8. Отряд Дамблдора

      

***

Утро в Большом зале начиналось привычно шумно. Гарри плюхнулся на скамью Гриффиндора с такой довольной улыбкой, что Рон не выдержал: — Ты чего такой радостный? — удивился он, наблюдая, как Гарри загребает себе целую гору яичницы с беконом. — Квиддич, — радостно заявил Поттер, словно это слово объясняло абсолютно всё. Он протянул руку за тостом, явно наслаждаясь жизнью. — Совсем скоро матч. Рон оживился, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на тревогу: — Кстати, слушай... не против пойти со мной на поле пораньше? Погоняешь меня немного перед тренировкой? Нужно... ну, обвыкнуться. Ты же знаешь, — он махнул рукой, словно отгонял мысли о неудачах. — Конечно, без проблем, — ответил Гарри, пододвигая к себе тыквенный сок. — Вам обоим стоило бы больше думать о несделанных уроках, а не о квиддиче, — голос Гермионы раздался как гром среди ясного неба. Она сердито постукивала пальцем по поверхности стола, глядя на друзей поверх груды учебников. — О, Гермиона, не сейчас, — отмахнулся Рон, откусывая большой кусок тоста. Но его попытку избежать лекции прервала утренняя почта. В зал ворвались десятки сов, и одна из них, ушастая сова Гермионы, шлёпнулась прямо рядом с сахарницей, едва не перевернув её. Гермиона, как всегда, сунула сове кнат и забрала свежий выпуск Ежедневного пророка. Бросив взгляд на первую страницу, она вздохнула. — Что-то интересное? — с надеждой спросил Рон, явно рассчитывая, что это отвлечёт её от наставлений. — Нет, — хмуро сказала Гермиона, переворачивая страницу. — Просто очередная сплетня. Бас-гитаристка «Ведуний» выходит замуж. Ничего нового. Гарри тихо рассмеялся, видя, как Гермиона уткнулась в газету, скрывшись за её разворотом. Но через пару секунд её голос снова прорезал шум зала: — Подождите... — напряжённо произнесла она. Её пальцы сжали край газеты, а голос дрогнул. — Сириус... Гарри напрягся. Он быстро выдернул газету из её рук, порвав страницу надвое. — "Министерство магии получило сведения из надёжного источника, что осуждённый преступник Сириус Блэк..." — Гермиона читала вслух, её голос становился всё тише и тише. — "В настоящее время скрывается в Лондоне..." — Люциус Малфой, — пробормотал Гарри, сжав зубы так сильно, что они заскрипели. — Кто ещё мог донести? — Как? — встревоженно спросил Рон, придвигаясь ближе. — Ты думаешь, он... — Тсс! — одновременно шикнули на него Гарри и Гермиона. — "Министерство предупреждает, что Блэк крайне опасен..." — продолжала Гермиона, её голос звучал почти шёпотом. — "Убил тринадцать человек... побег из Азкабана..." Чушь собачья, — яростно сказала она, швырнув свою половину газеты на стол. Её взгляд скользнул по лицу Гарри. — Значит, Сириус снова заперт. Он даже на улицу выйти не сможет, не рискуя... Гарри уставился на газету. Его взгляд невольно упал на рекламу мантий от мадам Малкин, но глаза горели совсем не из-за скидок. В его голове медленно закипала ярость. — Эй, взгляните сюда, — сказал он резко, шлёпнув газету на стол перед друзьями и указав на крошечную заметку в углу страницы. — Что там? — лениво спросил Рон, у которого явно не было настроения ни читать, ни напрягаться. — Не про мантии! Вот это, читай! — Гарри ткнул пальцем в текст. Гермиона и Рон перегнулись через стол, чтобы прочесть. "НАРУШИТЕЛЬ В МИНИСТЕРСТВЕ. Стерджис Подмор, тридцати восьми лет... обвинён во вторжении в Министерство магии 31 августа... приговорён к шести месяцам заключения в Азкабане." — Подмор? — переспросил Рон, его лицо вытянулось от удивления. — Это тот, у которого волосы как солома? Он же из... — Тсс! — Гермиона бросила на него убийственный взгляд. — Шесть месяцев за какую-то дверь? — Гарри потрясённо смотрел на заметку. Его пальцы дрожали от злости. — Это... Это бред! — Не будь наивным, Гарри. «Дело явно не в двери», —сказала Гермиона. Она прищурилась, будто пытаясь прочесть между строк. — С чего это он оказался в Министерстве ночью? — Думаешь, это было задание Ордена? — Рон опустил голос до шёпота, бросая настороженные взгляды вокруг. — Подождите, — Гарри нахмурился. — Он должен был нас сопровождать, помните? На платформу, в тот день. Грюм злился, что он не явился. Значит, это не их план? — Или план, который пошёл наперекосяк, — задумчиво сказала Гермиона. — Может, его подставили. — Конечно, подставили! — воскликнул Рон, тут же опомнившись и зажмурившись от взгляда Гермионы. — Кто-то заманил его туда, чтобы поймать. Это точно. Гарри ничего не ответил. В груди всё сжималось от мысли, что Министерство продолжает беспощадную игру против всех, кто связан с Дамблдором. После завтрака в Большом зале Гарри и Рон отправились к квиддичному полю, гружённые метлами и чёрной сумкой с мячами. Рон нервно подкидывал квоффл, а Гарри размышлял над словами Гермионы. Её праведное недовольство насчёт уроков крутилось в голове, но только пока их не освежил прохладный утренний ветер. Он поднимался с поля и обдавал лица свежестью, помогая стряхнуть остатки тяжёлых мыслей. — Понимаешь, — начал Рон, с трудом сдерживая нервный смешок, — если я опять облажаюсь, Анджелина меня с поля выгонит... Навсегда. И, может, из команды тоже. Гарри усмехнулся, стараясь подбодрить друга: — Ну, для начала, просто попробуй не выбить никого из нашей команды. Особенно меня. Рон нахмурился, но его уши покраснели. Гарри не мог удержаться от улыбки: волнение Рона всегда проявлялось одинаково. Когда Рон влез в свою униформу, которая, кажется, была на полразмера больше, чем надо, и сел на метлу, Гарри крикнул ему: — Ты справишься, просто расслабься. Они ведь твои кольца, правильно? Рон недовольно фыркнул: — Надеюсь, что я скоро в это поверю. Они начали с лёгких бросков. Гарри нарочно посылал квоффл то слишком низко, то слишком высоко, чтобы Рон размялся и разогрелся. Первые несколько бросков он пропустил, но затем начал ловить и даже уверенно отбивать удары. Гарри заметил, как его друг становится всё более сосредоточенным, а движения — плавными. — Вот, так лучше! — выкрикнул Гарри, наблюдая, как Рон в прыжке поймал мяч, зависая на метле у самого кольца. — Если бы Малфой это видел, он бы лопнул от зависти. — Если бы Малфой это видел, он бы что-нибудь съязвил, как обычно, — ответил Рон, но его голос стал чуть увереннее. Тренировка длилась около часа, пока обоих не позвала с поля Анджелина. Команда уже начала собираться в раздевалке, и Гарри почувствовал волнение перед матчем. Квиддич всегда помогал ему отвлечься, но сегодня он чувствовал, что напряжение висит в воздухе не только у него. Когда они подошли к раздевалке, их встретили близнецы Уизли. — Ну как, готовы показать Слизеринцам, где раки зимуют? — хохотнул Джордж, хлопая Рона по спине. — Постараемся не ударить в грязь лицом, — буркнул Рон, натягивая перчатки. — Главное — не бить по своим, — заметил Фред, глядя, как Рон с усилием застёгивает застёжку на наколеннике. Когда вся команда собралась, Анджелина вышла вперёд. Её чёрные косички блестели на солнце, а взгляд был сосредоточенным и строгим. — Хорошо, ребята. Сегодня будем отрабатывать командную игру. Помните, за нами будут наблюдать. Неважно, что они там вопят, — она кивнула в сторону трибун, где уже начали собираться Слизеринцы с их неизменными глумливыми физиономиями. Как только команда вышла на поле, улюлюканье усилилось. Малфой был там, конечно, сидел в окружении Крэбба, Гойла и Паркинсон. Он склонился вперёд, держа руки в карманах мантии, и с язвительной улыбкой выкрикнул: — Что это там оседлал Уизли? Его старую швабру? Как думаешь, Гарри, она хотя бы летает? Смех Слизеринцев эхом разнёсся по полю. Гарри сжал кулаки, но усилием воли заставил себя не оглядываться. — Не обращай внимания, — бросил он Рону, взлетая первым. — Давай покажем им, кто здесь чемпион. Но даже Гарри заметил, как покраснели уши Рона. Он знал, что слова Малфоя попали точно в цель. Команда начала разогрев. Алисия, Фред и Джордж тренировались в пасах с квоффлом, Анджелина наблюдала и изредка подавала команды. Рон кружил перед кольцами, старательно прикрывая их. Однако нервы начали сдавать. Первые пару бросков он промахнулся, третий пропустил, и квоффл с глухим стуком врезался в кольцо. — Рон! — выкрикнула Анджелина, её голос был строгим, но без злости. — Помни, три кольца, не одно. Сосредоточься! С трибун снова донёсся смех. Малфой поднялся с места и, сложив руки рупором, выкрикнул: — Похоже, Уизли забыл, как работают кольца! Может, ему дать учебник по квиддичу? Паркинсон захихикала, бросая острые комментарии, но Гарри старался не обращать на них внимания. Он мчался на метле, ловя квоффл, и пытался подбодрить друга, но Рон выглядел всё более угрюмым. — Бросай снова, Рон, — сказал Гарри, посылая мяч ему с такой точностью, что промахнуться было невозможно. На этот раз Рон поймал квоффл. Он задержался в воздухе, глядя на мяч в руках, и затем метнул его обратно Гарри с такой силой, что тот едва успел поймать. — Вот так, — пробормотал Гарри, подмигнув Рону. — Начинаешь вспоминать, как это делается. Но его настроение испортилось, когда Малфой выкрикнул снова: — Эй, Поттер, шрам не зудит? Или ты хочешь лечь поспать? Неделя без больничного крыла — это рекорд для тебя, не так ли? Гарри резко остановился в воздухе, крепче сжав метлу. Он развернулся к трибунам, чтобы сказать что-то едкое в ответ, но Рон опередил его. — Заткнись, Малфой! — выкрикнул Рон с такой яростью, что Гарри удивился. Но его друг снова промахнулся, и квоффл врезался в кольцо. Слизеринцы разразились оглушительным хохотом. Рон был весь красный, но взлетел снова, упрямо сжав зубы. Гарри видел, как его друг собирает всю волю, чтобы сосредоточиться, но упрямство и глумление Слизеринцев делали своё дело. Тренировка завершилась раньше, чем планировалось. Кэти случайно получила по лицу квоффлом, и кровь из носа заставила всех отозвать игру. Фред и Джордж отвели её в больничное крыло, а Анджелина выглядела разочарованной. — На сегодня всё. «Переодевайтесь», —коротко сказала она, даже не смотря на Слизеринцев, которые уже праздновали их предполагаемое поражение. Гарри бросил взгляд на Рона. Тот выглядел сломленным, но Гарри знал, что его друг не сдастся. Рон всегда боролся до конца — даже если приходилось терпеть унижение и насмешки. Гарри стиснул зубы. Он знал, что нужно поддерживать друга, но ещё больше знал, что они докажут, чего стоят. В следующем матче Слизеринцы пожалеют обо всех своих словах.

