Мельбурна на поезде. Бри оплатила автобус и, когда тронулись, наблюдала за видами, проносившимися в окне.       Если бы ее попросили представить ту или иную страну в цвете, Бри бы сказала, что Австралия непременно коричневая либо оранжевая. Она почти напомнила ей родной штат Техас – место, в котором Бри родилась и выросла, разве что тот сразу наводил на мысль о желтом цвете. Холмистых равнин здесь было крайне мало; под ярким солнечным светом озимая пшеница уже приобрела желтоватый оттенок, ее колосья трепетали и наклонялись на ветру. Лишь изредка в бескрайних полях появлялись небольшие рощицы с высокими худыми деревьями, облачёнными в голубоватую листву, или же кустарники, иссушенные пылью, с серыми стеблями.       Вперед, вперед в новую жизнь! Старая, что осталась в Америке, тоже была по-своему неплоха, интересна… но в последние годы она приняла слишком уж неприятные, даже нестерпимые обороты. Ну а Австралия, говорят, совсем не хуже, ибо с начала века страна-континент порядком развилась. Если раньше сюда ссылали заключенных из Европы, то теперь здесь обосновывался различный состоятельный бомонд из других стран, в том числе из Америки. Преимущество Австралии перед Новым светом заключалось еще в том, что здесь не было Сухого закона, который в штатах продолжался всего год, но уже успел порядком поднадоесть.       В шестом часу вечера автобус уже прибыл в Монтефиорс. Железнодорожная станция находилась в нескольких милях, и Бри направилась к ней, таща за собой чемодан на колесах. Все- таки как хорошо, что она предусмотрительно надела брюки и ботинки, а не платье и каблуки! Иначе ковылять бы ей было, и ковылять. А дороги здесь отнюдь не ровные, местность дикая, - найдет ли она вообще нужную дорогу, не заплутает, как с ней нередко бывало?       Бри прошла мимо двух полей, где колосилась пшеница, создавая впечатление рыжих волн, вокруг которых росли редкие деревья. Тут, приблизившись к более лесной местности, Бри заметила трех мужчин, сидящих на привале; те, в свою очередь, тоже обратили на нее свои взоры и повставали с мест. Чуя неладное, Бри свернула на другую дорогу, но один из них почти махом перескочил через кусты и преградил ей путь.       - Куда направляешься, малышка? - спросил он, обнажая гнилые зубы. – Может, тебе помочь донести чемодан?       - Можем и тебя понести, - предложил второй; он и третий стояли позади Бри. – Нас трое, а вас всего ты да чемодан.       Кольцо смыкалось. Бри, смертельно побледнев, бросила чемодан и, ловко проскочив мимо бродяг, кинулась наутек. Она слышала позади себя звуки погони и побежала быстрее, запрещая себе хоть ненамного сбавить шаг. Тут она почувствовала, что ее хватают за волосы, и замотала головой, в надежде оторваться, но безуспешно: ее повалили на землю (при этом неудачно подвернувшийся камень раскроил правую часть лица Бри) и попытались снять с нее штаны, но Бри ловко пнула грабителя в пах, а другому полоснула лицо острой веткой, которую нащупала на земле в пылу самообороны и бросилась бежать со всех ног, - не разбирая дороги, куда глядели ее испуганные глаза.       Пробежав достаточно, чтобы сильно устать и при этом понять, что ее уже никто не преследует, Бри еле остановилась (что оказалось даже в каком-то роде труднее, чем бешено гнать) и, тяжело дыша, стала вглядываться вдаль. Она оказалась на каком-то выжженном поле, где не было ни души, и уже начинало темнеть. Паника охватила все ее существо; она одна, в незнакомом безлюдном месте, без еды и воды, раненная, а где-то ее наверняка поджидают дикие звери, жаждавшие полакомиться свежим мясом… Да, они же чуют запах крови, струившейся с ее лица. Только сейчас Бри почувствовала, как эта бедная, подбитая часть начала болеть и зудеть; капли крови уже успели порядком пропитать рубашку с порванным бродягами рукавом. Бри достала из кармана платок и, придерживая им рану, отправилась дальше, в надежде, что вскоре покажется хоть какое-нибудь селение.       