Часть 3

Тесак, пожалуй, должен был уже и привыкнуть, однако же, всякий раз смущенно застывал, краснел и начинал мять в руках свою шляпу, стоило ему наткнуться на милующееся начальство. Нет, несомненно, за Александра Христофоровича он был рад всей душой, но... Смущает это все. Вот и теперь, зайдя в околоток, парень увидел премилую сцену и в нерешительности застыл на пороге. Бинх, сидя за столом на обычном своем месте, аккуратно придерживал сидящую у него на коленях жену и что-то диктовал, а Настасья Павловна, закусив от усердия губу, старательно водила пером по бумаге. - А... Степа! - подняв голову на шум шагов, женщина миролюбиво улыбнулась. - Да не стой на пороге. Проходи, раз пришел. - Да... Я... Это... - Тесак отвел взгляд, не решаясь пристально глядеть на жинку начальника. Не то, чтоб женщина ему не нравилась, скорее, совершенно наоборот. Настасья Павловна, едва появившись в Диканьке, сподобилась сразу же запасть в сердце парня. Вот только... Неподобающе простому сельскому писарю мечтать о любви с барынею, а, тем паче, с такой красивой, умной и доброй барыней, как Настасья Павловна. К тому же... Хоть Тесак и казался дурнем, но подметил, что гостья из столицы понравилась не только ему самому, но и его начальству. Положил бы на барыню иной кто глаз, Степка бы не отступился, а тут... Ничего. Тесак еще молод, а в Диканьке полно складных дивчин, которые не скажут, что он им не ровня. А вот Александр Христофорович... Тошно ему было в Диканьке. Тошно, и оттого бывал он часто сердит и в наказаниях провинившихся жесток. А тут еще эта история с Всадником... Тесак тогда уж похоронил начальство-то, а Бинх взял, да и выжил. Только характером испортился окончательно, того и гляди, забьет кого нагайкою до смерти... - Тебе же сказали, не стой на пороге, - Бинх терпеливо вздохнул, напоминая замечтавшемуся писарю о просьбе, а себе о том, что не стоит отрывать ему голову только за то, что парень любуется его женой. Да, раньше Александр Христофорович и не подозревал за собой изрядной ревнивости, но, обвенчавшись с молодою супругой, стал частенько ловить себя на желании поколотить того или иного мужика, посмевшего слишком долго смотреть, а, тем паче, о чем-то говорить с его Настасьюшкой. - Александр Христофорович, сказывают, давешний дознаватель из Петербурга опять приехал. Нешто, правда? - Тесак, все же, отошел от порога, подошел к своему столу, но садиться не стал. - Чего ему опять тут надо? - Да кто ж его, черта глазастого знает? - Настасья, все так же сидя у мужа на коленях, пожала плечами. - Он уже был тут, в околотке. Думается, что и к нам домой заходил, да нас с Александром Христофоровичем не застал. - Ой, как бы беды не случилось, - запричитал писарь. - Нехорошо, что он туточки. В прошлый раз, вон, Лексан Христофорыч чуть не погибли... - Так, хватит! - Бинх посерьезнел и, аккуратно поставив жену на ноги, встал и сам. - Как приехал, так и уедет. Со Всадником мы покончили еще тогда. Новых убийств нет и не было. Ему здесь попросту нечего делать. Быть может, захотел вспомнить прошлое, али расспросить кого о прошлом. Была еще одна, более жуткая версия о том, что Гуро приехал в Диканьку, прослышав о том, что здесь поселились оборотни. Но, обсудив ее, супруги пришли к выводу, что это невозможно. Оба они ведут себя крайне осторожно, а, если б в Диканьке узнал об этом кто из тех, кому знать не положено, то об этом бы знали и они. Тот же Тесак не утерпит и сообщит начальству о ходящих о нем сплетнях. Парень открыл было рот, собираясь еще попричитать, но, наткнувшись на сердитый взгляд изумрудно-зеленых глаз полицмейстера, резко замолчал. Бинх, хоть и стал терпимее относиться к рассказам о ведьмах и всем прочем, сейчас явно был не настроен на выслушивание чего-то подобного. Да и Настасью Павловну, опять же, расстраивать своими переживаниями не хотелось. Она вон как мужа любит. Все вон сомневались, что что-то путное из их венчания выйдет, а оно вон... Семья ладная, да складная. И, на диво, долго друг без друга ведь не могут. Где Александр Христофорович появляется, там, глядишь, скоро и Настасья Павловна покажется. И наоборот. Жалко, только, дитенков им Бог не дал... Тесак отчего-то был свято уверен, что из них вышли бы мамка с папкой всем на зависть, да вот, видно, и не судьба...