***

Утро вылазки в Хогсмид началось с порывистого ветра, который пробирался сквозь мантии студентов, заставляя их ежиться и натягивать шарфы до самых ушей. На горизонте небо было ярким и чистым, словно специально сделалось таким, чтобы подчеркнуть предвкушение этого дня. Путь из замка начался с традиционного построения перед Филчем, который, с неотъемлемым раздражением и подозрительностью, сверял списки разрешений. Его гнилая пергаментная бумага трепетала на ветру. Пока гриффиндорцы, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждали своей очереди, Филч хватал воздух носом, будто надеялся учуять запрещённый огневиски или подпольный перцовый порошок. Когда Гарри подошёл к нему, смотритель сделал особенно театральный вдох и долго смотрел на него своими тусклыми глазами. — Чисто, Филч, — невозмутимо сказал Гарри, чуть склонив голову набок, а Рон за его спиной громко закашлялся, прикрывая смешок. Филч что-то пробурчал себе под нос, его щёки задрожали от недовольства, но всё же кивнул и отмахнулся рукой, пропуская их на лестницу. — Он точно считает, что мы каждый день носим с собой дюжину запрещённых предметов, — тихо сказал Гарри, когда они вышли на яркий, солнечный свет. — А может, мы так и делаем? — добавил Рон, усмехаясь. — У Джорджа и Фреда, наверное, целый склад контрабанды в карманах. Гермиона, как всегда, проигнорировала эти разговоры, устремившись вперёд с решительным видом. За спинами Гриффиндора толпились Когтевранцы — шумная, но более собранная группа, которую возглавлял Энтони Голдштейн. Гарри, мельком взглянув, заметил в толпе Амелию Эсмари. Её русые волосы слегка трепал ветер, а лицо, как обычно, выражало смесь сосредоточенности и лёгкого раздражения. Он почувствовал короткий укол чего-то странного. Она даже не посмотрела в его сторону. Он отвернулся, не желая размышлять об этом сейчас. Они прошли мимо лавки «Зонко», где Фред и Джордж уже оживлённо размахивали руками перед витриной, рядом с ними стоял Ли Джордан и с хохотом показывал на какую-то новую шутку. Гермиона хмуро фыркнула, но Гарри и Рон только переглянулись, улыбаясь. — Всё как обычно, — заметил Гарри, указывая на братьев. — Нормально, что. Бизнес-стратегия, — ответил Рон, усмехаясь. Миновав почту, откуда время от времени вылетали совы с посылками, они свернули в узкий переулок. На его конце стоял трактир «Кабанья голова», мрачный и обветшалый, будто его специально спрятали от солнечного света. Вывеска с отрубленной головой кабана качалась на ветру, и на мгновение Гарри показалось, что она издаёт тонкий, едва различимый скрип — словно зверь пытался заговорить. — Уютно, — саркастически произнёс Рон, прищурившись на облезлую вывеску. — Может, обойдёмся без комментариев, — прошептала Гермиона, нервно озираясь. — Идём уже. Гарри шагнул вперёд первым, толкнув дверь, которая жалобно скрипнула, словно сопротивляясь. Тепло, которое они ожидали внутри, оказалось неприятно липким. Воздух был густым и пропах чем-то, что Гарри не смог сразу определить — смесь пота, козьего молока и старой древесины. Окна, покрытые слоями грязи, пропускали лишь тусклый свет, который смешивался с неровным сиянием огарков свечей. Пол оказался каменным, но грязь, накопившаяся на нём за годы, сделала его скользким и почти земляным на вид. Гарри почувствовал, как у него защекотало в носу от пыли. — Великолепное место, — хмыкнул Рон, едва слышно. Гарри вспомнил слова Хагрида о том, как он выиграл здесь драконье яйцо у человека, который скрывал лицо капюшоном. Это место идеально подходило для сделок с незнакомцами. Здесь, казалось, у всех были свои секреты, и никто особо не хотел задавать вопросы. У дальнего стола сидела колдунья в чёрной вуали, её острый нос выдавал её лицо из-под плотной ткани, как странный шип. У окна двое мужчин в капюшонах пили что-то дымящееся и разговаривали на грубом йоркширском диалекте. Один из них засмеялся, и Гарри заметил, что у него не хватало нескольких зубов. — Поразительное гостеприимство, — шепнула Гермиона, бросая взгляд на этих посетителей. В углу сидел мужчина, чей рот был обмотан грязными бинтами. Он время от времени подносил к щели стакан, наполненный чем-то густым и ярко-зелёным. Это зрелище заставило Рона передёрнуться. — Ну и народ... — пробормотал он. — Меньше слов, больше дела, — прошептал Гарри. Он сделал ещё пару шагов вперёд, его ботинки чуть проскользнули по липкому полу. Гермиона вздохнула и кивнула на маленький круглый стол у камина. В комнате было не больше пяти посетителей, но каждый из них выглядел как персонаж из кошмара. Они сели, и Гермиона сразу зашептала: — Мы должны быть предельно осторожными. Если Амбридж узнает... — Да успокойся ты, — бросил Рон, осторожно осматриваясь. — Здесь только те, кто сам боится собственного отражения. Никто не будет нас сдавать. Гарри скрестил руки на груди, оглядывая помещение. Его взгляд задержался на барной стойке, за которой стоял хозяин заведения — старый, угрюмый мужчина с длинными седыми волосами. Казалось, он смотрел сквозь них, но Гарри знал, что он замечает всё. — Надеюсь, они вообще сюда придут, — пробормотал Гарри. Ему не нравилось находиться в «Кабаньей голове» дольше необходимого. — Придут, — твёрдо сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Мы это затеяли не зря. Дверь с грохотом распахнулась, и грязный пол «Кабаньей головы» залил слабый луч пыльного света, тут же погасший, когда дверной проем заполнила целая толпа студентов. Гарри даже слегка привстал, чтобы разглядеть всех, кто вошел, и его желудок моментально сжался от нервного ожидания. Первыми в комнату шагнули Невилл, Дин и Лаванда. За ними — Парвати и Падма Патил, словно сошедшие с обложки журнала, а следом за ними появилась Чжоу Чанг с одной из своих хихикающих подруг. Гарри поймал себя на том, что смотрит на Чжоу чуть дольше, чем нужно, и желудок тут же сделал болезненное сальто. Она поймала его взгляд, чуть улыбнулась и села за стол рядом с Роном. Его смутило, как легко она прошла мимо, будто ничего не произошло. А дальше, словно в замедленной съемке, в комнату входили всё новые и новые лица: мечтательная Полумна Лавгуд с отсутствующим взглядом, Кэти Белл, Алисия Спиннет, Анджелина Джонсон. Позади них — Колин и Деннис. Криви, казавшиеся даже более восторженными, чем обычно. В комнату вошли Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли и Ханна Аббот, а с ними девочка из Пуффендуя с длинной косой, имени которой Гарри не знал. Следом за ними трое когтевранцев — Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут, которые выглядели гораздо более уверенными, чем остальная часть толпы. И наконец, последними вошли Джинни, в сопровождении высокого курносого блондина — это был Закария Смит, тот самый, кто играл в Квиддич за Пуффендуй. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли с Ли Джорданом, едва удерживавшими в руках огромные бумажные мешки, наверняка наполненные товарами из «Зонко». Комната, которую до этого можно было бы назвать пустой, внезапно показалась тесной, забитой до предела. Гарри почувствовал, как по его позвоночнику пробежала холодная дрожь. — Два-три человека? — пробормотал он, повернувшись к Гермионе. Голос у него был на тон ниже обычного — всё, на что он был способен. — Ты сказала: два-три человека? Гермиона, которая до этого выглядела необычайно уверенной, заложила руки за спину и ответила с невинной улыбкой: — Ну... идея оказалась привлекательной. — Привлекательной? — переспросил Гарри, чувствуя, как его ладони мгновенно вспотели. Он взглянул на группу людей, которые всё еще заходили внутрь, и у него в голове вертелась только одна мысль: зачем они пришли? Чего они хотят от него? Рон, стоявший рядом, хмыкнул: — По-моему, это успех. — Рон, подтащи стулья, — быстро скомандовала Гермиона, слегка задыхаясь от волнения. Её голос звучал чуть выше обычного. Бармен, до этого с ленцой вытиравший стакан тряпкой, которой явно можно было уголь добывать, уставился на толпу с выражением полного отвращения, будто они вторглись в его дом. Он положил тряпку и замер, наблюдая за тем, как студенты заполняют каждый свободный уголок его заведения. Фред с самодовольной ухмылкой подошел к стойке, первым нарушив зловещее молчание. — Доброе