О, удача! Вдали показались какие-то построения, к которым Бри незамедлительно бросилась. Приблизившись, она увидела редкий забор, через который можно запросто перелезть. Было очень тихо, и в большом доме не горел свет. Бри подумалось, что, может, здесь никто и не живет. И правда: отвисшая дверь открыта, очень сильно пахнет плесенью и чем-то горелым, а внутри вся обстановка полностью покрыта пылью и песком.       Бри стала лихорадочно думать, как ей поступить: пойти дальше, хоть бы и на ночь глядя, или затаиться в этом доме хотя бы до утра? Преимущества и недостатки были в обоих случаях: в первом да, ночью идти опасно, ибо можно нарваться на зверя, затеявшего охоту, но зато есть вероятность быстрее найти жилую хижину и спросить еду и питье, ибо Бри почти с самого утра ничего не ела, - надеялась отобедать на железнодорожном вокзале. Во втором же, - маловероятно, что ночью еще кто-то забредет в заброшенный дом, поэтому вполне можно спокойно отсидеться хотя бы до рассвета (на сон Бри даже не рассчитывала)… Но не умрет ли она с голоду и жажды (особенно с последнего)? Она вышла на улицу и тут же приняла решение остаться, ибо резко похолодало. Бри была наслышана об австралийских резких перепадах температуры, но что толку, если ее вещи теперь в руках тех бродяг?       Тут она заметила железный столб, торчащий из земли. Уж не колонка с водой ли это? Бри кинулась к столбу, дернула задвижку, - о счастье!.. Полилась вода чистая, прозрачная, будто рядом находится родник. Бри припала к колонке губами и вдоволь напилась и промыла рану. Как ей полегчало! Во всяком случае, до утра дожить можно. Вернувшись в дом, Бри обнаружила пыльный плед, висевший на полусломанном стуле; закутавшись в его, она села в углу и так просидела несколько часов, почти не двигаясь и стараясь ни о чем не думать, чтобы лишний раз не тревожиться. Завтра – будет завтра.       Как только начало светать, Бри очнулась от полудремы, еще раз попила из колонки и стала искать какую-нибудь емкость, чтобы взять воду в дорогу. К сожалению, ничего не нашлось, и Бри оставалось надеяться на то, что придет к жилому пункту до наступления сильной жары. Сейчас на улице было не так холодно, лишь по-приятному прохладно, и Бри продолжила путь.                       Сожженная местность вновь сменилась полями с колосящейся пшеницей. Тут боковым зрением Бри заметила слева от себя какое-то движение и увидела, что довольно далеко от нее скачут кенгуру! Эх, кенгуру!.. Бри с детства интересовали эти звери, которые не водились в тех местах, где она жила раньше, и на миг она даже пожалела, что не может сейчас испытать должной радости.       Она брела час, другой, третий… Становилось все жарче и жарче. По солнцу Бри определила, что она движется на юг, куда ей и надо. Тут она вспомнила про пистолет, лежащий в чемодане, и пожалела, что не повесила его на пояс хотя бы на время пути до железнодорожного вокзала. Но странно… Он вообще был заряжен? Просто, если так, то почему третий бродяга, что не гнался за ней вместе с теми двумя, которым она наподдала, не нагнал их и не застрелил вместе с ней? То, что он остался, Бри объяснила тем, что он наверняка начал рыться в ее чемодане, и уж точно должен был увидеть там деньги и пистолет, забрать деньги и… Ах, зачем она об этом сейчас думает! Плевать уже, плевать! Главное, найти кого-нибудь, кто смог бы ей хоть немного помочь. Новая жизнь, черт побери! Хорошо же ее Австралия встретила, сразу, с порога, - и приключение! Будто намекнула, что жить Бри здесь будет все равно по-старому.       Только сейчас Бри осознала, что бредет без шляпы... А по пути нет тени, чтобы в ней спрятаться. Голову начинает изрядно напекать, да и рана потихоньку зудит и свербит… Вроде бы она не столь серьезна, чтобы ее необходимо зашить, но все же… Жажда и голод подступают все сильнее, пыль залепляет глаза, солнце вовсю подает предупреждающие сигналы… Ноги подкашиваются и отказываются идти дальше… Падение куда-то в пропасть...

