Часть 3. Смена сущности.

      POV: Люмин

      Снег шел за окном, переливаясь в свете уличных фонарей. В сумерки это смотрелось наиболее красиво. Казалось, что каждая снежинка — это маленькая звезда, падающая с небес на землю, танцуя в нежном вальсе, который только природа способна исполнить с такой грацией. Туристическую базу постепенно укутывался в белоснежное покрывало, превращаясь в зимнюю сказку.       Я надела курточку и шапку, выправив наружу волосы. Захотелось сделать красивые фотографии и похвастаться, как я провожу зимние каникулы, запостив новую запись у себя на страничке. Конечно, фотографировать меня было некому, но можно попросить других отдыхающих или, в крайнем случае, использовать селфи палку и настроить таймер на телефоне. Я вышла на улицу, сразу почувствовав, как мороз приятно щиплет щеки. Кругом царила тишина, нарушаемая лишь легким хрустом снега под ногами. Пейзаж вокруг словно ожил, бесшумно танцуя и переливаясь в свете фонарей. Снежинки крутились в воздухе, попадая на ресницы, создавая впечатление, будто я нахожусь в калейдоскопе.       Стоило мне сделать пару шагов по только что выпавшему снежному покрывалу, как я увидела вдалеке рыжую лисицу. Она хромала на одну ногу и, увидев меня, тут же направилась ко мне. Хозяйка турбазы предупреждала, что лисы здесь часто выходят к людям, потому что привыкли, что их кормят. Но я почему-то была уверена, что не столкнусь с лисой.       Несмотря на то, что ярко-рыжая лисица необычайно красиво смотрелась среди блестящих снежинок, опадающих на ее шерстку, я предпочла не контактировать с ней и попятилась назад к домику, стараясь не делать резких движений.       Лисица, казалось, не собиралась отступать. Она медленно ковыляла вперед, оставляя на белоснежной поверхности заметные следы. Я остановилась на мгновение, раздумывая, что делать дальше. В памяти всплывали слова хозяйки турбазы о том, что лисы в здешних краях хоть и привыкли к людям, но оставались дикими животными, и стоило быть настороже.       Ветер усилился, и снежинки закружились в безумном вальсе, вновь и вновь оседая на пушистой рыжей шерсти лисы. Казалось, что ее взгляд пронизывал меня словно иголками — она будто бы изучала, оценивая, стоит ли ей продолжать двигаться ко мне или отступить.       Оглянувшись, я увидела, что до домика оставалось совсем недалеко. Медленно, без резких движений, я продолжилп пятиться назад, не сводя глаз с лисы. Она остановилась, словно ощутив какую-то невидимую границу, но не спускала с меня внимательного взгляда, в котором, как мне показалось, мелькнуло нечто напоминающее любопытство или даже доверие.       Резко развернувшись и открыв дверь, я быстро юркнула в теплую прихожую. Сбросив сапоги, быстро вбежала в гостиную и прильнула к окну, ожидая, когда лиса убежит обратно в лес. Но она наоборот подошла ближе к моему домику и села на порог, чего-то ожидая. Может, она голодна?       Я нерешительно оглянулась на кухню, обдумывая, чем могу угостить неожиданную гостью. Возможно, у меня найдется что-то, что понравится лесной хищнице.       На кухне я откопала остатки утренней трапезы: немного вареной курицы и несколько кусков хлеба. Некоторое время я колебалась, вслушиваясь в тишину, а потом решительно взяла еду и с этим немудреным угощением я вернулась к двери.       Лиса по-прежнему сидела на пороге, спокойно наблюдая за происходящим. Я, все-таки опасаясь ее, быстро бросила курицу и хлеб ей на порог и тут же прикрыла дверь, готовая в любой момент спастись от нее дома, но все же оставляя небольшую щель, чтобы понаблюдать за ней. Лиса и носом не повела в ответ на угощение, но зато посмотрела на меня такими глазами, будто говорила: «Ты что, дура?»       Я не знала, как реагировать на этот взгляд. Откуда у нее такая невероятная уверенность и презрение? Она, казалось, была самой хозяйкой на этой турбазе. Ее рыжий хвост слегка подрагивал, точно выражая досаду на мои неуклюжие попытки откупиться. Я невольно замерла, ожидая, что произойдет дальше. Лиса издала тихий звук чем-то похожий на фырканье, словно ей стало всё это надоедать, и вдруг, протянула в мою сторону лапку, на которой я заметила кровоточащую рану. Она явно просила помощи, но делала это пугающе осознанно. Я мотнула головой и закрыла перед ее носом дверь. В конце концов, лиса — это дикое животное и может укусить, особенно, если она ранена. Кто знает, что у нее на уме? Однако через несколько секунд я услышала, как ее когти царапают дверь, будто прося впустить. Да когда она уже отстанет от меня?       