7. Быть лишь декорацией, пока вокруг все играют свои роли

      Подсвечивающиеся зелёным неоном цифры на настольных электронных часах равнодушно показывали цифру восемь, пока параноидальный комок, спрятавшийся под одеялом, играл с ними в гляделки. Удивление и недоумение играло на сонном личике Маринетт, когда она осознала своё первое пробуждение в столь позднем часу. Сегодня она спала как нормальный человек, без повторяющихся кошмаров, неприятных пробуждений, и желания исторгнуть на ковёр свой ужин. Она не могла вспомнить, когда в последний раз такое было. Наверное, где-то в прошлой жизни. Что именно стало решающим фактором — вино или один небезызвестный горячий блондин — вопрос щекотливый. Вероятнее, второе, но девушка вряд ли когда-либо в этом признается, ни другим, ни тем более себе. Решив насладиться единственным за долгое время здоровым сном, блондинка отключает прозвеневший будильник и отправляется в сладостную негу дальше.        Через какое-то время она всё же просыпается — от звуков на кухне. Тикки, видимо, проголодалась, и отправилась за порцией своего любимого печенья. Не слишком грациозно, но приятно потянувшись в кровати, Маринетт радостно для себя отмечает, что сегодня воскресенье. А ведь ещё вчера она не могла найти себе места и панически боялась выходных. Что-то определённо перевернулось в её сознании. Спасибо вину и Адриану. Решив поваляться ещё немного, она берёт в руки телефон с намерением заказать доставкой кофе с круассаном. В голове она оправдывалась перед собой мыслью о необходимости хоть чего-то приятного в её жизни. Пусть сегодня это будут углеводы. Но тут взгляд падает на уведомление о сообщении, и блондинка раздражённо стонет, бросая телефон на кровать, с осознанием, что, видимо, не отдохнёт сегодня. Ведь сообщение ей может написать один единственный человек, у которого есть её номер — Феликс. А он никогда не пишет просто так.       В момент, когда она мысленно вела дебаты об идее, что нельзя начинать вникать в проблемы на голодный желудок, и самодовольный хорёк может и подождать, раздаётся стук в дверь. Почему-то сомнений в личности ломящегося у неё не возникает. Проклятый Фатом, она же даже не одета! Маринетт судорожно подрывается с кровати, хватает халат и, по пути завязывая его, направляется в коридор. Да, вовсе не самодовольную рожу Феликса она хотела увидеть в это прекрасное утро воскресенья. Ну, не совсем утро, учитывая, что уже час дня, но это неважно. Он прервал её идиллию, которая к ней не приходила весьма давно. Просто, чёрт возьми, замечательно. Отдых видимо ей не светит никогда. Тяжко вздохнув и более-менее приняв свою учесть, она распахивает дверь. — День добрый! А я смотрю, кто-то только проснулся? — блондин с ехидной ухмылкой оглядывает её растрепанный вид, за что ей очень сильно хочется ему врезать. — Был бы добрый, если бы не вынужденное лицезрение твоей физиономии, — бурчит под нос девушка и сонно потирает глаза. Проморгавшись, она поднимает на него свой взгляд и выгибает бровь. — Чего пожаловал? — Милый халатик. — Комментарий заставляет её состроить гримасу. Маринетт торопливо оглядывает себя и потуже задергивает лацканы халата, мысленно представляя, какой у неё сейчас видок на радость Феликса.       Насладившись реакцией своей союзницы, мужчина всё же снисходит до ответа на её вопрос. — Если бы ты не дрыхла до потери пульса, то прочитала бы моё сообщение и узнала, что сегодня у нас дела. Так что собирайся, и мы выходим. Нам ещё доехать надо, а путь туда не особо близкий. — Куда это мы? — с вялым интересом спрашивает Маринетт, уже успев поставить турку на плиту. Ей срочно нужен кофе. — Пока не буду раскрывать тебе все карты, просто скажу, что за город. Я связался с потенциальными информаторами, а для подобного рода беседы нам нужна приватность. — Он присаживается на кухне, вальяжно откидываясь на спинку стула. — И, к слову, дорогуша, мне тоже кофе налей. — Не слышал о слове «пожалуйста»? Ну, знаешь, когда хочешь вежливо о чём-то попросить? — Надо будет почитать об этом на досуге, — девушка раздражённо фыркает на столь идиотский ответ, но кофе всё же ему наливает — в любом случае ей одной столько не надо, чего добру пропадать.

