Часть 9

      Темно, сыро, холодно. Тело промерзло до костей за десятилетия, но он этого не замечает, как не замечает и боли в суставах от тяжёлых железных оков. Они давят на запястья и щиколотки, они врезаются острыми краями в кожу, причиняя физические страдания. Но ему всё равно. Он уже давно к этому привык. Как привык и к чувству голода, которое первое время съедало его изнутри. С жаждой было справиться проще, ведь временами конденсат капал с потолка пещеры ему на лицо. И в этот момент он слизывал каплю со щеки или с губ. Это позволяло ему выжить. А ещё его происхождение. Он, в конце концов, бог, а его убить не так-то и просто. Регенерация тканей на высшем уровне, тело крепкое, практически каменное, ещё немного и станет ледяным — покажет его истинную сущность.       Сколько он уже пробыл в этом месте? А сколько ещё предстоит? Постоянное пребывание в полудрёме из-за неудобной позы не позволяло даже выспаться. Зато можно было много думать. Думать, мечтать, фантазировать.       Именно эти фантазии, в конце концов и не дали ему сойти с ума окончательно. О, как принц мечтал о мести. Он жил ею, точнее, выживала его физическая оболочка. То, что от него осталось. А осталось не так мало. Пусть у него забрали свободу, забрали магию, забрали свет, но у него остался его изворотливый ум.       Первое время Локи пытался освободиться, пытался вырваться, сломать оковы, но цепи были не так просты, как казались. В них Óдин вложил всю свою мощь и только Всеотец и мог освободить его. Когда трикстер понял, что бесполезно рвать кожу о острые края наручников, он затих, пытаясь сберечь силы, но они неизбежно покидали его.       Он достаточно быстро привык к темноте и к тишине. Единственными звуками, что сопровождали его заточение были капли воды. В этой пещере даже не было животных или насекомых. Всеотец постарался, создавая для опального принца клетку. А в клетку садят зверя. Он покажет им, что он настоящий зверь. Раз они этого хотят!       Никто не будет держать его в этой пещере вечность. Рано или поздно его выпустят. И тогда он будет мстить. Тогда он собственноручно придушит всех. Или нет, лучше выпустит кишки. А начнёт, пожалуй, со смертной девки Тора — Джейн Фостер. Её он убьёт с особой жестокостью. Принесёт по частям братцу, чтобы знал. А потом Локи доберётся до мстителей, до их семей, друзей, всех, кто им дорог, и уже потом придет за Óдином. Он вырвет его сердце и подаст к обеду. А Фригг… Фригг он не тронет, её он посадит в темницу…       Локи очнулся от своих фантазий, всматриваясь в темноту, в эту чёрную бездну. Что-то там было не так. Он услышал голос — тихий, нежный, словно ручеёк бежит по камушкам, а потом увидел яркий свет, что практически ослепил его. И в душе в этот момент разлилось тепло. Ему стало так хорошо, так уютно. Принц хотел обнять этот свет, пустить в себя, оставить, залечить свои раны. С каждой секундой, что свет был с ним, он чувствовал себя лучше, в какой-то момент эйфория достигла предела, и он готов был на что угодно, чтобы это ощущение осталось с ним навсегда.       Локи расслаблено повис на цепях с блаженной улыбкой на устах. Его тело пребывало в покое, теперь ни голод, ни холод, ни боль не трогали его. Злость ушла, на её месте появилось блаженство. И вдруг свет начал постепенно таять, уходить от него. Тепло стало покидать израненного, измученного заключённого. Он попытался схватить свет, вернуть его, запихнуть обратно в себя, но его руки были прикованы, его ноги не шевелились. Принц только беспомощно мотал головой и что-то шептал — сил, чтобы говорить у него не было.       Страх сковал его сердце. Страх от того, что он больше не увидит этот свет, не почувствует его тепло, нежность, и не прикоснется к нему. Этот свет был единственным, что дарило умиротворение и успокоение в этом тёмном и сыром месте. Надежда на спасение таяла, как этот свет. Локи уже не хотел никакой мести. Ему стало так плевать на смертную Тора, на самого Тора, на Óдина и его стражу. Только этот свет имел значение. У принца мелькнула мысль, что он готов простить всех и вся, только бы ему вернули свет. Только бы Боги дали ещё раз испытать то спокойствие и радость рядом с ним.       Когда погас последний лучик, когда Локи вновь погрузился в эту всепоглощающую темноту, он повис на цепях. Отчаяние полностью завладело его разумом. И в тот момент он больше всего на свете захотел умереть. Он хотел, чтобы силы окончательно покинули его, хотел забыться вечным сном и не чувствовать той раздирающей душу боли, что не давала даже вздохнуть без страдания. Локи попытался закричать. Потрескавшиеся от обезвоживания губы открылись, кровь потекла из них по подбородку, а из горла вырвался только булькающий звук.

