1. Ночной Гость

Мотылек летит на свет, Чтоб сгореть в огне, Чтоб прожить и умереть Будто бы во сне. Мотылек, ища огонь, Бьется о стекло. Разве глупый знает он Чем грозит тепло? И летит так сотни лет Вновь на огонек, Чтоб дотла в огне сгореть Глупый мотылек. В этом-то и есть ответ, И на все — один: Смысл жизни — это смерть, Смысл смерти — жизнь. (Вадим Фомин; 3 июля 1991 года; «Мотылек летит на свет… «)       Ночь была кромешной. Ливень барабанил по крыше старого особняка Эсмари, утопающего в тени густых садов. Тяжёлые капли дождя стекали по резным каменным стенам, окутывая дом почти непроницаемым водяным занавесом. Каждый угол здания будто бы дышал стариной — готические арки, тонкие витражи и увитые плющом стены создавали ощущение, что сам воздух здесь впитал в себя столетия истории, хранящей свои тайны. За решётками окон свет от старинных фонарей, мигая, вырывал силуэты деревьев и высоких статуй из мрака, бросая их тени на мраморные фонтаны в запущенном саду. Дом дышал холодом, который пробирал до костей, и даже ливень не мог заглушить ощущение чего-то зловещего, таящегося в его стенах. Снейп торопился. Он появился из темноты, как будто сам ливень выплюнул его на дорожку, ведущую к главному входу. Его чёрный плащ прилип к телу от сырости, капюшон был низко натянут на лицо, скрывая черты от случайного взгляда. Он двигался быстро, почти бесшумно. Ему нельзя было здесь находиться. Пожиратели смерти, Тёмный Лорд — всё это кружило вокруг, и сейчас любая оплошность могла стоить слишком дорого.       Но Омерта Эсмари знала, как его заставить прийти. Снейп приостановился у высокой двери особняка, бросив короткий взгляд на темнеющие окна. Неужели она просила встречи ради старого долга? Его губы сжались в тонкую линию. Он никогда не думал, что снова увидит её. Проклятье. Вспомнить их последнюю встречу было всё равно, что окунуться в ледяную воду — резкое, болезненное воспоминание, которое он бы предпочёл оставить в прошлом. Но её письмо было предельно ясно. И к тому же, он всё ещё был ей должен.       Он коснулся древней дверной ручки — массивной, с узором в виде медведя. В следующий миг дверь тихо приоткрылась, и Снейп вошёл внутрь. Лишь за дверью он позволил себе короткий вздох облегчения. Проклятый дождь. Особняк внутри оказался почти таким же мрачным, как и снаружи — длинные тёмные коридоры, прохладный воздух, пропитанный запахом пыли и старой магии, которая струилась из каждой трещины в стенах. Всё здесь казалось нетронутым временем, словно сам дом застыл в ожидании чего-то неизбежного. Женщина ждала его в кабинете.       Когда он вошёл, она уже стояла у окна, глядя на ливень, который в темноте казался чёрной завесой. Она медленно повернула голову, когда услышала его шаги, но её лицо оставалось таким же спокойным, как и десять лет назад. Её чёрные волосы были убраны в строгую причёску, что только подчёркивало её острые скулы и выразительные карие глаза. Высокая, хрупкая, но в её движениях была скрытая сила. Она была воплощением аристократии — холодная, надменная и безукоризненная. И абсолютно не похожая на свою дочь Амелию, которая унаследовала совсем другие черты отца. — Северус, — её голос был холодным и чётким, как всегда. Даже спустя столько лет она говорила с ним, как будто они виделись лишь вчера. Никаких эмоций, никакого тепла. — Омерта, — ответил он сухо, закрывая за собой дверь. — Ты точно знаешь, что это не лучшее время для встреч. Тем более — в таком месте. Его голос был напряжён, как струна. Она медленно подошла ближе, её шаги едва слышались на мягком ковре. — Ты всё такой же, Северус. Всё тот же, кто пытается спрятаться в тени. Но у нас мало времени. Я позвала тебя не ради воспоминаний.       Снейп молча наблюдал за ней. Она не изменилась, но что-то в её движениях было не так. Страх? Нервозность? Он прищурился. — Ты говорила, тебе нужна помощь в одном деле, — напомнил он. — Что происходит? Пожиратели начинают шевелиться, и любая ошибка сейчас может стоить жизни. И твоей, и моей.       Омерта на мгновение замерла, отвернувшись, затем медленно, почти неуловимым движением провела рукой по оконной раме. Её губы едва дрогнули, прежде чем она заговорила снова: — Я знаю, Северус. Он вернулся. И, возможно, скоро нас всех постигнет его гнев. Снейп нахмурился, чувствуя нарастающее раздражение. — И для этого ты меня вызвала? Чтобы сказать то, что я уже знаю? — его голос был резким, хотя он старался держать себя в руках. Омерта медленно повернулась к нему, её карие глаза в этот момент казались особенно тёмными в полумраке. — Нет. Есть кое-что ещё. — Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, и продолжила: — Ты должен присмотреть за моей. Я не смогу удержать её дома. Она слишком упряма, и не послушает меня, как бы я ни старалась. Снейп поднял бровь, едва сдерживая раздражение. — Ты хочешь, чтобы я играл роль няньки для твоей дочери? — спросил он с сарказмом. — Я не для того пришёл сюда. — Я не прошу, Северус, я требую. — Её голос стал жёстче, и она сделала шаг вперёд. — Ты был должен мне. Ты знаешь это. И сейчас я хочу, чтобы ты вернул долг. Снейп почувствовал, как его раздражение уступает место холодному пониманию. Омерта не оставляла ему выбора. Они были связанны. — И что мне нужно сделать? — спросил он сдержанно. Она кивнула в сторону небольшой шкатулки, стоявшей на столе. Маленькая, из чёрного дерева, она казалась совершенно непримечательной на первый взгляд, но Снейп почувствовал магию, исходящую от неё. Тёмную магию. — Ты должен спрятать это. Подальше. Подальше от всех. Я не могу сделать это сама — заклинание не позволяет мне ни спрятать её, ни уничтожить. Ты единственный, кому я могу доверить это. Эта чертова шкатулка, не может больше находиться рядом. Снейп подошёл к вещи, но не торопился её трогать. Он знал, что такие вещи не стоит брать в руки без должной подготовки. — Я сотру себе память о нашей встрече. На всякий случай. Прошептала Омерта.

