6. Новый порядок

Утренняя суета висела в воздухе назойливым гудением. Люди вокруг раздражающе пялились. Их взгляды приклеивались к телу, словно мерзкие мошки к липкому сиропу, и Гермионе хотелось помыться, хотя она принимала душ всего полчаса назад. Они смотрели, а она нет. Было невыносимо видеть их любопытные, жаждущие свежей крови и новых сплетен глаза. Вперив взгляд в черную плитку под ногами, Гермиона спешила через Министерство на свое рабочее место, благо через хитросплетения коридоров памятливые ноги несли ее сами. В мутном отражении на глянцевом полу люди казались призрачными силуэтами, движущимися рядом с ней, напоминая один из ее бесчисленных кошмаров. Радуясь, что выматывающий путь наконец завершился, она буквально ворвалась в приемную Министра и замерла, увидев на своем рабочем столе чужие вещи. Модную брендовую сумочку, записную книжку в кожаном переплете и вычурное перо в серебряной чернильнице. – Какого… – Гермиона сделала несколько осторожных шагов вперед, вглядываясь и вслушиваясь в окружающее ее пространство, словно ждала, что хозяин этих вещей сейчас материализуется перед ней прямо из воздуха. Вернее, хозяйка. В груди скользкими червями зашевелилось неприятное предчувствие. Слово она съела красивое пирожное, изнутри горчащее плесенью. Однако полное осознание пришло к ней лишь тогда, когда послышался женский смех и из кабинета Министра выпорхнула темноволосая девушка в ладно сидящем по фигуре пиджаке и короткой, притворяющейся офисной, юбке. – Да, Северус, конечно. Сделаю в первую очередь, – с кокетливой улыбкой сказала она, оглядываясь через плечо, и томно добавила: – Ну, ты же меня знаешь… Хлопнула дверь, отрезая их с Гермионой от Министра магии, и девушка повернулась. Ее улыбка мгновенно погасла, а лицо приняло высокомерно-брезгливое выражение. – Грейнджер, – процедила она, подходя к столу и по-хозяйски усаживаясь на него. Прямо на бумаги, которые Гермиона оставила там вчера, чтобы заняться ими сегодня. – Паркинсон. Воздух между ними мгновенно заискрил напряжением, грозя разразиться вспышкой короткого замыкания. А повисшая в кабинете тишина тяжелой взвесью оседала на душе. Гермионе захотелось вытащить палочку и кого-нибудь проклясть. Паркинсон же, высокомерно скрестив руки на груди, по-слизерински выжидала, когда в Грейнджер рванет тлеющий заряд гриффиндорства. Пэнси не нужно было делать ход первой. Она уже опрокинула расставленные Гермионой фигуры вместе с доской. – Освободи, пожалуйста, мое рабочее место, – совладав наконец с собой, почти спокойно сказала Гермиона. Пэнси подняла бровь. – Как раз хотела попросить тебя о том же. – С чего бы? – Гермиона скрестила руки на груди. – Это место секретаря Министра, – елейным тоном пояснила Пэнси и многозначительно вздернула подбородок. Гермиона ощутила, как у нее упало сердце, а копошившаяся внутри тревога растеклась по телу прожорливым паразитом. Конечно. Место секретаря. Гермиона никогда им не была. Прежняя сотрудница, занимавшая этот пост, бесследно исчезла вместе с предыдущим Министром. А когда Орден Феникса стал временным правительством, всю бумажную волокиту Гермиона взяла на себя – просто так, по доброте душевной. Она делала и успевала так много, что в отдельном секретаре они не нуждались. И даже оформляя членов Ордена на официальные позиции в Министерстве, себя Гермиона назначила организатором выборов, обнаружив этот временный пост в архиве должностных инструкций персонала. Как правило, обязанности организатора брал на себя в качестве дополнительной нагрузки один из ответственных сотрудников. Однако на этот раз, как верно подметил ранее Снейп, никого ответственнее самой Гермионы в Министерстве не было. Она рассчитывала на то, что по завершению выборов обсудит с избранным Министром свою новую должность. Ей нужно было оказаться поближе к верхушке, но еще не совсем на вершине, чтобы дать себе время освоиться и лишь потом начать подсовывать руководству собственные проекты. Поэтому, конечно же, Гермиона метила в секретари. Метила-метила – и промахнулась. Проворная Паркинсон скользкой змеей успела проскочить на вожделенную должность, явно пользуясь своим близким знакомством с бывшим деканом.  – Приказ о моем назначении подписан Министром Снейпом полчаса назад, – Пэнси самодовольно взмахнула бумагой перед носом хмурящейся Гермионы. – Поэтому, если у тебя официально не назначена встреча, Грейнджер, я бы попросила тебя… В ушах застучало, а мир перед глазами полыхнул кроваво-алым. Два шага – и дверь в кабинет Министра магии распахнулась, громыхнув о стену. – Грейнджер! Ты совсем охренела! – взвизгнула Пэнси, и Гермиона скорее почуяла, чем увидела вспышку заклинания, летящего в нее сзади. Парировать она уже не успевала. Оставалось лишь надеяться, что это нечто безобидное, а не Авада. С Паркинсон станется. Сидящий за столом Снейп поднял голову, и вспышка за спиной Гермионы погасла. – Северус! Я говорила ей! Я просила ее уйти! Ей не назначено! – влетевшая следом Паркинсон полыхала яростью, словно огнедышащий дракон. Гермиона подняла палочку, приняв оборонительную позу и ожидая нового удара магии. Если стычка с беглыми Пожирателями на площади застала ее врасплох и дезориентировала, то прямо сейчас внутри бурлила такая злоба, что она запросто была готова надрать зад этой пронырливой и наглой сучке Паркинсон. – Мисс Паркинсон, благодарю вас. Оставьте нас, – звучный голос нового Министра накрыл клокочущую ярость обеих девушек колпаком спокойствия и властности. Снейп не давил, не повышал голос, не применял магию. Его слова были вежливыми, а интонация… никакой. Нейтральной. Словно он не испытывал абсолютно никаких эмоций. И тем не менее ослушаться его было невозможно. Паркинсон развернулась на каблуках и, громко цокая ими, вышла. А Гермиона осталась наедине с новым порядком. – Присядьте, мисс Грейнджер. Гермиона оторвала наконец напряженный взгляд от двери, за которой скрылась Пэнси, и взглянула на Снейпа. Он сидел за столом холодный и бесстрастный. Прямой, как розга. Монументальный. Бледное лицо и увитые синюшными венами руки, сложенные перед ним на столе. Черный магловский костюм, который, казалось, был сшит из самой тьмы, поглощающей свет. А вокруг – идеальный, стерильный порядок. Ни одной бумаги, ни папок, ни даже пера с чернильницей. Будто Гермиона пришла не к главному бюрократу. Не к Министру в его кабинет. Перед ней словно возвышался бесстрастный судья. Осирис в Чертоге Маат. Вот только Гермиона не собиралась отдавать ему свое сердце. Ножки грубо отодвинутого Гермионой кресла для посетителей завизжали, скребя по полу. Цепляя и без того натянутые до предела нервы. Гермиона села ровно напротив Снейпа и хватанула ртом воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой. – Северус! – выпалила она, но ее возмущенный голос уверенно придавило брошенное Снейпом всего одно слово. – Министр. Гермиона на всей скорости влетела в этот барьер. Подавилась словами. И так и осталась сидеть с открытым ртом. Бывшая ученица профессора Снейпа в ней завопила о неуважении и несоблюдении субординации, но полноправная участница Ордена Феникса дала ей пощечину и быстро заткнула. Гермиона опасно сощурилась, и в этот момент недвижная глыба перед ней пришла в движение. Снейп слегка подался вперед. Словно хотел рассмотреть ее эмоции поближе. Словно… одобрял ее готовый выплеснуться на него гнев? – Междувластие закончилось, мисс Грейнджер. И в голове Гермионы пронеслись его слова, сказанные всего через несколько дней после того, как они заняли Министерство. «Междувластие – это тонкий момент, когда реальность может повернуться в ту или иную сторону. Для тех, кто знает, как ее повернуть. Сейчас самое время выбрать для себя правильный стол… Гермиона». Что ж. Время упущено. Стол секретарши оккупирован Паркинсон. Теперь Гермионе придется договариваться с… Министром. Снейп тоже это понимал. И этой подчеркнуто проведенной границей дал понять, что… Гермиона фыркнула