Часть 5

      — Папа, я такое видела! — девочка влетела в квартиру и кинулась к отцу на руки. Мужчина сидел на кухне на табурете и читал газету, когда девочка подошла к нему вплотную, он подсадил её себе на колени.       — Так цирк понравился?       — Да мы не пошли.       — Как не пошли? — спросила пришедшая из комнаты мама. — И волосы сырые. У вас там дождь был?       — НЕТ! Я такое видела! — мама принесла из ванной полотенце и принялась высушивать волосы дочери поджимая тугие кудри и грея их немного магией чтобы они лучше держали форму. — Девушка пела! Она так пела!       — Шлягер, что ли? — спросила мама.       — Нет, народную. Я напою. Вот.              «Рано, Рано, ой поймал чаечку, Рано, Рано, ой разнокрылочку.»       — И вы потом все месте с вокалисткой пели «Рано» это так круто было.       — Рад что тебе понравилось, — сказал папа заулыбавшись, а мама недовольно фыркнула.              — Вы хоть знаете, о чем песня?       — Это ты у нас в народных песнях разбираешься, — лукаво высказался мужчина.       — Правда мама, а что же ты нам некогда не пела! — девочка обернулась и схватила маму за руки не боясь что она ударит ей манной потому что девушка видела ей движение.       — Да зачем. Они же все грустные…       — Это была веселая. Ту что пела девушка!       — Нет, — мама высвободила руки из захвата дочери и сказала, — она о насилии над девушкой. По традиции она пелась своему обидчику.       — Что?       Мама села напротив и продолжила, смотря куда-то в даль.       — Соколик это боярский сын, сырой бор это лес где не слышны твои крики, а чаечка это невинная девушка, и когда девушки начинают петь вместе с девушкой «рано» они поддерживают её в горе.       — Ого. Правда что ли? — удивлено спросил отец.       — Ага, я много раз видела, как девушки в пышных платьях пели ей солдатам, все не могла понять почему они на меня в этот момент смотрят. Жуть. Где вы ей услышали? — мама вернулась к ним в комнату из своих тяжелых мыслей.       — Да мы цирк прогуляли и пошли в парк гулять, там к нам музыканты прибились чтобы побороть боязнь сцены.       — И побороли?       — Ну да.       — Хорошо, — улыбнувшись одними уголками губ сказала мама.       — А правда Тань, что ты петь перестала? Раньше тебе нравилось, — радостно сказал мужчина.       Мама взглянула на отца и видно что-то вспомнив спросила.       — О чем тебе спеть?       — Ты серьезно? — он удивился ей вопросу, — Ну то от чего ты потом не будешь плакать, — не то в шутку, не то серьезно сказал он.       — Хорошо. «Я не спала, не дремала Молодая Молодая, Под куделей я сидела Куделицу пряла»       В отличии от вокалистки в парке девушку с трудом можно было понять, она очень сильно растягивала слова. «Куделичку пряла, Выпускала соколочка С руковочка С руковочка Ты ляти же мой соколя Выше леса! Выше поля!»       Она взглянула наконец отцу в глаза и зарделась, но продолжила петь. «Я не спала, не дремала.»       Мужчина захлопал.       — Ты так чудно поешь, зря ты скрываешь такой талант от нас, — он спустил дочку с рук и опустился перед женой на колени. — Можно?       Девушка кивнула, и он поцеловал её в губы.       — Видишь, никто не умер от того что увидел наш поцелуй.       — Ага.       Вика была заворожена поцелуем родителей не меньше чем материнской песней.

