Часть 1

СЕНСАЦИЯ!

Уважаемые ведьмы и волшебники магической Британии, победившие тиранию Волан-де-Морта и выжившие после бесчисленных преступлений Пожирателей смерти — к вам с леденящими душу подробностями, записанными дрожащей рукой прямо с места событий — Министерства Магии, обращается специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» Рита Скитер. Рита, сдавая в печать свои заметки, не может сдержать слёз. Как вы знаете, уважаемые читатели, наш доблестный и очень скромный спецкор — сирота. Её отец трагически погиб на охоте на гиппогрифов, когда она была совсем крошкой (для справки: охота — это отлов больных и немощных особей для их размещения в Запретном лесу Хогвартса — самом большом естественном заповеднике, где есть необходимые условия, а не варварское убийство столь мощных и прекрасных волшебных существ). Мать золотоволосой миловидной Риты умерла, когда она заканчивала последний курс Хогвартса и не успела оценить её дар письменного слова, который раскрылся чуть позже. Мы верим, что они смотрят на дочь с небес и гордятся ею. Тем ужаснее для всех, чьи родители покинули этот мир и всех, кому доступно счастье лицезреть их в мире живых, узнать, что «Золотая девочка» Гермиона Грейнджер совершила немыслимое по своей гнусности злодеяние, оправдывая его военными временами и отсутствием другого выхода — она СТЕРЛА ВОСПОМИНАНИЯ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ! Да-да, вы не ослышались! Дрожащей рукой Риты записано со слов действующего министра магии Кингсли Шеклболта, что напуганные до полусмерти и совершенно подавленные Грейнджеры обратились за защитой, требуя оградить их от чудовища, в которое превратилась их малышка. — Она… Боже, у меня почти нет сил произнести это, но я должна, — еле выговаривает прежде времени постаревшая миссис Грейнджер, со вкусом одетая в маггловский тренч и шляпку, — я жила в чудесном доме на побережье Австралии со своим любимым мужем и была всем довольна, когда на пороге моего дома появилась растрепанная незнакомка и огорошила меня тем, что она моя дочь. Но у меня никогда не было детей! В следующее мгновение я прихожу в себя на диване, мой бедный муж стонет рядом от ужасной головной боли, а я вижу, как Гермиона тыкает мне в лицо этой своей… как вы их называете? Палочкой волшебника! Бедная миссис Грейнджер имеет в виду волшебную палочку, которую она и её муж самолично купили в Косом переулке своей дочери, не подозревая о том, что через шесть лет эта палочка причинит им непоправимый ущерб. — Моника… Точнее, Хелен — понимаете, мы жили в Австралии под чужими именами, и они мне очень нравились, — вставляет пару слов растерянный мистер Грейнджер, — она ужасно перепугалась, но что мы могли поделать? Ведьма в семье — как ей противостоять? Мы не знаем, на что способна наша дочь, если она сумела отнять у нас память так небрежно. И мы пришли в этот ваш бар (имеется в виду «Дырявый котел», через который можно попасть в Косой переулок — разъясняет спецкор Скитер), и мы требовали ваше руководство. — Нам нужна защита, — тихо шепчет миссис Грейнджер и заливается слезами. Рита, еле сдерживая собственные, задает родителям прославленной героини последний вопрос, ответ на который кажется ей справедливым. — Мы хотим гарантий, что ни одни родители больше не пострадают. Да, мы всего лишь магглы, — гордо отвечает мистер Грейнджер на заданный нашим спецкором вопрос, — но у нас есть права! Пусть мы всего лишь подопытные кролики для вас, волшебников, но и у вас есть суд. Мы требуем суда! Примечательно, что мисс Гермиону Грейнджер арестовали прямо на работе — наше Министерство, даже спустя три года после войны не ослабляет бдительность — браво, министр Шелклболт! Но ни ее друзья Гарри Поттер и Рональд Уизли, ни коллеги из отдела магического правопорядка, не дали «Ежедневному Пророку» никаких комментариев. Что они скрывают от общественности? Или мерзкое злодеяние заставило их пересмотреть отношение к Грейнджер? — О, это очень коварная и знающая много заклинаний девушка, — поделилась со мной пожелавшая остаться анонимной сотрудница Министерства, — даже в Святом Мунго не смогли снять порчу, которую она на меня наслала… — Я не думаю, что Грейнджер действовала одна — ей точно помогли. На факультете Гриффиндор всегда царили фаворитизм и вседозволенность, — сообщил один из обеспокоенных родителей, чей ребенок учился вместе с вышеназванной девушкой, — спросите её декана. — Мы будем действовать в интересах несчастных магглов, — твердо заявила секретарь Визенгамота Долорес Амбридж, — мы не позволим никому, даже прославленной «Золотой девочке», уйти от ответственности за совершенные преступления. Кстати, вы знали, что магия разума является плохо изученным разделом магии? Покойный Дамблдор был одним из трёх легиллиментов Британии, к которому в вопиющих случаях обращался суд, особенно, если нельзя было без нанесения повреждений извлечь воспоминания. Но теперь остался только один специалист, с подтвержденной квалификацией, хотя к нему лично я обратилась бы только при угрозе смерти. Когда Рита удивленно спросила, кого же имеет в виду честный и неравнодушный к общему благу секретарь, мадам Амбридж только вздохнула, а потом боязливо прошептала: — Конечно же Северус Снейп. Самый опасный шпион современности. Мы будем держать вас в курсе происходящего, уважаемые читатели. Мистер и миссис Грейнджер сейчас находятся в безопасности под присмотром авроров. Суд над Гермионой Грейнджер состоится через месяц в большом зале Визенгамота, до тех пор же она будет содержаться в Азкабане. Нам удалось получить пару комментариев от сокурсников мисс Грейнджер, и все они считают, что она более чем способна сотворить подобную магию. Просто кровь стынет в жилах от осознания того, как беззащитны те, у кого нет волшебной палочки…

