6.3 студгородок

Росс: В Жуках туса намечается студенческая Если хочешь — подтягивайся Крис тоже будет. Саша: Я буду Вы уже там? Росс: Не, дома пока Митин знакомый нас на тачке сейчас заберёт Саша: Можешь мои штаны из рюкзака захватить, пж? Холодно пизда Пару минут тишины. Росс: Ок Нашёл Кофту взять? Саша: Да, пожалуйста Ого. Это оказалось проще, чем Саша ожидал. Росс: Мы как доедем, я тебе локацию точную скину А то сам не знаю Просто двигай к студгородку авиационки, там пересечёмся Студгородок авиационки. Жуки… Саша в Жуках ни разу не был. Знал только, что студгородок авиационки — это какие-то ебеня на краю города размером с отдельное государство. Вздохнув, он открыл карты. До универа пилить час пешком. Саша вообще не понимал, кому пришло в голову строить вуз в такой глуши и как студенты каждое утро туда добираются. Думал об этом Саша уже на ходу, забирая в нужную сторону. Навеселе и на подкашивающихся от холода ногах идти оказалось вообще не весело. Дорога петляла через какие-то унылые полупромзоны с таким херовым освещением, что не убиться в темноте и не нарваться на местных аборигенов — уже удача. «Ну хоть без цыганского табора», — думал Саша, вспоминая вписку с Адамом. Когда он наконец выбрался к обитаемым многоэтажкам, в кармане звякнуло новое сообщение. Росс: [Геометка] От остановки возле заправки есть съезд в лес без знаков Хотя ты по музыке ещё за километр всё услышишь. До точки оставалось ещё минут двадцать. Печалило только то, что ром-кола у Саши закончилась, а сигарет в пачке осталось всего три штуки. Чёрт. Он же взял целую пачку перед тем, как завалиться на пляж. Скурил за пять часов, получается. Ну и куряга. То-то его от этой слабоалкогольной бодяги так развезло. Саша: У вас сиги и алко есть? Я хз, где в этих ебенях магаз искать Росс прочитал сразу. Молчит. Саше оставался всего квартал до шоссе. Росс: Сука Нихуя у нас нет Уже нет Общажные говорят, что тут магаз есть рядом Ты далеко? Саша: У заправки почти Росс: Топ Жди там Пойдём скупимся кабанчиком Саша был уверен, что на заправке должен быть магазин, но в этой дыре даже сетевые бензоколонки выглядели отстойно. Он дошёл до остановки и замер. Через пару минут из темноты съезда — того самого, без знаков и фонарей — вынырнул Росс в компании незнакомого парня. Они появились как выжившие из глухого леса, хотя музыку оттуда было слышно ещё с трассы. Росс выглядел ровно так же, как и двенадцать часов назад: бодрый, весёлый, с виду почти трезвый. Разве что кофта Саши небрежно висела у него на плечах, а ноги выглядели непривычно объёмными для его худого тела. Росс с хлопком пожал Саше руку и коротко приобнял. — Я ебал, — выдал он вместо «привет». — Бля, ты бы ещё позже вспомнил, топали бы тогда за бухлом за кудыкину гору, — проворчал парень рядом, недовольно скрестив руки на груди. На остановке царила темень, так что Саша смог разглядеть у парня только плотные татуировки на предплечьях и сигарету, заложенную за ухо. Парень явно был старше Росса и Мела — на вид ему было уже за двадцать. Часы неумолимо приближались к полуночи. Даже если крупные супермаркеты ещё работали, алкоголь уже никто бы не продал. Оставалось уповать на то, что местный ларёк окажется из категории мест «всё для всех» и торгует без лишних вопросов. — Всё, давайте, погнали, — махнул рукой татуированный, хмуро глядя из-под густых бровей. — Не, не, стоп, — выдохнул Росс. Он ловко скинул с плеч толстовку, перебросил её Саше, после чего, придерживаясь за его плечо, разулся, попутно стягивая верхние штаны. Под ними обнаружились вторые спортивки. Пока Саша натягивал штаны прямо поверх шорт, Росс не затыкался: — Длинноногая накачанная скотина ты, Саня. Я под твои штаны свои надел — и всё равно тонул. Реально, будто за батей донашиваю, хотя его шмотки мне никогда так велики не были. Саша лишь молча кивнул. Стоило одеться, как по позвоночнику разлилась приятная волна тепла. До этого он уже успел задубеть так, что зубы начинали постукивать. — Чего вы медленные такие, а? — продолжал ворчать старший. — Да это ты кипишной какой-то. — Да, именно поэтому я с вами и пошёл, а не Митя. С ним бы вы тут до полуночи блуждали и вообще бы потерялись