***

      — Учитель Ванрег, можно вопрос? — Лена подошла к учителю после урока. Как ни странно, его не уволили после той выходки с пляжем, похоже София Александровна очень испугалась за свою репутацию.       — Да, что такое, Лена?       — Не могу семантику слова понять.       — Какого? Ты что-то бледная, завтракала? — обеспокоено заговорил учитель.       Вика наблюдала весь день за одноклассницей и впрямь она была бледнее обычного и бледнела от урока к уроку.       — Завтракала.       — Подралась что ли с утра по раньше? — девочка удивилась прозорливости учителя. — Я знаю, что тебя задирают старшие мальчишки, ты не бойся мне сказать или вон Артемке с Никитой, они быстро их на место поставят.       — Я могу и сама в нос дать, — немного обиженно сказала девочка.       — Ну в равном бою я в твоих силах не сомневаюсь, но что-то мне подсказывает что с утра был больше чем один противник.       — Четверо.       — Мне стоит вмешаться? — сопереживаюши спросил учитель. — Если так и дальше пойдет…       — Да не надо, если мне имперец поможет…       — Ясно, я шепну на ушко вашей классной руководительнице если ты не против.       Вика ожидала что одноклассница откажет, она помощь Артемиды не принимала, а тут имперца.       — Можно, — теперь учитель Ванрег был им куда ближе чем кто-либо из взрослых в школе.       — Хорошо, так что там за слово было? — девочка протянула учебник, и учитель стал объяснять непонятую тему.

***

      — Лен, давай я им наваляю! — вскинулся Никита, — что за фигня, подкарауливать тебя перед школой.       — Я присоединяюсь к Никите, — сказал Артем, — это переходит все границы.       — Ребят вы не понимаете, скоро лето, вы все разъедетесь и куда мне деваться после того как вы их разозлите? — парировала Лена.       — Да у нас на лето только Никита с Колькой к бабушкам в деревню укатывают, а все остальные тут. Будем с тобой гулять, — сказала Вика.       — Ну из тебя прям воин, Вика, — высказался Артем.       — Воин-то может и не воин, а вот тебе стоит сходить к медсестре, ты уже синеть начала, — обеспокоено сказала Вика.       — Да, фигня, — Лена сделала шаг и как мешок повалилась на землю подхваченная руками одноклассников.       — ЛЕНА! — заорал Артем.       — Проснись!       — ЛЕНА! Лена приди в себя!       Вокруг уже научили собираться другие школьники.       Вика судорожно начала думать, что делать и ноги сами понесли её к учителю Ванрегу который сейчас сидит у себя в кабинете и проверят их домашку.       — УЧИТЕЛЬ ВАНРЕГ!!!       — Что такое?       — Лене плохо.       Он только кивнул мол «веди» и девочка понеслась по коридорам.       Когда они подошли толпа расступилась перед учителем и он первым делом принялся проверять её пульс. Сначала на шеи, потом на запястий, а потом на ладошке.       — Давно она сознание потеряло?       — Минуты две, — ответила Артемида.       Вика смотрела на подругу чья кожа посерела, губы посинели и лоб покрылся испариной.       — Давление чуть высокое, — сам себе сказал мужчина. Задрал блузку, и все увидели багровый синяк на правом боку прямо под ребрами. — Хм, неужели кровотечение. Она с самого утра бледная ходит? Что сказала прежде чем упасть?       В этот момент подошла медсестра и начала тоже осматривать девочку.       — Вы че делаете? — Ванрег откинул руки мед сестры когда она попыталась задрать ноги девочки. — Еще физ раствор её вколи. Отвечайте на вопрос, — перевел он свое внимание на одноклассников пострадавшей.       — Да она вполне в сознание была, просто ойкнула, — ответила Артемида.       — Не трогайте её, мне нужно позвонить в больницу, — учитель встал, и медсестра опять попыталась помочь девочки в этот раз посадив ей криком. — СКАЗАНО НЕ ТРОГАТЬ! Артемида следи чтобы ей не двигали, Артем и Никита разрешаю дать в морду любому самаритянину, Вика за мной.       