Часть 6

      К удивлению девушки, они пошли не к ней в комнату, а на улицу.       — А зачем мы на улицу вышли?       — Ну, они там «мирятся» …       — А… Ой, я и не подумала, — мужчина звонко засмеялся.       — Мы как-то жили все вместе, с ещё одной парочкой. Я, конечно, тогда тоже был не одинок, и согласовать момент когда никто не придаётся плотским утехам было сложновато.       — Правда?       — Ну… — он немного покраснел, но продолжил разговор. — Сказать, что они "ебались как кролики" наверное грубовато, но очень в тему.       — Ой… — только и выдала девочка. — Может, больше не будем об этом.       — Давай. А почему она тебя колдовать не учит?       — Не знаю. Просто нельзя.       — С таким потенциалом как у тебя, запасом манны от матери и чувствительность от отца... Ты бы стала прекрасным сенсором.       — А вы кем были?       — Мне же сказали тебе не говорить.       — Может всё-таки скажете, — лукаво сказала девочка.       — Так, я сейчас буду всеми силами втираться к тебе в доверие, потому что, как понимаю, ты разделяешь мнение папаши и не восторге от моего появления в вашем доме.       — Я пока не знаю, — игриво произнесла девочка.       — Понятно. Я был... хмм, а как верно термин на человеческий перевести? Эмм… типо мечник, — девочка тут же представила, как огромный мужчина в доспехах размахивает двуручным мечом.       — Я думала в той войне все больше винтовками воевали.       — Я не знаю, я был… Ну, Нойман был танком, Кених - сенсором, а я-то… — он мучительно подбирал слова.       — А мама была медиком?       — Она была фурией. Не больше не меньше. Ладно, не будем об этом, думал можно будет без особых подробностей рассказать тебе, но не выходит. Давай лучше на твою сигнатуру взглянем.       На удивление девочки он уселся на лавочку и протянул к ней руки.       — Вы хотите меня на колени посадить?       — Ну да. Так удобней с нашей-то разницей в росте.       — Может не стоит? — смущено сказала девочка.       — Ты меня стесняешься?       — Ага.       — Ну твою мать все время сидела у меня на коленках. Помню - едем на дальняк пару суток. Лавки жёсткие, и она со своими торчащими костями об них вечно разбивалась, и мне приходилось выполнять роль подушки. Так всю ночь держишь её пока она спит и следишь чтобы она не укатилась куда-нибудь, — мужчина заулыбался своим воспоминаниям. — Дай хоть руку.       Девочка протянула к нему левую руку, но он отклонил её и попросил правую. Взял за запястий и поднес внутреннею сторону ладони прямо себе к лицу.       — С твоей чувствительностью, тебе не больно к матери прикасаться?       — Нет.       — И не щиплет кожу? Не жжётся?       — Нет, никогда подобного не было.       — Понятно, а где ты тогда магический ожог заполучила? — на внутренней стороне ладони у девочки и впрямь был застарелый шрам.       — Мама меня манной шибанула, когда испугалась моего прикосновения.       — Черт, тебя и убить могло, она же вообще силу в такие моменты не рассчитывает, отец поди орал как потерпевший.       — Я не помню, маленькая была.       — Понятно, — он стал деловито прощупывать шрам. — Я плоховат в этом, но давай-ка попробуем, — мужчина стал мягко вдавливать пальцы в кожу девочки и под ними будто электрический ток побежал, но не болезненно, а просто щекоча.       Девочка не выдержала и заулыбалась.       — Щекотно? — спросил мужчина и задорно заулыбался в ответ.       — Ну прости, я не мастак в этом, — он отпустил руку девочки и шрам почти перестал быть виден. Текстура пропала и осталась лишь небольшое изменение пигментации.       — А вы маме тоже шрамы убирали?       — Нет, меня до этого тонкого дела не допускали. И никогда не спрашивай её кто это делал, — горло мужчины немного сжалось когда он вспомнил боевого товарища.       — Ага. Я, если честно, уже спать хочу, мы можем вернуться домой.       — Погоди, — он закрыл глаза и тут же схватился за висок будто его в него ударили. — Нет, рано ещё. Ну характер у неё не изменился. Как была бестией, так и осталась. Жаль у вас тут городок маленький, и сходить то в таком случаи некуда.       — Можем до парка пройтись.       — Давай. Жрать ещё хочется… — он устало почесал затылок.       — А в вас правда ПВО попало?       — Правда. Как она тогда орала, — сказал мужчина потряхивая головой будто сгоняя страшное воспоминание.       — Орала? От страха?       — Это я от страха орал. На такую элементарную ловушку попался при командире, ты че, помню кровотечение себе останавливаю, а у самого мысль в голову. «Да зачем, она же меня все равно пришибет», но нет. Простила, подлатала даже малость.       — А есть ещё смешной случай?       Мужчина протянул её руку, и она не задумываюсь взяла его за руку.       — Был. Смотри, — он поднял рубашку и майку, и ткнул в место где обычно находиться пряжка поясного ремня. И там был шрам в форме пряжки.       — Пряжка?       — Ага. У нас был эксперимент, и я сдуру в одном элементе формулы ошибся. Раскалил метал на пряжке так что он мне кожу прижёг.       — Жуть, — на распев сказала девочка.       — Да самое жуткое что я себе в крови железо частично на медь заменил.       — Серьезно?       — Благо колдуны крепкие, и меня откачали. Помню прихожу в сознание, а твоя мамаша усыкаеться от смеха. Говорю ей. Что случилось? А она мне «Да мы тебе кровопускание делали, идиота кусок» и дальше ржёт. Понимаешь мы тут колдуны что попирают законы мироздания и устраиваем кровопускание как в восемнадцатом веке.       — Забавно, — не зная как реагировать сказала девочка.       — Меня уволят из школы, тут к бабке не ходи, и вам такою головомойку из-за этой драки устроят, — перевел тему мужчина.       — А вы не знаете, как там Лена?       — Придешь, у папы спросишь. А так-то жалко её конечно, ни за что получает.       — Вы про…       — Херня её история с рождением, у ней манна чисто русийская. Вязнет на языке и течет ели-ели. У меня у сослуживицы такая была. Только у… — он осекся. Вида это была та сослуживица, о которой он сказал не говорить при матери. — В общем набрешила все её мать.       — Серьезна, то есть она вообще не имперка?       — Ну да. Хотя тебя тоже по манне за имперку не принять. Отцовская это… Блин и это нельзя рассказать, — колдун вкинул он свободной рукой, и девочка захихикала на его реакцию.       — А как папа мамину манну получил можно?       — Ну… Да можно наверное. Он был молод и красив.       — Папа и сейчас не старый, — девочка тут же нахмурилась.       — Ну я для красоты истории, чего ты куксишься. Так вот... и бабы вокруг него вились табунами, и вот одна из них решила его охмурить новым способом, подкинула кристалл что снимает барьер и манна из человека непроизвольно изливается. При небольшой потери это ощущается как алкогольное опьянение и эйфория вместе взятые. Ну и она затащила его в постель. Потом еще сказала, что беременна от него, но Таня опровергла все возможные обвинения. Срок-то не сходился.       — Папа встречался с другой девушкой? — почему-то Вике казалось что они были у друг друга первыми, но потом она вспомнила что у них разница в возрасте девятнадцать лет.       — Ну да, причем это было частично параллельно с твоей матерью, и когда я узнал это подумал «ну он и везучий черт что выжил после этого», но у них тогда все сложно было. Так вот. Эта дура кристалл у него в квартире оставила. Из него вся манна то и вытекла. Когда его привезли в больницу там его случайно встретила твоя мама и впендюрила в него столько манны, что он потом ещё фонил неделю.       — Ну, мама как-то упоминала что нормальный человек может потерять только процентов двадцать манны, дальше он умирает, — девочка в задумчивости приложила пальцы к подбородку.       — Но не твой папаша. Он выжил при десяти условных единицах. Особые свойства организма. С тех пор он и ходит с манной твоей матери. Потому что от оригинал нечего не осталось и нам пришлось перечитывать ему манну на её сигнатуру.       — Прикольно, — сказала девочка, думая, что история звучит достаточно романтично.       — Но, семя то у него осталось родное, там из-за другого онтогенеза клеток… — он лукаво взглянул на девочку ожидая что она покраснеет, но реакции не последовало.       — Учитель Ванрег, вы при мне ещё про дрочку пошутите, — тут уж мужчина залился краской.       — Понял, и не Ванрег, а Вайс. Мне так привычней все же.       — Хорошо, Вайс. Нет, дядюшка Вайс, — он заулыбался как кот утопленный в сметане.       — Ну в общем тебе по генам досталась его изначальная сигнатура, может кстати из-за этого мама тебя немного сторониться.       — Как вы догадались? — удивилась девочка точности его предположения.       — Ты, когда заплакала тебя отец пошел обнимать, а не она, а в ней ненависти к телесному контакту как таковому особо нет.       — А почем так, она выходит только меня не любит…       — Нет, — мужчина остановился и развернул девочку на себя. — Нет конечно, ты что, сдурела? Она тебя очень любит.       — Тогда почему моя манна её пугает?       — Ну потому что… Только не плачь, — Вика не произвольно скривилась, чувствуя что вот-вот расплачется. — Я расскажу. Когда она кого-то лечит, её манна оседает на человеке и как в тебе пятьдесят процентов это очень много. Твоя манна такова, как если бы твой отец умер у неё на руках. Понимаешь?       — Если я смогла привыкнуть к её излучению, то почему она не может?       — Это уже другой вопрос. Но она правда тебя любит, я столько защитных заклинаний на человеке никогда не видел. И от высасывания манны, и от прикосновений лишних, и от бактерий и вирусов. Целая куча. У тебя, наверное, еще и голова некогда не болит?       Девочка немного подумала и ответила.       — Не болит.       — Это потому что у тебя мышцы на шее дополнительно расслаблены. Видимо, когда была поменьше мучилась с этим, вот она и подлечила тебя.       — Это не…       Он пошел вперед, увлекая за собой девочку за руку.       — Если ты хочешь сказать «это не доказательство», подобное заклинание держится пару месяцев, а она тебе его регулярно обновляет и не забывает. Правда, когда ты начнешь свой кристалл таскать тебе придется скинуть всю эту красоту.       — Почему?       — Потому что манна будет за них «цепляться», — он показал кавычки свободной рукой. — Придется переболеть пару раз простудой.       — А это больно? — немного испугано спросила девочка которая некогда в своей жизни не кашляла даже.       — Нет. Ты быстро освоишься с зашитыми заклинаниям, «Фея» под них и сконструирована.       — А «Элениум» как сконструирован?       — Чтобы больно стукат, — парадируя неизвестный Вики акцент сказал мужчина.       — А вы и в правду дурак.       — Эээ… «malsaĝul» это скорее дурачек на русийском, а не дурак. Ласково. Как когда пса за провинность журишь.       — А вы похожи на большого доброго пса, дядюшка Вайс.       — Спасибо. Расскажи мне лучше, как вы живете.       — Ну, я, давайте лучше я вам как папе буду рассказывать?       — Давай, он у тебя хороший слушатель все время был. Рассказывай.       И девочка начала рассказывать все с самого начла. Как она пошла в первой класс, как они с Артемидой ругались вечно. Как она училась носить свою гриву из черных волос. Какие книжки она читала. Какие герои ей нравиться. За что ей бесят учителя в директриса.       А он просто шел и умилялся, думая, что наверное именно такой веселой девчушкой была бы Таня в двенадцать лет, не попади она на фронт.