утро, — бодро сказал он, опираясь локтями на стол. — Можно нам... двадцать пять сливочных пив? Бармен вытаращился на него так, будто Фред только что предложил обменять свой нос на банку козьего жира. Но, бросив тряпку с видом "и это мне за мои мучения", он тяжело вздохнул и начал вытаскивать из-под стойки бутылки, покрытые тонким слоем пыли. Фред взял первую бутылку и передал её Фреду, затем Ли Джорджу. Братья начали раздавать пиво, но не забыли о своём финансовом положении. — Угощайтесь, но раскошеливайтесь! — заявил Фред. — У меня золота на всех не хватит. Гарри, всё ещё сидевший за столом, молча наблюдал за происходящим. Слова не шли. Почему все эти люди здесь? Они пришли из-за него? Внутри нарастало тревожное чувство, словно ему предстояло подняться на сцену, но никто не дал сценария. Он повернулся к Гермионе. — Что ты им наговорила? — прошептал он срывающимся голосом. — Что они ждут от меня? — Ничего особенного, — ответила Гермиона с непривычной поспешностью. — Просто хотят тебя послушать. Она выдержала его взгляд, но под его тяжёлым выражением быстро добавила: — Я всё скажу первой. Ты пока ничего не говори. — Привет, Гарри, — сияя, сказал Невилл, усаживаясь прямо напротив. Гарри улыбнулся, но не ответил. Во рту было настолько сухо, что он боялся просто открыть его. Чжоу, улыбнувшись, села справа от Рона, а её подруга, рыжеватая блондинка, бросила на Гарри холодный, подозрительный взгляд, словно намекая, что её сюда привели силой. Остальные расселись по комнате, по двое, по трое, не умолкая — кто-то выглядел взволнованным, кто-то откровенно скучал. Полумна Лавгуд, как всегда, казалась будто бы не здесь, её взгляд плыл где-то над их головами. Шум разговоров постепенно затих. Все взгляды сосредоточились на Гарри. Он почувствовал, как сердце гулко стучит где-то в горле. Все они ждут... чего? Он хотел сбежать. — Так, — начала Гермиона, делая шаг вперёд. Голос её звучал чуть выше обычного, но в нём проскальзывала уверенность, которую Гарри в этот момент хотел позаимствовать. — Значит, мы здесь собрались по важной причине... Её слова, как будто обволакивающие комнату, были внезапно прерваны. Дверь в «Кабанью голову» снова открылась, и в помещение ворвался холодный порыв ветра, вместе с которым внутрь вошли три фигуры. Амелия Эсмари, Вайолет Росс и Руби Палмер. Их появление тут же отвлекло внимание от Гарри, и он, неожиданно для самого себя, почувствовал облегчение. Она пришла. Гарри знал, что это риск. Он сам её пригласил, не сказав Гермионе ни слова. Теперь, когда Амелия оглядела комнату своим цепким взглядом и направилась к столу, его руки невольно вспотели. Она выглядела холодной и самоуверенной, словно знала, что её появление вызовет подобный эффект. Руби с её пылающими, красноватыми волосами и Вайолет с насмешливым взглядом только усиливали это впечатление. — Гарри, — прошипела Гермиона, наклонившись к нему так резко, что её волосы почти коснулись его плеча. — Какого чёрта она здесь делает? Кто её пригласил? — Я пригласил, — спокойно ответил Гарри, кивая Амелии, чтобы она присела. Она села, не отводя от него глаз, в которых был скрытый вызов. Не разочаруй меня, Поттер, читалось в них. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — выпалила Гермиона, теперь уже шёпотом, но с таким накалом, что Гарри вздрогнул. — Это Эсмари! Её отец был пожирателем смерти, ты что вообще думаешь?! Рон, который до этого молчал, неожиданно вмешался, прикрывая разговор своей рукой: — Да ладно тебе, Гермиона. Фред с Джорджем рассказали, как она в пух и прах разнесла Пьюси в дуэли. Ты бы видела! — Рон, ты вообще слышишь, что говоришь? — Гермиона уставилась на него, но её возмущение было перебито голосом Руби, которая, усаживаясь, кинула язвительное замечание: — Ну что, это у вас тут фан-клуб Поттера или тайное собрание? Надеюсь, не придётся дышать клятвами в вечной верности. Амелия слегка усмехнулась, сложив руки на груди, и бросила быстрый взгляд на Гарри. Он чувствовал, что она ждёт. Её появление словно вызвало новый уровень напряжения в комнате, и Гарри понял, что теперь у него просто нет права ошибиться. — Ладно, — пробормотала Гермиона, гневно стрельнув глазами в Гарри, но всё же решив продолжить. — Так вот... хм... мы здесь собрались, потому что у Гарри возникла идея... То есть, — она быстро взглянула на него, встретив его свирепый взгляд, — у меня возникла идея: мы не можем полагаться на уроки Амбридж. Это не защита, а пустая болтовня. Мы все это понимаем. В зале раздался одобрительный ропот. Энтони Голдштейн кивнул: — Вот именно. — Поэтому, — продолжила Гермиона с новыми силами, — я подумала, что нам нужно взять дело в свои руки. Учиться не теоретически, а настоящей защите. Практическим заклинаниям, которые действительно помогут нам защитить себя, если что-то случится. — Что-то случится? — ехидно перебил Майкл Корнер, склонив голову на бок. — Ты хочешь сказать, когда? И ещё вопрос: ты хочешь сдавать СОВ, Гермиона? — Конечно, хочу, — спокойно ответила она, но взгляд её стал жёстче. — Но дело не только в СОВ. Лорд Волан-де-Морт вернулся. Комната застыла, будто она только что произнесла заклинание. Несколько человек отшатнулись, словно её слова могли их обжечь. Подруга Чжоу резко выпрямилась, пролив пиво на стол, Полумна посмотрела вверх, как будто пыталась увидеть что-то в воздухе, а Невилл издал странный звук, похожий на тявканье. — Где доказательства? — резко спросил Захария Смит, облокотившись на стол. Его взгляд был колючим, почти насмешливым. Гарри поднял голову. — Захария, не для этого мы тут собрались, — попыталась вмешаться Гермиона, но Гарри жестом остановил её. — Ничего, — сказал он, глядя прямо на Смита. — Если вы пришли сюда послушать, как я убеждаю вас, что Волан-де-Морт вернулся, — можете уходить. Я видел его. Если вы не поверили Дамблдору, то, не поверите, и мне. Тишина была напряжённой. Даже бармен, лениво тёрший стакан, замер и, казалось, слушал. В этой тишине голос Амелии прозвучал неожиданно спокойно: — Ты не обязан ничего им доказывать, Поттер. Если они сомневаются, это их проблема. Гарри, на мгновение удивлённый, кивнул ей. Её голос, словно ледяной ветер, заставил Захарию замолчать. — Ладно, — неуверенно бросил он. — Я просто хотел знать. — Тогда слушай и учись, — холодно сказала Вайолет, присоединившись к разговору. — Нам нечего терять. — А ты можешь вызвать Патронуса? — вдруг подала голос Сьюзен Боунс, с любопытством глядя на Гарри. — Да, — коротко бросил он. — Телесного? — Она чуть подалась вперёд. — Да, — подтвердил Гарри, глядя ей в глаза. — Олень. — Ну, вы слышали? — бросила Вайолет, с интересом глядя на Гарри. — Может, стоит хотя бы попробовать? Если он прав, то нам это пригодится. А если нет... ну, по крайней мере, будет интересно. Руби усмехнулась: — По крайней мере, он на это способен. Чего нельзя сказать о некоторых. — Её взгляд пронзил Захарию, который на этот раз промолчал. Гарри почувствовал, как с его плеч упал груз. Они остались. Все они. Даже она. — Итак, — твёрдо начала Гермиона, наконец вернув себе контроль над ситуацией, — если вы всё ещё здесь, значит, понимаете, зачем собрались. Мы не только поговорим о том, как это устроить, но и обсудим, где мы сможем заниматься и как часто будем встречаться. Она обвела всех строгим взглядом, и, несмотря на свой невысокий рост, выглядела так, будто готова была заткнуть любого, кто осмелится перебить её снова. — Это правда, что ты одолел Василиска? — неожиданно подал голос Терри Бут, слегка наклонив голову в сторону. — Убил его мечом, — отрезал Гарри, уже начиная раздражаться от этих внезапных вопросов. — Это же бред, — пробормотал Захария, но Руби фыркнула громче, чем следовало: — Знаешь, что бред? Ты. Серьёзно, Смит, заткнись уже. — Или уйди, — добавила Вайолет, и её голос прозвучал на удивление спокойно, но с тонкой угрозой, от которой Захария быстро замолчал. — Василиск, Патронус... — произнесла Лаванда, широко раскрыв глаза. — Гарри, это правда? Всё это правда? — Да, — бросил Гарри, стараясь говорить как можно более отстранённо, чтобы не показать, как его задевают все эти вопросы. Амелия, сложив руки на груди, хмыкнула: — Слушай, Поттер, если ты так много всего сделал, почему ты вообще