***

Северус раздраженно отбросил газету и глотнул уже остывшего кофе. Для него было загадкой, как Скитер до сих пор подвизается в «Пророке», читать её писанину всегда было нелегко. Среди нагромождений лжи, перевирания слов и собственной интерпретации событий, она умудрялась сообщать и факты. Но откуда она эти самые факты добывала, он не представлял. Вряд ли кто-то из друзей мисс Грейнджер добровольно дал какие-то пояснения Рите. Спустя десять минут после того, как ему доставили утреннюю газету, в окно постучалась министерская сова — его обязали явиться завтра в девять утра, чтобы освидетельствовать Грейнджеров и сообщить, был ли поврежден их разум и что на самом деле произошло. Он был обязан Кингсли жизнью и свободой, поэтому согласился работать на Министерство, снабжая его Веритасерумом и проводя добровольную или принудительную легиллименцию. Чёртова Рита сказала правду: Дамблдор, он сам и Волан-де-Морт были единственными природными легиллиментами волшебной Британии. Двое были мертвы, остался только он. Жизнь после войны только начала налаживаться: он избавился от дома в Паучьем тупике и приобрел себе скромный коттедж в Корнуолле на эти деньги и выплату к ордену Мерлина. Ещё он писал статьи в «Вестник зельеварения» и подумывал закончить работу над учебником для шестого курса, а возможно, и для седьмого. К преподаванию Снейп испытывал стойкое отвращение, директором Хогвартса быть тоже не желал, как и занять пост зельевара в Мунго — хватит, наварился на сто жизней вперед. Он изредка брал очень сложные заказы Министерства типа Веритасерума, но на этом всё. К нему обращались за консультациями по зельям, за которые он брал баснословные деньги, так что на жизнь хватало. Он много гулял, с переменным успехом спал (кошмары про змей стали его постоянными гостями), готовил еду и подолгу сидел у камина с книгой. Можно было сказать, что Северус Снейп вышел на пенсию. И ему это нравилось. После многих лет горьких сожалений о Лили, служении маньяку и манипулятору, он просто пытался жить. Точнее, учится это делать, ведь много лет он не принадлежал самому себе и новоприобретенная свобода слегка пугала. И вот она, цена покоя! Снова кто-то из презираемых им учеников, пусть и бывших, потревожил его! И ладно бы Поттер — за три года тот, кажется, усвоил, что они не друзья и никогда ими не будут, и кроме письма на Рождество не терзал его больше, нет, в этот раз вляпалась Грейнджер! Наименее проблемная из их курса, раздражающая, но умная, не осмеливающаяся писать ему и преследовать, как некоторые ведьмы, вдруг решившие, что он заслуживает внимания. Он… уважал Гермиону Грейнджер. И был ей в глубине души благодарен — она навещала его в Мунго, замолвила словечко перед министром и после выписки бывшего профессора ни разу его не побеспокоила. И её визиты были… приемлемыми. Она приносила книги и газеты, следила, чтобы в его палату не пробралась пресса или внезапные воздыхательницы. В последний раз Северус видел её на суде, где с него полностью сняли все обвинения — девчонка улыбнулась ему и помахала рукой. Он фыркнул, но вернул улыбку, отчего сидевший рядом с Грейнджер Уизли выпучил глаза. — Как думаешь, Диккенс, она действительно угрожала своими родителям и дала им повод себя бояться или Скитер, как и прочие обыватели, всё не так поняла? — Северус посмотрел на чёрного книзла, развалившегося на пороге кухни и жмурящего жёлтые глазищи. — С другой стороны, они действительно обратились к Шеклболту, иначе он не стал бы мне писать, да ещё и на гербовом свитке со штампом Министра магии. Но что-то тут нечисто… Что-то не складывается. К тому же, глупая девчонка угодила в Азкабан. Это неприемлемо. Поколебавшись, он вздохнул и встал из-за стола, отодвинув недоеденный завтрак. Полный английский, который он обожал, почему-то не лез в горло. Надо бы снова сварить себе восстановительное зелье для гортани — иногда, пусть и прошло больше трёх лет, шрамы давали о себе знать, лишая его аппетита. — Кажется, я задолжал мисс Грейнджер ответный визит, как считаешь? — спросил он, левитируя тарелку в раковину и уничтожая остатки еды эванеско. Кот оглушительно замурлыкал. — Ты прав, Диккенс. Как и всегда. Преклоняюсь перед твоей способностью мудро оценить ситуацию. Снейп усмехнулся сам себе, призывая дорожную мантию и старательно отгоняя мысль о том, что хочет помочь невыносимой всезнайке, и что статья Скитер встревожила его настолько, что кусок не полез в горло.