***

      В этот момент в другом конце дома Амелия сидела в своей комнате. Её сердце колотилось, а в руках она сжимала магическую ракушку, вторую такую, она оставила в кабинете матери несколько дней назад, желая опробовать новый предмет, который она приобрела в старинной лавке во Франции. Голоса, доносящиеся из ракушки, звучали глухо, но достаточно чётко, чтобы она могла разобрать слова. «Что это всё значит?» — мысли в её голове кружились, как ливень за окном.       Её пальцы дрожали, но не от холода — от внезапной тревоги и напряжённого ожидания. Ракушка лежала у неё на столе уже несколько дней, подслушивая разговоры матери, но обычно это были лишь скучные перепалки с домашними эльфами или визиты клиентов, которые делали заказ на зелья. Однако сейчас, под звуки ливня, что не прекращал барабанить по крыше, она слышала Снейпа и Омерту. Их голоса были приглушёнными, но достаточно чёткими, чтобы разобрать суть. Что за шкатулку мать хотела спрятать? И что ещё более странно — Снейп был здесь, в их доме, среди ночи, как будто эта встреча должна была остаться тайной.       Девушка сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Она понимала, что не должна подслушивать, что мать строго запретила ей вмешиваться в её дела. Но сейчас её любопытство перешло все границы. Это было что-то важное. Опасное. Амелия сжала ракушку сильнее, её сердце сжалось от смеси любопытства и негодования. Мать говорила о ней, как будто она была какая-то игрушка, неспособная защитить себя. Но что ещё больше беспокоило Амелию —Почему её нужно было оберегать?

***

— Ты должна была лучше её воспитывать, если не хочешь проблем, — заметил Снейп с ледяной ноткой раздражения. — Теперь я вынужден это исправлять. Я позабочусь о том, чтобы она не лезла куда не нужно. — Северус, — Омерта подошла к столу, её голос стал мягче, — Ты помнишь, что я тогда для тебя сделала. Ты обязан выполнить это. Последний раз. Снейп молчал несколько секунд. Амелия не могла видеть его, но она знала этот тон. Он не привык уступать, и её мать, похоже, играла на его чувстве долга. — Ладно, — наконец пробормотал он сквозь зубы. — Я сделаю это. Но это последний раз, Омерта. Учти.       Снейп пристально смотрел на женщину. Шкатулка на столе выглядела безобидно, но он не был глупцом. Тёмная магия ощущалась в воздухе, как привкус на кончике языка — горький, едва уловимый, но присутствующий. Что-то скрывалось внутри этой безмолвной деревянной коробки, и Снейп понимал: что бы это ни было, оно способно принести большие неприятности, если окажется в чьих-то не тех руках. — Что это? — его голос был полон холодного любопытства, но с оттенком напряжения. Омерта посмотрела на него с тем же бесстрастным выражением, которое она так мастерски хранила все эти годы. Её карие глаза едва дрогнули, когда она медленно, почти небрежно, опустила взгляд на шкатулку. — Это просто вещь, — её голос был тихим, но от этого не менее властным. — Ты не должен задавать вопросов, Северус. Я уже сказала, что эта вещь не должна попасть в чужие руки. Особенно — в руки моей дочери. Она на мгновение замолчала, будто размышляла, стоит ли продолжать, но затем добавила: — Или в руки тех, кто захочет использовать её против нас.       Она не произнесла имя Тёмного Лорда вслух, но оно повисло в воздухе между ними, как невидимая тень. Волдеморт. Его возвращение было неоспоримым фактом, и теперь каждый шаг в волшебном мире был опасным манёвром в предстоящей войне. Снейп нахмурился, чувствуя, как что-то тёмное шевелится внутри шкатулки, как будто само её присутствие вызывало тревогу. — Ты думаешь, что я приму твои слова на веру? — сдержанно спросил Снейп. Его голос был ровным, но взгляд выдавал подозрения. — Ты вызываешь меня среди ночи, передаёшь эту вещь и просишь не задавать вопросов. Я не тот, кто верит в случайности, Омерта. Она лишь холодно усмехнулась, слегка приподняв подбородок, её аристократическое выражение лица сделалось ещё более отстранённым. — Я не прошу тебя верить, — ответила она, её голос был ещё тише, но твёрд. — Я просто знаю, что у тебя нет другого выбора, кроме как помочь мне. — Ты думаешь, я не проверю, что в ней? — спросил он, его голос стал угрожающе тихим. Омерта выдержала его взгляд, ни на мгновение не дрогнув. — Ты можешь попытаться, но я бы не советовала тебе это делать, Северус, — она сделала паузу, её карие глаза сверкнули на мгновение. — Некоторые вещи лучше оставить закрытыми. Даже для тебя.       Снейп едва заметно сжал губы, недовольный её уклончивыми ответами. Она явно что-то скрывала, и, что более важно, что-то очень опасное. Но как бы его это ни раздражало, он понимал: сейчас не время нажимать. Он снова посмотрел на шкатулку, ощущая исходящую от неё холодную, опасную силу. — Я спрячу это, как ты просишь, — произнёс он, наконец, сдавленно, словно слова давались ему через силу. — Но если эта вещь хоть на миг покажет свою опасность… — Она не покажет, если никто её не найдёт, — перебила Омерта. Она взглянула на него с таким ледяным спокойствием, что Снейп почувствовал, как у него по спине пробежала лёгкая дрожь.       Снейп взял шкатулку, но, коснувшись её пальцами, тут же почувствовал импульс магии. Она была запечатана сложными чарами, которые он не сразу смог распознать, но тёмная энергия исходила от неё, как от глубоко спрятанной, скрытой от всех опасности. Чувство силы наполнило его, как будто шкатулка сама по себе была чем-то гораздо большим, чем просто древний артефакт.       