здесь? Тебе не кажется, что ты мог бы уже давно преподавать в Хогвартсе? Гарри резко повернулся к ней, его взгляд встретился с её зелёными глазами. В них читался вызов, который он не мог проигнорировать. — Потому что, Эсмари, я знаю, каково это — быть неподготовленным, — сказал он медленно, слова звучали резче, чем он хотел. — Если бы я знал хоть половину того, что знаю сейчас, когда впервые встретился с Волан-де-Мортом, может быть, не потерял бы столько людей. В комнате стало так тихо, что даже Руби перестала ёрничать. Амелия не отвела взгляда, но её выражение слегка смягчилось. На долю секунды Гарри показалось, что она действительно понимает. — Хорошо, — наконец сказал Гарри, его голос звучал твёрдо, но не громко, — если все готовы, значит, начнём. Он почувствовал, как Гермиона немного расслабилась, стоя рядом. Она, возможно, лучше всех понимала, сколько усилий ему стоило сделать этот шаг. Но её взгляд не был снисходительным — скорее, поощряющим. Её вера в него не могла быть сильнее. — Всё будет происходить втайне, — продолжил он, сканируя взглядом собравшихся. — Никто за пределами этой комнаты не должен знать, что мы здесь обсуждаем. Ни ваши друзья, ни ваши семьи. Если кто-то проговорится, это поставит под удар всех нас. Амбридж закроет нас раньше, чем мы успеем хоть что-то сделать. — Она не только закроет, — вмешалась Гермиона, её голос прозвучал ровно и холодно. — Она с радостью отправит вас в Азкабан. Даже если вы несовершеннолетние. Тревожный шепот пробежал по комнате. Люди переглядывались, словно только сейчас до них дошёл весь риск, на который они шли. — Я не шучу, — продолжила Гермиона. — Если вы здесь, то принимаете этот риск. Если не готовы — можете уйти. Никто вас не осудит. Её взгляд был острым, как лезвие. Никто не сдвинулся с места. Даже Захария, который до этого выглядел так, будто готов соскочить с первого предупреждения, сидел, слегка сжав губы. Руби, наклонившись ближе к Вайолет, хихикнула: — Хм, прямо как вступление в закрытый клуб. Может, у нас будет тайное рукопожатие? Амелия бросила на неё предостерегающий взгляд, и Руби пожала плечами, сдерживая смешок. — Где мы будем заниматься? — подал голос Майкл Корнер, не поднимаясь с места. — У нас есть идея, — сказала Гермиона, кивнув Гарри. — Это будет место, куда никто не сможет добраться, если мы сами того не захотим. — Вы даже не скажете нам где? — Захария приподнял брови. — Нет, — чётко ответила Гермиона. — Мы объявим место только тем, кто останется. — Хм, секреты, тайны... — буркнул Захария, но на этот раз его тон был не таким ядовитым. — Знаешь, Захария, — вмешалась Вайолет, её голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая угроза, — ты можешь уйти, если тебе не нравится, как это устроено. Мы точно не будем по тебе скучать. Гарри заметил, как губы Амелии дёрнулись в лёгкой усмешке. Вайолет бросала слова небрежно, но её сарказм, казалось, всегда бил в цель. — Ладно, хватит, — сказал Гарри, поднимая руку. Его взгляд стал суровым, и Руби с Вайолет быстро замолчали. — Если вы здесь, значит, вы согласны играть по нашим правилам. Или вы уходите. Всё просто. Шум в комнате снова стих. Гарри знал, что сейчас наступает решающий момент. Это был тот самый момент, когда каждый должен был сделать выбор. — Итак, — сказал он, оглядев всех. — Кто остаётся? Первой подняла руку Джинни. Её лицо светилось уверенностью, а её взгляд был полон решимости. За ней руку поднял Невилл, и Гарри почувствовал, как его собственное сердце сжимается от уважения к нему. Полумна улыбнулась своей загадочной улыбкой и подняла руку следом, словно это был очевидный выбор. Вскоре руки начали подниматься по всей комнате. Рон и Гермиона, конечно, не колебались. Даже Майкл Корнер, Энтони Голдштейн и Терри Бут, казалось, больше не сомневались. Руби, Вайолет и Амелия остались сидеть с невозмутимыми лицами, но Гарри заметил, как Амелия всё-таки чуть приподняла руку, почти лениво, как будто ей это не было важно. — Отлично, — сказал Гарри, чувствуя, как его голос обретает твёрдость. — Мы начнём скоро. Ждите дальнейших инструкций. Он видел, что его слова произвели эффект. Никто не ушёл, никто не сказал ни слова против. Все ждали продолжения. Гарри знал: теперь это стало реальным. И назад пути нет. Гарри перевёл дыхание, пытаясь осознать масштаб происходящего. Всё это было намного больше, чем он предполагал, но, несмотря на нервное напряжение, он чувствовал какую-то странную решимость, которая раньше была ему не свойственна. Эти люди доверились ему. Они выбрали остаться. Даже те, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть, например, Амелия Эсмари. Она сидела на своём месте, облокотившись на спинку стула и едва заметно улыбаясь, но в её взгляде читался вызов. Это не был взгляд человека, который пришёл сюда просто из любопытства. Гарри вдруг осознал, что она намеренно подталкивает его показать, что он достоин этого доверия. Она ничего не сказала, но её присутствие говорило за неё. Руби, напротив, сидела с лукавой ухмылкой, будто всё происходящее было ей на руку. А Вайолет, сложив руки на груди, казалась напрочь лишённой эмоций, но Гарри заметил, как её взгляд блуждает по комнате, оценивая каждого. Её глаза на мгновение встретились с его, и она кивнула, словно признавая в нём лидера, хотя и с неохотой. — Мы должны продумать всё до мелочей, — наконец сказала Гермиона, возвращая всех к делу. Её голос звучал более уверенно, чем в начале. — Место, расписание, заклинания, которые будем изучать. Это не просто клуб по интересам. Это подготовка. Настоящая. — И с чего начнём? — бросил Фред, подмигивая Джорджу. — Убивать Василисков? Или сразу прыгать в озеро с русалками? — Очень смешно, — холодно ответила Гермиона, но в её тоне слышалась капля раздражения. — Начнём с базовых заклинаний, которые могут спасти вам жизнь. — Патронусы? — полушёпотом спросила Сьюзен Боунс. — Да, это в списке, но не сразу, — кивнула Гермиона. — Для начала укрепим защитные навыки: щиты, обезоруживающие, парализующие чары. То, что может помочь вам в реальном бою. — А нападающие заклинания? — с интересом спросил Терри Бут. — Мы не учимся нападать, — ответила Гермиона. — Наша цель — выживание. — Ты уверена? — вмешалась Амелия. Её голос был тихим, но настолько уверенным, что в комнате сразу повисла напряжённая тишина. Она откинулась на спинку стула, скрестив ноги. — Если вы хотите только защищаться, то проиграете. Нельзя выиграть бой, просто ставя щиты. Рано или поздно вам придётся ударить первыми. — Мы не собираемся никого убивать, — резко ответила Гермиона, но её уверенность слегка пошатнулась. — Я этого и не предлагала, — сухо заметила Амелия. Её взгляд впился в Гарри, как будто только его мнение имело для неё значение. — Но если вы не готовы ответить, когда на вас нападают, вы просто станете очередной жертвой. Гарри молча кивнул. Она была права, и он это знал. — Мы будем учиться всему, — сказал он, прерывая затянувшуюся тишину. Его голос был твёрдым, почти суровым. — Гермиона права, защита важна. Но если придётся сражаться, мы должны быть готовы. — Ну, наконец-то, — усмехнулась Руби, откидываясь назад. — А то я уже начала думать, что мы тут будем просто крутить палочки, как в хореографии. — Тебе точно можно доверить палочку? — с сарказмом бросила Вайолет, но Руби только пожала плечами и улыбнулась. — Итак, — продолжил Гарри, возвращая всех к делу. — Нам нужно место. Гермиона работает над этим. Мы сообщим вам, когда всё будет готово. До тех пор — никаких разговоров об этом. Ни слова. Если Амбридж узнает, всё закончится, даже не начавшись. — Ещё вопросы? — спросил Гарри. — Когда начнём? — голос Невилла прозвучал громко и неожиданно уверенно. Гарри посмотрел на Гермиону, которая коротко кивнула. — Скоро, — сказал он. — Ждите вестей. И будьте готовы. — Так, — наконец сказала Гермиона, аккуратно вытирая руки о край мантии, словно собиралась к очередной речи. — Теперь второй вопрос. Как часто мы будем заниматься? По-моему, реже, чем раз в неделю, не имеет смысла. — Главное, чтобы это не совпало с нашими тренировками по квиддичу, — быстро вставила Анджелина, строго прищурившись. — И с нашими, — кивнула Чжоу, бросая быстрый взгляд на Гарри. — Не забудьте про нас, — сухо