***

Казалось, само пространство вокруг нее застыло, когда два человека в алых плащах авроров преградили ей дорогу. Гермиона левитировала перед собой гору свитков, но ее рука с палочкой сама собой опустилась, когда ей зачитали обвинение. Бумаги беспорядочно разлетелись по атриуму и случайные сотрудники министерства бросились их поднимать, не решаясь, правда, подойти ближе. — Вы понимаете, что мы сказали, мисс Грейнджер и готовы последовать за нами? — сухо уточнил один из авроров. — Да… — она запнулась. — Разумеется, да. — Вашу палочку, — второй аврор протянул руку, и она заметила, как на его лице на миг промелькнуло сочувствие. Оба были ей незнакомы — однокурсники Гарри и Рона часто приходили на площадь Гриммо посидеть, выпить вина или огневиски и дружески поболтать, так что их лица твердо запечатлелись в её памяти. Подготовка была тяжелой и выматывающей, сам Кингсли гонял юных курсантов по заклинаниям, и они пользовались возможностью перевести дух у Поттера, заодно и узнавая друг друга ближе, ведь им предстояло в будущем работать парами. Рука, которой она протянула палочку, сильно дрожала. Она никогда не выпускала её из рук — с того дня, как они с Гарри и Роном отправились на охоту за крестражами и лишь теплое родное древко в руке помогало ей заснуть в холодной и сырой палатке. А теперь она словно осталась голой… Аврор щелкнул пальцами и перед ним возник свиток, в котором он зафмиксировал изъятие палочки. Прочистив горло, мужчина понизил голос и сказал: — Из уважения к вам и вашим заслугам перед магической Британией, мы не наденем подавляющие магию браслеты... пока что. Идите за нами спокойно и без резких движений, руки держите на виду. Если вы попытаетесь трансгрессировать или бежать, лучше не станет. И это добавит срок к вашему вероятному приговору. — Что? Я не… я не собираюсь никуда бежать, — пробормотала Гермиона в панике, — какой приговор? О чем речь?! — Идемте, — вздохнул второй аврор, мягко подтолкнув её в сторону выхода из атриума, — толпа любопытных ловит каждое слово. Завтра это точно будет в «Пророке». Джонс, веди к дальней точке трансгрессии. Гермиона послушно шагала, переставляя ноги, которые словно налились свинцом и весили целую тонну. Но позволить себе упасть и забиться в истерике она не могла — не при стольких свидетелях. Она едва заслужила признание в отделе и представила свой первых проект по правам кентавров. Всё не может пойти прахом из-за какой-то нелепицы. Сейчас они прибудут в аврорат, там точно будет Гарри — он там днюет и ночует, пока Джинни на сборах — он нальет ей чаю, и они дружно посмеются. Как её могут обвинять в том, что она угроза для родных родителей?!