***

      Фрэнк Клири открыл глаза и сбросил с себя два теплых плаща, которыми укрывался ночью. Солнце, разбудившее его, начало припекать, - значит, пора поить овец и гнать их домой, в Дрохеду. Да, сегодня он наконец-то возвращается. Это был второй выезд Фрэнка за все полгода его пребывания на ранчо. Все же как, черт возьми, везет его отцу и братьям!.. Очевидно, они нашли себя в этом забытом богом месте. Сам Фрэнк ожидал от переезда из Новой Зеландии нечто большего: все же Австралия будет покрупнее, вроде как здесь есть, где развернуться. Но только вот завяз он в этой Дрохеде, - месте доже более глухом и отдаленном, чем был Уэхайн. Какая разница – бьет ли он молотом в кузнице целыми днями, как там, или шляется в любую погоду в полях, перегоняя овец, как здесь? С одной стороны, Фрэнк был рад находиться подальше от отца и не видеть его как можно дольше, но с другой, вся эта возьба с овцами и вообще фермерская работа - не предел его мечтаний. Он хотел большего. Но только чего?.. Они и сам не знал, кроме того, что это должно быть нечто масштабное. Несколько лет назад Фрэнк отчаянно рвался на войну и даже сбежал из дома, но его вскоре силой вернули, так как он не достиг совершеннолетия. А ведь это был такой шанс заявить о себе! По-другому он никак не мог: его семья была бедна для того, чтобы хотя бы отплатить ему учебу и таким образом помочь хоть как-то продвинуться.       Сейчас, правда, у Клири появилась возможность со временем разбогатеть. Богатая старшая сестра отца из Австралии, бездетная вдова Мэри Карсон, пригласила его управлять ранчо под названием Дрохеда и заявила, что включит всю семью в наследство; после ее смерти они могут жить в ее роскошном доме и унаследовать кое-какие капиталы. Узнав об этом, Фрэнк воспрянул духом, но, как только осознал, что здесь все тянется так же, как в Новой Зеландии, вновь разочаровался. Тетка оказалась скупой и платила семейству за работу крайне мало, даже не беря в расчет, что Клири являются ее родственниками. Так-то она может скоро уйти на тот свет, - ей около семидесяти, хотя и держится бодро. Только когда это будет, вдруг лет через десять? Тогда Фрэнку стукнет уже за тридцать, и что же, - все эти годы он должен гнить в этой дыре? Сейчас ему двадцать два, и отец уже не имеет права держать его на привязи, как тогда, во время войны. Фрэнк же может просто взять и уйти. Но мать, его любимая мать!.. Она была на седьмом месяце беременности, и ей было все труднее вести хозяйство на восемь человек. Он и раньше замечал, что ей непросто, - ей было уже за сорок, а уж носить ребенка в таком возрасте… Во всем этом виноват чертов похотливый скот – Паддрик Клири! Мало того, что он не позволяет сыновьям помогать ей справляться с бесконечным домашним хозяйством (якобы у мужчин своя работа, у женщин – своя), так еще и лапает ее, в то время как пора уже остановиться! Ей-богу, он уже давно не юнец!       Фрэнк тяжело вздохнул. Все-таки он хотел в Дрохеду, чтобы вновь увидеть мать и сестренку Мэгги, - как они там без него? Мэгги, увы, пока слабая помощница матери…. Жаль, что он сейчас часто в разъездах, иначе сам помогал бы ей, как тогда, тайком, в Новой Зеландии… А теперь он толком и сделать ничего не может. О-о, этот чертов Паддрик Клири, почему именно он их отец!                       