добавил Закария Смит, демонстративно скрестив руки на груди. — Думаю, мы сможем найти вечер, который устроит всех, — с лёгким раздражением отозвалась Гермиона. — Всё-таки это важное дело, мы хотим защитить себя от пожирателей смерти, слуг В... Волан-де-Морта. При упоминании имени Тёмного Лорда несколько человек в зале вздрогнули, но Эрни Макмиллан вскочил с места и выпалил так громко, что заскрипел даже барный стул под ним: — Дело говоришь, Грейнджер! Это чертовски важно! Возможно, это даже важнее всех наших СОВ! — Он обвёл взглядом остальных, как будто готовился броситься в битву за их поддержку. — Я лично не понимаю, как Министерство могло назначить преподавателем эту никчемную Амбридж. Хорошо, они не хотят признавать, что Сами-Знаете-Кто вернулся. Но навязывать нам учителя, который намеренно лишает нас практических знаний, — это... — Амбридж боится нас, — спокойно прервала его Гермиона. — Она считает, что Дамблдор готовит из нас армию, чтобы выступить против Министерства. По комнате пробежал гулкий ропот. Кто-то из студентов зашептался, но голоса Полумны Лавгуд не спутать было ни с чем: — Ну конечно! У Корнелиуса Фаджа ведь есть своя армия. — Что? — Гарри резко повернул голову к ней. — О чём ты говоришь? — О Гелиопатах, конечно, — ответила Полумна таким тоном, словно объясняла что-то совершенно очевидное. — Огромные пылающие духи огня. Они носятся по земле, сжигая всё на своём пути. Вы о них не знали? — Потому что их не существует! — не выдержала Гермиона, едва не закатив глаза. — Ещё как существуют, — обиделась Полумна, выпучив глаза ещё сильнее. — Просто Министерство их скрывает. — Давайте вернёмся к теме, — резко вмешалась Джинни, хрипловатым голосом пародируя манеру речи Амбридж. Некоторые вздрогнули, но вскоре послышался тихий смех. — Да, — согласилась Гермиона, взяв себя в руки. — Раз в неделю. Это решено. Теперь место. Где мы будем проводить занятия? Ответом было молчание. Все переглядывались, но никто не решался предложить что-либо конкретное. — Может, в библиотеке? — осторожно предложила Кэти Белл. — Не думаю, что мадам Пинс будет в восторге от того, что мы начнём там метаться с заклинаниями, — усмехнулся Гарри. — А в пустом классе? — спросил Дин. — Ага, — подал голос Рон. — Может, Макгонагалл нам позволит? Она ведь пустила Гарри туда практиковаться перед Трёхволшебническим Турниром. — Уверена, она не поддержит это, если узнает, что мы готовим сопротивление Министерству, — покачала головой Гермиона. — Ладно, — вздохнула она, когда новые идеи так и не появились. — Мы с Гарри и Роном подумаем над этим. Как только найдём место, всех оповестим. Она открыла сумку, достала пергамент и перо, и её лицо стало серьёзным, как у судьи перед вынесением приговора. — Теперь... — она сделала глубокий вдох. — Чтобы защитить себя и наш план, я предлагаю подписаться. Это своего рода клятва. Кто впишет своё имя, обязуется держать наши занятия в тайне. Никто не должен говорить об этом Амбридж или кому-то ещё. Фред тут же выхватил перо, широким росчерком вывел своё имя и в шутку поклонился Гермионе, как будто ставил подпись на официальном документе Министерства. — Кто следующий? — подмигнул он окружающим. Некоторые шагнули вперёд сразу, с решительным видом. Джинни, Полумна, Невилл, Ли... Но на лицах других мелькнуло явное сомнение. Закария Смит нахмурился, не трогаясь с места. — Эрни скажет мне, когда будет встреча, — буркнул он, скрестив руки. Эрни, который до этого демонстративно держался уверенно, тоже вдруг занервничал. — Послушай, Гермиона, — начал он, глядя на неё со смесью страха и надежды. — Ты уверена, что список будет в безопасности? Если Амбридж узнает... — Эрни, — с иронией произнесла Гермиона, наклоняя голову. — Ты действительно думаешь, что я просто оставлю его в коридоре? Эрни смутился, но затем, вздохнув, поставил подпись. Вайолет, сидевшая рядом с Руби и Амелией, обменялась с ними взглядом. Та лишь кивнула, поднялась и уверенно вписала своё имя. Следом за ней подошли Руби и, наконец, Вайолет. Когда последний участник — Закария, — нехотя вывел свою подпись, Гермиона аккуратно свернула пергамент и спрятала его в сумку. Комната снова заполнилась напряжённой тишиной. — Ну что, — бодро сказал Фред, прерывая молчание. — А теперь — за дела. У нас с Джорджем и Ли парочка деликатных приобретений. Ребята начали расходиться. Кто-то переговаривался шёпотом, кто-то выглядел задумчиво. Чжоу задержалась у двери, долго возилась с застёжкой на сумке, но её подруга, недовольно скрестив руки, потянула её за локоть. Перед тем как выйти, Чжоу оглянулась и мягко махнула Гарри рукой. — Думаю, неплохо прошло, — удовлетворённо сказала Гермиона, когда они наконец вышли на улицу. — Этот Закария — полный хмырь, — буркнул Рон, сверля спину удаляющегося Смита. — Тебе тоже показалось? — усмехнулась Гермиона. — Но чем больше людей, тем лучше. Скажу прямо, Майкл Корнер пришёл только потому, что Джинни... — Что? — Рон резко остановился, поперхнувшись и пролив остатки сливочного пива на мантию. Гарри усмехнулся, не став вмешиваться. Эта группа обещает быть интересной. Гарри ещё раз оглянулся на уходящих студентов, их голоса и шаги постепенно стихали за пределами "Кабаньей головы". У него было странное чувство, что всё только начинается, но уже набрало нешуточный оборот. Он обменялся взглядом с Гермионой, которая явно осталась довольна результатом встречи, и с Роном, всё ещё отирающим пятно от пива с мантии. — Ты серьёзно, Гермиона? — Рон наконец пришёл в себя и поспешил догнать её. — Майкл Корнер? Он что, встречается с Джинни? — Очевидно, — Гермиона пожала плечами, будто это было что-то незначительное, но её улыбка говорила о том, что она заметила реакцию Рона. — Очевидно? — Рон посмотрел на неё так, будто она только что сообщила, что Запретный лес вдруг стал самым безопасным местом в Хогвартсе. — С каких пор? И почему я об этом не знал? — Рон, может, потому что ты слишком занят тем, чтобы ненавидеть Захарию Смита? — ехидно ответила Гермиона. — Потому что он заслуживает этого, — пробурчал Рон, с вызовом глядя ей в глаза. — Видел, как он ёрзал, когда подписывался? Этот парень точно сдаст нас, если на него надавят. — Тогда лучше, чтобы мы были готовы, — сухо сказала Гермиона, не замедляя шага. — Именно для этого мы это всё и начали. — Гермиона права, — вмешался Гарри, словно стараясь избежать новой перепалки. Он смотрел на своих друзей и пытался сосредоточиться на предстоящих задачах, но его мысли вновь возвращались к Чжоу. Её взгляд, то, как она помахала ему на прощание... Он почувствовал тепло, вспыхнувшее в груди, но тут же отогнал эти мысли. Сейчас было не время. Они вышли на главную улицу Хогсмида. Ветер усилился, но небо оставалось ясным, и солнце слепило глаза. Вокруг раздавались звонкие голоса студентов, кто-то бежал к "Зонко", кто-то к "Сладкому королевству". Сцена казалась абсолютно нормальной, но Гарри чувствовал себя оторванным от всего этого. Его мысли были где-то там, в будущем, среди тайных занятий, опасностей и огромной ответственности, которую он только что взял на себя. — Ты как, Гарри? — внезапно спросила Гермиона, внимательно взглянув на него. — Нормально, — коротко ответил он, хотя это было далеко от правды. — Слушай, — Рон положил руку ему на плечо, немного неуклюже, но искренне. — У нас всё получится. Ты — лучший из нас в этом. И если кто-то сможет нас подготовить, это ты. Даже этот хмырь Смит это понимает, хоть и не признаётся. Гарри улыбнулся, чувствуя, как тяжесть на его плечах слегка уменьшается. Он посмотрел на своих друзей — таких разных, но столь надёжных. — Спасибо, Рон, — сказал он. — И да, вы правы. Нам просто нужно быть осторожными. — Осторожность — наше второе имя, — хмыкнула Гермиона, хотя и с лёгкой усмешкой. — Если, конечно, ты не Рон, который умудряется облить себя пивом. — Очень смешно, — огрызнулся Рон, но его губы тоже дрогнули в улыбке. Они свернули на переулок, ведущий к "Трем метлам", чтобы немного передохнуть перед возвращением в замок. Гарри снова оглянулся на Хогсмид, на студентов, на пейзаж. Всё выглядело таким спокойным, будто ничего не угрожало их жизням. Но он знал: впереди были бури. И он должен быть готов, чтобы встретить их во всеоружии.