Они быстрым шагом направились в кабинет директрисы, единственный в котором был телефон. Девочки пришлось буквально бежать за учителем чтобы поспеть за его гигантскими шагами.       — У тебя мама ведь в больнице работает?       — Да.       — Кем?       Она замялась на миг.       — КЕМ?! — заорал учитель, остановившись и придавив девочку к полу взглядом и манной.       — Она колдунья, боевой медик колдун, золотые васильки её профиль.       — Не то, — никак не среагировав на страшную тайну её матери сказал мужчина.       В этот момент они влетели в кабинет директрисы без стука, и та даже вякнуть не смогла, когда увидела с каким напором учитель хватил трубку.       Два гудка, ответ регистратуры.       — Я воевал и подозреваю у ученицы разрыв печени и внутреннее кровотечение, вы можете развернуть под нас операционную?       Ему что-то ответили на том конце, он скривился от гнева, но сдержался от крика.       — Я повторяюсь, я работал медиком на войне, я такое несколько раз видел, нам нужна операционная.       Опять ответ.       — В СМЫСЛЕ У ВАС НЕТ ШТАТНОГО ХИРУРГА?! Пригоните тогда сюда хотя бы машину скорой помощи!       Секунда и мужчина едва сдерживается чтобы не разбить трубку.       — Где твоя мать сейчас?       — Дома, наверное.       — Позвони и скажи чтобы срочно доставила мне вычислительную сферу, если у неё есть что-нибудь старое имперское - лучше её.       — Моя мама может ей вылечить, она…       — Звони давай, — мужчина сунул трубку в руку девочки.       Вика набрала номер и на звонок ответил отец.       — Папа, скажи маме срочно собираться. Она нужна мне в школе, у Лены внутреннее кровотечение.       — Таня, вылет! — крикнул отец мимо трубки, и Вика услышала ответ матери что был выкрикнут на всю комнату.       — ТРИ МИНУТЫ!       — Уточни что там случилось.       — Учитель Ванрег сказал принести ему вычислительную сферу, лучше старую имперскую если есть, сказал что может её вылечить.       — Он колдун что ли? — немного удивился отец.       — Я не знаю, пап.       — Четыре минуты и мама будет у тебя.       — Хорошо.       — Встретишь её у главного входа.       — Да.       — Не бойся, нормально всю будет, она и не таких вытаскивала с того света, — успокаивающим тоном сказал мужчина.       — Хорошо пап, — тут директриса оправившись от шока выхватила трубку из рук девочки.       — Как это понимать? Я думала ваша жена просто врач, а она оказывается колдунья.       Ответ отца явно был не из цензурных.       — Как вы со мной разговариваете! — на том конце трубку бросили.       Вика, не дожидаясь нотаций выскочила из кабинета и побежала к главному выходу.       Она ждала секунд тридцать, прежде чем её мама в облегчённой лыже спустилась перед ней с неба.       — Быстрей, — только и сказала девочка и мама точно так же как учитель Ванрег кинула, мол «веди».       — Расступись! — гаркнула девушка, когда дочь указал ей на эпицентр толпы, люди расступились и они обе прошли к больной.       — Мне нужен… — учитель осекся на пол слове ошарашено распахнув глаза, Таня на него даже не посмотрела и сразу села перед девочка на колени.       Её «Фея-24» залевитировала и она вдавила руку в живот девочки, недовольно скривилась, достала из кармана кителя «Элениум-95» и начала молиться.       «Милостивый господь, подари спасение рабе твоей и взови грешную душу мою к молитве»       Лена судорожно вздохнула и тут же заплакала от боли.       — Спокойна, это машинка буйная, сейчас обезболю, — «Фея-24» залевитировала и девочка расслабилась. — Мне нужно выпустить кровь, а то ты рискуешь не доехать до нормального хирурга, больно уже не будет.       