***

      Когда колдун и девочка вернулись домой, они застали отца сидящим на кухне и меланхолично смотрящим в окно. Как только он увидел их, тут же приложил палец к губам и шепнул.       — Тише, она уснула.       — А вам не спиться? — спросил Вайс, подходя ближе к мужчине.       — Есть такое, — Вика не ожидала что отец позволит колдуну приобнять его за плечи и уронить голову на грудь, — прости что наехал, я годами…       — Ничего, представляю как вам было тяжело, — отец протянул руки к колдуну и обвил его тали, покрепче притягивая к себе.       — Я скучал, я скучал по тебе, — Вика слышала, что голос отца дрожит.       Вайс выбрался из его рук только чтобы опуститься на колени и позволить отцу что все ещё сидел на табурете обнять себя за плечи.       — Тише, тише, — колдун погладил немного мужчину по голове и того тут же прорвало на слезы. — Mi serĉis vin, mi pensis, ke subite vi eliros, sed ĉiuj fadenoj rompiĝis, — колдун тоже не сдержался и заревел.       Вика не смогла сдержать свои слезы смотря на эту картину и тоже прослезилась, мужчины тут же услышали её всхлип и запричитали, несясь к ней.       — Прости.       — Мы тебя напугали?       — Вот же великовозрастные идиоты, — папа опустился рядом с ней на колени и приобнял за плечи, Вайс в ответ тоже опустился на пол и обнял обоих своими огромными ручищами.       — Папа, ты не злишься на дядюшку Вайса, — пискнула девочка.       — Дядюшку? — поражено произнес отец. — Конечно нет, мы просто испугались оба, вот и повздорили не много.       — По молодости мы дружили, — добавил Вайс.       — И… Ты простил меня… за тот случай… — неуверенно произнес отец.       — Конечно простил, — Вайс прижался лбом к лбу Якова как ласковый пес.       — Хорошо, идемте спать, слишком длинный день, — папа ласково поцеловал девочку в лоб, и та начала успокаиваться.       — А можно с вами? Можно мне с вами и мамой в кровать… — прошептала девочка.       — И мне? — как пятилетка спросил колдун не смотря на свои размеры.       — Конечно.              В итоге они все в четвером завалились спать на родительскую кровать, Вайс культурно отвернулся спиной ко всем, рядом с ним был Яков что обнимал дочь. Таня, свернувшись калачиком спала на противоположным от колдуна краю.       Последние что услышала Вика перед сном — это слова отца обращённые боевому товарищу матери.       — Если ты её дядюшка, то выходит мы с тобой братья?       — Вы позволите мне себя так называть?       — Да можно, не смотри что мы оба пятые в семье, я все равно старший, так что спи давай.       — Угу.

***

      Из-за того, что Вайс оказался колдуном, целый год проработавшим в школе, В учебном заведение разгорелся скандал. Набеги из всех возможных и не возможных ведомств остановили учебный процесс.       Да, по закону колдуны вполне могли работать в школе и Вайс вышел чистым из воды потому что директриса пожалела денег и не отправила его в областной центр на проверку магических способностей.       Но социально эта ситуация была неприемлемой потому что любой колдун который был в Руссии был либо эмигрировавшим боевым колдуном из Империи или обучался на оккупированных территориях у тех же имперцев.       Тот факт, что учительский состав допустил «убийцу» в свои ряды был недопустимым.       А когда Вайс пошел давать показания и сказал, что половина женского педагогического состава просто хотела залезть ему в штаны - тут уж буря разыгралась не на шутку.       Бесконечные партсобрания, на которых притащили и всех школьников, на которых бесконечно мусолили вопрос нравственности. Кто-то даже рассказал восхитительную историю об имперских шпионках, которые своим обаянием очаровывали доблестных генералов и воровали ценные данные.       Когда Вика за ужином, который теперь непременно проходил у них вчетвером, рассказала эту историю колдуны переглянулись и заржали в голос со словами «ты нашла эксперта по этому вопросу».       