***

Воскресенье выдалось обманчиво тихим. За высокими окнами лениво плыл серый туман, студенты не спешили покидать кровати, а Большой зал был наполнен сонным перешёптыванием и запахом свежего хлеба. Всё выглядело так, будто это было очередное ленивое утро, которое можно потратить на чтение или прогулки. Но внутри у Амелии было ощущение, будто кто-то протянул невидимую нить напряжения, и она натянулась до предела. Она уставилась в разлинованный пергамент перед собой, на котором эссе по зельеварению так и не двигалось дальше первых трёх строк. Чернила уже начали растекаться, когда она раздражённо обмакнула перо слишком глубоко. Сосредоточься, Эсмари. Но мысли упрямо возвращались не к эссе, не к экзаменам, а к снам, что не давали ей покоя последние несколько недель. К странным символам, вспыхивающим в темноте её разума. К образам, которые оставались в памяти слишком отчётливо, чтобы быть обычной игрой подсознания. Она видела огнёвок, видела огонь, который будто ждал, когда его выпустят. Иногда, просыпаясь ночью, она ощущала, как что-то внутри неё пульсирует в такт этим видениям, и это было чертовски неправильно. Найти их разгадку — вот что действительно важно. Но теперь, поверх всего этого, добавился ещё один фактор. Отряд Дамблдора. Она по-прежнему не понимала, какого чёрта согласилась. Её всегда устраивало держаться особняком, не ввязываться в чужие авантюры, а тут… тайные собрания, практические дуэли, заговор против министерского контроля. Разве ей не хватало своих проблем? И всё же… Когда Поттер говорил об этом, в его голосе было что-то, что цепляло. Не идеализм, нет. Он смотрел на неё так, будто понимал, что значит бороться не потому, что хочется, а потому что выхода нет. — Я говорю, в подземельях было бы идеально, — голос Руби прорезал воздух, вырывая Амелию из мыслей. Подруга откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Темно, никто туда не сунется, кроме слизеринцев. — Слизеринцы — это и есть проблема, — вздохнула Вайолет, потирая виски. — С одной стороны Малфой с его сворой, с другой — Амбридж, которая наверняка отправит Пивза перерыть каждый закоулок. — В библиотеке не вариант, — добавила Амелия, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Мадам Пинс дышит нам в затылок каждый раз, как мы пересаживаемся за другой стол. А уж если она почует хоть тень заговорщичества… — Нас выпрут быстрее, чем ты успеешь сказать "экспульсо", — хмыкнула Руби, поднимаясь. — Ладно, пошли в гостиную. Может, там хоть немного спокойнее. Но спокойствия не предвиделось. Как только они вышли в общую гостиную, их встретил шум. Около доски с объявлениями собралась толпа студентов, и разговоры звучали так напряжённо, будто сейчас объявят отмену Рождества. — Что там теперь? — пробурчала Вайолет, пробираясь сквозь толпу. Амелия и Руби двинулись следом. На доске висел огромный, свеженаклеенный лист пергамента. Жирные чёрные буквы словно кричали: ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трёх и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Всякий ученик, уличённый в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №24. — Ну всё, — простонала Руби, хватаясь за голову. — Они нас накрыли ещё до того, как мы что-то начали. — О, боже, она просто с ума сходит, — выдавила Вайолет. — С каких пор три человека — это уже заговор? Что дальше? Запретят обедать в компании? Амелия сжала зубы, глядя на приказ. Каждое слово на этом листке раздражало её всё больше. Это была ловушка. Чёткая, продуманная сеть, в которую рано или поздно кто-то попадётся. Но не они. — Хватит ныть, — резко сказала она. — Список, где мы оставили имена, защищён. Если кто-то и попытается нас сдать, последствия будут… скажем так, заметными. Руби бросила на неё скептический взгляд. — Как-то это не успокаивает. Если её действительно волнует каждая "группировка", то даже квиддич окажется под ударом. — Квиддич ей не нужен, — мрачно заметила Амелия. — Но вот кто-то из нас — вполне. Когда они вошли в Большой зал, стало очевидно, что приказ стал темой дня. У стола Гриффиндора Гарри, Рон и Гермиона выглядели так, будто только что узнали о смертельном проклятии. Их окружали Невилл, Джинни, Дин, Фред и Джордж, бурно обсуждая, как это скажется на планах ОД. За столом Когтеврана всё было не менее напряжённым. — Это просто смешно, — возмущался Энтони Голдштейн, размахивая руками. — Теперь нам нужно разрешение даже на учёные кружки? Амбридж возомнила себя хозяйкой замка? Амелия, севшая рядом, подняла бровь. — Она и есть хозяйка замка, если тебе не ясно. Голдштейн сжал губы. — Ну и что теперь? — Теперь — меньше слов, больше действий. Не обсуждай это на весь зал. Вайолет хихикнула, но Руби театрально закатила глаза. — Ну вот, Эсмари снова раздаёт советы. Почему тогда ты сама всё время вляпываешься в дерьмо, а? Амелия пожала плечами, откусив кусок хлеба. — Потому что кто-то должен думать за всех. Руби вздохнула. — Иногда ты просто ведёшь себя как… — Как кто? — Как Малфой. Амелия на секунду замерла. Она опустила взгляд в тарелку. Где-то внутри её подсознания зашевелилась мысль, которую она предпочла проигнорировать. Толпа перед кабинетом зельеварения гудела, как потревоженный улей. Гул голосов отдавался от каменных стен подземелий, создавая ощущение, будто звук заполнял каждый угол, забираясь под кожу. Воздух был тяжёлым, холодным и пропахшим сыростью. Амелия спускалась по лестнице вместе с Руби и Вайолет, держа руки в карманах мантии. Девушки едва успели ступить на последний каменный уступ, когда знакомый голос, сочащийся ядом и самодовольством, разрезал шум. — Десять очков с Гриффиндора за то, что Долгопупс всё ещё не осознал, что героем ему не быть. Малфой. Стоял в центре толпы, с видом коронованного принца. Выглядел безупречно, как всегда: белоснежные волосы, гладкая мантия, выражение лица — смесь брезгливости и искреннего наслаждения от происходящего. За его спиной маячили Крэбб и Гойл — два массивных, глупых силуэта, готовых броситься в бой по первому жесту. Амелия скользнула взглядом по сцене. Невилл застыл, багровея, словно его только что вылили ведро ледяной воды. Его кулаки дрожали, ногти впивались в ладони. — Что ты сказал? — выдохнул он, срываясь на хриплый голос. — Ты прекрасно слышал, — Малфой лениво качнул головой, изучая его так, будто перед ним не человек, а особо жалкий образец низшего существа. — Хотя, если хочешь, могу повторить. Для тупых обычно требуется несколько раз. Невилл рванулся вперёд с такой скоростью, что даже Гарри и Рон не успели его схватить. Его кулак уже летел в сторону Малфоя, и на секунду казалось, что удар дойдёт до цели. Но Драко даже не дрогнул. Он легко уклонился, как будто знал, что это случится, и в ответ нанес резкий удар в живот. Невилл пошатнулся, кашляя, но не упал. Малфой даже бровью не повёл. — Ну давай, Долгопупс, — его голос стал ниже, резче. В глазах сверкнуло что-то опасное, не просто насмешка, а чистый, ледяной вызов. — Где твоя храбрость? Это всё? А я думал, гриффиндорцы гордятся своим "огнём". Гарри схватил Невилла за руку, удерживая от дальнейшего порыва. — Хватит, Невилл! — прошипел он. — Отпусти меня, Гарри! — выплюнул тот, всё ещё тяжело дыша. Толпа загудела громче. Кто-то тихо охнул, кто-то захихикал. Амелии в прочем, было всё равно на их перепалки. На Долгопупса, и… Прежде чем кто-то успел снова заговорить, воздух разрезал голос, от которого в подземелье мгновенно похолодело. — Поттер. Уизли. Долгопупс. Толпа притихла. Профессор Снейп вышел из-за колонны, его чёрная мантия развевалась, словно тень, поглощающая свет. — Драка? — его голос был опасно ровным. — Десять очков с Гриффиндора. Невилл судорожно сглотнул. Снейп лениво обвёл взглядом сцену, его губы изогнулись в лёгкой усмешке, когда он увидел, как Невилл прижимает руку к животу. — Отпусти Долгопупса, Поттер, — приказал он, даже не повышая голос. Гарри нехотя ослабил хватку. — Все в класс, — добавил Снейп, бросив на учеников такой взгляд, что даже самые упрямые не посмели возразить. — Если только вы не хотите лишиться ещё пары десятков очков. Толпа, словно по команде, разбрелась. Амелия двинулась в кабинет, но, проходя мимо Малфоя, почувствовала на себе его взгляд. Она встретилась с ним глазами — короткий, пустой контакт. Он не усмехнулся. Не сказал ничего. Просто смотрел. Она отвернулась первой. Ей всё равно. — Готова снова облажаться на зельеварении, Эсмари? — его голос прозвучал спокойно, как будто он просто задал риторический вопрос. — Ты слишком озабочен моими неудачами, Малфой, — холодно бросила она, не оборачиваясь. Он злился на неё. Он играл с ней. Он следил за ней. И самое отвратительное? Она делала то же самое. Воздух в классе был густым и тяжёлым, пропитанным смесью серы, сушёных трав и чего-то кислого, от чего хотелось морщиться. Зелья в котлах то шипели, то пузырились, создавая ощущение, что комната наполнена приглушённым ворчанием. Амелия, стиснув зубы, склонилась над своим котлом. Её пальцы сжимали ложку так, будто это было оружие, а не инструмент для размешивания. Она всё делала правильно. Десять капель настойки валерианы — добавлены. Ровно по часовой стрелке, двадцать два раза — сделано. Пауза в семь секунд перед следующим шагом — выдержано. И всё же зелье упорно превращалось в тягучее, мерзко-грязное месиво, а не в светло-золотистый раствор, который должен был получиться. — Эсмари, у