Она слегка наклонила голову, её взгляд всё ещё оставался невозмутимым, но где-то в глубине её глаз мелькнуло то, что Снейп мог бы назвать тенью благодарности. — Ты делаешь правильный выбор, Северус, — спокойно ответила она. — И этого будет достаточно. Он ничего не сказал в ответ, но его мысли уже были далеко отсюда. Он чувствовал, что это задание — больше, чем просто услуга. Что-то в этой шкатулке вызывало в нём не только страх, но и любопытство. Магия, запечатанная внутри, была слишком сильной, чтобы её просто игнорировать. Если бы он узнал, что это за вещь, если бы смог открыть её…       Снейп развернулся и вышел из кабинета, его плащ шумел по мраморному полу, словно тень, скользящая за ним по пятам. Омерта смотрела ему вслед до тех пор, пока дверь не закрылась, затем её лицо исказилось на миг от усталости, и она медленно подошла к окну.       Сквозь дождь она видела, как Снейп исчезает в темноте, сливаясь с тьмой сада. Весь разговор казался ей слишком долгим, слишком напряжённым. Но теперь это было позади. Омерта сделала всё, что могла. И сейчас нужно было лишь одно — чтобы её дочь никогда не узнала о том, что скрывается внутри этой шкатулки.

***

      Девушка все еще сидела в своей комнате, и её мысли крутились, как вихрь. Грохот дождя за окном сливался с бешеным стуком её сердца. Весь её мир, казалось, начал рушиться прямо перед ней, как мозаика, куски которой она никак не могла собрать воедино. Шкатулка, Снейп, мать… Что это всё значило? Она убрала ракушку в ящик, её тонкие пальцы дрожали, но выражение лица оставалось бесстрастным — привычка, которую она развила ещё в детстве, под гнётом своего холодного воспитания. Она знала, что может доверять только себе, и никогда не позволяла себе показывать слабость.

      Амелия встала, подошла к окну и остановилась, глядя на тёмный сад. В отражении на стекле она увидела своё лицо — бледную кожу, изящные черты, светло-русые волосы, которые струились по плечам, словно лунный свет. Глубокие зелёные глаза казались ещё ярче в этом полумраке, полные задумчивости и какой-то скрытой силы. Те же глаза, что она унаследовала от отца, о котором так мало знала. Отец… и мать. Обоих Амелия не могла назвать близкими людьми, несмотря на кровь, связывавшую их. Она провела рукой по стеклу, как будто могла уловить форму дождевых капель, стекавших по нему. Ей исполнилось пятнадцать, и этот возраст не делал её жизнь легче. Она росла в семье, где холодность была неотъемлемой чертой. Её мать, Омерта, была аристократкой до мозга костей — строгой, отстранённой, сдержанной во всём.       Пока Амелия жила во Франции, бабушка воспитывала Амелию так, словно та была её проектом, стремясь сделать её настоящей представительницей древнего рода. Все одиннадцать лет, проведенные там,не прошли бесследно.       Но Амелия всегда чувствовала, что ей это не по душе. Она не хотела быть просто «девочкой из старого рода». В её душе горела жажда независимости, желание узнать больше, чем ей позволяли. Но при этом она прекрасно понимала, что должна играть по правилам. Она умела быть хитрой, умела манипулировать, если это было нужно, и эта черта выработалась у неё благодаря множеству уроков жизни в семье, полной секретов и лжи. Однако сейчас ситуация вышла за рамки обычной семейной интриги. Её всегда отличала любовь к загадкам — она собирала их, как другие собирают редкие артефакты. В Хогвартсе ходили слухи, что у Амелии всегда были свои глаза и уши повсюду, и это не было так уж далеко от правды. Её репутация была одновременно притягательной и пугающей. Многие ею восхищались, а другие предпочитали держаться подальше.       Она подошла к зеркалу, и её взгляд замер на отражении. Её алые губы, были сжаты в тонкую линию. Она выглядела идеально, как всегда, но внутри она чувствовала хаос. Это был её главный талант — выглядеть непоколебимой, даже если её сердце разрывалось от вопросов, на которые никто не хотел давать ответов. — Что это за шкатулка? — прошептала она, глядя в глаза своему отражению. Тишина комнаты ответила ей. Она знала, что не получит ответы, если будет ждать их от других. Если она хотела узнать правду, то должна была найти её сама. Снаружи продолжал идти дождь, громкие раскаты эхом доносились издалека, словно что-то тревожное витало в воздухе этой ночи.       Амелия задернула занавески и повернулась к столу. Её блокнот, вечный спутник её жизни, лежал на краю стола. Она всегда записывала туда мысли, заметки, зарисовки — всё, что казалось ей интересным или полезным. Амелия взяла его, поднеся ближе к себе, и аккуратно написала на чистой странице: «Шкатулка. Что в ней скрыто?» Эти слова теперь горели в её разуме. Она знала, что не сможет просто оставить это. Она была слишком, слишком любопытной, чтобы не попробовать докопаться до сути. Впереди был новый учебный год, её пятый год в Хогвартсе, и она уже ощущала, что он будет совсем не таким, как прошлые. И теперь Амелия знала, что она не остановится, пока не узнает правду. Даже если эта правда окажется опасной. — Северус Снейп, — пробормотала она тихо. Она знала, что должен быть способ выведать у него то, что мать скрывала. Весь вопрос был в том, как далеко она готова зайти.       Её взгляд скользнул по комнате, полутёмной, пропитанной атмосферой старинного дома. Это было её убежище, но не её дом. Хогвартс был её домом. И теперь её ждал новый учебный год — и новые тайны, которые предстоит раскрыть.