Сильный ветер поднял столбы пыли, и Фрэнк понял, что нужно поторапливаться, а то потом может подняться ураган, который будет изрядно мешать гнать стадо. К счастью, через несколько минут все стихло, зато в стороне от стада громко залаяли пастушьи собаки. Что еще там, хмуро подумал Фрэнк, - неужто сдохла какая-то овца? Или какое животное подбили? Он поскакал на зов и увидел, что на земле кто-то лежит. Еще не осевший слой пыли мешал увидеть ему, кто именно, - кенгуру или койот, но приблизившись, он понял, что это человек, а именно - молодая женщина примерно его возраста. Ее лицо покрылось пылью и изрядно порозовело на солнце, но не настолько, чтобы сильно обгореть, - по всей видимости, подумал Фрэнк, она свалилась здесь примерно полчаса назад. На ней была мужская одежда, - брюки с подтяжками, белая рубашка, коричневые зашнурованные ботинки. Шляпа же – атрибут, который просто необходим для жаркой Австралии – отсутствовала.       Фрэнк наклонился над женщиной и потрепал ее за плечо, однако та не подала никаких признаков жизни. Он прислушался к ее дыханию, но так ничего не понял; тут до него дошло, что и не поймет, так как все заглушает ветер, и прислонился ухом к ее груди. Стук сердца он услышал и с некоторым облегчением подумал, что концы все-таки не отдала. Присев рядом, Фрэнк достал флягу; приподняв корпус женщины, он смыл часть песка с ее лица и попытался влить в рот воду, в надежде, что она очнется, но безуспешно: часть содержимого просто пролилось мимо. Тогда Фрэнк положил ее и стал думать, как быть дальше; ни к чему подобному его жизнь не готовила, но не оставлять же ее здесь. Ничего другого не оставалось, кроме как положить пострадавшую перед собой поперек на лошадь, и тогда уж придется ехать в два раза медленнее, чтобы не свалилась. Благо, маленькая больница на пути к Дрохеде, вот можно будет ее там и оставить.       Тут Фрэнк заметил на промытой от песка правой половине лица женщины несколько ссадин и запекшуюся кровь; так же из-под ворота рубахи виднелся большой синяк. «Избили и здесь бросили? Ограбили?» - нахмурившись, задавался вопросами Фрэнк. Несколько минут он силился, чтобы не залезть ей в карманы, чтобы убедиться в последнем; если ее действительно ограбили, тогда как ей быть дальше, когда она очнется? Любопытство все же одолело Фрэнка; он стал обыскивать женщину и, как и ожидал, ничего не нашел, кроме паспорта, в котором лихорадочно прочел: «Имя – Бри Аллен, год рождения – 1899, место рождения и проживания – США, штат Калифорния, город Лос-Анджелес». С фотографии на него смотрела светловолосая девушка с большими светлыми глазами, - да, здесь к ней легче приглядеться, чем к реальной, извозившейся в красном песке… Американка, значит… Америка казалась Фрэнку великим светом, откуда сильные мира сего правят остальными частями этой планеты, - по крайней мере, так ее преподносили в газетах, и Фрэнк жалел, что не родился там. Дрохеда – поганый отшиб, сама Австралия тоже – отшиб, по сравнению с Америкой… И что этой Бри Аллен здесь понадобилось, что она плыла аж из самой Америки – места, где столько всего происходит?       Устроив свою находку на лошади, Фрэнк кое-как, чтобы ее не уронить, погнал стадо в сторону Дрохеды. Добирался он, как и ожидал, чуть ли не в два раза дольше обычного, и по пути к больнице встретил знакомого овчара, сотрудничавшего с его отцом – О’Хогана, склонного посмеиваться над любой мелочью, даже над той, что должна насторожить.                       - Везешь прекрасную пленницу? – хмыкнул тот.                       - Нашел на дороге, - нехотя ответил Фрэнк.                       Оставив пострадавшую у доктора, мистера Робсона, он поскакал к дому, где был буквально минут через пятнадцать и принялся сортировать овец.                       Вечером за ужином отец, тоже вернувшийся с другого загона, спросил:                       - Кого это ты вез сегодня на лошади до больницы?                       Мать, Мэгги и братья вопросительно взглянули на Фрэнка, а тот про себя хмыкнул, подумав о том, насколько быстро в маленьких поселениях вести имеют обыкновение распространяться.                       - О’Хоган уже настучал? – спросил он вслух.                       Отец кивнул, а Фрэнк вкратце рассказал, как было дело; не упомянул только о паспорте.                       - Смотри… Решишь помочь какому-нибудь без пяти минут мертвецу, а он тебя возьми да и пырни, да и обворуй, - бесстрастно произнес Пэдди.                       Фрэнк почувствовал, как в нем вновь поднимается волна гнева, - впрочем, так почти каждый раз, когда отец ему что-то говорит, - но сдержался, с горечью подумав, как же все-таки научиться принимать родителя таким, каков он есть. Ведь на деле Паддрик сейчас не сказал ничего ужасного, просто не похвалил старшего за его благородный жест, - почему же Фрэнк все равно чувствует такую обиду?       Спустя два дня Фрэнк, с трудом выделив свободное время, отправился в больницу, проведать эту Бри Аллен, - все же он чувствовал за нее ответственность, так как именно благодаря ему она выжила, можно сказать - заново родилась. Ведь кто бы ее спас, не окажись он, один-единственный, в нужное время и в нужном месте? Так же он желал услышать от Бри слова благодарности, ведь он сделал для нее благое дело. Но очнулась ли она?       Когда Фрэнк вошел в больничный домик, врач ему сказал, что пострадавшая к счастью, очнулась, и сейчас вышла во двор. «Быстро она», - подумал Фрэнк и отправился ее искать, что не пришлось делать долго, ибо Бри сидела прямо на лавке у крыльца и курила. Фрэнк даже удивился, как он мог ее не заметить при входе в помещение, но объяснил себе это тем, что она сидела к нему правым боком, а ранена у нее как раз именно эта сторона лица, которая сейчас была покрыта густым слоем бинтов, - за ними немудрено не узнать человека.       Фрэнк встал прямо перед ней, а Бри его словно в упор не видела, а продолжала монотонно подносить к губам сигарету и смотрела куда-то в пустоту. Фрэнк кашлянул, и Бри вздрогнула и вопросительно посмотрела на него.       - Ты как? – спросил Фрэнк.       - Жить буду, - буркнула Бри и недовольно скривила губы. Фрэнк заметил, что под ее голубыми глазами большие круги. И вообще, она не вот чтобы красавица, - довольно крупный нос и неровный овал лица. Но было в нем нечто, невольно притягивающее взгляд.       - Мисс Аллен, к вам пришел ваш спаситель, который вас нашел и доставил сюда, - приветливо сообщил мимоходом врач, вышедший по своим делам. Бри оживленно взглянула на Фрэнка.       - Это правда?       - Ага, - отрывисто буркнул тот.       - Слушай, спасибо большое! – с чувством поблагодарила Бри. – Я в долгу не останусь. Сейчас, правда, сам знаешь, у меня с собой ничего нет, - ты же только меня сюда принес, без вещей… Надеюсь, завтра дойду до Джи… джи… - Она защелкала пальцами. - Как он там, врач же говорил… Как тут у вас ближайший большой город называется?       - Джиленбоун, в сорока милях, - ответил Фрэнк.       - Точно! Монтефиорс, как выяснилось, еще дальше. Я бы и сегодня туда отправилась, но врач запретил… Надеюсь, завтра можно будет. Просто, оказывается, ближайший телеграф находится только там, а он мне нужен. Надеюсь, тот, кто надо, все устроит, что надо, и я тебя, так сказать, вознагражу. Вот говорила мне моя бабушка – носи деньги всегда с собой, в кармане там… Но нет, - дернула меня нелегкая запихнуть их в чемодан!...       - Тебя ограбили, что ли? – спросил Фрэнк.       - Именно. Я должна была отправиться южнее Монтефиорса, но, пока шла до станции, на меня напали трое и обчистили. Еле ноги от них унесла, отделалась только чемоданом. А ведь у меня там все было – и пистолет, и деньги! Какой идиот прячет оружие в чемодан, особенно когда бредет по пустоши? Но нет, у меня, видите ли, не оказалось удобного пояса, чтобы нацепить пистолет на себя, да и побоялась, мало ли какой легавый выскочит из ближайшего редкого куста и спросит с меня за незаконное ношение оружия. Дурь, конечно, но как есть. Ну и вот, оторвалась я от моих грабителей, забежала бог знает куда и, что ты думаешь?.. Конечно, заблудилась! Но нашла какую-то заброшенную усадьбу, где и переночевала, а утро по солнцу пошла на юг… Ну вот и забрела куда-то до потери сил, а дальше ты и сам знаешь, что было. Бог знает, как и когда я доберусь, куда планировала.       Слушая весь этот хлынувший на него поток откровения, Фрэнк тайком оценивающе рассматривал новую знакомую. Откуда же она, из каких слоев? Когда он ее нашел, он обратил внимание на ее одежду: она была, помимо того, что мужская, пошита из довольно качественных тканей. В ушах Бри - маленькие серьги, возможно, золотые. Ее аккуратные руки, видимо, не знают работы. Явно далеко не нищенка, притом, что обещает его как-то вознаградить, а как? Финансово, не иначе. Но для богачки, обеспеченной леди она слишком проста, открыта, и речь ее пестрит слишком простецкими выражениями. А, может, это только с ним так, из благодарности, раз он ее спас? Фрэнк был в замешательстве. Он почти никогда не имел никаких отношений с представительницами прекрасного пола, кроме матери и сестры, лишь иногда наблюдая за первыми в гостях и на общих собраниях, и имел лишь примерные и общие представления, как должна вести себя женщина, в зависимости от ее сословия. Богачки чаще всего чопорны и холодны, - в Бри же этого не было.       - А куда ты планировала? – вслух спросил он.       - В Мельбурн.       - Туда все хотят, большой город. Там у тебя семья? – спросил Фрэнк, ибо в своей голове он только этим мог объяснить отбытие Бри из штатов в Австралию.       - … Да, - несколько помедлив, ответила Бри и, будто страстно желая сменить тему, спросила: - Как тебя зовут?       - Фрэнк Клири.       - Бри Аллен! – Она протянула ему руку.       - Я знаю, - ответил Фрэнк. – Мы с доктором видели твой паспорт где вычитали имя, и то, что ты из Америки.       Он заметил, что Бри слегка досадливо скривилась, будто раскрыли какую-то ее тайну. Тут она несколько театрально вскинула кверху глаза и произнесла:       - Только бы меня завтра отпустили в Джиленбоун! Доктор Робсон пообещал мне одолжить несколько фунтов, но говорит, что пролежать здесь надо самое малое еще два дня! Это же целая вечность, за это время столько всего может произойти…       - Ладно, мне пора, - произнес Фрэнк, не зная, что ответить на ее слова. Да ему и правда было пора, - он на свой страх и риск вырвался из усадьбы на некоторое время.       - Еще раз спасибо, - сказала Бри. – Если бы не ты, свариться мне на солнышке или скушаться дикими животными. Скажи свой адрес, чтобы я потом переслала, что надо.       - Ранчо Дрохеда, Клири, - ответил Фрэнк и ушел.       По возвращении домой, Фрэнк зашел в дом перед ужином и увидел, как его немолодая, глубоко беременная мать хлопотала по хозяйству. Десятилетняя Мэгги помогала ей, чем могла, но это не могло согнать сильно усталое выражение с лица Фионы.       Фрэнк в гневе сжал кулаки, после чего, не спрашивая, сам кинулся помогать, - переставлять тяжелые котлы и кастрюли.       - Фрэнк, прекрати, - взмолилась мать. – Сейчас придет отец, он будет недоволен.       - А ну и пусть! Побудет и перестанет! – твердо сказал сын. – Нужно ему как-то втемяшить: если хочет, чтобы женщина занималась домашним хозяйством в шесть ртов в одиночку, - пусть сдерживает свои порывы и не пристает по ночам! А то, ишь, хорошо устроился: и сыновей ему по сей день рожай, и паши на последнем сроке! Ну, нет! Не будет этого!       - Фрэнк! – с укоризной произнесла Фиона.       Тут в дом вошел Паддрик и увидел, как его старший сын, похоже, опять ему назло, хлопочет по домашнему хозяйству.       - Так, - произнес он. – Фрэнк, ты, похоже, опять кое-что забыл…       - Это ты забыл, что она не стальная! – грозно проговорил Фрэнк. – Ты вообще знаешь, что случается с женщинами, которые тяжело работают на последнем сроке? Может, ты хотя бы для этого случая сделаешь исключение и позволишь мне ей помогать?       - Не знаю, о каких женщинах ты говоришь, - покачал головой Паддрик. – Все работают до отхождения вод, и ничего. И мать всегда работала. Пока я жив, ничего в этом доме не поменяется.       - Фрэнк, успокойся, - ласково шепнула Фиа и положила руку на плечо сыну.       Прикосновение матери немного успокоило Фрэнка, но его сердце будто сжали путами, выдавливая содержимое. Он прямо представил, как Фиона падает без чувств, как теряет ребенка, истекая кровью… Тем более, возраст ведь у нее немолодой, - тут не то что работа во время беременности, а вообще сам факт беременности может завершиться летальным исходом. Мама… как пережить ее смерть? Страшно это представить… Фрэнк сильно испугался еще два месяца назад, когда, вернувшись с первой вылазки на пастбище, увидел ее с животом. Первый острый страх прошел, но тревожное ожидание ныло под ложечкой и усиливало нестабильное положение его семьи. Пусть будет проклят, этот чертов Паддрик Клири, со своими уставами! Они впору в том случае, если не мешают жить!       Тут он вспомнил благодарность Бри. Какая-то странная эта девица непонятного сословия, и кто знает, правда ли, что, что она наобещала, или нет. Но хорошо бы было, если бы им и вправду перепало от нее денег на помощника по хозяйству хотя бы на то время, пока мать не родит. А, может, попробовать и на дольше, - пока не умрет тетка Мэри? В этом случае семья все равно переедет к ней в дом, а слуги там уже есть…       - Сколько стоит месячная помощь по хозяйству? – спросил Фрэнк.       - Фунтов десять-пятнадцать, - ответил Пэдди. – Дорого, дорого.       На следующее утро Фрэнк вновь отправился к Бри в больницу и вошел в маленькую комнатушку, которая служила палатой и где находилась только одна пациентка. Фрэнк отметил, что у нее был совсем маленький рост, - такой же, как и у него, для мужчины.       - О, привет мой спаситель, верный рыцарь! – радостно проговорила Бри. – Мне гораздо лучше, и доктор согласился отпустить меня в Джиленбоун.       Фрэнк порядком смутился. Никогда еще девушки не заговаривали с ним столь игриво и не называли рыцарем, хотя сражаться (правда, на кулаках) ему приходилось очень много, но за девушку – никогда. Вот так, - стоило спасти кому-то жизнь, и ты прослыл героем, словно из детских сказок.       - Это хорошо, - только и сумел он вымолвить. – А я тут подумал, что именно хотел бы в благодарность… Если ты и вправду имеешь возможность отблагодарить.       - Конечно, имею! – бодро проговорила Бри. – Что я, врать, что ли, буду. Так что же ты хочешь?       Фрэнк рассказал ей про нынешнее положение в семье.       - Ах, это, - промолвила она. – Ладно. Я сегодня же телеграфирую, а там, может, пришлют горничную из самого Мельбурна. Про срок так же договоримся.       Окрыленный Фрэнк вышел из больницы. У них будет прислуга!.. Давно пора, мать заслуживает явно большего, чем жизнь домохозяйки. Хотя, домохозяйкой она не всегда будет, - когда-то же умрет тетя Мэри, верно, лет через пять-семь, но это так долго… Так же Фрэнку был приятен знак внимания, оказанный Бри; девушки никогда не смотрели на него, а, когда жили в Новой Зеландии, - даже боялись его буйного нрава и драчливости. Ну и маленький рост, о чем с грустью думал Фрэнк, ему не делал чести. Да, он понимал, что если бы он никого не спас, никто б ему и не сказал этих слов, но даже такой обмен приводил его в воодушевленный трепет.