тебя там суп или зелье? — лениво пробормотала Вайолет, одним глазом следя за своим котлом, где раствор приобретал нужную консистенцию. Амелия проигнорировала её. — Попробуй добавить ещё одну каплю рябины, — тихо подсказала Руби. — Попробую просто не швырнуть этот чёртов котёл в окно, — пробормотала Амелия сквозь стиснутые зубы. Руби подавила смешок. Но раздражение Амелии только росло. Почему? Почему это всегда было так? Она могла выучить любую теорию. Она знала ингредиенты, их свойства, понимала механизмы взаимодействия. Но стоило перейти к практике — и всё летело в тартарары. Как будто кто-то невидимый каждый раз делал так, чтобы она облажалась. Она взяла пузырёк с соком чёрного корня, быстро добавила ровно две капли, склонилась ближе, внимательно следя за изменениями. Раствор шипел, потом замер. Она задержала дыхание. Зелье вдруг начало густеть, будто превращалось в окаменевший мёд. Нет, нет, нет! — Мерлин, у тебя опять что-то не так, — выдохнула Вайолет, отодвигаясь на всякий случай. Амелия едва не раздавила ложку. В этот момент над её котлом нависла тень. — Что. Это. Такое? Холодный, пронзительный голос Снейпа разорвал воздух, заставляя всех в классе вздрогнуть. Амелия медленно подняла голову. Снейп смотрел на её зелье так, будто увидел внутри него неудачный эксперимент по оживлению мёртвых. — Это... Укрепляющий раствор, профессор, — ровно ответила Амелия. — Это? — его губы скривились. Он наклонился ближе, тонкими пальцами подцепил ложку и поднял немного тягучей массы, словно оценивая её на свету. — Поразительно. Как яблоко, далеко могло упасть от яблони, Мисс Эсмари. В нескольких рядах раздался тихий смешок. Амелия стиснула челюсти. Она просто ненавидела, когда кто то, сравнивал её с Матерью. У Омерты, были определённые таланты, благодаря которым она стала отличным Зельеваром. В отличии от дочери. Она посмотрела на Снейпа, не позволяя себе моргнуть, не позволяя раздражению взять верх. — Вы хотите, чтобы я сделала другой? — Хочу, чтобы вы вообще перестали портить мой воздух, — холодно бросил он, отбрасывая ложку обратно в котёл. — Но я, увы, реалист. Он повернулся, удаляясь к другому столу. Амелия смотрела ему в спину. Как же ей хотелось впечатать этот чёртов котёл ему в голову. — Ну, могло быть и хуже, — неубедительно сказала Руби. — Да? — Амелия сердито сдвинула брови. — Как именно? — Ну... Руби покосилась на стол Малфоя. — По крайней мере, твой котёл ещё не взорвался. Амелия бросила взгляд в ту сторону. Малфой сидел за своим столом, абсолютно спокойный, склонившись над котлом. Его зелье — идеально ровного золотистого цвета. И, разумеется, он это видел. Малфой чуть наклонил голову, поймав её взгляд. — Поздравляю, Эсмари, ты создала нечто новое. Возможно, я сообщу в Отдел по экспериментальной алхимии. — Как жаль, что мне неинтересно твоё мнение, Малфой, — спокойно отозвалась она. — Правда? — его губы чуть дёрнулись, но в глазах читалось полное равнодушие. — А то по твоему лицу кажется, будто ты готова вылить на меня остатки своей катастрофы. Амелия не ответила. Ещё бы. Снейп посмотрел на часы. — У вас осталась одна минута, чтобы разлить зелье по пузырькам. Амелия раздражённо зачерпнула в стеклянную склянку свою неудачу, закрутила крышку и грубо поставила пузырёк на стол. Снейп не взглянул на него. Но, проходя мимо, он тихо бросил: — Два пергамента эссе. О том, как не допускать подобных ошибок. Амелия сжала кулаки. Ей так хотелось сказать что-то язвительное. Но она промолчала. Когда ученики начали покидать класс, Амелия шла молча, с ледяным выражением лица. — Эсмари, — услышала она позади. Она остановилась, но не обернулась. Малфой подошёл ближе. — Прекрати так злиться, — его голос был ровным, почти скучающим. Она медленно повернула голову. — Не помню, чтобы спрашивала твоего совета. — О, я знаю. Он на мгновение задержал на ней взгляд. А потом просто прошёл мимо. Амелия сжала зубы.

***

Воздух в помещении был густым, как кисель, и пах ладаном, горелыми травами и пылью, которая, казалось, оседала прямо в лёгкие. Гарри опустился на расшатанный пуф, раздражённо швырнув сумку на стол. Уж лучше бы он остался на отработке у Снейпа. Амелия сидела рядом, небрежно пролистывая страницы своего «Оракула снов», хотя по её лицу было видно, что ей глубоко плевать на толкование бессознательного. Гарри украдкой посмотрел на неё. Она тоже выглядела злой. Не просто раздражённой, а именно злой — челюсти напряжённые, пальцы нервно постукивают по краю стола, взгляд мрачный. Не он один был не в духе. — И тебе что-то испортило день? — пробормотал он, лениво перелистывая страницы «Оракула». Амелия скользнула по нему взглядом, прежде чем снова уставиться в книгу. — Твой голос, — отрезала она. — О, так ты с утра в таком настроении? — фыркнул Гарри. — Нет, с утра я ещё надеялась, что день не будет таким дерьмовым, — она тяжело вздохнула, откидываясь назад и закинув руки за голову. — Но потом вспомнила, что у нас зельеварение. Гарри усмехнулся. — Дай угадаю. Твой котёл снова решил сыграть в вулкан? — Нет, на этот раз он просто превратился в нечто непередаваемо мерзкое, — процедила Амелия. — Снейп назвал это "новаторским подходом". — О, он действительно похвалил тебя? — изогнул бровь Гарри. — Да. Примерно так же, как называют грязь "интересной текстурой". — Ну, ты хотя бы не Невилл, — задумчиво протянул Гарри. — Он, кажется, однажды поджёг воду. Амелия вздохнула. — В это трудно поверить, но иногда мне кажется, что я даже хуже. Гарри ничего не сказал, но он видел, что её раздражение было не только из-за зелий. Что-то ещё. Но прежде чем он успел спросить, в комнате раздался оглушительный хлопок — профессор Трелони с шумом швырнула книгу на стол между Роном и Гарри, поджав губы так, будто её только что смертельно оскорбили. — Продолжайте! — резко выкрикнула она, глаза её вспыхнули за толстыми линзами. — Вам известно, что надо делать! Или я такой слабый учитель, что вы до сих пор не умеете раскрыть книгу?! Ребята переглянулись, ошеломлённые её вспышкой. Амелия лениво пролистала «Оракул», даже не удосужившись посмотреть в сторону преподавательницы. — У неё всегда такая драма или это что-то новое? — шепнула она Гарри. — Она, наверное, получила результаты инспекции, — тихо ответил он. В это время Парвати Патил, которая буквально боготворила Трелони, подняла руку. — Профессор? — её голос звучал осторожно, но почтительно. — С вами всё в порядке? — Случилось?! — Трелони резко выдохнула, прижав ладонь к груди, будто только что пережила глубоко личную трагедию. — Разумеется, нет! Меня оскорбили, разумеется… на меня возводят наветы, предъявляют беспочвенные обвинения — а в остальном ничего не случилось, ровно ничего! Она нервно взмахнула руками, её массивные браслеты громко звякнули. Гарри прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть ухмылку. — Какое драматичное падение с пьедестала, — без эмоций пробормотала Амелия, скрестив руки на груди. — Не буду говорить о шестнадцати годах беспорочной службы… — Трелони шумно всхлипнула. — Очевидно, они прошли незамеченными… но я не позволю себя оскорблять! Она вытерла глаза краем своей шали и в следующий момент так громко продулa нос в платок, что даже Амелия дёрнулась. Рон хихикнул. Лаванда посмотрела на него так, будто он только что лично унизил святую. — Кто же вас оскорбил, профессор? — с неподдельным беспокойством спросила Парвати. — Власть имущие, — хрипло выдохнула Трелони, её голос был полон глубокой, едва переносимой печали. — Те, чьи глаза застит земное и низменное… кто не видит так, как я. Вижу, не знает того, что я. Знаю… Она всхлипнула. Амелия раздражённо закатила глаза. — И кто же эти мерзавцы? — саркастично протянула она, не отрываясь от своего блокнота. Трелони смерила её тяжёлым, осуждающим взглядом. — Не упоминайте при мне эту женщину! — с неожиданной резкостью рявкнула она, поняв, о ком речь. Класс замер. — Думаешь, её и правда уволят? — пробормотал Гарри, чуть подавшись к Амелии. — Хочешь, чтобы я нагадала тебе на картах? — ядовито ответила она, не поднимая глаз. — О, значит, ты веришь в предсказания? — Нет, но, если это поможет тебе поменьше говорить, я готова рассмотреть этот вариант. Гарри тихо рассмеялся. Трелони продолжала нервно расхаживать по комнате, шепча что-то себе под нос. Амелия вяло полистала «Оракул». — И как, по-твоему, я должна трактовать то, что мне сегодня снилась стая огнёвок? Гарри пожал плечами. — Наверное, ты скоро сгоришь на уроке зельеварения. Амелия усмехнулась. — Видишь, какой ты талантливый. Ты тоже мог бы преподавать здесь. — Нет уж, спасибо, — он покачал головой. — Я лучше поумираю от скуки на истории магии, чем просижу ещё год в этой душегубке. — Ну, не всем же светит карьера великого Избранного. Он бросил на неё короткий взгляд. — Я бы с радостью отдал этот титул кому-нибудь другому. Амелия на секунду задержалась на его лице. Трелони тем временем продолжала бормотать угрозы себе под нос. — … вполне могу уволиться… унизительное положение… с испытательным сроком… ещё посмотрим… Амелия, не отрывая глаз от Гарри, саркастично произнесла: — Скажи, ты же ведь не собираешься включить в своё героическое резюме спасение Трелони? — Нет, но, если мне за это дадут освобождение от её уроков, я готов рассмотреть этот вариант. Они переглянулись, и Гарри вдруг понял, что впервые за весь день ему стало чуть легче.