***

      Осень вступала в свои права: прохладный ветерок нежно подхватывал сухие листья и кружил их в танце по оживлённому перрону вокзала Кингс-Кросс. Несмотря на моросящий дождь и слегка сероватое небо, атмосфера на платформе 9¾ кипела жизнью. Повсюду слышались разговоры родителей и учеников, запах свежего дождя смешивался с ароматом жареных каштанов и кофе, доносящихся от ближайших кафе. Вокзал дышал остатками лета — воспоминаниями о тепле, смешанными с лёгкой меланхолией от того, что впереди снова долгие месяцы учёбы. Но всё это было обычным фоном для Амелии Эсмари, которая в тот момент стояла у дальнего конца платформы, где было чуть меньше людей, погружённая в свои мысли.       Она наблюдала за дымом, который вился из трубы «Хогвартс-Экспресса», медленно растворяясь в прохладном воздухе. Но в её голове было совсем не о поезде. Она вновь и вновь возвращалась к ночному визиту профессора Снейпа и разговору, который она подслушала. Что это была за вещь, которую мать передала ему? Почему она была так важна? Почему Омерта, всегда такая холодная и безразличная, внезапно стала нервной? Мать перед, уходом Амелии лишь смерила ту, холодным взглядом, даже не попрощавшись.       Смерть Седрика Диггори на Турнире Трёх Волшебников перевернула мир волшебников, оставив в сердцах многих страх и сомнения. Все говорили и шептались о возвращении того-кого-нельзя-называть. Амелия не могла избавиться от ощущения, что ночная встреча как-то связана с этими событиями.       Она покачала головой, пытаясь выбросить всё это из головы хотя бы на минуту. Амелия взглянула на часы и нахмурилась. Где же Вайолет и Руби? Как всегда, они опаздывали. Из года в год одно и то же, подумала она с лёгкой усмешкой. Вокруг неё школьники уже вовсю прощались с родителями, загружали свои чемоданы и заносили сов в поезд, а её подруг всё ещё не было. Когда поезд выпустил очередное громкое облако пара, Амелия уже почти направилась к вагонам, как вдруг услышала знакомый звонкий смех позади себя. — Ты всегда уходишь без меня, Амелия! — прозвучал голос Вайолет. Амелия повернулась и увидела её подругу, которая стояла буквально в нескольких шагах от неё, задыхаясь после бега. Лёгкий осенний ветер растрепал её каштановые волосы, которые, казалось, ещё сильнее блестели на фоне серого неба. Вайолет за лето изменилась: она стала ещё красивее, повзрослев и обретя в движениях лёгкую грацию. Её кожа сияла здоровым румянцем, а запах лёгких духов с нотками жасмина и апельсиновых цветов мягко окутывал её. Но больше всего Амелия отметила в подруге какую-то новую уверенность, как будто за лето она перестала быть девочкой и стала настоящей молодой женщиной. — Tu me manques tellement, ma chérie! — Тебе стоит, подтянуть произношение, Росс. Опоздала? — съязвила Амелия, хотя её губы растянулись в улыбке. — Ну, конечно, — Вайолет фыркнула, всё ещё переводя дыхание. — Это уже традиция, я думала, ты привыкла! — Честно говоря, я уже была готова поехать без тебя, — ответила Амелия, сделав шаг навстречу подруге и сжав её в объятиях. — Но, видимо, тебя не остановить. В чём на этот раз причина? Вайолет закатила глаза и усмехнулась. — Ох, мама была на грани истерики из-за слухов о возвращении сама знаешь кого. Она вообще не хотела меня отпускать. Представляешь? Даже заколдовала камин, чтобы я не могла сбежать из дома! Амелия рассмеялась, представляя, как Вайолет кричит на мать, пытаясь прорваться через заклинания. — Вырывалась как гарпия, да? — подколола её Амелия. — О, именно так! Я думаю, соседи слышали мои крики через две улицы. Не то чтобы я горжусь этим, но выбора не было, — ответила Вайолет, игриво подмигнув. — Надеюсь, ты не сожгла дом. — Сожгла бы, если бы это было нужно, чтобы вернуться в Хогвартс! — заявила Вайолет с вызывающей улыбкой, от которой у Амелии на мгновение отпустило её напряжение. Подруги вместе направились к поезду. Когда они добрались до вагона, Амелия вздохнула: почти все купе уже были заняты. — Ну, конечно, всё как всегда, — раздражённо заметила она, оглядываясь в поисках свободного места. — Мы опоздали, и теперь будем сидеть в проходе на чемоданах. Но Вайолет, с широкой улыбкой, притянула её за руку: — Не бойся, удача на нашей стороне! Я уже заняла нам купе. И всё благодаря тому, что я могу быть, скажем так, убедительной, когда нужно, — она подняла брови и усмехнулась, явно гордясь собой. — Убедительной? — Амелия прищурилась, подражая её тону. — Ты, наверное, просто затормозила кого-нибудь своими историями про зелёные соки и дыхательные упражнения. — Ой, заткнись, — ответила Вайолет, но её смех снова заполнил воздух. — Пошли, пока не отдали наше место кому-нибудь ещё.       Они направились к купе, и уже внутри Вайолет, довольно усевшись у окна, жестом пригласила Амелию занять место напротив. Это был идеальный уголок для того, чтобы провести последние часы свободы перед новым учебным годом.       