про себя. Да ничего. Унижаться и умолять она не собиралась. Гордо вздернув подбородок, она с вызовом посмотрела на Министра. В глазах Снейпа на мгновение мелькнул интерес, который тут же вновь сменился холодным равнодушием. – Тот факт, что что-то там закончилось, господин Министр, не отменяет моего обширного опыта, приобретенного тут за то время, пока… – Чего вы хотите, мисс Грейнджер? – одним легким наклоном головы Снейп отмахнулся от длинной тирады об ее потенциальной пользе для Министерства в роли сотрудницы одного из отделов. Он всё это прекрасно знал. В конце концов, именно он был одним из тех, кто еще в школе взрастил в ней необходимые качества. Гермиона запнулась, понимая, что вряд ли он ждет от нее ответа в духе: «Я хочу здесь работать, чтобы приносить пользу обществу». Снейп терпеливо ждал, цепко изучая ее внимательным препарирующим взглядом. – Я задам более прозрачный вопрос, – наконец сказал он. – Вы хотите подчиняться – или бунтовать? Гермиона сглотнула. Взвесила возможные ответы – и вероятные реакции на них. И сказала то, чего требовала ее душа. – У меня может быть мнение, отличное от вашего, и я не собираюсь бояться озвучить его. Уже произнося это, она поняла, что проиграла – в какую бы игру ни играл с ней Снейп. Тишина, повисшая между ними, стала пустой и незаинтересованной. Министр откинулся на спинку кресла, словно отодвигаясь от нее. – С вами свяжется мистер Грейвс по поводу должности в его отделе. Уверен, именно там ваш потенциал раскроется лучше всего, – безразлично сказал Снейп, давая понять, что аудиенция у Министра окончена. Гермиона встала и вышла, жалея, что у нее нет каблуков, которыми она могла бы громко цокать, подобно сучке Паркинсон. Зато дверью она громыхнула от души. Сначала первой – снейповской, потом второй – отрезав от себя приемную Министра и новую секретаршу. – Ты точно чокнутая, Грейнджер! – послышался крик Пэнси из-за двери, но Гермиону уже мало это интересовало. Она летела к выходу на крыльях ярости. Отдел мистера Грейвса. «Уверен, именно там ваш потенциал раскроется лучше всего», – мысленно передразнила она Снейпа, едва не сбив с ног одного из сотрудников. Не извинившись, она просто промчалась мимо, уверенная, что ее узнали – а значит, не посмеют возмутиться. Чертов Снейп! После всего, что она для него сделала! Зачем-то лично поперлась в Азкабан. В эту антисанитарию и вонищу. Просто по доброте душевной – иначе он не успел бы вовремя подать исправленные документы и не стал бы Министром. А вот и не надо было туда идти! И сейчас он не сидел бы в этом кабинете весь напыщенный и высокомерный. Мистер Грейвс, видите ли! Да этот отдел вообще не относится к Министерству магии! Хоть территориально и располагается в том же здании. Грейвс вообще подрядчик! И сотрудников у него три калеки! И Снейп полагает, будто она должна с радостью бежать и соглашаться на его «щедрое» предложение с барского министерского плеча! Как бы не так! Трус! Испугался альтернативного мнения юной девчонки! Конечно, проще окружить себя теми, кто будет лизать ему задницу, типа Паркинсон. Гермиона выбежала из Министерства, не оглядываясь. Над Лондоном склонилось серое предштормовое небо, практически точно иллюстрируя происходящее у нее в душе. Она остановилась в толпе спешащих вокруг магглов, и те стали огибать ее, чтобы не столкнуться. У Гермионы мелькнула мысль, что она походит сейчас на камень, застрявший посреди реки. Жизнь бежит дальше, а ей определенно нужна пауза, чтобы понять, на какой берег выскочить. Потому что ни плыть по течению, ни бороться с ним ей определенно сейчас не хотелось. *** Гермиона закончила свой эмоциональный рассказ, и в палате повисла тишина. Воздух, пропитанный остро-горьким запахом зелий и тяжелой взвесью чужой боли, стал быстро наполняться неловкостью. На рыжие волосы Джинни лег солнечный луч, оттеняя их погасшую блеклость. Гермиона помнила времена, когда они полыхали огненным заревом – словно пламя, живущее внутри, рвалось