Часть 4 - Крылья мести

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ОТДЕЛ ТАЙН

Гриф: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Секция изучения трансформационной магии

Уровень секретности: КРАСНЫЙ

АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ №D-1981-31.10/DT-7

      Касательно: Инцидент спонтанной драконьей трансформации

Место: Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Дата происшествия: 31 октября 1977 года

Составлено: Невыразимец Октавиус Крауч

Дата составления: 2 ноября 1977 года

ОПИСАНИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ:

В ночь с 31 октября на 1 ноября 1977 года в Школе чародейства и волшебства Хогвартс был зафиксирован случай нерегистрированной анимагической трансформации, классифицированный впоследствии как проявление наследственной драконьей крови

СУБЪЕКТ: Радка Драгомирова

Возраст: 17 лет

Происхождение: Болгария

Статус: Студентка по обмену [Дурмстранг → Хогвартс]

Чистота крови: Чистокровная

Родословная: Потомок древнего рода драконьих хранителей Балканских гор

ТЕКУЩИЙ СТАТУС: Субъект не обнаружен. Предположительно обитает в горах Уэльса в драконьем облике. Попытки установить контакт не увенчались успехом. Рекомендуется продолжение наблюдения без активного вмешательства.

      В Хогвартсе говорят, что в особенно тёмные ночи, когда серебристый туман окутывает башни подобно призрачному савану, можно услышать эхо её рыка, похожее на раскаты грома далёких Балканских гор. Когда ветер завывает в башнях замка, словно хор потерянных душ, старшекурсники рассказывают первогодкам историю о болгарской красавице-ведьме, чьё сердце сгорело в языках драконьего пламени.       Радка Драгомирова появилась в Хогвартсе в начале седьмого курса, и была словно цветок дикой мальвы, расцветший среди английских роз. Высокая, с характерными для восточноевропейских людей чертами лица – высокими скулами, вырезанными словно из слоновой кости, и тёмными, почти чёрными глазами, которые иногда вспыхивали янтарным огнём, подобно старинным самоцветам. Её акцент, тяжёлый и резкий, как горные камни её родины, вызывал смешки у других студентов, чьи языки были приучены к мягкости английской речи. Она была переведена из Дурмстранга – школы, известной своим углублённым изучением тёмных искусств и древней магии, той магии, что помнит времена, когда боги ещё ходили по земле.              В ту роковую ночь Хэллоуина замок преобразился, как это бывает лишь раз в году. Тысячи свечей парили в Большом зале, их пламя отражалось в хрустальных кубках и серебряных приборах, создавая причудливую игру света и тени. Тыквы с вырезанными лицами ухмылялись с каждого угла, их глаза мерцали зловещим огнём. Летучие мыши, чёрные как грех, кружили под зачарованным потолком, на котором полная луна висела подобно серебряному медальону на груди ночи.              Блестящие доспехи в коридорах покрылись паутиной, в которой играли отблески факелов, превращая её в золотые нити судьбы. Призраки замка, обычно степенные и задумчивые, в эту ночь становились особенно игривыми, проносясь сквозь стены с театральными стонами и смехом, похожим на звон разбитого хрусталя.       В воздухе витал аромат тыквенного пирога, корицы и той особой магии, что пробуждается лишь в Самайн, когда завеса между мирами истончается до прозрачности утреннего тумана. Портреты на стенах, казалось, оживились сильнее обычного – их обитатели перешёптывались между собой, передавая секреты, старые как сам замок. И именно в этот вечер, когда даже самые скептичные души начинают верить в позабытые легенды, Мародёры решили, что пришло время для их рокового розыгрыша. Они выследили Радку, когда та возвращалась из библиотеки. Её фигура величаво двигалась вдоль стен, украшенных гобеленами, на которых волшебники вели свой бесконечный танец.       - Левикорпус! – крикнул Джеймс, и Радка взмыла в воздух вверх ногами, подобно марионетке в руках неумелого кукловода. Её книги разлетелись по коридору, старинные фолианты в кожаных переплётах рассыпались, как осенние листья, их страницы трепетали крыльями пойманных птиц. Сириус хохотал, его смех отражался от стен подобно удару колокола в пустой церкви:       - Давай, Сохатый, покажем змейке, как летают гриффиндорцы!       В свете факелов их тени плясали на стенах, превращаясь в гротескные фигуры. Не люди – демоны со средневековых фресок. Питер Петтигрю бежал следом, его хихиканье напоминало скрежет ржавых петель. Только Римус стоял в стороне. Его лицо было бледным, как у мраморной статуи, а в глазах застыл немой укор.       