Мне стало не по себе от этой настойчивости. Стоя в коридоре, я прокручивала в голове возможные сценарии развития событий, если бы я все-таки впустила эту лису. Вероятно, она прыгнула бы на меня с открытой пастью, не разобравшись. Или, возможно, напротив, она будет благодарной и доверится мне, хотя это вряд ли. Моё сердце сжалось от жалости, но я оставалась на месте, колеблясь между рациональностью и состраданием. Это внутреннее противоречие, казалось, затянулось на вечность.       После нескольких минут внутренней борьбы я наконец решилась. В голове еще звучало эхо инструкции: «Не делать глупостей», но что-то внутри подталкивало меня помочь этому несчастному существу. Я медленно приоткрыла дверь, задерживая дыхание. Лиса стояла на пороге и, увидев моё движение, тут же забежала в прихожую, заставив меня отшатнуться. Она не делала попыток напасть, а лишь послушно села на задние лапы, явно ожидая помощи.       Рана на её лапе выглядела ужасно — красная, воспаленная, она бросалась в глаза в свете тусклой лампы. Опасаясь сделать что-то не так, я подумала о том, что у меня в домике есть аптечка, в которой найдется немного бинта и антисептика. Не предпринимая резких движений, чтобы не спугнуть ее, я медленно прошла вглубь дома. Лиса не шелохнулась, словно понимая, что теперь ей стоит подождать.       Вернувшись с лекарствами, я опустилась на корточки перед ней. Это было рискованно — лечить дикое животное, но она все еще сидела спокойно, наблюдая за мной своими пронзительными глазами. Казалось, в этот момент между нами установилась какая-то немая связь, основанная на взаимном доверии и понимании. Аккуратно обработав рану, я обмотала её бинтом. Лиса слегка дернулась, но в целом, осталась неподвижной, позволяя мне закончить свою работу.       — Всё, иди, — приказала я лисе, но она не сдвинулась с места и отвела взгляд, будто ей неинтересно слушать мои наставления. Ишь какая наглая!       Я раскрыла входную дверь, ёжась от зимнего мороза, приглашая лису уйти, но она лишь легла на ковер, удобно расположившись, как бы говоря мне, что уходить не намерена. Ну ничего! Оставлю дверь открытой, до утра уйдёт! А сама крепко-накрепко закрою дверь. Лисы же не умеют их открывать, я буду в безопасности.       — Посмотрим, кто кого, — вслух сказала я, больше для себя, чем для лисы, и отправилась на кухню заваривать чай. Запах свежезаваренного напитка наполнил дом уютом и теплом, которое немного отогнало холода и ожидание ночи, полной неизвестности.       Долгий зимний день оставил усталость на моих плечах, и хотелось лишь утонуть в тёплом одеяле. Мир за окнами отступал, уступая место тихому уюту моего дома. Но мысли о странной лисе всё ещё не покидали меня.       Я легла в кровать, все еще прислушиваясь к звукам из прихожей. Ветер завывал, пробирая сквозь щели, но звук лап на ковре всё же был чётко различим. Было забавно думать, что лесное животное выбрало моё жилище для ночлега, игнорируя стужу. Ночь медленно переливалась за окном чернильным светом, когда я, забываясь в дреме, всё же отдалась сну.       Утром я проснулась, но еще не открывала глаза, я лишь захотела пошире раскинуться на кровати, но когда я уронила руку в сторону подушки, тыльная сторона моей ладони ударила по чему-то шелковистому, чего не должно быть в моей кровати. Я приоткрыла один глаз, но через секунду завизжала, вскакивая. Рядом со мной под одеялом лежал незнакомый, но довольно привлекательный рыжий парень. Он находился под одеялом, но был прикрыт им наполовину, и это уже давало мне понять, что он был абсолютно голым. Откуда он тут? Моё сердце так сильно колотилось, что я боялась, оно выскочит наружу. Страх смешался с замешательством и, возможно, отголосками любопытства.       Когда страх немного отступил, я заметила на макушке у парня лисьи рыжие уши, и в воспоминаниях всплыла вчерашняя лиса, которой я помогла перебинтовать лапу. Что .? Я помедлила на мгновение, чтобы осознать, что передо мной не просто случайный незнакомец, а, похоже, тот самый лис, который вчера случайно попал в мою жизнь.       Парень начал медленно просыпаться, его уши дёрнулись, как будто вслушиваясь в звуки вокруг, он протянул руку, прикрывая тощими пальцами глаза от утреннего света. Затем открыл их и посмотрел прямо на меня — яркие синие глаза отражали утренние лучи солнца. Между нами повисло молчание, напряжённое словно струна. Я хотела спросить, кем он был, почему оказался здесь, но слова застряли в горле.       