***

Амелия сидела за дальним столом, окружённая ворохом книг, которые казались скорее защитной стеной, чем источником знаний. Свечи отбрасывали мягкий свет на страницы, но глаза уже начали уставать от мелькающих строк. Она вздохнула и отложила перо. Вечер в библиотеке — её личная рутина. Здесь было тихо. Здесь никто не смотрел на неё слишком долго, не шептался за спиной. А значит, здесь можно было, наконец, выдохнуть. Она только потянулась за очередной книгой, когда кто-то бесшумно опустился на стул напротив. — Неужели ты ещё не превратилась в книжного призрака, Эсмари? Амелия подняла глаза и тут же закатила их. — Забини. — Вижу, ты рада меня видеть, — ухмыльнулся он, с ленивым удовольствием наблюдая, как она недовольно поджимает губы. — Как ты вообще попал в библиотеку? Разве у тебя не была запись в списке "самые маловероятные посетители этого места"? Блейз драматично приложил руку к сердцу. — Ой, какая жестокость. Может, я пришёл расширять свой кругозор? Амелия вскинула бровь. — Ага. Наверное, в разделе "Как быть заносчивым и не облажаться". Забини фыркнул. — Может, и так. Но вообще я здесь ради тебя. — Прекрасно. Тогда можешь сразу развернуться и уйти. — Ох, но ты же даже не выслушала, что мне нужно. — У меня предчувствие, что это будет что-то бессмысленное. — Как обидно, что ты так обо мне думаешь, — Блейз покачал головой, но в глазах его мелькал смех. Он наклонился ближе, опершись локтем на стол. — Хотелось бы обсудить с тобой кое-что интересное. — Забини, если это снова слухи о вечеринке, я скорее предпочту медленную смерть от чтения "Истории магии". — Но ты ведь не отрицаешь, что она была чертовски интересной? Амелия прищурилась. — Если считать за интерес тот факт, что я напилась до потери самоуважения и оказалась в центре пересудов — то да, было весело. Блейз рассмеялся. — Ах, Эсмари, но ведь в этом и есть вся соль! Все эти слухи только делают тебя ещё загадочнее. Тебя обсуждают, на тебя смотрят. Я даже видел, как Паркинсон чуть не разорвала очередную подушку в гостиной. — Что, такая зависть? — Ну, ты же знаешь, она любит быть в центре внимания Малфоя. А тут вдруг какая-то... — он сделал неопределённый жест рукой, — Когтевранка врывается в её личную трагедию. Амелия закатила глаза. — Как будто мне это было нужно. — В любом случае, вечеринка не единственная причина, по которой я тут. — Что ж, я затаила дыхание. Блейз ухмыльнулся. — Теодор Нотт. Амелия не моргнула. — Что с ним? — Он, кажется, заинтересовался Вайолет. — А мне какое дело? — Ну, Вайолет — твоя подруга. — Да, но я не её нянька. Блейз усмехнулся. — О, ты так говоришь, но я помню, как ты устроила ей разнос после вечеринки. — Она вела себя как идиотка. — А Нотт? — Он, в принципе, идиот. Блейз рассмеялся. — Ты сурова, Эсмари. — Кто-то же должен быть. На мгновение между ними воцарилась тишина. Амелия снова взялась за перо, пытаясь проигнорировать заинтересованный взгляд Забини. — Так что, ты идёшь на Хэллоуин? — внезапно спросил он. Амелия задумчиво покрутила перо между пальцами. — Не уверена, что хочу идти. — Правда? — Блейз приподнял бровь. — Тогда ты пропустишь самое интересное. — Например? — Малфоя в маскарадном наряде! Амелия резко перевела на него взгляд. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Ты просто обязана это увидеть. Он будет выглядеть так, будто кто-то силой засунул его в нарядный саван. Амелия не смогла сдержать короткий смешок. — Ладно, Забини, в таком случае, возможно, это действительно стоит посещения. — Вот и прекрасно. — Только не вздумай прийти в чём-то скучном, Эсмари. Я рассчитываю на достойную конкуренцию. — Как трогательно, что ты переживаешь за мой гардероб. — О, да. Я беспокоюсь только о самом важном. Блейз так и не ушёл. Амелия с раздражением провела рукой по лицу, когда он вытянул ноги и с самым невозмутимым видом скрестил руки на груди. — Забини, ты разве не должен быть сейчас где-нибудь в подземельях, строя козни вместе со своей Слизеринской свитой? — О, но ты же знаешь, я предпочитаю общество поинтереснее, — ухмыльнулся он, постукивая пальцами по столу. Амелия устало откинулась на спинку стула. — Ладно. Чего тебе теперь? — Я тут подумал... — Блейз сделал вид, что глубоко задумался, — ты как-то странно отреагировала, когда я упомянул Паркинсон. — Я всегда так реагирую, когда речь заходит о ней, — равнодушно пожала плечами Амелия. — Хм, да? — он чуть прищурился, наблюдая за ней. — А не связано ли это с твоей дуэлью с Пьюси? Блейз давно задумывался об этом, событии. Амелия часто, сражалась с кем то, в дуэльном клубе. Но, чтобы Пьюси? Обычно, она не марала руки о таких как он. Да и тот её намёк, на вечеринке, когда Панси встряла между Амелией и Ноттом. Это было, крайне интересно. Она не дрогнула. — Может, я просто захотела размять запястье. — Или? Амелия медленно склонила голову набок, наблюдая за ним с лёгкой усмешкой. — Ты слишком много думаешь, Забини. Это вредно. Блейз склонился ближе, заговорщически понизив голос. — Обычно — да. Но вот сейчас мне кажется, что я нащупал что-то интересное. Амелия закатила глаза. — Тебе бы работать в "Ежедневном пророке". — И всё же, Эсмари, скажи честно, это ведь было не просто так, да? — он сложил руки в замок, глядя прямо на неё. Она фыркнула, делая вид, что полностью увлечена страницами книги перед собой. — Ты хочешь сказать, что я не могла победить Пьюси без какой-то скрытой причины? — Я хочу сказать, что ты никогда не делаешь ничего просто так. Её пальцы слегка сжались на краю страницы. Блейз ухмыльнулся, заметив это. — Видишь? Я прав. Амелия, не отрываясь от книги, задумчиво произнесла: — Паркинсон ведь до сих пор в ярости, да? — О, она вне себя, — кивнул он. — Пару раз я даже видел, как она кусает ногти. Никогда бы не подумал, что у неё вообще есть привычки, которые делают её хоть чуточку человечнее. — Может, у неё есть причины для нервозности, — небрежно заметила Амелия, перелистывая страницу. Ей не нравилось, что Забини был слишком проницательным. Слишком чертовски внимательным к тому, что не должно его касаться. Она вздохнула и отложила перо. — Иногда мне кажется, что ты слишком волнуешься за Паркинсон. Она ведь уже взрослая девочка. — Она всё-таки, мой друг. Амелия слегка усмехнулась. — Ты так говоришь, будто я веду какую-то грязную игру. — А ты не ведёшь? — А если и так? — она наклонилась вперёд, её голос стал ещё тише, почти шёпотом, но в нем было что-то острое, ядовитое. — Ты же знаешь, Забини, я просто обожаю получать информацию. Блейз почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он не мог оторвать от неё взгляд, ведь её слова не были просто манипуляцией. Амелия была той, кто собирает чужие тайны, а потом решает, что с ними делать. Блейз не моргнул. Но внутри него всё напряглось. — Ты намекаешь, что знаешь… что-то конкретное? — Я ни на что не намекаю, — её голос был лёгким, почти небрежным. Блейз на секунду замер. Амелия молча посмотрела на него. И всё. Ни кивка, ни улыбки, ни саркастичного комментария. Просто взгляд. Блейз на мгновение прищурился. В библиотеке было тихо, только скрип пера и редкие шёпоты студентов. И вдруг пазл сложился. — Дерьмо, — выдохнул он, садясь ровнее. — Ты знаешь. — Допустим, — с абсолютно невозмутимым видом сказала Амелия, скрестив руки на груди. Блейз тихо присвистнул. — Ублюдок Пьюси. — О, тут мы с тобой полностью согласны. Блейз смотрел на неё слишком долго, и этого было достаточно, чтобы Амелия поняла — он всё понял. — Ты сука, Эсмари, — выдохнул он, резко откидываясь на спинку стула. — Ух ты, спасибо за откровенность, — спокойно ответила она. — Где они? — Кто? — Ты знаешь, о чём я. Колдографии. Амелия чуть склонила голову набок, делая вид, что задумалась. — Ты удивишься, но не все девушки коллекционируют порочные фото твоих подруг. Блейз резко сжал челюсть. — Пьюси. Он дал их тебе, да? Её губы слегка дрогнули в намёке на улыбку. — Я ведь никогда не раскрываю источники. Блейз провёл рукой по лицу, глухо выдохнув. Вот дерьмо. Он, Драко и Нотт подозревали существование этих колдографий ещё в прошлом году. Подозревали — но не могли доказать. Паркинсон сделала глупость. Огромную, тупую, разрушающую глупость. Но они тогда помогли ей замять этот кошмар. А теперь… Теперь, похоже, фотографии оказались у самого опасного человека в Хогвартсе. — Что ты собираешься с этим делать? — его голос стал низким, почти угрожающим. Амелия опёрлась локтями на стол, глядя на него с почти ленивым интересом. — А ты что, решил торговаться? — Я решил предупредить тебя, Эсмари, — в его тоне не было шуток. — Ты играешь с опасным дерьмом. — Забавно, — усмехнулась она. — Кажется, я слышала это и в другом контексте. — Ты не понимаешь, с кем связываешься. — О, я прекрасно понимаю. Они сверлили друг друга взглядами. Блейз был на пределе, сжатый, напряжённый, злой. Амелия же выглядела абсолютно спокойной. Она не боялась. И именно это делало её опасной.