Но самое страшное случилось, когда Сириус, желая произвести впечатление на проходящих мимо девушек, чьи украшенные искусственными паутинками мантии мерцали в полумраке, использовал заклинание стрижки. Прекрасные чёрные волосы Радки начали падать на пол неровными прядями, как траурные ленты на могильном венке.       - Теперь ты похожа на настоящую ведьму! – смеялся он, не замечая, как в золотых глазах девушки разгорается пламя древнее, чем сам Хогвартс. - Ну же, змейка, неужели не покажешь клыки?       В тот момент что-то сломалось в душе Радки, подобно тому, как ломается печать на древнем проклятии. Годы одиночества и насмешек, сдерживаемая ярость и боль – всё это превратилось в драконье пламя, бушующее в её венах расплавленным золотом. Она почувствовала, как чешуя проступает под кожей – драгоценные камни, прорастающие сквозь землю. Как когти рвутся из пальцев, словно кинжалы из ножен, как драконья сущность требует свою свободу, хочет занять её место.       - Хочешь увидеть мои клыки? – её голос стал низким, рокочущим, как гром перед бурей в горах Трансильвании. – Так смотри!       Её тело удлинилось, покрылось изумрудной чешуёй, сверкающей, как россыпь драгоценных камней. Крылья разорвали мантию, расправляясь чёрными парусами корабля-призрака. Через мгновение в коридоре стояла молодая валлийская зелёная драконица, чьи глаза горели золотым огнём ярости, словно пламя жертвенников.       В этот момент все декорации Хэллоуина – искусственные пауки, парящие свечи, тыквы с вырезанными ухмылками – показались детскими игрушками по сравнению с этим воплощением дикой первобытной магии. Даже призраки замерли в воздухе, их призрачное сияние померкло перед величием разгневанного дракона.       Мародёры застыли в ужасе – грешники перед ликом древнего божества. Сириус выронил палочку, звук её падения прозвучал подобно удару колокола. Джеймс отступил на шаг назад, его очки отражали драконье пламя, превращая стёкла в миниатюрные порталы в преисподнюю. Питер с писком, похожим на предсмертный крик крысы, бросился бежать. Только Римус шагнул вперёд, поднимая руки в примирительном жесте:       - Радка, пожалуйста...              Но было поздно. Драконица расправила крылья, задевая стены коридора. Её рёв, от которого задрожали витражные окна и четверо мальчишек, эхом разнёсся по замку. Пламя вырвалось из её пасти, опаляя камни потолка, превращая старинную кладку в произведение сюрреалистического искусства. Мародёры бросились врассыпную, когда второй поток огня прошёл там, где они только что стояли, оставляя на каменном полу узор, присущий застывшей лаве.       В этот момент сам замок, казалось, затаил дыхание. Портреты замерли в своих рамах, привидения растворились в стенах, даже Пивз, вечный дух хаоса, притих где-то в дальних коридорах. Хэллоуинские украшения – искусственные летучие мыши и парящие тыквы – падали, сгорая в драконьем огне, превращаясь в прах.       Радка не стала их преследовать. Вместо этого она пробила крышу замка, осколки витражных окон разлетелись словно разноцветные звёзды, и взмыла в ночное небо. Её силуэт на фоне полной луны, подобный иллюстрации из книги сказок – то, что навсегда врезалось в память четырёх учеников Хогвартса.       Больше Радку никто не видел в человеческом облике. Говорят, она улетела в Валлийские горы, где живёт до сих пор среди диких драконов. Иногда пастухи замечают необычную зелёную драконицу, которая, в отличие от своих сородичей, никогда не нападает на овец, а лишь наблюдает за людьми с вершин гор своими пронзительными золотыми глазами, в которых отражается мудрость веков.       А в Хогвартсе в ночь Хэллоуина, когда тыквенные фонари бросают причудливые тени на древние стены, а лунный свет превращает замок в декорацию готического романа, можно услышать драконий рёв, эхом отражающийся от стен замка. И, если прислушаться внимательно, в нём слышится предупреждение: не все жертвы остаются жертвами навечно. Иногда они отращивают крылья и когти, превращая свою боль в силу.       Мародёры никогда не говорили об этой ночи. Но те, кто знал их хорошо, замечали, как они вздрагивали при звуке грома и как избегали смотреть в ночное небо во время полнолуния, словно боясь увидеть там силуэт крылатой мести. Говорят, Сириус Блэк до конца своих дней просыпался в холодном поту от снов, в которых золотые драконьи глаза смотрели на него с девичьего лица, напоминая о той хэллоуинской ночи, когда шутка обернулась кошмаром, а жертва – хищником.