Пальцы колдуньи засветились и он будто невидимым скальпелем выскрала брюшную полость, и из раны полилась кровь уже успевшая свернуться в густые комки.       — Страшно, — сказала Лена, и Артемида взяла её за руку.       — А когда дралась было не страшно? Тебе будто кувалдой по печени приложило. Где, блять, скорая? — мама все больше бурчала себе под нос, чем говорила с пострадавшей.       — Skadrestro, — выдавил из себя учитель.       — Давно меня так не звали, — Таня наконец взглянула на мужчину и едва удержала равновесие когда отшатнулась от него как черт от ладана. — Leŭtenanto, — она зажала рот рукой видно, чтобы не закричать во весь голос и огромные голубые глаза начали наполняться слезами.       — Не плачте, — Вика поняла значение его слов на имперском. Он опустился перед колдуньей на колени и аккуратно стер с щеки большим пальцем первую слезинку.       — Ты вызвал скорую?       Он согласно кивнул.       — Погоди, я девочку отнесу, — девушка отстранилась от мужчины, протянула к пострадавшей руки, но колдун не дал ей поднять Лену.       — Я сам отнесу, Вик, отведи её ко мне в кабинет.       — Хорошо.       Мужчина подхватил плачущую Лену на руку и весь класс, да и все собравшиеся школьники направились за ними, только Артем остался стоять, пялясь на колдунью во все глаза.       — Чего тебе, малец? — мама стерла слезы с лица.       Вика прихватила его за плечо и впилась в него взглядом.       Мальчонка испугано попытался выбраться из её хватки, но девочка не отпускала.       — Отпусти его Вик, раздавишь же, — мама отодрала руку дочери от мальчика и тот поспешил ретироваться.       — Ты знаешь учителя Ванрега? Вы знакомы? — испугано спросила девочка.       Девушка только едва заметно согласно кивнула.       — Отведи меня в кабинет, я не хочу реветь у всех на глазах.       — Пойдем.       Вика не осмелилась прикоснуться к матери. Побоялась что она испугается и ударит её заклинанием.

***

      Стоило маме оказаться в кабинете она уселась за парту и уткнула голову в стол. Зажала руками рот, и только Вика видела, как из глаз матери текут слезы.       — Папа говорил, что у тебя были друзья которые погибли. Он один из них? Ты по нему плачешь двадцать третьего декабря?       Девушка согласно закивала.       — Может мне уйти? Я тут лишняя, — девочке очень хотелось послушать разговор двух старых друзей, но при этом она очень боялась попасть под разгорячённую руку матери.       — Я тебя пугаю? — мама подняла глаза на дочь.       — Немного, — они пугали её не «немного», Вика хотела в ужасе забиться в самый дальний угол. Мама не ударила Ванрега заклинанием, когда он к ней прикоснулся. Огромный учитель был все это время колдуном. Он был человеком, по которому её мать бесконечно лила слезы. Он был тем человеком, не Вика, не её отец, а этот имперец.       Дверь кабинета скрипнула.       Ванрег сделал шаг во внутрь и закрыл за собой дверь. Секунда, грохот падавший парты, и мама запрыгивает к нему на руки. Он одной рукой зарывается в ей буйные кудри и жмет к себе, а другой прижимает к себе под бедрами.       Девушка обхватывает его за шею и прижимать к себе.       — Вы odoras kiel respublikana sapo, — шепчет он ей прямо в ухо.       — Я tiom soifis, Я tiom ennui, — девушка отстранилась чтобы видеть его глаза.       — Skadrestro, — он опустил ей на землю и взял хрупкое лицо в свои огромные ладони, подул на челку раздувая волосы и поцеловал девушку в лоб, а потом прижался своим со всей доступной такому огромному человеку нежностью.       — Мой malsaĝulo, — она положила руки поверх его огромны ладоней. -Мой malsaĝulo, — девушка опустила руки себе на грудь, и он сгреб её в объятия.              Маленький плечи затряслись от слез, и мужчина начала поглаживать буйные волосы.       — Etulino. Моя etulino. Моя etulino.       Они так и стояли ещё несколько минут. Она звала его «malsaĝulo», а он её «etulino», пока в их комнату не ворвалась директриса с криками, разрушив всю магию момента.       — ВАНРЕГ! — женщина попыталась дёрнуть его за плеч, но он отошел от неё на шаг, и спрятал крошечную девушку за своей спиной.       — Че вы орете? — строго спросил знакомый голос отца.       — Папа, — девочка вынырнула из кабинета и кинулась к отцу на грудь.       — С Леной все обошлось?       — Да. Мама там с Ванрегом.       — Это я уже понял. Погоди минутку.       — Kolonel, — радосно вскрикнул учитель отодвигая директрису как попавшийся под ноги стул и подошел к отцу.       — Weiss? — папа не мог скрыть улыбку и шок в глазах. Ванрег сгреб его в объятия и засмеялся во весь голос.       — Do ĉi tiu estas ваша filino? Ваша! Вы antaŭsavi skadrestro!       — Ага. Не ори так, раздавишь.       — Простите, — колдун отошел на шаг, все ещё радостно улыбаясь.       — Hejmeniri. Hejmeniri и не premimortigi.       Ванрег обернулся на девушку и сказал.       — Хорошо, пойдёмте… Как лучше обращаться?       — Таня.       — Вы ankoraŭ estas Таня. А я Метиус.       — Я помню. Не так много лет прошло, — девушка улыбнулась. Улыбнулась так как она некогда не улыбалась её отцу. Она была будто впервые за Викину жизнь полностью жива. Жива до последней клеточки тела, а не была просто безжизненным сосудом, наполненным сожалением.

***

      Стоило им прейти домой колдуны перестали сдерживаться и заревели в голос цепляясь друг за друга как за спасательный круг. Вика тут же спряталась в свою комнату потому что было невозможно слышат этот наполненный болью вой.       В добавок к крикам они ещё и фонили на всю квартиру, и её мутило от количества манны что заполняло комнату. Материнская, горячая как раскаленная лава что жгла кожу, и Ванрега, масленая и проникающая в каждую щель, в каждую складку тела, её будто окунули в котел с кипящим маслом и она ничего не могла с этим сделать.       Колдуны проплакали минут двадцать, прежде чем к ней в комнату постучались, она бы очень хотела что бы это была мама, но это был учитель Ванрег.       — Как ты? Вика мы тебя напугали?       Девочка не ответила. Нечего ей было ответить человеку, с которым мама не виделась двенадцать лет, но которого явно любила больше чем родную дочь.       — Ты на нас обиделась? Или у тебя голова из-за манны болит? Такое вполне может быть. Ты же магически чувствительна. Я понял это ещё когда тебе в классе плохо стало… — он бы ещё долго говорил с ней через закрытую дверь, но она спросила.       — Вы давно колдун?       — С рождения, — не понимая суть вопроса ответил он.       — Вы воевали в Империи как колдун?       — Ага, — сдавлено сказал мужчина.       — И мама тоже?       — Ты уверена, что хочешь услышать ответ на этот вопрос?       — Вы оба убивали людей?       — Вика, давай не будем об этом, мы давно оба это…       Девочка вскочила с кровати и распахнула дверь.       — Вы оба убивали людей? ОБА? — она впилась в него взглядом, и он улыбнулся увиденному.       — Вся в мать. Та же буйная красота как в молодости, — он отошел от двери и сказал. — Не шуми так, skadrestro уснула, — Ванрег направился в спальню родителей, и Вика крикнула ему в след.       — Что значит malsaĝul?       Он остановился на секунду и не оборачиваясь ответил.       — Дурак, — и ушёл в комнату.       — Дурак? — девочка не понимала почему это обзывательство из уст матери звучало как самое нежно слово, на которое она была способна, а потом вспомнила слова учителя - «Дураком жил, дураком и помру».       У Вики все внутри сжалось от мысли что её мать может быть командиром этого огромного колдуна.