***

      Пока они ехали в машине, Маринетт завалила его десятками вопросов, пытаясь выведать подробности плана, но так и не смогла его расколоть. Вот же упрямый засранец. И зачем он тогда вообще взял её с собой? Что ж, единственным её занятием оставалось разглядывание салона и окрестностей по пути. К слову, о салоне. Феликс, несомненно, обладает достаточно утончённым вкусом. Белая кожаная обивка сидений подчеркивает дороговизну машины. Но и о характере владельца многое можно сказать, судя по обстановке: ничего не разбросано, всё сложено по своим местам, и она не замечает ни единой пылинки. Единственное, что выделяется среди всего этого — ароматизатор с запахом табака и ванили. Достаточно банальный выбор, конечно, но пахнет и правда приятно. Перфекционизма ему не занимать, в общем-то. В отличие от разговорчивости. Феликс подозрительно молчит всю поездку. Можно списать на то, что он хочет отвязаться от её расспросов, но интуиция подсказывала девушке — он о чём-то задумался. И куда же они всё-таки едут?       Ближе к вечеру они добираются до места назначения. Этот район и вправду далековат от центра города: честно говоря, Маринетт здесь и не бывала вовсе. Выйдя из машины, взгляд девушки падает на вывеску здания, у которого они припарковались, после чего она с опаской поворачивает голову в сторону парня. — Серьезно, Феликс? Ты привез меня в стриптиз-клуб? — с настороженностью спрашивает блондинка. В такого рода заведениях она вообще никогда не была. Как-то не было надобности, и она не горела желанием. — Не волнуйся, дорогая, приватный танец мне от тебя в этот раз не нужен. Давай, пошли, — парень качает головой в сторону чёрного входа, — и держись поближе, никуда не уходи от меня, поняла?       Девушка кивает, не став препираться, ибо в подобного рода месте ей совсем не хочется оставаться одной. Стоп, а что значит «в этот раз»?       Феликс кивает мужчине на входе, и их пропускают внутрь. Видимо, он здесь уже бывал. Яркие огни светодиодных прожекторов с ходу ослепляют глаза девушки. Когда она наконец привыкает к текущему освещению, то пробегается взглядом по помещению. Сам клуб достаточно просторный, а глубокий винный цвет преобладает в интерьере. Можно сделать вывод, что заведение немного выше среднего класса, дорогое, но не слишком. Главным акцентом является чёрный сверкающий подиум в центре зала, задекорированный дополнительной подсветкой снизу. Но, конечно же, первое, на что падает глаз — полуголые девушки, танцующие в разных частях сцены. Они изящно выполняют движения на каблуках, на которых Маринетт и пяти минут бы не простояла, ещё и умудряются крутиться вокруг шестов. А в момент, когда одна из них — яркая брюнетка с широкими бедрами — скрещивает изящные ноги вокруг середины шеста, а сама опускает корпус вниз к полу, выгибаясь в спине и красиво расставив руки, у Маринетт изумлённо падает челюсть. Она всегда думала об этих танцах в более развратном ключе, как о чём-то плохом, но ведь, если так подумать, это тоже искусство. И очень сложное в исполнении. Насколько же сильно тело, а особенно руки у этих дам? Интересно, смогла бы она с ними посоревноваться, будь она в своей лучшей физической подготовке? Всё-таки, она тоже не пальцем деланная, и со своим йо-йо выполняла много трюков во время битв с марионетками Бражника. — Не отвлекайся, нам к тому столику, — говорит ей на ухо Феликс, кладя руку на поясницу и притягивая ближе к себе, чтобы она смогла его услышать за достаточно громкой музыкой.       Они усаживаются, и по пути парень успевает захватить у бармена пару бокалов с игристым. Не сказать, что ей сильно хотелось пить, ей и вчера хватило, честно говоря, но для вида придётся. Надо вести себя как обычно, как будто бы она завсегдатай подобных заведений.       Феликс судорожно проверяет телефон, а блондинка делает небольшой глоток шампанского и отмечает для себя, что это полусладкое. Вкусное, к слову. Её любимое. И как он угадал? А может, у него вообще есть целое досье на неё, как у маньяка? Отбросив эту тревожную мысль и напомнив себе в очередной раз, что Фатому не следует в полной мере доверять, она нервно стучит носком туфли по полу. Да, он заставил её надеть платье и каблуки. Чертовски некомфортно. Девушка надеется, что ей не придется много ходить, учитывая, что и без каблуков она обычно падает везде, где только можно.       В один момент парень откладывает телефон и поднимается с места, а Маринетт вопросительно смотрит на него. — Я отойду в вип-зону, скоро вернусь. Оставайся на месте, и, если что — сразу звони, — блондин стремительно уходит, и девушка остаётся одна. — Действительно. Сам говорил держаться рядом с ним, а в итоге свалил, — бурчит под нос Маринетт. Остаётся лишь надеяться, что за время его отсутствия к ней не пристанет какой-то мужик или ещё что похуже. В очередной раз за день тяжело вздохнув, она снова делает глоток из бокала.       