Не успели они устроиться, как дверь распахнулась, и внутрь ворвалась Руби, в привычной ярко-красной кофте и с вечно взлохмаченными волосами, которые она, похоже, только что небрежно убрала в пучок. За лето она стала ещё более дерзкой: её уверенность словно просвечивала в каждом движении. Руби вошла в купе, и вместе с ней пришёл лёгкий аромат табака и корицы — её любимые запахи. — Ну наконец-то я нашла вас! — воскликнула она, плюхнувшись на диванчик рядом с Вайолет. — Этот поезд — просто лабиринт. Хотя, возможно, это я слишком долго прощалась с родителями, но это неважно. — О, так ты тоже опоздала? — с сарказмом спросила Амелия, глядя на подруг. — Как обычно, — вздохнула Руби, потягиваясь. — Мои родители вечно устраивают спектакли на прощание, хотя каждый год одно и то же. Я им сказала, что они могут писать письма, но мама настояла на пятиминутной лекции о том, как нельзя ругаться с профессорами. — Ну да, тебе это и правда стоит учесть, учитывая, что ты всегда взрываешь что-нибудь на уроках зельеварения, — засмеялась Вайолет. — Эй! — возмутилась Руби, театрально упав на диванчик. — Я тебе что, какой-то ходячий взрыв? Я, между прочим, в этом году собираюсь стать образцовой ученицей. Амелия фыркнула. — Вот уж не верю. — Эй, у всех бывает новый старт, даже у меня, — ответила Руби, скрестив руки и усмехнувшись. — В любом случае, как вы провели лето?       Амелия на миг замолчала, глядя на подруг. Вопрос Руби заставил её вернуться к реальности и вспомнить свои тревоги, но, взглянув на улыбающиеся лица подруг, она почувствовала, что не готова пока делиться всеми своими мыслями. Не сейчас. — Ну, я бы сказала, что моё лето было менее взрывным, чем твои уроки зельеварения, — усмехнулась Амелия, пытаясь отшутиться. — Моё лето было чудесным, если не считать того, что мама чуть не запретила мне ехать в Хогвартс, — подала голос Вайолет, кивая на свои вещи. — Серьёзно, она чуть не заколдовала весь дом, чтобы я осталась дома. Еле-еле вырвалась. — Ага, как гарпия, — кивнула Амелия. — Ну что ж, радуюсь, что вы обе живы, и мы вместе снова готовы начать этот год, — подытожила Руби, поднимая руку, как будто в тосте. — И пусть этот год будет не таким уж плохим. Без взрывов и тёмных магов. Хотя бы пару месяцев!       Все трое засмеялись, и смех наполнил купе теплотой. Пусть их ждёт ещё много испытаний впереди, но в этот момент они были вместе — готовые встретить всё, что им принесёт новый учебный год. — Видимо, что моя мать не одна сошла с ума и всерьез хотела отправить меня к папаше в Швецию, — Руби возмущённо покачала головой, шаря руками по карманам своего красного пуловера. Наконец, найдя зажигалку, она чиркнула колесиком, и в купе зажегся маленький огонёк, осветивший её лицо на мгновение. Руби поднесла его к кончику коричневой сигареты, и вскоре по купе распространился терпкий запах вишни. — Эй, ты что, с ума сошла? — подскочила Вайолет, вскидывая брови, когда Руби смачно затянулась. — Мы ещё не доехали до Хогвартса, а ты уже решила нахватать штрафных баллов?       Вайолет быстро встала и направилась к двери купе, накладывая на неё защитные чары, чтобы запах не распространился дальше. — Расслабься, в этом году сопровождающий профессор — Флитвик, — Руби ухмыльнулась, передавая Амелии сигарету. — Он такой милашка, что наверняка просто пожурит нас за плохое поведение.       Амелия приняла сигарету, сделала первый затяг, и её лёгкие тут же наполнились густым, тягучим дымом. Привычное напряжение в мышцах стало исчезать, а голова — приятно кружиться. Этот знакомый вишнёвый привкус сразу вернул её в конец прошлого года, когда они все трое собирались вместе и, забыв обо всех правилах, позволяли себе маленькие бунты против школьной дисциплины. Амелия закрыла глаза и выдохнула дым в сторону окна, чувствуя, как её тело медленно расслабляется. Мысли о матери, Снейпе и странной вещи, переданной ему, временно уходили на второй план. Сигарета снова сделала круг и вернулась к Руби, которая смачно затянулась и с удовольствием выдохнула дым в узкое приоткрытое окно. — Так, что там насчёт Швеции? — спросила Амелия, бросив на Руби взгляд из-под полуприкрытых век.       Руби фыркнула, выпуская клуб дыма и откинувшись на спинку скамейки. — Ну, это было что-то с чем-то. Мать наслушалась всяких сплетен про возвращение Тёмного кого-то там и решила, что Хогвартс — уже не самое безопасное место. — Она картинно закатила глаза, копируя голос своей матери. — «Швеция, Руби! Там твой отец сможет защитить тебя!» Защитить от чего? От того, что кто-то случайно бросит на меня проклятие? Вайолет захихикала, сев обратно на своё место. — Вот-вот. Как будто твой отец может тебя защитить от чего-либо. — Он не может защитить даже самого себя, а она меня туда хотела отправить! — Руби закатила глаза и вытянула ноги перед собой. — Я уже почти сбежала через окно, когда она начала заклинать двери. Знаете, в следующий раз я действительно воспользуюсь этой стратегией. — Ты точно была бы в своей тарелке, когда мчалась бы через лес в Швеции от волков и сумасшедших магов, — съязвила Амелия, всё ещё ощущая на губах вишнёвый привкус. — Ну, я, по крайней мере, могу отличить волка от волчонка. А вот мама явно переоценивает свои магические способности. — А мой отец снова начал носиться с каким-то древним предсказанием, что «наступают тёмные времена», — сказала Вайолет, закатив глаза. — Всё лето от него только это и слышала. Как будто у нас в Хогвартсе не каждый год что-то ужасное не происходит. — Тёмные времена? Ох, да ну, неужели? — протянула Руби с сарказмом, с притворным ужасом поднеся руку ко лбу. — Мы ведь не знали, спасибо, что просветили, мистер Росс. Они снова рассмеялись, и