***

      — Вик, ты чего на кухне спишь? — спросил отец, вернувшись на домой. Она не стала ему говорить, что её комната слишком близко к фаняшим со всей дури колдунам.       — Да так, они уснули у вас в спальне.       — Понятно, ревели поди несколько часов кряду? — сопереживающи спросил отец.       — Ага.       — Я очень слабо чувствую манну, но даже я могу сказать, что они фонят со всей дури. Я пойду и скажу им притушить себя немного.       — Не нужно, Kolonelo, — Ванрег вышел из комнаты и встал в дверном проеме кухни.       — Яков, можно Яша. Не Kolonelo. Или у тебя, как у Виши - язык не повернётся? — немного саркастично сказал мужчина.       Ванрег взорвался, за секунду подхватил противника за грудки и приложил с диким грохотом о стену.       — ЗАВАЛИЛСЯ, КЕМ БЫ ТЫ НЕБЫЛ Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ О НЕЙ В ТАКОМ ТОНЕ!       — Руки опусти пока я тебе их не выдрал, — спокойно сказал отец. — Ты в моем доме, если что.       Ванрег нехотя послушался и отпустил отца вики на землю.       — Тебе стоит уйти, она только по кускам начала собираться, — проникновенно сказал мужчина, смотря здоровяку в глаза.       — Ĉu vi volas, ke mi forlasu la Skadrestro?       — Mi ne volas, ke vi aperu, — отец устало прикрыл лицо руками.       — Вы estas tro mola kiel ĉiam, — сочась ядом в каждом слове сказал Ванрег. -Ты tre bone memoras, от неё volis de ŝi infanojn. — Отец поднял на здоровяка взгляд и его глаза заблестели голубыми искорками. — Я volis.       Удар полетел в челюсть, Ванрег пропустил один выпад, но кажется и не заметил веса кулака. Второй он перехватил и зарычал в лицо сопернику.       — Ты не estas egalulo por мне.       — Фу, — будто непослушной собаке сказала мама. — Что ты устроил?       — Skadrestro, — тут же отпустив соперника сказал Ванрег.       — Таня, придурок, я больше не твой Skadrestro. А если хочешь почесать кулаки ищи соперника себе под стать. Будь на тебе кристалл ты бы Яше руку выдрал.       — Ты нормально, Таня? — обеспокоено сказал отец.       — Ага, только вот отвыкла от муштры. Не дуркуй больше. Как тебя сейчас правильно называть, Метиус?       — Можно как раньше? — здоровяк хоть и не начала занимать меньше места в комнате, но как будто весь сжался под влиянием крошечной девушки в комнате.       — Вайс что ли? Фамилия твоей женушки тоже нечего, — мужчина тут же спрятал глаза в пол и мама сочувственно положила руку ему на плечо. — Прости, она ведь не выбралась?       — Нет. Kolonel…       — Яша. Яков. Если хочешь по уважительней Яков Иванович, — ласкова сказала девушка потрепав здоровяка как неразумного пса по голове.       Вайс попытался выдать ответ, но у него язык не повернулся.       — Вайс, проблем не оберемся если ты на публике ляпнешь Kolonel, а если Skadrestro - тем более. Поэтому привыкай.       — Вы же bati per la piedoj al la kapo, — девушка заулыбалась его высказыванию и он наконец сказал что хотел. — Яков против того чтобы я был тут.       — Ревнует? — игриво спросила мама и тряхнула золотыми кудрями.       — Можно я снова буду вашим… — попытался спросить колдун, но девушка не дала ему договорить.       — Псом нельзя, — Вика удивилась, когда мужчину на прямую назвали «псом», ощущения её вовсе не обманули. — Только если другом. И поменьше касаний. Я конечно любила у тебя на коленках сидеть, но у нас в доме достаточно табуреток. Хотя… — мама задумалась и только сейчас поняла что у них на кухни только три табуретки. — Табурет я ещё один раздобуду. Да и вроде как конфликт был решен ещё четырнадцать лет назад. Нет?       — Ага, — недовольно выдал отец. — И ответ был однозначным, и не в мою пользу.       У Вики сердце в пятки ушло от этой фразы. Её отец был запасным вариантом, вторым номером в сражение за мамино внимание и сейчас видимо появился главный претендент.       — Вик. Ещё ты не реви, — мама наконец обратила внимание на забившуюся в угол дочь.       — На дочь не ори, — строго сказал папа и подошёл приобнять дочь для поддержки. — Вы так фоните, что даже меня подташнивает.       — Бляятььь, — на распев выдала мама. — А язык можно из жопы достать и сказать?       — Не выражайся, — одернул девушку отец. — Ты же обычно сама культурность.       — Яша, я слишком заебалась чтобы держать язык за зубами. Дайте мне минуту, — девушка вышла в прихожу и принесла «Фею-24». — Дай руки.       — Давайте лучше я, Таня, - попросил колдун.       — Можно на, ты. Ну у тебя всегда лучше это выходило, — девушка отступила, и Вайс опустился перед Викой на колени. Протянул вперед ладони и растопырил пальцы.       — Коснись подушечками моих подушечек. Я посчитаю твою магическую чувствительность.       — Там барьер. Да и может тебе лучше «Элениум-97» отдать. «Фея-24» сильно по архитектуре отличается.       — Давай, — девушка принесла имперский талисман, и мужчина положил его себе на колени. — Это не ваш кристалл. Ноймана?       — Ага. Колдуй давай.       — Я не могу его кристаллом, — поникшим голос сказал мужчина.       — Другого нет. Мой взорвался, ты свой потерял. Пока не привыкнешь к «Феям» придётся им пользоваться.       — Но это же… Это же Ноймана.       — Он умер, ему уже не нужно, — на удивление мама могла говорить, вспоминать и обсуждать умерших друзей не заливаясь слезами. — Вайс, — она опустилась к нему на пол, приманила к себе и приложила лоб ко лбу. — Ты выбрался. Я об большем и мечтать не могла. Моя подготовка тебя вытащила.       — Ага, — сдавлено сказал здоровяк. — Вика, — он посмотрел ей в глаза. — Я посмотрю твою открытость и восприимчивость. Будет немного непривычно, у меня манна куда подвижней твоей. Если будешь сопротивляться может начать за зудеть в венах. Так что…       — Я боюсь, — сказала девочка не спеша прикасаться к пальцам мужчины.       — Чего?       — Вас. Вы пугаете меня своей манной.       Колдуны улыбнулись, а папа недовольно скрестил руки на груди.       — Ты столько лет бок обок живешь с этой бестией и испугалась меня? — он шутливо показал пальцем на девушку и тут же увернулся от затрещены. — Это она ещё прикрывается. Сколько у вас сейчас условных единиц?       — В районе шести миллионов, но я до полной зарядки дано не доходила. Тут служба бывает покруче нашей.       — Небольшой фак. В отличии от нормальных колдунов эта фурия, — он опять увернулся от затрещины. — Не может сосать манну из толпы и однажды из-за этого чуть не откинулась. Так мне пришлось через твоего папашу прокачивать в неё манну. Потому что от него она принимает все. И манну,и семя, — тут уже колдуну прилетело две затрещины и он не стал от них укорачиваться.       — Придурок, ей двенадцать, базар фильтруй, — прошипел на него отец.       — Может, если бы за каждое неверное слово меня не били по голове, я бы и не был таким тупым, — высказался колдун и все взрослые засмеялись. Девочка подхватила радостное настроение и тоже улыбнулась.       — Ну так продолжим. Не бойся, — Вика наконец приложила подушечки пальцев к подушечкам мужчины и тут же попыталась облизнуться из-за масленой пленки на языке. — Будь у тебя манна более имперская, я бы глядишь и быстрее догадался чья ты дочь, но по сигнатуре ты вся в папку пошла.       — В смысле? У мамы с папой одинаковая манна.       Вайс уже хотел открыть рот, но мама погрозила ему пальцем и прошипела сквозь зубы.       — Если ты её это скажешь я тебе яйца на ноль пересчитаю.       — Ладно, — манна мужчины начала проникать по венам девочки и сначала это было и впрямь по ощущениям похоже будто её ершиком по венам скребут, но, когда она заставила себя немного успокоиться ощущения стали даже приятными, а потом и расслабляющими будто она нежилась в горячей ванне.       Мужчина отстранил пальцы и спросил маму.       — Вы же не тренируете её?       — Нет. Сдалось ей это колдовство.       Вайс перевел взгляд на отца, и он нечего не сказал, а только бровь вздернул, говоря «а в чем проблема?».       — А стоит. У девочки огромный потенциал. Не чета мамаше конечно в двенадцать лет. Мы тогда где…       — Мы были тогда на заводе в Рурской области Вайс.       — А более дебильна легенду вы не могли придумать? — саркастично спросил мужчина.       — Проговоришься и я осуществлю угрозу с яйцами. Не нужно ей это знать, — строго сказала девушка.       — Ну у Вики где-то полмиллиона единиц. Что дохрена даже для опытного колдуна, чувствительность на двенадцать и открытость на пятёрку. Все плюс минус-единица, точнее определить можно только с аппаратурой.       — ДВЕНАДЦАТЬ? — удивилась девушка.       — А вы никогда дочь не просвечивали? Вы не настолько плоха в этом деле.       — Да её должно выворачивать каждый раз, когда я в комнате, — поражено выдала колдунья.       — Она же с рождения с вами живет. Обвыклась, наверное.       — Двенадцать. Так её кристалл надо таскать, Вика, тебя тошнило когда-нибудь рядом с Вайсом?       — Да. На уроки один раз когда Артем упоминал Мифрил, — у родителей на миг расширились глаза, но они быстро взяли себя в руки.       — Мифрил? Что за день откровений, — спокойно сказал отец только устало закатив глаза.       — Потом с этим разберемся, сильно тошнило? — спросила мама.       — Она тогда позеленела, и Артемка тоже. Пришлось их в медпункт отослать.       — Понятно. Мальчишке бы тоже сферу выдать.       — Ой. Он патриот. Он после такого предложения вам морду полезет бить, — отмахнувшись сказал Вайс и встал с пола. — Давайте может пока защитное заклинание наложим, а то мы сейчас спать завалимся, а девочке мучиться.       — Ага, — глаза матери блеснули золотым, и Вика престала чувствовать привычную вибрацию мира вокруг.       — Может всё-таки стоит её учить магии? В этой стране с этим куда…       — Заткнись. Мы эту тему в доме не по поднимаем.       — Понял, — умиротворявши поднял руки колдун. — Можно мне немного побаловаться?       — Побаловаться? — удивлено спросила девушка, колдун не ждя ответа поднял ей за талию и поднес маму в плотную к отцу.       — Хочу посмотреть, как вы целуетесь.       — Придурок. Ах… — не успел сказать отец когда девушка обхватила ладонями лицо мужа и приманила к себе. Секунда, и отец уже принял жену из рук колдуна и прижал её к себе.       — Пойдем Вика. Это надолго.       — Они обычно не долго целуются, — сказала девочка и сразу разуверилась в своих словах. Родители так и продолжали целоваться.       — Не похоже. Таня я возьму вашу «Фею» посмотреть архитектуру?       Девушка на него только рукой махнула, мол «делай что хочешь» и зарылась пальцами в волосы отца.       — Пошли, я посмотрю что можно сделать с твоей чувствительностью.       — Ага, — только и осталось сказать ошарашенной девочке.