***

      На следующий день, увидев, что Бри значительно полегчало, доктор Робсон выписал ее, и она направилась в Джиленбоун на велосипеде, одолженном у врача; так-то он принадлежал не ему, а бывшему соседу, который все никак не мог его забрать и который проживал теперь в десяти милях.       Добравшись почти за час до железнодорожного вокзала, Бри довольно быстро нашла телеграф и продиктовала следующее послание:       «Попала в переделку. Ограбили, избили, но меня спасли. Сижу тут, без денег. Вышли мне на билет до Мельбурна и тридцать фунтов в благодарность спасителям».       Она решила не отходить далеко от телеграфа и каждый час ходить проверять, так как была уверена, что ответ придет довольно быстро. А пока Бри прошлась поблизости. И это немалый город, как описывали Джилленбоун? Больше похож на село: сборище старых деревянных домишек и построек из профилированного металла, только одна широкая унылая улица, покрытая пылью, ни одного дерева в округе. Хотя, все это только у вокзала… Может, в центре и поинтереснее.       На те небольшие деньги, что дал ей врач, Бри пообедала в местной столовой для бедных и с удивлением отметила, что готовят здесь очень даже недурно, - могли бы брать и больше (хотя ей и на руку, что так дешево). Придя в телеграф ближе к четырем часам полудня, Бри узнала, что получила ответ. Обрадовавшись, она почти выдернула телеграмму из рук сотрудницы и про себя прочитала:       «У нас большие проблемы. Пока оставайся там, где ты сейчас. Буду телеграфировать тебе раз в неделю о том, как обстоят дела, и можно ли тебе приезжать. Выслать денег возможности нет, придумай что-нибудь сама».       Бри едва не поперхнулась воздухом. И что теперь думать? Это на самом деле так или он просто хочет от нее избавиться? Сев на лестнице у входа в телеграф и схватившись за голову, она лихорадочно начала обдумывать, как ей поступить. Самое страшное было в том, что он мог быть прав, и если она туда явится против его просьбы, возникнут еще бо́льшие проблемы, чем есть сейчас. Но сейчас?.. Что там сейчас? Все же было в порядке, они слали друг другу телеграммы, еще когда она находилась на корабле… О, черт! Может, тайком приехать в Мельбурн и самой убедиться? Но нет, это может быть опасно: ненасытные псы бдят на своей страже. Да и на что ехать? Денег, которые дал ей врач, явно не хватит… От волнения Бри стала тереть уши, и тут… Точно! Серьги! Они золотые, их можно продать, уж на билет-то явно хватит! Словно в бреду, Бри дошла до базара, спросила, можно ли где-то поблизости заложить золото; ей указали место, где она продала серьги за двадцать фунтов. На вокзале ей сообщили, что ближайший поезд до Мельбурна прибудет лишь завтра вечером. Бри все равно купила билет и отправилась искать гостиницу.       По пути ее одолели сомнения. Нет... Он же сказал оставаться на месте. Бри ясно ощутила, что что-то не так; у нее заныло под ложечкой, и мысли повергли в отчаяние. Что же там случилось? Неужели... Но где ей остановиться, и как надолго? И тут ей пришло в голову: Дрохеда, Клири. Ждут помощницу по хозяйству. Бри все равно им должна, точнее одному из них - Фрэнку Клири. Но нет, его матери тоже, - ведь не роди она его, кто бы ее спас? Да и для чего? Чтобы она вновь влипла в историю? Следует еще раз попытаться спасти собственную шкуру, к тому же в этих краях действительно может быть безопаснее.       Все взвесив, Бри вернулась на вокзал, сдала билет и вернулась. Было уже темно, и она попросила доктора Робсона переночевать в больнице.