Он моргнул несколько раз, сонно вздохнул и, облокотившись на локоть, произнёс хриплым, слегка удивлённым голосом:       — Спасибо… за помощь вчера. Я не хотел тебя пугать, — его голос был одновременно знакомым и чуждым, как будто я слышала его впервые, но он звал что-то в глубинах моего сознания.       — Кто ты? — только и смогла вымолвить я, по-прежнему не отводя глаз. — И… Прости меня, но почему ты голый и в моей кровати?!       — Меня зовут Тарталья. Я не привык спать на коврике у двери, как послушный пёсик. Поэтому, за неимением у тебя другой кровати, я возымел наглость приземлиться рядом с тобой. Надеюсь, ты не против. А, и да… Я одолжил у тебя немного еды из холодильника. Не ел несколько дней. А есть с земли я не привык… Микробы же! Вот привычка у людей швырять мне угощения на землю. Никаких манер!       — Ты… А ты, как я посмотрю, чересчур манерный?! Убирайся из моего домика! И прежде, чем ты встанешь, прикройся хоть чем-то! — в возмущении верещала я.       — А что такого в том, что я голый? — усмехнулся Тарталья, принимая сидячее положение, отчего его кубики на животе стали еще более отчетливыми. — Быть нагим — это естественно, в конце концов, такими мы рождаемся. Одежда только теснит движения.       — А холод?       — А что холод? — он беспечно пожал плечами. — В лиса превратился — и побежал. Ладно, красавица, спасибо, что помогла с лапкой, — он продемонстрировал мне бинт, который сейчас был на вполне человеческой руке. — Иначе бы я умер от потери крови. За это я награжу тебя своими способностями. Тоже сможешь превращаться в лисичку. И, кто знает, может, мы заведём очаровательных лисят?       — Ты что несёшь?! — я почувствовала, как жар поднимается к моим щекам. Какой-то лис-извращенец, умеющий превращаться в человека, врывается в мой домик и заявляет такое…       — Пока не знаю, что мне с тобой делать, — говорю ему, пытаясь выразить серьезность. Но взгляд его лукавых глаз говорил о другом. Он явно развлекался, наблюдая за моей растерянностью.       — Это просто подарок. Новая возможность. Можешь оставить ее до лучших времен, если не хочешь пользоваться сейчас, или вовсе забыть, но… Я должен тебя отблагодарить. Если захочешь стать лисой, просто представь это…       Его слова прозвучали как загадка. Кто он, этот странный полулис-получеловек, и почему он так необычно себя ведет?       Он нежданно и стремительно приблизился, как будто ветер подгонял его движения. Рыжие пряди волос обрамляли его остроконечное лицо, а яркие глаза светились загадкой и озорством. Этот взгляд пронизывал до глубины души, как будто он был способен видеть мои скрытые мысли и желания.       Неожиданно, без малейшего смущения в своей обнаженности, он прижался своими губами к моим. Этот жест был столь неожиданным и дерзким, что моё сердце замерло на секунду. Я хотела было оттолкнуть его, ведь в этой близости было что-то, выходящее за рамки приличия, но его руки крепко обхватили мою талию, удерживая меня неподвижно.       Когда он наконец отстранился, я ощутила, как мир вокруг меня изменился. Все мои органы чувств словно обострились: яркость красок стала ослепительной, звуки окружили меня целым оркестром, а легкий ветерок, коснувшийся моей кожи, произвёл волшебное содрогание.       — Буду ждать тебя в гости, лисичка, — он подмигнул, и это было как приглашение в мир неведомых приключений. На моих глазах он начал меняться: его тело плавно преобразовывалось, кожа покрывалась золотисто-рыжей шерстью, а грациозное движение превращало его в настоящего лесного зверя.       Лис, появившийся на месте человека, мгновенно устремился к выходу, мелькнув на фоне зеленого полотна леса за окном. Его пушистый хвост последним исчез за порогом, оставив после себя странное чувство ожидания чего-то необыкновенного.       Я растерянно стояла в комнате, не уверенная, что делать дальше. Всё казалось сюрреалистичным, как будто реальность вдруг превратилась в сон. Лис, едва покинувший помещение, всё ещё оставил ощущение своей сущности и необычное послевкусие на моих губах. Я прикоснулась к своим губам пальцами и почувствовала щекотку, как будто они знали что-то, чего я ещё не понимала.       Вглядываясь в окно, я попыталась разглядеть, куда он подевался, но лишь лес вдалеке манил своей непроглядной зеленью и загадками. «Лисичка», — повторила я про себя его последнее слово, и оно зазвенело в моём сознании, как вызов или обещание. Может, и стоило заглянуть к этому наглому лису в гости, чтобы сделать злобный кусь за его наглость…