Часть 1 - Дневник Блэквуд: Происхождение первого крестража

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ: АРХИВ НЕРАСКРЫТЫХ ДЕЛ ОТДЕЛ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА

ГРИФ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

СТАТУС: НЕРАСКРЫТО

КОД ДЕЛА: JB-1943-MIA

ДЕЛО №731-Θ "О ТАИНСТВЕННОМ ИСЧЕЗНОВЕНИИ ДЖОАН ЭЛЕОНОРЫ БЛЭКВУД" [Хогвартс, 1943 год]

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: АВРОРАТ, ВЫСШИЙ РАНГ

ТЕКУЩИЙ СТАТУС: ЗАМОРОЖЕНО (1960)

СВЯЗАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ: ПЕРЕДАНЫ В ОТДЕЛ ТАЙН

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ: Расследование загадочного исчезновения студентки Хогвартса, наследницы древнего рода Блэквудов. Последний представитель чистокровной линии. Исчезла при невыясненных обстоятельствах в ночь полнолуния 13 декабря 1943 года.

КЛЮЧЕВЫЕ ДЕТАЛИ:

Возраст на момент исчезновения: 17 лет

Факультет: Слизерин

Статус крови: Чистокровная

Особые приметы: серебряное кольцо с родовым гербом, шрам в форме руны "Эваз" на левом запястье

Последнее известное местонахождение: библиотека Хогвартса

СТРАННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА:

Необъяснимые магические возмущения в ночь исчезновения

Массовая гибель цветов в теплицах

Аномальное поведение фестралов

Кровавые следы, исчезающие у входа в Запретный лес

Появление нового призрака в библиотеке (не подтверждено)

СВИДЕТЕЛИ: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ ОТДЕЛА ТАЙН]

УЛИКИ:

Дневник с опалёнными страницами

Серебряная заколка со следами тёмной магии

Оборванное ожерелье с камеей

Капли крови на древних рунах (анализ невозможен)

ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]

[ПРИМЕЧАНИЕ: см. секретное приложение TR-LV-1943]

ОСОБЫЕ ЗАМЕТКИ:

Все опрошенные свидетели отмечают странные изменения в поведении пропавшей за месяц до исчезновения.