Что ж, могло бы быть и хуже. Тут вполне мило… Насколько это возможно для данного типа заведения. Блондинка снова невольно засматривается на работниц клуба. Одна рыженькая стриптизерша сидит за столиком напротив и общается с клиентом с милой улыбкой на устах. Она выглядит такой естественной, что заставляет забыть об искусственности всего происходящего. Когда неизвестная поднялась с мягкого диванчика и направилась в сторону бара, Маринетт отметила, как красиво у девушки была расписана спина. Интересно, это тату или временный узор? От разглядывания её отвлекла подошедшая официантка, тоже одетая весьма открыто. — Вам повторить заказ? — Маринетт переводит взгляд на уже пустой бокал. Она даже и не заметила, как всё допила. Сначала она хотела сказать чёткое «нет». Всё же она не напиваться сюда пришла, да и место для такого не самое безопасное. Но потом она подумала, что лучше не выделяться. Странно ведь, что она просто сидит как музейный экспонат, засматриваясь на незнакомых людей. Её не посчитают подозрительной? — Да, то же самое, пожалуйста.       Если Феликс не посчитал нужным что-либо ей объяснять и потащил сюда Бог знает зачем, то пусть пеняет на себя. Счёт то все равно ведётся на него. Стараясь не поддаваться лёгкому кумару от алкогольной дымки, покрывающей разум, она заставляет свои мысли вернуться в сторону дел насущих. Фатом так и не возвращался из его «вип» зоны. Может он просто решил над ней поиздеваться, а сам сейчас развлекается недвусмысленными видами занятий? Да, не совсем то, что она планировала… Но ей хочется верить в здравый смысл Феликса и в то, что данная вылазка поможет в их расследовании.       Как-никак, план остаётся прежним — разоблачить Габриэля Агреста, и ей нельзя об этом забывать. Было бы, конечно, неплохо, если бы её не отвлекали мысли об Адриане. После вчерашнего вечера он вообще не выходит из её головы, как бы она ни старалась абстрагироваться. И все попытки напомнить своему глупому сердцу, что это общение — всего лишь часть плана, и что у него, к слову, вообще-то есть жена, не помогают. «Ну как, как можно быть таким… Загадочным, холодным и одновременно горячим, неприступным и восхитительным одновременно» — всё, что у нее сейчас в голове. И прилагательные не заканчиваются. Они всё идут и идут, и, если бы она могла, она бы уже вылила себе шампанское на голову, лишь бы себя отрезвить. Но, к сожалению, ей нужно держать расслабленный вид и не выделяться из толпы посетителей.       Маринетт опять ушла в свою голову слишком глубоко, чтобы следить за обстановкой. Второй бокал ей так и не принесли. Может официантка решила, что её спутник, оплачивающий счёт, кинул её. Это было бы не так уж и далеко от правды. Музыка долбила с такой силой, что она уже потирала виски. Её взгляд падает на балкончик сверху, где стоит силуэт, оперевшись на металлическое ограждение. Это и есть вип-зона? Может это её воображение, но, казалось, что силуэт смотрит прямо на неё. Она поёжилась. В этом месте наверняка хватает придурков.       Её мысли растворяются в воздухе в момент, когда неизвестная девушка подсаживается к ней за столик. Маринетт окидывает взглядом её длинные рыжие волосы и светлые глаза, цвет которых сложно понять в подобном освещении, и недоумённо смотрит на неё. Что-то кажется в ней знакомым, но блондинка не может понять, что именно. Вроде бы, они раньше не встречались. — Эм… Привет? Тебе что-то нужно? — в недоумении задаёт логичный вопрос Маринетт.       Ответа она не получает, и через долю секунду чувствует, как что-то твердое и холодное прижимается к её колену. Опустив взгляд под стол, она видит… Пистолет. Определенно, настоящий. «Твою ж мать! И как мы до этого дошли? И где носит Феликса, когда он так нужен?» — рассеянно думает героиня, оценивая своё отнюдь не выгодное положение. К горлу подкатывает ком страха. Она быстро поднимает напуганный взгляд на незнакомку, чьё выражение лица можно было сравнить с каменной стенкой. — Отвечай на мои вопросы, если хочешь остаться целой и невредимой. — медленно произносит рыжеволосая. — Кивни, если поняла.       Маринетт ничего не остается, кроме как выполнить требование. — Что ты здесь делаешь с Фатомом? Что он вынюхивает, чёрт возьми? Отвечай, — она прижимает ствол еще ближе, а Маринетт сглатывает слюну, думая, как потянуть время и при этом остаться в живых. — Эй-эй, Сабрина, полегче с моей спутницей. Чего ты сразу так начинаешь беседу? Мы могли бы просто поговорить, — из блондинки вырывается вздох облегчения. Это Феликс. Он вернулся. Слава квами. Стоп… — Сабрина? Это ты? — у Маринетт словно заново раскрылись глаза. Это же её одноклассница, Сабрина Ренкомпри! Понятнее от этого ситуация, к сожалению, не стала. — А мы что, знакомы? — недоумённо подняв бровь, уточняет рыжая и всё же опускает пистолет. Теперь-то точно можно выдохнуть. По крайней мере пока что. — Ладно, неважно. Меня много кто знает. Раз уж вам угодно, поговорим, пока я добрая. Но не увиливай, Фатом. И да, не Сабрина, а Бри. — «Бри»? Ты что, отчаянных домохозяек пересмотрела? — Маринетт еле сдерживает нервный смешок от глупой шутки Феликса. — А ты их что, смотрел? — шёпотом спрашивает его блондинка. — Нет, но моя мама просто обожает этот сериал, — пожимая плечами, поясняет парень. — Не отвлекайтесь. Или вы забыли, у кого тут