наружу, не в силах удержаться в рамках человеческого тела. Теперь вместо пламени остался лишь пепел глаз и бледность отцветших веснушек на посеревшей коже. Джинни смотрела в окно, словно одиноко колышущийся на ветру целлофановый пакет на ветке был интереснее, чем выборы Министра, хитрожопая Паркинсон и говнюк Снейп. Гермиона осторожно приблизилась, и звук ее шагов показался ей самой стуком незваного гостя в чужую запертую дверь. – Джинни? – А… да… – тускло отозвалась она, не отрывая взгляд от мечущегося пакета. – И что ты будешь делать? Смысла продолжать этот монолог не было. Гермиона поняла это совершенно ясно. – Просто обниму тебя, Джин, – сказал она мягко и наклонилась, неловко согнув руку вокруг ее шеи. Словно собралась задушить. Осознав это, Гермиона мгновенно отстранилась. – Поправляйся. И тут же обругала себя, когда взгляд снова против воли ухватил перебинтованную культю. Это не «поправится». Рука заново не отрастет, и даже магия бессильна против столь темного проклятия. Гермиона резко отвернулась и почти побежала к двери, бросив: – Я еще зайду. И, вылетев в коридор, только что глубоко уверенная в своем обещании, она поняла, что бессовестно солгала. Она больше сюда не вернется. После разрушительного землетрясения не наступает тишь. После него истерзанная земля содрогается в афтершоках. Снова и снова. Гарри и Рон, должно быть, намного сильнее нее, если раз за разом продолжали приходить сюда. Нужно быть героем, чтобы после всего пережитого снова и снова выбирать не себя, а другого человека. Гермиона больше геройствовать не хотела. В свои неполные двадцать она просто хотела жить. Она неслась по коридору, и приоткрытая дверь одной из палат позволила ей зацепиться взглядом за землисто-серое лицо лежащей на койке женщины. С трудом в этом бледном призраке человека она узнала Барбару Кингсли. Та не проснулась, даже когда Гермиона подошла – сама не зная, зачем. Судя по всему, Барбара так и не приходила в себя. Гермиона взяла с заставленного всякими безделушками прикроватного столика колдографию в красивой старинной рамке. На зацикленной волшебной картинке новоиспеченная миссис Бруствер бросала букет, раз за разом попадая не в толпу подружек, а мужу в голову. Гермиона улыбнулась, глядя, как они вместе смеются над этим, обнимаясь. А суд над Кингсли состоится через неделю… Рамка с тихим стуком встала на место – рядом с ниткой жемчуга, зеркальцем, клубком, нить которого тянулась к недовязанному носку, и плюшевым зайцем с глазами-пуговицами. Милые безделушки, которые должны будут порадовать миссис Бруствер, когда та очнется. Рядом с зайцем стояла бутылочка со снотворным. Гермиона нахмурилась, взяв ее в руки. Судя по дате на этикетке, скрупулезно выведенной знакомым почерком, это была та самая бутылочка, что она сунула Кингсли, когда тот устроил скандал на прениях. Видимо, он заходил к жене и забыл ее тут. Гермиона запихнула ее в карман. Снотворному нечего делать на алтаре, где Кингсли молился за здравие жены. Бросив последний взгляд на Барбару, Гермиона вышла и прикрыла за собой дверь. А завернув за угол, едва не столкнулась с Лавандой Браун. Та брела по коридору с застывшим на лице выражением блаженства. К груди она прижимала маленький букетик незабудок, перевязанный белой лентой. Гермиона едва успела отпрянуть, когда Лаванда прошествовала мимо, невидящим взглядом шаря по стенам. За ней бежала немолодая целительница. – Мисс Браун! Мисс Браун! Стойте! Мерлин! Сидела себе спокойно, никуда не рыпалась, теперь бродит с этими цветами, как неприкаянная, только поспевай ее ловить! Гермиона вышла на улицу и вдохнула полной грудью пахнущий так и не начавшимся дождем воздух. Небо над головой всё так же транслировало унылую серость, но ощущение надвигающейся непогоды ушло. Шторм отложился на неопределенный срок. Гермиона вздохнула. «Подчиняться – или бунтовать». Возможно, немного поплыть по течению не так уж и страшно. Во всяком случае, это будет движением вперед.