Папа отвел глаза и сказал, что они форменные идиоты и что они могут идти лесом.       Они доужинали, но шутка не как не отпускала колдунов, и отец наконец заговорил.       — Ну в империи были русийские шпионки, но вашим глашатаям стоило упоминать в контексте Вайса о республиканских шпионах.       Тут уж колдуны покатились под стол, не стесняясь жеманно «вивикать».       Вика была поражена подобной реакцией в первый раз. Как оказалась, в норме общения между Вайсом и Таней были бесконечные подколы и шутейки. Так же к этому присоединялось абсолютное отсутствие боязни прикосновений. Они чмокали друг друга в щеки, шипели за нос, дергали за уши, мужчина сажал девушку себе на колеи, один раз даже укусил её в челюсть прямо как волчонок требующий у мамы еду. Девушка отвечала ему немного грубовато, на вкус Вики, потому что любой её удар целился либо в глаз, либо в пах.       Первый раз, когда она это увидила был великолепным.       Мама встала пораньше на первое утро ночевки Вайса у них и решила приготовить завтрак. Вика выползла посмотреть на это зрелище, как впрочем и Вайс, который через секунду взял девушку за талию двумя руками и приподнял на полметра со словами.       — Вам же невидно что в кастрюле твориться, — Таня в ответ попыталась пнуть его по яйцам, но он увернулся.       Когда каша была готова мама разложила её по тарелкам и поставила на стол. Папа только скромно заметил, что каша получилась очень жидкая, и пока мама в задумчивости чесала затылок, Вайс выхлебал своей чай, взял стакан, зачерпнул им остатки каши из кастрюльки и начала пить её на манер киселя.       Папа только коротко констатировал факт.       — Придурок, — и позволил себе засмеяться вместе с колдунами.       Так разговор про шпионов республики продолжился следующей фразой.       — Ага, шпионы, которые добывали сведения своим острым языком и длинным мечом, — важно высказался Вайс, все ещё сидя на полу после приступа смеха.       — А можно тему чуть выше пряжки ремня, Вайс? — недовольно спросил папа. — Мы же всё-таки при ребенке разговор ведем.       — Нечего не знаю, мне её сегодня опять по парку вести гулять потому что родители «шумят», так что можете рассказывать смело.       — Республиканские шпионы соблазняли секретарш, работающих у высоких чинов армии и крали таким образом сведенья, — спокойно сказал отец.       — И секретарей тоже, — колдуны опять покатились по полу от смеха. Вику даже немного пугало как мама беззаботно веселиться с сослуживцем.       — Неужели это так смешно? — грозно спросил отец.       — То что мужики в жопу ебуться - нет, а вот ваша реакция, Kolonel, просто великолепна, — колдун смахнул слезинку с уголка глаза.       — Я Яков, дурная твоя голова Вайс.       — Хорошо Яков Иванович. Только можно ещё один вопрос? Вы как имя выбирали?       Тут уже мам засмеялась одна.       — Помниш ты его Яшкой Цыганом как-то назвал? — сквозь смех спросила девушка.       — Ага.       — Ну вот тебе и ответ.       — Серьезно? — удивлено вскинув брови спросил колдун.       — Ага, а Волковы мы потому что он постоянно сравнивал наше подразделение со стаей волков.       — Так вы не Яша, вы Яшка, — тут отец попытался пнуть колдуна, но тот легко увернулся. — Ну ну цыгане своих не бью, — опять колдуны залились хохотом.       — Может мне с Викой пойти гулять и оставить вас наедине? — саркастично спросил папа.       — Ну уж нет. Я это трахать не буду, — тут же в пустую голову Вайса полетела материнская затрещина. — Даже под угрозой физической расправы не буду. Не проси, Таня, — мужчина встал и помог подняться с пола матери. — Мы пойдем и давайте в этот раз недолго, я устал с этими разборками в школе и уже хочу спать.       — Можешь вернуться жить к себе в общагу и перестать нас объедать, — предложил отец.       — А Вику Артёмка что ли будет выгуливать? Я в отличии от некоторых к Тане до шестнадцати лет никого на пушечный выстрел не подпускал. Ладно, пойдем, Вик, — Вайс наконец опустил локти матери за которые все ещё придерживал её после того как помог встать, но тут же подхватил обратно когда девушка едва заметно сморщилась. — Что такое?       — Таня, — Отец подошел к девушке со спины и взял ей за подмышки аккуратно опуская на пол. Вайс тут же метнулся в прихожую и принес «Фею-24». — Где болит? — обеспокоено спросил папа.       — Нога правая. Где кость, ум… — Вика видела что ногу матери свела болезненная судорога.       — Вы когда себя посланий раз как полагается обезболивали? — деловито спросил Вайс сильно вдавливая руки в бедро девушки прощупывая там что то магией.       — Да у меня манны же мало, постоянно на высаженной батарейке катаюсь, уже месяца три наверно.       — Три месяца? — Вайса удивлено распахнул глаза. — Вы сдурели?       — Не ори так. Что я боли не потерплю немного.       — Виша бы вам за это по морде съездила, — секунда и огромное тело Вайса улетело в другой конец кухни после пощечины от мамы.       Вика только вжалась посильнее в стену что бы не попасть под удар.       — Silentu, — прорычала на него девушка, а мужчина только встал на четвереньки, болезненно зажимая рукой место удара и стараясь поймать капли крови из кровоточащего носа.       — Полегче нельзя? Опять мне скулу сломали. И челюсть треснула, — пальце Вайса засветились, когда он принялся залечивать увечья. — Вы бы пожалели себя немного. Не представляю, как у вас нога болит.       — Тебя блять некто не спрашивал! — гаркнула на мужчину девушка, но он не стал замолкать.       — Да ладно вам. Я же специально её вспомнил, мы последнею неделю только и делам что смеёмся спим и едим, у вас вполне достаточно манны чтобы себя обезболить. А вы…       — Да заткнись ты уже, — девушка начала в миг довиться слезами.       — Не надо о ней Вайс, — мягко заговорил отец, — заканчивай со своей костью и обезболь ей ногу. Закончишь и мы пойдем спать.       — Я думал…       — Я так двенадцать лет думал, не надо… — мужчины как-то горестно одновременно скривились.       — Так, — Вайс взял кухонное полотенце и прикрыл им кровоточащий нос. — Может мне и мелатонин немного подкрутить?       — Её завтра в часть на сутки лететь, не стоит, — спокойно сказал отец. Девушка все ещё не могла говорить внятно из-за того, что едва могла дышать из-за слез.       Вайс обезболил девушке ногу и потом еще минут пятнадцать колдовал что-то приложив пальцы к её вискам. Когда он закончил, девушка почти сразу уснула.       Папа насторожено спросил не усыплял ли её колдун, но Вайс только отмахнулся и сказал, что, когда её не больно она легко засыпает. Тогда отец тихонько поблагодарил друга и унес девушку к ним в спальню.       — Дядь, — шепнула Вика.       — Напугали тебе опять? — спросил колдун.       — Ага.       — Пойдем спать, если хочешь я могу посидеть у тебя в комнате пока ты не уснёшь, — мужчина выкинул окровавленное полотенце в раковину на кухне.       На что девочка наконец отлипла от стены и вжалась в огромного колдуна со всей силой своих тонких рук.       — Мама поправиться, не переживай. Она просто очень устала.       — Это та девушка, вы о ней говорили? — Вика почувствовала, что от ласкового прикосновения колдуна к её волосам, тело начинает постепенно расслабляться.       — Да, она… — голос колдуна дрогнул. — Она была самым близким другом твоей матери, если смерть остальных товарищей она смогла пережить, то… — мужчина поглубже воздохнул, и Вика почувствовала, как его дыхание дрожит, от подступающих к горлу слез. — Я сам ещё это не пережил. Пойдем спать, утро вечера мудренее.       Вика только согласно кивнула и позволила колдуну подхватить себя на руки и отнести в спальню родителей, где они опять все вчетвёртом завалились спать.