пистолет? — раздражённо бросает Ренкомпри. Маринетт клянётся, что видела, как мужчина сдерживает желание закатить глаза. — Хорошо, Бри, — с издёвкой произносит Фатом. — Могла бы, конечно, просто позвонить или написать сообщение, но, раз уж тебе нравится такой стиль общения, будь по-твоему. С какого перепуга ты так рьяно интересуешься, что я тут, по-твоему мнению, вынюхиваю? К тебе не приходила мысль, что я со своей спутницей просто пришел развлечься? Её, кстати, зовут Вивьен, — блондин говорит максимально расслабленно, как бы смакуя слова, и Маринетт не может не позавидовать его выдержке. Только очень намётанным глазом можно заметить какую-либо напряжённость в его мимике или языке тела. Он закидывает руку на спинку её кресла, чтобы подтвердить свои доводы о совместном досуге, что, конечно, не слишком ей импонирует, но она подыгрывает, и даже подмигивает парню. — Не держи меня за идиотку. Лучше ответь, с чего вдруг ты так заинтересован пропажей обыкновенной сотрудницы?       Феликс поджимает губы, явно раздумывая над стратегией. Неудивительно, в их планы это не входило. Ну, точнее, в его планы. Маринетт, как обычно, не в курсе дел. — Задам тебе встречный вопрос, если позволишь. Расследование уже проведено, и твой отец благополучно закрыл дело. Все необходимые действия, как сотрудником правоохранительных органов, тобою проведены, включая допрос возможных свидетелей. А я, как ты прекрасно помнишь, процедуру прошёл наравне со всеми работниками компании Agreste. Что же подумает Роджер, узнав, что дочь сомневается в его компетентности, м? — завершает Феликс, игриво покручивая в руках бокал. Если бы Маринетт могла, она бы уже аплодировала стоя. Мало того, что блондин проигнорировал все вопросы Сабрины, так он ещё и совершил ответное нападение, из которого не так-то просто вырваться.       Единственное, что Маринетт очень хотелось бы уточнить, так это то, какого Бражника он ей вообще всего этого не рассказывал. Она чувствует себя идиоткой, которой ничего не говорят, не посвещают в курс дела, и она активно поглощает каждое сказанное ими слово, потому что, видимо, от Феликса она ничего не добьётся. Может, не так и сильно ей нужен подобный союзник? Зачем она вообще на это всё согласилась? — Предлагаю отойти поговорить без лишних ушей, — очевидно намекая на Маринетт, рыжеволосая кивает в сторону вип-зоны. «Зашибись, опять я не при делах» — думает блондинка.       Когда они удаляются, у неё стучит в ушах, и это эффект уже отнюдь не от музыки. Девушка сглатывает скопившуюся слюну, не желая думать о потенциальном развитии событий, если бы Феликс не подоспел вовремя. Следом за шоком поднимается гнев. Как ей надоело быть футбольным мячиком, который просто пинают все, кому не лень, не считаясь с её мнением. Все вокруг такие умные, всё знают, ведут свою игру. А она словно застряла в роли наблюдателя. Таскается за Фатомом, как собака на привязи, а тот даже не желает что-то пояснять ей. Даже сейчас, на неё направили пистолет. Не в подворотне, не в тёмном углу, а в забитом людьми клубе. И если она продолжит двигаться по избранному пути, подобное будет происходить чаще. Что она сделает? Что бы она сделала сейчас, если бы блондин не подошёл вовремя? Она смогла бы убедительно блефовать? А ранее? Если бы она не позволила Феликсу вертеть ей как ему угодно, если бы настояла на получении информации?       Как долго она будет притворяться декорацией, пока все играют в свою партию?       Резко выдохнув и поднявшись, героиня решает сходить освежиться в дамскую комнату. От ощущения совсем недавно прижимающегося к телу пистолета её лоб покрылся капельками пота. Взяв свой клатч и уже направляясь в сторону туалета, девушка врезается в мужчину, который явно перебрал со спиртным. Он пах настолько неприятно, словно живёт с перегаром каждый день в году. Он был довольно высоким, пусть и не слишком крепким. Но даже так он не становится меньшей угрозой. «Чёрт, ещё и этого мне для полного счастья не хватало» — мелькает в мыслях Маринетт. — Ой, а я и не знал, что здесь есть такие преле-е-стные девушки, — вялым голосом, проглатывая слова, произносит он, — Сколько берёшь за приватный танец? — из его рта вырывается пьяное «ик», и он двигается всё ближе к блондинке.       Кровь стучит в ее висках. Может, это эффект от нахождения в этом месте, где все время витал своеобразный дурманящий запах. Не могла она себя так чувствовать от одного бокала шампанского. Внутри поднимается незнакомая и нехарактерная злость. Маринетт непроизвольно сжимает кулаки, стараясь успокоиться. Она ведь не такая, она другая. Она может решить всё мирно. Так правильно. И только она начинает пытаться извиниться и объяснить, что не работает здесь, соответственно не может предоставить ему подобного рода услугу, как тут её окликает больно знакомый голос. — Ви? Что ты тут делаешь? — «Ну конечно же… Именно тут, именно сегодня я встречаю Адриана, мать его, Агреста. И именно в тот вечер, когда я с его кузеном выведываю информацию об его отце» — чертыхается в мыслях Маринетт. Разум девушки заполняет миллион мыслей о том, как не попасться, и ей остаётся лишь молиться, чтобы Феликс не вышел из вип-зоны до того, как она разберётся. — Какие-то проблемы? — его голос становится стальным, когда он обращается к тому самому мужчине. Оппонент опешил от такого тона и, осознав, что здесь ему ничего не светит, поплёлся в комнату для приватных танцев.       