***

      Лина стояла под душем, наслаждаясь тёплыми струями воды, когда из комнаты послышался странный звук. Девушка с помощью своей магии прощупала помещение, но никого постороннего не обнаружила, но звук повторился, заставив её сильно забеспокоиться. Она быстро смыла с себя пену, наспех вытерлась пушистым белым полотенцем и, схватив с вешалки халат, вылетела из ванной комнаты, застывая в дверях, как вкопанная.       Лин стояла с открытым ртом, наблюдая, как Локи метался в кровати. Руки и ноги его были раскинуты, будто он до сих пор был в пещере, но самое страшное, что он не мог ими пошевелить. Она видела, как напряглись его мышцы, как вздулись вены, как он сжал кулаки и скулы, как напряглась его шея.       Замешательство её длилось недолго, всего лишь несколько секунд. Лина накинула на себя халат и быстро подскочила к мужчине. Она залезла на кровать и взяла его руку в свою, еле оторвав от простыни.       — Локи, милый, очнись, — прошептала, — пожалуйста, очнись, — в груди стало жечь, словно она чувствовала его боль.       Руки принца немного расслабились, из губ вырвался стон, но он не проснулся. Что-то мучило его. Что-то очень сильное, очень болезненное. Дева понятия не имела, что делать.       — Локи, пожалуйста! — Лина потрясла его за плечо и прильнула к его груди, — пожалуйста, прошу, очнись, — она поцеловала его в шею, подбородок, губы, она хотела забрать его страдания себе. Сделать всё, чтобы он не чувствовал страха и боли.       Трикстер открыл глаза, моментально заключая её в объятия. Это было привычкой — схватить того, кто посмел подкрасться к нему так близко. Глаза сфокусировались, он увидел потолок, потом перевел взгляд ниже и облегченно выдохнул.       — Лин, — хрипло произнёс, — милая моя, — прижал её к себе сильнее, — о, великие норны, это всего-навсего сон, — поцеловал в макушку, чувствуя, как, то самое спокойствие, что было во сне, возвращается к нему, — это сон, это сон. Всего-навсего сон.       — Локи, что тебе приснилось? — девушка приподнялась, хоть он и не хотел размыкать руки. Заглянула в его глаза, — ты бы видел себя.       Принц вздохнул, потянул её на грудь, осыпая лицо поцелуями, и сглотнул.       — Мне снилось, что тебя забрали у меня, — ответил очень тихо. Губы его еле шевелились, — забрали и я, — Локи откинулся на подушки, — я хотел умереть без тебя, — подтянул её выше, чтобы иметь возможность смотреть в глаза, — обещай, что не уйдёшь? Обещай, что не покинешь меня?       — Я не уйду, — улыбнулась так искренне, что тепло затопило его душу, — я никогда не брошу тебя.       — С тобой я впервые за очень много времени чувствую себя живым, хочу быть живым. Черт возьми, Лин, я хочу быть рядом с тобой навсегда, — он зарылся рукой в её волосы, втягивая запах чуть влажных после душа волос, — только рядом с тобой, больше ничего мне не нужно, — очень медленно вдохнул и выдохнул, — Я хочу иметь возможность смотреть на тебя столько сколько хочу, касаться тебя сколько могу, быть с тобой сколько возможно. Я хочу чувствовать тебя всеми чувствами какими только это возможно. Хочу быть свободным с тобой, я хочу быть твоим, и хочу, чтобы ты была моей.       — Локи, я твоя, — Лин смотрела на него взглядом полном нежности, — мне вообще никто не нужен, кроме тебя.       — Черт, милая, ты меня просто убиваешь, — сердце его только успокоилось от страха, но начало биться от присутствия её на нём в распахнутом халате, — только взглянуть на тебя достаточно и уже сердце мечется, как ошпаренное, как у мальчишки. Не думал, что вообще способен так чувствовать.       Локи замолчал и вдохнул. Он нежно проводил ладонью по её волосам, рассматривая лицо, стараясь запомнить каждую точечку, каждую веснушку на носу. Была бы его воля — зацеловал бы все до единой реснички. Сердце затопило невероятной нежностью, нежность сменилась смятением, а смятение — страхом. С лица его сползла улыбка. Он сглотнул. Перед глазами отчётливо встал сон. Свет, пришедший в пещеру — Лина. Его полу богиня, его рыжее солнышко, его кудрявое чудо. Он не мог её потерять.       Когда страх отразился в его глазах, дева тоже перестала улыбаться.       — Что случилось? — практически шёпотом спросила, — это из-за сна на тебе лица нет? — вместо ответа он кивнул, — я не знаю, что тебе снилось, но всё прошло. Сейчас всё хорошо.       — Нет, — покачал головой, — не всё хорошо. Мы никогда не будем в безопасности… Ты никогда не будешь в безопасности. Ищейка придёт за нами, ты это тоже знаешь, ты чувствуешь, не так ли. Сколько мы проспали, Лин? Сколько времени потеряли? Сколько у нас осталось в запасе?       — Ты проспал двое суток, — девушка приподнялась и села на кровать. Руку свою положила ему на грудь, — я спала чуть меньше, — добавила, — но я не чувствую никакой посторонней магии на много миль вокруг. Если нас и ищут, то точно не тут, — Лин вздохнула, запахнула халат и, нагнувшись, поцеловала принца в губы, — пару дней у нас есть, потом необходимо будет куда-то двигаться.       — И ты готова? — Локи положил одну руку под голову, а второй сжал её ладонь, — готова скитаться по миру, постоянно куда-то бежать, скрываться?       — Да, я готова. Пусть лучше так, — ухмыльнулась, — хоть мир посмотрю. А то в Асгарде толком и не видела ничего, — девушка сглотнула, — а ты? Ты готов? Готов просто жить? Без воин, без борьбы? Без мыслей от завоевании трона?       Локи помолчал немного. Раньше он был всё отдал за заветный трон, за власть, за возможность править хоть горсткой землян. А сейчас? Сейчас он хотел только её. Лишь бы не забрали. Месть оказалась ему не нужна. Что она ему даст? К тому же Джейн Фостер, да и большинство мстителей уже либо мертвы, либо одной ногой там. Ну и Хель с ними! Зачем это всё, если рядом не будет её?       — Ничего в этом мире больше не имеет значение, лишь ты сейчас значишь всё для меня, — прошептал и поднёс её ладонь к своим губам, — больше не нужно мне ничего. Ни трон, ни все богатства мира. Ты, мой свет, ты единственная, кто меня интересует.