      Старинные часы в башне Хогвартса пробили полночь. Зловещий звон маятника эхом разнёсся по пустынным коридорам. Витражи, созданные ещё во времена Основателей, отбрасывали на вековые стены жуткие тени. Их узоры, похожие на застывшие крики, плясали в лунном свете, протягивая свои искажённые руки а призраки, обычно столь разговорчивые, затихли, словно предчувствуя неладное. В такие ночи даже воздух, казалось, пропитывался древней магией, тяжёлой и удушающей, словно аромат увядающих лилий.       Джоан Блэквуд, наследница древнего чистокровного рода, сидела в библиотеке, где пыльные лучи лунного света превращали книжные полки в причудливые надгробия древних знаний, которых так редко касалась рука живого. Бледные девичьи пальцы, унизанные старинными фамильными кольцами с опалами, дрожали, перелистывая страницы фолианта о древних проклятиях. Длинные чёрные волосы заплетённые в косу, украшенную серебряными нитями, падали на плечи подобно вороньим крыльям. В её серых глазах, обрамлённых густыми ресницами, отражалось пламя свечей, придавая им почти потусторонний блеск.       С самого детства Джоан отличалась от других детей. Выросшая в родовом поместье Блэквудов, окружённом вересковыми пустошами Шотландии, она находила утешение в текстах старинных книг и таинственных артефактах, которыми была полна их родовая библиотека. Её мать, известная своими исследованиями в области Тёмных искусств, погибла при загадочных обстоятельствах, когда Джоан было всего семь. После этого отец, поглощённый своей скорбью и алхимическими экспериментами, практически не обращал на дочь внимания.       Том Риддл появился бесшумно, словно соткавшись из теней, таящихся в углах. Его присутствие изменило саму атмосферу: свечи затрепетали, будто в страхе, а воздух стал холоднее. Он занял своё привычное место у окна, где витражный узор создавал вокруг его головы подобие тёмного нимба. Его тонкие черты лица казались высеченными из мрамора – такие безупречные, но такие холодные. Чёрные волосы небрежно спадали на высокий лоб, а в тёмных, глубоких как омуты глазах таилась бездна.       - Какая прелестная картина, — прошелестел его бархатный голос, пробирающий до костей. — Юная леди, столь увлечённая... мной?       В его глазах плескалась тьма — живая, завораживающая, опасная. Джоан видела, как иногда, в моменты особого волнения, эта тьма приобретала багровый оттенок, а зрачки становились вертикальными, словно у змеи. Но даже это не могло отпугнуть её. В конце концов, разве не об этом она мечтала, читая ветхие гримуары в пустом поместье? О силе, способной превзойти саму смерть, о красоте, граничащей с ужасом?       Их встречи превратились в опасный танец на грани света и тьмы. Том рассказывал ей о магии, древней и запретной, о ритуалах, способных разорвать саму ткань реальности. Его голос подобно яду в хрустальном бокале отравлял душу сладким обещанием вечности. Он учил её заклинаниям, которых не было ни в одном учебнике, показывал руны, от одного вида которых кровь стыла в жилах.       - Видишь эти шрамы? — однажды показал он ей свои запястья, испещрённые тонкими серебристыми линиями. — Каждый из них — шаг к бессмертию. Каждый — дар от тех, кто любил меня достаточно сильно, чтобы отдать всё.       В его комнате Джоан заметила странные артефакты: черепа неизвестных существ, испещрённые рунами, кристаллы, пульсирующие тёмной энергией, и манускрипты, написанные кровью. На столе лежал дневник, корешок которого украшали серебряные змеи с изумрудными глазами, а страницы были мягкими, словно сделаны из кожи. Может быть, человеческой.       Том менялся. Его аристократическая красота становилась всё более пугающей, скулы заострялись, словно вырезанные из слоновой кости, а кожа приобретала мертвенную бледность фарфора. Пальцы удлинились, став похожими на паучьи лапы, а ногти заострились, как когти хищной птицы. Но для Джоан он оставался воплощением совершенства — тёмного, извращённого, но от того не менее притягательного.       В ту роковую ночь полной луны воздух звенел от магии. Запретный лес встретил их шёпотом проклятых душ и ритуальной пляской теней меж древних деревьев. Свечи парили в воздухе, их пламя окрашивало всё вокруг в цвет запёкшейся крови. Неподалёку выстроились фестралы, их костлявые силуэты казались вырезанными из самой тьмы.       - Ты станешь частью моего пути к величию, — его голос звучал как реквием. — Твоя любовь, твоя жизнь, твоя душа... всё это сделает меня сильнее. Ты же этого хочешь, моя прекрасная Джоан?       В центре поляны был начертан круг из рун: символов, светящихся зловещим светом. Каждый знак был выполнен особыми чернилами, каждый нёс в себе своё значение. Кровь единорога, яд василиска и пепел феникса вязью украсили лесную траву. По периметру круга горели чёрные свечи, сделанные из воска мёртвых пчёл и человеческого жира. Том достал из мантии кинжал, украшенный змеями с рубиновыми глазами, и фолиант, от которого исходила аура смерти.       Ритуал начался с песнопений на парселтанге. Том читал заклинания, и каждое слово, срывавшееся с его губ, казалось разрывало саму ткань реальности. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и гниющих лилий. Руны на земле начали пульсировать, как живое сердце, с каждым ударом становясь всё ярче.       - Это больше, чем просто обряд, — шептал он, проводя кинжалом по её щеке. — Это симфония тьмы, и ты станешь её главной нотой. Твоя чистая душа, твоя невинная любовь – идеальная основа для первого крестража.       Последнее, что видела Джоан — как его прекрасное лицо искажается, отражая то, чем он становился. Черты заострились ещё сильнее, кожа стала белой как мел, а глаза полыхнули алым пламенем. Том Марволо Реддл исчезал, уступая место Лорду Волан-де-Морту. Её кровь – чистая кровь рода Блэквудов, напитала страницы дневника. Её душа стала первой, что Тёмный лорд погубил ради того, чтобы его собственная обрела бессмертие.       В ту ночь луна окрасилась в багровый цвет, а вой фестралов разносился над Запретным лесом подобно погребальному плачу. Даже кентавры, обычно равнодушные к делам волшебников, спрятались в глубине леса, чувствуя, как исказилась сама магическая ткань мироздания. Том вернулся в замок другим существом. Его глаза теперь постоянно горели алым огнём, а от его присутствия вяли цветы и замерзала вода в кубках.       Тела Джоан так и не нашли. Только её призрак иногда видят в библиотеке, особенно в полнолуние. Она скользит между полками подобно серебристой дымке, оставляя за собой след из кровавых слёз и шепча имя, что стало проклятием. Её призрачная фигура, одетая в старинное платье с серебряной вышивкой, излучает печаль и тоску. Говорят, если прислушаться, можно услышать её последние слова: "Том... мой тёмный принц... моё проклятие..."       В последующие годы Реддл создал ещё шесть крестражей, но именно первый, рождённый из чистой, невинной любви, стал самым могущественным. Дневник хранил в себе часть его души и эхо роковой ночи. Каждая его страница была пропитана не только кровью, но и той особой магией, которая рождается только из истинной бескорыстной жертвы.       Даже спустя десятилетия, когда имя Волан-де-Морта заставляло дрожать весь магический мир, немногие знали, что его путь к тьме начался с убийства девушки, чья единственная вина заключалась в том, что она полюбила человека, не сумев разглядеть монстра, что прятался за маской прекрасного лица. Её история стала легендой, шёпотом передаваемой в гостиных Слизерина, изменчивой словно рябь на воде. С каждым разом к ней прибавлялись всё новые детали, что-то наоборот исчезало без следа, но неизменным оставалось одно: жизнь Джоан Элеоноры Блэквуд была предостережением. Любовь, отданная в недостойные руки, какой бы светлой и искренней она ни была, не принесёт ничего, кроме боли и горя.