Девушка старается не пялиться на него слишком очевидно. У них тут что, юбилейная встреча выпускников? За спиной она теребит цепь от клатча. — Приве-е-т, Адриан. А я тут… Исследую город. Ни разу не была в этом клубе, представляешь? А отзывы, между прочим, очень положительные. Правда, никто не написал про подобного рода контингент, — с нервной улыбкой приветствует мужчину Маринетт. Да… Лгунья из нее просто ужасная при том, что она занимается обманом на протяжении всей своей осознанной жизни. Блондин скептически выгибает бровь, но более своей реакции не выдает. «Просто браво. Ещё лучше отмазку можно было придумать?» — чертыхается она про себя. — Место и вправду неплохое, за исключением таких ситуаций. Давай, может, присядем? — Адриан увлекает её к столику, и она присаживается напротив, стараясь не так явно поглядывать в сторону вип-зоны. — Им владеет мой старый знакомый. Помнишь, я рассказывал тебе вчера? Иногда встречаюсь тут с потенциальными клиентами, которые предпочитают… Ну, ты понимаешь, неформальную обстановку.       Маринетт лишь кивает в ответ, хотя в голове его объяснение совсем не вяжется с реальностью. Agreste, как-никак, многомиллиардная компания, и девушка уверена, что те самые потенциальные клиенты предпочитают переговоры в местах покруче этого. На порядок. Но, очевидно, они далеко не так близки, чтобы блондинка могла его об этом спросить, поэтому придётся отложить сей вопрос в далёкий ящик.       Сейчас надо подумать, как изящно отвертеться от Агреста и уйти вместе с Феликсом из клуба незамеченной. Чёрт, а если Адриан сам сейчас направится в вип-зону? Тогда он застанет там своего двоюродного брата, болтающего с дочкой копа. А это очень плохо. — Да я тут вообще, эм, с подругой пришла, а она отошла в туалет. Что-то она надолго там застряла, хотела пойти проверить. Ничего, если я тебя покину? Тем более, наверняка у тебя какие-то важные дела здесь, — ей остаётся лишь надеяться, что это прозвучало реалистично. — Уже собирался скоро уезжать домой. Что ж, если ты не одна, то не смею тебя задерживать. Но может вас с подругой нужно подвезти? — учтиво отвечает Адриан. — Оу, нет-нет. Все нормально. Мы только пришли. Вызовем такси, — она широко улыбается, надеясь, что её фальшивые улыбки стали хоть каплю правдоподобнее. В конце концов, она много практикуется в последнее время. — Нет? Как скажешь. Но будь осторожнее. Я бы не рекомендовал двум молодым девушкам ходить в подобные заведения без сопровождения. — Я не хрупкая и слабая девчонка, нуждающаяся в спасении, ясно? И в состоянии справиться сама в случае проблем, — она срывается, давая бушующей в душе с недавнего времени злости выход. Он что, тоже считает, что она слабачка, которой можно помыкать? Но, ловя его взгляд, как бы случайно метнувшийся в сторону отошедшего пьяницы и обратно на неё, она сразу испытала жгучий стыд от своей вспышки. Она просто на нервах, и ей нужно успокоиться. Его взгляд заледенел, но тон продолжал оставаться исключительно вежливым. — Дело твое. Я лишь выразил обеспокоенность, — она чувствует себя полной дурой.       Они сухо прощаются, и для реалистичности ситуации Маринетт уходит в туалет, параллельно звоня Феликсу, чтобы предупредить о новых переменных в плане. Он выругивается в трубку, и назначает встречу у того же чёрного входа, с которого они пришли.       Блондинка обходит посетителей, держась на приличном расстоянии. Маринетт встречает Феликса на месте назначения, всё ещё вместе с Сабриной. — Почему… Почему ты меня тащишь? Что происходит? — раздражённо спрашивает Фатома рыжеволосая, отбрасывая его руку со своего локтя. — Потому что ты, чёрт возьми, лезешь туда, куда не следует, а у нас появились гости в виде Агреста, — рычащим голосом отвечает ей Феликс, резко отпуская её руку и пряча ладони в карманах брюк.       Девушка не успевает и вздохнуть, как Сабрина в очередной раз вытаскивает пистолет и направляет его в сторону груди блондина. Кажется, у Маринетт уже трясутся руки. К горлу подкатывает ком, и она судорожно оглядывает переулок, где они остановились, в поисках хоть какого-то решения. Конечно, она могла бы вообще сбежать одна и бросить Феликса, что было бы куда более здраво для многих людей. Однако, это совсем не про неё. Да, она больше не героиня, но она не бросит человека в беде, даже если это Фатом. Который, к слову, обладает очень важной для неё информацией. «И вообще… Неужели я опять буду просто смотреть и ждать, что ситуация решиться как-нибудь самостоятельно?» — спрашивает себя Маринетт. — Так ты всё знал, да? Ты специально привел его? Подстроил всё это? — истерично произносит Сабрина. — Рад, что ты обо мне такого высокого мнения, — фыркает блондин.       «Вот идиот. На него же, черт возьми, ствол направлен, а он еще и язвить умудряется?!»  — кричит в мыслях девушка. — Всё, мне это надоело. Придётся тебе сегодня сдохнуть, — рыжеволосая кривит губами, — попрощайся с мамочкой, Феликс.       И вот её палец уже начинает нажимать на курок, как тут Маринетт исполняет единственную идею, что ей пришла в голову, заслоняя собой Феликса и поднимая руки перед девушкой в знак мира. — Сабрина, постой! Ты этого не хочешь! — тяжело дыша, она продолжает. — Слушай, судя по той немалой части разговора, что я успела услышать, мы все хотим одного и того же. Ты не поддерживаешь действия Агреста, хочешь справедливости, и я это понимаю! Мы, — показывает рукой на Феликса, — это понимаем. И можем работать вместе, если ты послушаешь голос здравого смысла и опустишь пистолет.       В крови девушки бушует адреналин от очередной угрозы смерти, и она очень надеется, что её аргументы подействуют на бывшую одноклассницу. Маринетт не знает, как сейчас, но десять лет назад Сабрина была доброй и сострадательной, хоть и марионеткой Хлои. Как-никак, когда-то давно героиня доверила ей камень чудес, а это многого стоит. Блондинке остаётся надеяться, что в глубине души Ренкомпри осталась той же.       Проходит секунда, две, Маринетт успевает нервно переглянуться с Феликсом и уже мысленно пытается себя подготовить к отходу в мир иной, как тут Сабрина опускает пистолет. Блондинка облегчённо выдыхает, а Фатом смотрит на неё с явным раздражением в духе «я что, по-твоему, нуждаюсь в спасении?», но девушка предпочитает проигнорировать его. — Убедила, птенчик. Надо найти более укромное место, чем этот переулок, там и поговорим. Идеи есть?

***

— Ну и что это за хлев? Неужели нынче коммерческим директорам многомиллиардной компании так мало платят? — Сабрина скривила лицо, разглядывая небольшое помещение в пятиэтажном ба́рре. Всё её неудовольствие было написано на веснушчатом лице. Маринетт скромно устроилась на краю кухонного столика, покрытие на котором уже потрескалось. «Хлев» представлял из себя небольшую квартирку, разделённую на спальную и обеденную зоны перегородкой. Места здесь действительно не хватало. Куда не глянь — везде валяется всякий хлам.  — Не так много, как коррупционным копам. Но ты, наверное, лучше в таком разбираешься, — Фатом никак не меняется в лице, несмотря на выразительное недовольство рыжеволосой. Он в принципе вёл себя более холодно и строго, чем в моменты его обычного ребячества рядом с Маринетт. Он был похож на ирбиса, готового убивать с элегантной жестокостью, быстро и без лишних мук, если потребуется.       Сабрина презрительно фыркает, показывая, что отвечать на такую детскую подначку ниже её достоинства. Её голубые глаза остро зыркнули на блондина, прежде чем она обратилась к молчаливой Маринетт. — Так вот… Как там тебя... Вивьен, да? Что ты знаешь о делах Агреста? — с подозрением спрашивает Сабрина. — Она работает со мной. Это всё, что тебе следует знать, — произносит Феликс, пытаясь отодвинуть блондинку за себя, но она не повинуется. — Рассказывай, что сама знаешь, — требует он. — Как я могу быть уверена, что тебе можно доверять? Делиться информацией нужно взаимно, а ты мне так ничего и не сказал, — поджав губы, парирует Бри. — Хорошо, — с напряжением отвечает Фатом, явно раздумывая, стоит ли продолжать, — несколько дней назад мы проследили за фурой, которая, как выяснилось, перевозила ту самую пропавшую девушку, что работала моделью в компании, и мы даже застали сделку с покупателями. И я прекрасно запомнил упоминание твоего отца, который обо всём позаботился. Прокомментируешь?       И тут у Маринетт в голове загорается лампочка. А ведь и правда… Один из мужчин тогда сказал: «Мы уже всё уладили с месье Ренкомпри. Её никто не будет искать». От воспоминаний тело пробирает дрожь. Неужели её когда-то милая одноклассница Сабрина одобряет подобные действия отца? Он же буквально поддерживает торговлю людьми. В один миг взгляд Маринетт начинает сквозить подозрением к рыжеволосой. — Эту девушку послала я, ясно? Она должна была на днях передать мне важную информацию, но не успела, — в голосе Сабрины прослеживаются нотки вины. Видимо, она не хотела, чтобы всё так сложилось. А Маринетт склонна ей поверить, хоть это и наивно. — В её квартире не осталось ни единой личной вещи, я перевернула там всё вверх дном. Все усилия покатились к Бражнику, флешки нет. — Флешки? — спрашивает Маринетт, и её сердце пробирает чувство гордости за Сабрину. Если раньше рыжеволосая была зависима от чужого мнения, в особенности Хлои, то сейчас она мало того, что борется за справедливость, так ещё и против собственного отца. Маринетт ошиблась насчёт неё, и это не может не радовать. — На ней был компромат, который помог бы мне разоблачить всю их шайку. А теперь я здесь, с вами, ещё и с пустыми руками.       