Вайолет, улыбнувшись, откинулась на спинку сидения. Осенний ветер дул в приоткрытое окно, разнося запахи дождя и прелых листьев. Это был тот редкий момент, когда всё казалось спокойным. Они знали, что впереди ждут тревожные времена, но сейчас они могли просто быть подростками, наслаждаться моментом. — Ладно, рассказывайте подробнее, как прошло твоё лето? — Вайолет игриво толкнула Амелию в бок. — У тебя было самое скучное, как всегда? Амелия немного помедлила с ответом, событий было много. Но обсуждать это не хотелось. — Скучное? Не совсем. Как обычно, я застряла в доме во Франции, слушая бабушкины лекции по этикету и правилам дуэлей, — сказала Амелия с усмешкой, изображая скучающее выражение лица. — Знаешь, если бы можно было, я бы предпочла тебя — с твоей мамой и заколдованными каминами. Это хотя бы было бы интереснее. — О, ты бы так не говорила, если бы пришлось вырываться через камин. Хотя у меня были бы шансы спасти тебя, поверь, — Вайолет снова засмеялась. — А бабушка хоть делала тебе скидки в этом году? Или всё ещё заставляла произносить «мерси» за каждый кусочек еды? Амелия покачала головой: — Никаких скидок. Она такая же требовательная, как и всегда. Думаю, она могла бы вырастить даже дракона и всё равно не была бы довольна. Руби снова взяла сигарету и выпустила дым, качая головой. — А мне лето показалось слишком коротким, если честно. Хотя, если так подумать, я успела сделать всё, что хотела — тусовки, вечеринки, встречи с местными ребятами… Но знаете, как бы это странно ни звучало, я скучала по вам и по Хогвартсу. Я даже по профессорам скучала. Чёрт, наверное, взрослею. Амелия улыбнулась и взглянула на подруг. — Ты скучала по профессорам? Ладно, это уже серьёзный случай, Руби. Надо было звать Святого Мунго. Руби засмеялась: — Ну, может, не по профессорам, а по возможностям для очередной выходки. Всё-таки Хогвартс — это не только учёба. А где ещё можно вот так взять и превратить чей-то бутерброд в жабу? — Только ты могла бы найти в жабах радость, — усмехнулась Вайолет. — Ну да, ещё бы, — Руби приподняла брови. — Это искусство, девочки, и я мастер своего дела. Они все снова засмеялись, и Амелия почувствовала, как что-то внутри неё смягчается.       Когда Вайолет и Руби увидели Амелию на вокзале, они сразу заметили, что за лето она изменилась, и эти перемены были куда более ощутимыми, чем они ожидали. Они обе скучали по подруге, но когда увидели её вновь, то поняли, что что-то в ней стало другим — не только внешне, но и внутренне. Но, как ни крути, они обе скучали по ней. Даже с этими изменениями Амелия оставалась их подругой — той, с которой можно было разделить любой момент: от серьёзных разговоров до беззаботного смеха. Летние месяцы разлуки только усилили эту связь, и они знали, что, несмотря на все перемены, их дружба была крепче, чем всё остальное. Поезд «Хогвартс-Экспресс» мерно стучал по рельсам, неся учеников сквозь туманную осень обратно к школе. Внутри вагона, заполненного шумом разговоров и звоном сладостей из тележки, Амелия Эсмари чувствовала себя несколько отрешённо. После долгих обсуждений летних каникул с Вайолет и Руби её мысли уже начали блуждать где-то в стороне, за пределами их разговора. — Чёрт, я совершенно забыла, что не ела ничего с самого утра, — пробормотала Амелия, осматривая купе. — Пойду, поищу тележку. Руби лениво кивнула: — Возьми мне шоколадную лягушку, — тут же откликнулась Руби. — И что-нибудь вкусное на твой выбор, мне всё равно. — Только не тащи карамельные конфеты, я их терпеть не могу, — добавила Вайолет, сверля Амелию взглядом, явно напоминая об инциденте прошлого года, когда они чуть не застряли в больничном крыле после переедания этих самых конфет. Амелия усмехнулась и вышла в коридор.       Поезд покачивался, заставляя окна слегка дрожать, когда Амелия шла по узкому коридору. Уши немного закладывало от стука колёс. Коридоры поезда были оживлёнными — ученики смеялись, болтали, играли в волшебные шахматы и обменивались летними историями. Амелия ловила на себе взгляды, мимоходом бросаемые ей студентами, но привычно игнорировала их. Она уже давно привыкла к тому, что её замечают.       Когда она проходила мимо одного из купе, её взгляд случайно упал на троицу — Поттер, Уизли и Грейнджер сидели, поглощённые разговором. Золотая троица. Амелия замедлила шаг. Что-то было не так. Она видела это по напряжённым лицам и подавленному выражению глаз Поттера. Интуиция подсказывала ей, что разговор шёл не просто о летних каникулах. Она была слишком любопытна, чтобы просто пройти мимо.       Амелия выждала пару секунд, оглянулась и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, сжала палочку в кармане. Негромко произнесённое заклинание позволило ей услышать разговор, происходящий внутри. Это было её маленькое искусство — Амелия превосходно владела заклинаниями подслушивания. Она сделала вид, что просто стоит у окна, разглядывая пейзаж за окном. — …чуть не отчислили, — голос Грейнджер был напряжённым. — Ты понимаешь, Гарри, если бы не Дамблдор, ты бы больше никогда не смог вернуться в Хогвартс. Амелия напряглась, уловив тревогу в её голосе. — Это было просто издевательство, — пробормотал Уизли. — Я не понимаю, почему они накинулись на тебя за этих дементоров. Ты же спасся только благодаря магии! Дементоры? Амелия сдвинула брови, но продолжила слушать. — Министерство знает, что это было не случайно, — Поттер, наконец, заговорил. Его голос был тихим, но в нём слышался гнев. — Но они хотят сделать из меня сумасшедшего. Им проще так. Они не верят в возвращение Волдеморта… Они думают, что это я убил Седрика.       