нахрен. — Факт. Но ты не грузись, сейчас всё нормально будет. Ларёк, к которому их привели, притаился у дороги под глухой стеной панельки. Закупались быстро и хаотично. Саше много не требовалось: пару пачек сигарет и пять бутылок разного калибра. Хорошо, что теперь появились карманы — было куда рассовать стекло, чтобы не проебать на непонятной тусе посреди леса в компании диких студентов. А вот Росс со своим спутником затаривались так, словно брали алкоголь на целую армию. — Паспорт! — резко рявкнула продавщица прямо Россу в лицо. Саша внутренне удивился. У него самого документы почти не спрашивали. Бывало пару раз в табачках, но он всегда уверенно вешал лапшу на уши, быстро прикладывал карту, и вопросов не возникало. Росс спокойно выудил из кармана бумажный паспорт и протянул женщине. Татуированный парень продемонстрировал водительское удостоверение. Саша благоразумно отступил на шаг назад, делая вид, что он здесь вообще мимо проходил. — А ты? — женщина подозрительно прищурилась на Сашу. Но Саше показать было нечего. Точнее, в кармане лежала пластиковая карточка, обладателям которой сейчас едва исполнялось шестнадцать, и которая точно не порадовала бы эту злую тётку даже полными пятнадцатью годами. — Мадмуазель, — Росс обаятельно навалился на прилавок, — мы бедные студенты, которые просто хотят продолжить этот чудесный вечер. Может, эта шоколадка, — он подцепил с витрины плитку молочного с орехами, — скрасит и ваш тоже? Продавщица зависла на пару секунд. Наконец она молча потыкала по калькулятору и буркнула итоговую цифру. Росс выложил перед ней купюры, подмигнул и выдал короткое: — Благодарствую. Они подхватили пакеты и вывалились на свежий воздух. Саша сразу же всунул Россу деньги за свою долю, включая шоколадку. Росс лишь понимающе ухмыльнулся в ответ. — Шалава, — процедил Росс. — Какое вообще дело этой бабе ночью, сколько лет каким-то лбам? Нет, блять, на самом деле им по тринадцать, они сбежали от родителей и решили впервые в жизни попробовать бухло, поэтому набрали всего и сразу, а сверху отшлифовали блоком разных сигарет. Да, именно такие сейчас подростки, сука. — Да эта вечно кайф ломает, — поддакнул второй. — Её все ненавидят. Это единственный ларёк на весь кампус, который после десяти торгует, а она, блять, будто кончает, когда первашей обламывает. Её сменщице вообще похуй. — Нахуя тогда работать до полуночи втихую, если тебе паспорт подавай? Может, ей, блять, ещё отлизать, чтобы бутылку пива продала? — Ну, видимо, она только так и получает, — усмехнулся парень. Росс перехватил потяжелевший пакет в другую руку, выудил из кармана сигарету и подкурил с четвёртого раза. Второй парень прикурил следом, Саша тоже. — Ты перваш? — кивнул Саше парень. — Не, я не студент. Росс фыркнул: — Да ладно тебе. Он просто не захотел пропуск с завода показывать, стесняется. Парень фыркнул, шумно выдохнул дым через ноздри. За эти сорок минут тусовка и не думала утихать. Когда они вышли из лесополосы к поляне, Саше показалось, что здесь уже человек сто. Это уже ни хера не походило на обычную вписку — настоящий дикий студенческий рейв. Для такой тусы место было идеальное. Здесь собиралось всё, что не помещалось в тесные общажные комнаты и расписание пар. Те, кто остался летом в городе и давно перестал различать ночь и утро. Пахло сухой травой, бензином, сигаретами и чем-то вязким, сладковатым — как вчера у Мела. Под подошвами кроссовок хрустели сплющенные банки, а разговоры, смех и басы сливались в сплошной гул. Они стали пробираться через негустую толпу к машинам. На поляне их стояло три, и на крыше одной из них как раз орала мощная колонка. Вблизи басы лупили так, что грудную клетку потряхивало, но если отойти чуть поодаль, то получалось вполне сносно. Возле капота Саша разглядел Кристину с её кудрями и Митю. Едва заметив Сашу, Кристина тут же навалилась на него всем телом, крича прямо в ухо: — Санечка! — Кристина чмокнула его в щёку. Такой пьяной Саша не видел её со времён лагеря. От неё резко несло вермутом и спиртом. Пакеты тут же растащили по рукам. Кристина ловко выудила оттуда бутылку мартини и пачку своих сигарет. Похоже, Росс со своим приятелем собирали заказы со