Неудивительно, что она такая нервная. Хотя, по мнению Маринетт, наставлять на них пистолет (и не один раз) всё же было лишним. — Известно, кто и когда забрал флешку? — уточняет Феликс, напряжённо поджимая губы. — Я не уверена. Но вполне возможно, что злоумышленники передали ее Габриэлю. Ему всегда нужно знать свои промахи, чтобы наказать тех, кто допустил просочение информации. Но… Либо он её уже уничтожил, либо она у него ненадолго. — Вы хотите сказать… Она может быть в его личном кабинете? — подводит мысль Маринетт. — Мы постараемся выяснить, — медленно произносит блондин, — Связываться будешь со мной по этому телефону, — он быстро чиркает номер на бумажке и передает Сабрине. — Его нельзя отследить. Надеюсь, у тебя тоже есть такой. — Конечно есть. За дуру меня не держи, — девушка складывает записку в потайной карман в сумочке. — Держите меня в курсе. Я напишу тебе позже.       Рыжеволосая разворачивается и стремительным шагом уходит прочь. Маринетт хочется верить, что это сотрудничество не обернётся им боком. Фатом не даёт никаких комментариев, просто копаясь какое-то время в шкафу, собравшем в себе, казалось, антиквариат из бесполезных и обшарпанных вещей, что могли быть старее её прабабки. Маринетт только заметила, что он положил себе в карман маленький предмет, прежде чем махнуть ей в сторону выхода. Она не задавала вопросов. Атмосфера как-то не располагала. Да и она была солидарна с Сабриной. Это место жуткое.       Первое время, что они едут домой в машине, Феликс напряжённо молчит. Девушка не стремится нарушать тишину, пытаясь переварить в голове море свежей информации. — Вот скажи, ты совсем с дубу рухнула? — с ноткой агрессии прерывает её блондин. — Ты чем думала, когда подставлялась под пистолет? Инстинкта сохранения нет? — Я не виновата, что ты не умеешь вести с людьми адекватную беседу. Если бы не я, то твой труп уже бы везли в морг, — парирует Маринетт. — И вообще, всего этого можно было избежать, если бы ты соизволил дать мне хотя бы минимальную информацию. —Да ну? — ехидная улыбка расплылась на его губах, но в ней не было и капли игривости. — А зачем тебе эта информация, дорогуша? Информация нужна, чтобы качественно её использовать. Для дела. А твоё дело — не задавать лишних вопросов. Я и так много тебе рассказываю.       Он едва слышно вздохнул и сжал руки на руле. Его тон становится миролюбивее после короткого взгляда на притихшую союзницу. — Мы ходим по очень тонкому канату, понимаешь? Один неверный шаг и полетим вниз. Сегодняшняя встреча требовала особой секретности — таково было условие информатора. Я не исключал возможности, что они захотят тебя проверить. Врёшь ты ужасно.       И то правда. Она не умеет носить все эти маски правдоподобности и любезности. Это просто не в её характере. Да и времени у неё научиться тоже не было. В такие моменты она особенно остро чувствовала вес их возрастной разницы. Она так и осталась восемнадцатилетней девочкой, а её знакомые уже прошли значимый жизненный путь, получили ценный опыт. У неё этой возможности попросту не было. — Тогда зачем ты вообще меня взял...? — Хотел показать тебе. Чтобы ты быстрее адаптировалась, — блондин пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. Маринетт не знала, что ответить. И ведь ей действительно лучше побыстрее разнообразить свой опыт. Как она может играть в интриганта, когда ничего не понимает? По крайней мере, сегодня она поняла, насколько слаба. Во всех смыслах. Она привыкла сражаться с монстрами, а не с людьми. — Лучше скажи, каков шанс, что всё это ловушка? — ей показалось, что перевести тему — хорошая идея. — Сложно сказать. Действия Сабрины непредсказуемы, — Фатом закуривает в салоне сигарету, и от резкого запаха Маринетт морщит нос, — Однако, я уже достаточно давно хотел с ней побеседовать. Другим копам я доверяю куда меньше, чем ей. Стоит рискнуть, учитывая, что у информатора, к которому мы сюда ехали, не было ничего полезного, а время идёт не в нашу пользу. — Согласна, — выдыхает Маринетт. — У нас не так много вариантов, — точнее, их считай нет, но блондинке не хотелось лишний раз нагнетать обстановку.       За окном пролетают улицы в темноте ночного Парижа. День, конечно, выдался у девушки напряжённый. Ей хочется просто завалиться в постель и вырубиться без задних ног. А ведь завтра ещё и рабочий день. Она устало прикрывает глаза, прижимаясь головой к стеклу. — Ты умело разобралась с Адрианом, — он делает затяжку. — Хорошая работа. Мой промах, я не знал, что он там будет. Хоть и проверял его рабочее расписание, — Феликс признал свою ошибку, что было для Маринетт в новинку. Видно, что это далось ему тяжело. — Что он вообще там делал? Адриан сказал мне, что встречается с клиентами, но клуб не совсем подходящий для деловых переговоров. Ещё и очень далекий от центра города. — В последние годы Агрест-младший завсегдатай подобного рода заведений. Правда, я не был в курсе, что он и это посещает.       Мысли Маринетт хаотичны. «Адриан и… стриптиз-клубы? Но это же совсем не про него?» — думает девушка, а потом одёргивает себя, вспоминая, что прошло десять лет. Он и вправду совсем другой. И с каждым днём ей было всё сложнее сказать, как она относится к такого рода переменам.       Добравшись до постели, Маринетт падает на неё прямо в одежде и вырубается, погружаясь в свой привычный мир кошмаров. Обо всём она подумает уже завтра, пожалуй, хватит на сегодня приключений.