У девушки чуть не замерло сердце. Седрик Диггори. Её память тут же перенесла её в тот момент на прошлом Турнире Трёх Волшебников, когда Седрик был убит при странных обстоятельствах. Значит, нападение дементоров на Поттера было не случайным? «Так, так, так, значит, всё не так просто, как казалось,» — подумала Амелия, её мысли понеслись с бешеной скоростью. Министерство хочет избавиться от Поттера, приписывая ему безумие? Или они просто боятся признать, что он действительно вернулся?       Она хотела задержаться ещё немного, но вдруг услышала позади себя звук шагов. — Ну что, мисс Эсмари, решила подслушать чужие разговоры? — резко прервал её мысли до боли знакомый голос. Амелия вздрогнула и повернулась. Прямо перед ней стояла Панси Паркинсон, с надменной усмешкой на лице и гордо выпяченной грудью. За ней, как всегда, стояли её свита — Малфой, Блейз Забини и Теодор Нотт, лениво опираясь о стену. — О, Панси, ты всегда так внимательно следишь за моими действиями? «Как трогательно», —протянула Амелия с ядовитой улыбкой, не проявляя ни капли удивления. Её голос был полон сарказма, в нём не было ни малейшего страха перед стоящей перед ней слизеринкой. — Может быть, ты просто не заметила, что в мире есть другие люди, кроме тебя? — Панси скрестила руки на груди, делая шаг вперёд, её карие глаза сверкнули от злобы. — Или ты настолько привыкла прятаться за своей умностью, что забываешь, что когтевранцы всегда остаются на обочине?       Амелия приподняла бровь, её губы едва заметно дрогнули в ухмылке. — О, Панси, прелесть моя, ты так умело кидаешься клише. Но давай будем честны — разве не ты все каникулы пряталась за юбкой своей мамаши, как испуганная мышка? — она склонила голову набок, словно изучая свою оппонентку. — Интересно, ты хоть раз проявляешь оригинальность или предпочитаешь жить под чьей-то тенью? Забини тихо усмехнулся за спиной Панси, но быстро замолк, чтобы не привлечь лишнего внимания. Малфой и Нотт предпочитали не вмешиваться. Панси слегка покраснела от злости, но старалась сохранить самообладание. — Ты ведёшь себя так, словно выше всех, Эсмари, но на самом деле ты всего лишь когтевранская крыса, которая шныряет по углам, — Паркинсон резко сузила глаза. — Почему бы тебе не оставить взрослые разговоры и не вернуться к своим учебникам? Амелия сделала шаг ближе, её зелёные глаза блеснули холодом. — Слушай, Панси, я понимаю, что это тяжело для тебя, но попробуй использовать что-то кроме банальных оскорблений. Может быть, тогда кто-то будет воспринимать тебя всерьёз, — сказала она с лёгкой насмешкой. — А пока ты остаёшься тем, кем ты есть — девчонкой, которую все знают как «шлюшку из Слизерина». Без собственной мысли, без собственной цели. Просто… фон. — Ты, мерзкая… — Панси сжала кулаки, готовая в любой момент накинуться на Амелию, но в этот момент дверь купе распахнулась, и из него вышел Рон Уизли, недоумённо глядя на собравшуюся компанию. — Что здесь происходит? — спросил он, заметив Амелию и компанию слизеринцев. Гарри и Гермиона стояли позади Рона, глядя на Амелию с лёгким подозрением. Гермиона всегда смотрела на неё с каким-то скрытым недовольством — возможно, из-за соперничества в учёбе.       Амелия не любила их. Поттер всегда был в центре событий, Гермиона раздражала её своим всезнайством, а Рон… Ну, он просто казался ей бесполезным. Малфой, наконец, заговорил, лениво потирая пальцами подбородок: — О, Уизли. Снова встреваешь в чужие разговоры? Или тебе просто не дают покоя склоки когтевранцев и слизеринцев? Рон прищурился, явно не в настроении терпеть насмешки. — Отвали, Малфой. Я просто спросил, что здесь происходит. Панси шипела, словно змея, но Амелия уже потеряла к ней интерес. — Ну что, Панси, продолжаем шоу? Или ты уже закончила? — сухо проговорила Амелия, наклонив голову.— У меня просто тележка со сладостями ждёт, а твои попытки устроить драму, честно говоря, утомляют, — закончила Амелия, лениво махнув рукой в сторону Панси, словно отметая её как надоедливое насекомое.       Панси Паркинсон побагровела от ярости, её лицо исказилось злостью. Она сделала шаг вперёд, сжав кулаки так, что её костяшки побелели. — Ты… Ты жалкая… — Панси явно задыхалась от слов. Гнев мешал ей выдавить хоть что-то разумное, и Амелия наслаждалась этим зрелищем. — Что? Жду, дорогая, — прервала её Амелия, поднимая брови в притворном ожидании. — Надеюсь, что-то более оригинальное, чем «жалкая крыса»? Ты же можешь лучше, Панси. Давай, я верю в тебя. — Закрой свой рот, Эсмари, — прошипела Панси, наконец находя голос. — Или я заставлю тебя замолчать! Амелия рассмеялась, но это был не весёлый смех, а холодный, насмешливый. — Ты? Заставишь? Меня? — Она наклонилась вперёд, её голос был ядовитым, но тихим, так, чтобы его слышала только Панси. — Тебе не хватает на это смелости, Паркинсон. Ты всегда прячешься за чужими спинами. В этот момент Малфой, стоящий чуть позади, поднял взгляд и бросил короткий взгляд на Панси, но никак не вмешался в перепалку.       