всей компании. — Ты как сюда вообще добрался?! — Пешком. — Пешком?! Блин, а ты прикинь, мы на машине ехали, нас там человек восемь набилось, клянусь! Это вообще трэш! Кристина всё трещала ему ором. Саша слушал её вполуха, параллельно цепляя обрывки чужих разговоров. Ничего нового: какие-то знакомые Мити, общажные байки, факультетские разборки — ничего особенного, но хотя бы живее привычного трёпа про понты, игры и тёлок. К полуночи всё окончательно скатилось в беспредел. Кто-то споткнулся, уронил бутылку, заржал и рухнул прямо в траву. Девчонка рядом завизжала от восторга. Музыка лупила в грудную клетку, толпа двигалась под неё почти машинально, а фары машин резали темноту вместо клубного света. Сзади донёсся резкий выкрик — кто-то сцепился. Глухой удар, чьё-то ржание, ленивое: «Тише, блять!», но никто даже не обернулся. И снова музыка, ещё громче, до звона в ушах. Неподалёку кто-то блевал в кусты. Саша молча наблюдал за этим хаосом. Назад принципиально не оборачивался. Росс исчез из виду — видимо, опять ушёл трепаться со всеми подряд — и прихватил с собой Кристину. Лица в кругу постоянно менялись: кто-то уходил, кто-то возвращался, никто не задерживался надолго, и только Саша да ещё два парня торчали на месте. Знакомиться Саше больше не хотелось, но здесь хотя бы темы толкали нормальные, да и народ казался адекватным. Постепенно компания перекочевала к соседней машине, где колонка уже не глушила так нещадно и не приходилось надрывать связки. Саша до этого со студентами почти не пересекался. Он знал, куда поступают его приятели из команды КВН, но, как говорится, до первой сессии ты не студент. Сам он пока колебался между экономическим и юридическим, толком не определившись, чего хочет от жизни. Ну, определился только с тем, что ему пиздец нравится математика. Технари почему-то казались ему своими. Может, из-за того, как они разговаривали — спокойно, по делу, без вечного эмоционального шума. Вот они стоят, обсуждают каких-то роботов с производственной линии, спорят о деталях. Половину терминов Саша не понимал, но всё равно слушал с интересом. Сам он помалкивал: в кои-то веки у него не было готового мнения. Не добрался пока до инженерии. Пока Саша стоял и курил, парень напротив выудил из пачки какую-то полувыпотрошенную сигарету с оторванным фильтром. Вскользь мазнул взглядом по сторонам и подкурил. Круг тут же накрыло тем самым сладко-гнилостным, травяным запахом, какой был вчера в квартире у Мела, только теперь в сто раз сильнее. Запах был одновременно гадким и по-странному приятным. Самокрутка пошла по рукам. Когда она дошла до Саши, от неё осталась едва ли треть. Саша затянулся машинально, даже не подумав, что именно курит. Нарочито долго держал дым в лёгких — резкое першение в горле приятно приводило в чувство. Выдохнул. Передал следующему. Запах намертво прицепился к одежде. И сразу включились мысли. До Саши только сейчас дошло, чем именно пахло вчера у Мела на балконе. Тогда он предпочёл об этом не думать. А теперь взял и затянулся сам — просто на автомате. Даже не сразу догнал, зачем и почему. Саша стремительно разучивался думать. — Блять, у меня такое дежавю сейчас, ребзя… — протянул парень слева, с силой потирая лицо ладонями и оттягивая кожу вниз. — Типа как мы с вами, или не с вами, в прошлом году тоже на этом пятачке стояли, курили и… — Да заебал ты со своей матрицей. — Блять, только не про матрицы, давайте лучше про интегралы… — Это не дежавю, это флешбэк, даун. Мы курили здесь в прошлом году, конкретно с тобой, — пихнул его приятель в бок. — Точняк. Как быстро время летит. И они снова сцепились на тему симуляций, вышмата и устройства вселенной. Какую-то первокурсницу, попытавшуюся вставить слово, дружно высмеяли. Сашу наконец накрыло — точно так же, как тогда на квартире у Мела, когда с балкона потянуло этим дымом и он мгновенно отрубился. Накатила приятная, обволакивающая лёгкость. Расслабило. Тошнота полностью ушла. Мир вокруг просто замедлился и стал тише. Он стоял, слушал чужой трёп и тупо улыбался. А когда все начинали ржать — ржал вместе с ними, просто потому что было пиздец как смешно. Ему внезапно стало просто и хорошо. Мысли никуда не