***

      Вальяжно развалившись в кресле в зоне для приватных танцев, Адриан делает очередную затяжку сигареты. Из-за внезапного появления Вивьен ему пришлось покинуть предыдущую локацию, поэтому он переместился в ближайший стриптиз-клуб неподалёку. Изящная танцовщица с чёрными как смоль волосами и округлыми широкими бёдрами вытанцовывала вокруг него, а сейчас и вовсе присела к нему на колени, прогнувшись в спине. Это должно было его развлечь, хотя бы немного возбудить. Но единственное, что он чувствовал — нарастающее внутри раздражение. Ни сигареты, ни виски, стопок которого он опрокинул великое множество, не помогают. Когда он приходит в стриптиз-клубы, то всегда выбирает для танцев брюнеток с голубыми глазами. Всегда разных по росту, телосложению, но одновременно таких похожих. Но ни одна… Ни одна из них — не его Леди.       И зачем же тогда он каждый раз сюда приходит, если это никак не помогает справиться с его болью? Его способы бороться с чувствами всегда были исключительно неудачными. Однако иногда, лишь иногда, когда он напивается настолько, что мир вокруг начинает расплываться, ему получается представить на месте этих девушек её. Это его Леди улыбается ему и радостно подмигивает, это она с ним рядом… Как жаль, что эти иллюзии быстро растворяются, заставляя возвращаться в суровую реальность. Хоть он и узнал, что Ледибаг жива, от неё нет ни единой весточки. И его расследование так и не сдвинулось с мёртвой точки. «Почему, почему она не пытается связаться со мной, когда прошло достаточно времени? Она в беде?» — все его мысли в последние дни.       Оттолкнув от себя танцовщицу, парень бросает на столик несколько купюр и выходит из комнаты. Ему срочно нужен свежий воздух. И виски.       Заказав у бармена очередные сто грамм крепкого алкоголя, он располагается на балконе клуба. Потягивая обжигающую горло жидкость, он всматривается в небо, покрытое россыпью сияющих звезд. Изо рта парня вырывается горькая усмешка. Звёзды такие же, как и в тот день, который он вспоминает очень часто в последние годы. — Эй, моя Леди, — зовёт её он и останавливает, положив руку на плечо. После очередного выматывающего патруля девушка уже собирается домой. — Ммм? — её любопытные глаза встречаются с его, и ему кажется, что в них он видит всю Вселенную. — Как думаешь, что будет, когда мы победим Бражника? — не «если», а «когда». Он совершенно точно уверен в их победе. — Будем праздновать, Котёнок! Мы сможем быть свободными от всех наваливающихся на нас обязательств! Сможем раскрыть друг другу личности и наконец быть друзьями ещё и без масок! — Правда? — взгляд парня засиял ещё ярче небосвода. — Тогда я ещё усерднее буду стараться! Мы надерём Бражнику задницу! — уверенно произносит он, гордо вскидывая голову и подставляя ей кулак. Это их жест. — Мне нравится твой настрой, — смеясь, девушка стукает свой кулачок об его, и они обнимаются, смотря вдаль на ночной Париж с верой в сердце. Это их город. Они не могут проиграть.       Вспоминая этот момент, сердце Адриана каждый раз сжимается от боли всё сильнее и сильнее. Какими же они были наивными, думая, что смогут в свои-то юные годы одолеть столь гнусного и опытного злодея. Бражник прекрасно знал, что делает: ослабляет их бдительность, чтобы потом нанести заветный удар, тогда, когда они этого не ожидают. Кто бы мог догадаться, что акуматизированные были не такие уж и сильные лишь потому, что он так хотел? Даже если бы Ледибаг пошла к Габриэлю не одна… Победили бы Ледибаг и Кот Нуар? Этого уже никто и никогда не узнает. Но можно со всей уверенностью сказать, что Адриан предпочел бы встречать конец вместе с ней, чем волочить своё жалкое существование в одиночестве. Без неё.       Вернувшись домой и проигнорировав вопросы Кагами о том, почему Адриан снова так поздно пришёл, он отправляется в свою спальню. Какое-то время он, конечно, делил кровать вместе с женой, но ему это быстро надоело, наскучило. Он не хочет её видеть.       Перед тем, как он пропадает в сновидениях, его голову запоздало посещает вопрос: а что Вивьен делала в том клубе? Её отмазки совсем не произвели на блондина впечатления. Спустя столько лет жизни с отцом он моментально распознаёт ложь. Да и не лучшее это место для такой милой и скромной на вид девушки.       Что ж, хорошо, что они сближаются всё больше. План работает. Скоро Адриан выяснит всё, ведь она сама преподнесет всю информацию о себе на блюдечке. Заговорщически ухмыльнувшись, он отбрасывает куда подальше все приходящие мысли о том, что вообще… Вообще-то ему понравилось проводить с ней время. А такого не было уже давно.