Гарри, Гермиона и Рон стояли у купе, напряжённо глядя на обмен колкостями. Рон явно кипел от злости, его кулаки были сжаты, и он уже готов был влезть в конфликт. Гермиона тяжело вздохнула, готовясь остановить его в любой момент, а Гарри молча наблюдал, словно тоже пытаясь понять, как далеко зайдёт эта ссора. — Тебе лучше следить за своим языком, Эсмари, — процедила Панси сквозь зубы, сделав ещё один шаг вперёд. — Иначе… — Иначе что? — Перебила её Амелия с ехидной улыбкой. — Ты снова скажешь мне, что я «жалкая»? Ах да, ты уже это говорила. Моя ошибка. Повтори ещё раз, чтобы я окончательно поняла. Панси уже не могла сдерживаться, и её лицо исказилось яростью. В тот момент она сделала шаг вперёд, как будто готовилась действительно ударить Амелию. Но прежде, чем что-либо случилось, Рон неожиданно вырвался вперёд, шагнув между ними. — Хватит! — Воскликнул он, обращаясь к Панси. — Почему бы тебе просто не отстать от неё и не пойти заниматься своими делами, Паркинсон? Или у тебя больше нет других интересов, кроме как пытаться унижать когтевранцев? Панси посмотрела на Рона, как на что-то отвратительное, и засмеялась, сжимая кулаки. — А тебе что, Уизли, до этого? Защищаешь свою новую подружку? Или ты теперь фанат чужих драк? — Панси ядовито посмотрела на Рона, и её губы скривились в презрительной ухмылке. — Неужели ты всерьёз думаешь, что можешь что-то здесь решить? Он открыл рот, собираясь что-то ответить, но тут Малфой вступил в разговор, наконец решив вмешаться. Амелия вздохнула, закатив глаза. — Видишь, Уизли? Она тебя не нуждается. Она играет в свои игры, и ты в них не входишь. Рон покраснел от злости, но Гермиона тихо потянула его за рукав, пытаясь остановить его прежде, чем он скажет что-то глупое. — Рон, пошли, — прошептала она, не сводя взгляд с Амелии и Малфоя. Рон сделал глубокий вдох и, бросив последний злой взгляд на Малфоя и Амелию, отступил назад, и троица скрылась за дверью своего купе. Амелия повернулась обратно к Панси, которая всё ещё сгорала от злости. — Так что? Хочешь продолжить? «Или ты уже устала?» — С ядовитой улыбкой произнесла Амелия, скрестив руки на груди. Панси резко развернулась и пошла прочь, не желая больше оставаться в центре унижения. Малфой и его свита лениво последовали за ней, но прежде, чем уйти, Малфой бросил Амелии короткий взгляд. Как только они скрылись из виду, Амелия наконец добралась к тележке с угощениями. — Ну что, дорогая, хочешь что-нибудь взять? Амелия, расслабив плечи, кивнула, выбрав несколько шоколадных лягушек и тыквенное пирожное. После того, как она расплатилась, направилась обратно к купе. Её мысли вновь вернулись к услышанному разговору Поттера и его друзей. Министерство… Дементоры… Седрик. Это было важнее, чем просто школьные разборки.       Амелия вернулась в купе, тихо закрыв за собой дверь и присев на своё место рядом с Вайолет. Она положила купленные сладости на столик и, не теряя времени, достала свой заколдованный блокнот. Пару быстрых записей — её привычная методичность требовала запечатлеть всё услышанное, пока детали ещё свежи в памяти. «Суд над Поттером. Дементоры. Дамблдор вмешался. Министерство против Поттера — обвиняют в смерти Диггори.» (В министерстве поселилась крыса?) Она слегка прикусила губу, глядя на эти строки. Это не было для неё чем-то личным, но знание всегда было её главным инструментом. Теперь нужно было понять, как использовать услышанное. Поттер вечно попадал в опасные ситуации, и если уж Министерство нацелилось на него, то тут явно что-то кроется. — Что-то случилось? — спросила Руби, заметив задумчивое выражение лица подруги. — Ничего особенного, просто слышала кое-что интересное, — спокойно ответила Амелия, захлопывая блокнот и пряча его в сумку. Вайолет лениво потянулась на своём месте, взглянув на купленные сладости: — Принесла шоколадные лягушки? Отлично. Кстати, слышала, что у нас будет новый преподаватель в этом году? Из Министерства. Слыхала этот слух? Руби закатила глаза, взяв себе одну из шоколадных лягушек: — Только этого нам и не хватало. Наверняка какой-нибудь сухарь с кучей правил и полной нетерпимостью к веселью. Вроде как Министерство серьёзно нацелилось на Хогвартс. — Не удивлюсь, если так, — фыркнула Амелия, снимая свитер, чтобы начать переодеваться в школьную форму. — Министерство сейчас встревожено, после слухов о возвращении сами-знаете-кого. Они могут ввести кого угодно, лишь бы показать, что они «контролируют ситуацию». — Да, а пока они «контролируют», мы опять будем мучиться на уроках с каким-нибудь чиновником, который вообще ничего не смыслит в реальной магии, — хмыкнула Вайолет, застёгивая мантии. — Интересно, кто это будет на этот раз?       Девушки пожали плечами, обсуждая возможного нового преподавателя, но по-настоящему серьёзно к этому не отнеслись. Школа всегда находила способы оставаться неизменной, даже когда приходили новые люди. Наконец, поезд начал замедляться, и вскоре они прибыли на вокзал. Хогвартс, казалось, встречал их как обычно — тёплым ветром и ночным небом, где лёгкий туман придавал всему магическую атмосферу. Ночной замок возвышался над ними, его башни сияли, словно звёзды. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- 1.Я так соскучилась по тебе, моя дорогая! (Фр.)