делись — их стало даже больше, — просто они текли медленнее и будто дальше. Блять, и откуда в башке вообще берутся все эти метафоры? Через три часа от толпы остались ошметки. Музыка играла тише, а их круг сжался до четырёх человек. В Сашином кармане болтались недопитая водка и смородиновый ликёр. Ночь уже клонилась к рассвету. — Кто куда? — спросил парень напротив. — Рассвет встречать, куда ещё. Коменда до утра всё равно не пустит. — Тварь жирная, — беззлобно выругался кто-то в адрес вахтёрши. — Я к типу на хату. Кто со мной? Через пять минут они уже ехали вчетвером в машине. За рулём сидел самый бухущий тип. Он даже не включал поворотники, но, к счастью, на улицах не было ни души. Если город ночью просто пустел, то здесь жизнь вырубало наглухо. Машина въехала во двор одинокой кирпичной многоэтажки из девяностых. Внутри было не лучше: тусклый свет, обшарпанные стены, сломанный лифт. На третий этаж поднимались пешком. В планировке Саша совсем запутался, хотя, возможно, не сильно-то и пытался вникнуть. Дверь, за ней ещё одна, а дальше — длинный коридор, по одну сторону которого темнели ещё четыре двери. Саша сначала подумал, что это просто комнаты в коммуналке. Но когда они свернули в одну из них, оказалось, что там обустроена своя спальня и отдельный санузел. Какая-то общага квартирного типа. Ремонт тут был отвратительный: всё старое, советское. Диваны выглядели так, будто на них умерла не одна бабка. В воздухе висел тяжёлый запах благовоний и какой-то затхлой вони. Место было создано для того, чтобы проблеваться. И везде лежали тела. На полу, на диванах. Кто-то уже отрубился наглухо, остальные существовали в полумёртвом режиме: пили, разговаривали, бессмысленно шатались по коридору. Новые знакомые сразу оккупировали кухню. Алкоголь у них ещё оставался, и хозяйничали они так, будто жили здесь всю жизнь. Хозяина видно не было. Все комнаты стояли открытыми — заходи и ложись где получится. Саша пил. Пил всё, что совали, а на этой квартире действительно угощали, так что свои запасы он пока берёг. Курить приходилось выходить на общий балкон. Тот хоть и ничейный, но хлама сюда натаскали, кажется, со всего подъезда. Там, среди старых коробок и мусора, валялись прожжённые банки, фольга, скрутки бумаги, пустые пачки и сомнительные окурки с ватой. Короче, ясно. Он попал на какой-то притон. Мысль мелькнула и тут же исчезла. В голове уже стояла мутная мешанина из водки и травы, так что размышлять ни о чём не хотелось. Люди вокруг постоянно менялись: кто-то появлялся из комнат, кто-то исчезал обратно в темноте коридора — выползали, как тараканы из-за плинтусов. Тараканов он тут, кстати, тоже видел. Так и прошла вся ночь. И рассвет. Когда Саша снова вышел на балкон, в толстовке стало невыносимо жарко. Только тогда он понял, что уже давно день. Солнце било прямо в глаза, линолеум плавился от жары. Вернувшись в комнату, Саша обнаружил, что телефон сел. Вспомнив про зарядку в кармане, он подключил мобильник к розетке. Подождал несколько минут, сунул телефон обратно в карман — и его сразу утащили обратно в компанию. С единственным оставшимся парнем, которого он выцепил на балконе во время перекура, они завалились в какую-то комнату. Разлеглись на жёстком продавленном диване и лениво разгоняли пьяную хрень. — Я, кстати, в детстве думал, что когда ложишься спать, тебя кто-то другой заменяет, — парень пьяно хохотнул, глядя в потолок. — Ну, типа новый я, который просыпается утром и живёт дальше, а старый остаётся там, в снах. Прикинь, сколько меня уже умерло? Может, я вообще не тот, кем был вчера. Может, я уже тысячный клон самого себя. Его голос звучал для Саши как мантра, бред и колыбельная одновременно — бархатный-бархатный, будто парень его не прокуривал годами, а пил сырые яйца. Саша почти не вслушивался в смысл — тот нёс откровенную чушь, без всей этой псевдоумной технарской херни с поляны. И всё же слушать почему-то продолжал. Наверное, потому что мозг уже совсем плавился. — Только знаешь, чё стрёмно? — пробормотал парень уже почти сквозь сон. — Что если из всех нас только один настоящий. Один живой. А остальные просто для фона… Вот прикинь, если это не я. Обидно… И всё.